Как мы дошли до жизни такой?
Полицейские рассказывают о том, о чем не говорят открыто.
Photo by Omar Ramadan on Unsplash
Уже около 10 лет статистические данные по преступности свидетельствуют о тревожной тенденции: с одной стороны, в ФРГ растет число насильственных преступлений, с другой – преступники непропорционально часто являются иностранцами, прежде всего из африканских стран, таких как государства Магриба, а также из Сирии, Афганистана или Ирака. Параллельно с этим в новостях доминируют заголовки о насильственных преступлениях – от убийств с применением ножа до групповых изнасилований.
В то время как правительство из года в год пытается замалчивать эти цифры или приукрашивать ситуацию, у граждан всё больше угасает чувство безопасности и растет недовольство провалом политики, который является причиной ухудшения внутренней безопасности.
Однако при анализе динамики преступности и рассмотрении вопроса о том, как тревожные статистические данные и сообщения конкретно отражаются на повседневной жизни в Германии, чаще всего упускается важный аспект: мнения полицейских практически не освещаются в СМИ, тем более если они высказываются прямо и политически некорректно. Этот пробел восполняет журналистка Лив фон Бёттихер в своей книге «Мы теряем эту страну. Полицейские рассказывают о том, о чем никто не говорит открыто».
Уже название книги говорит о многом, поскольку все собеседники автора из региональной и федеральной полиции пожелали остаться анонимными. Также почти во всех случаях не указаны имена представителей Ведомства по защите Конституции, различных иммиграционных служб и муниципальных органов, а также социальных работников, учителей, кондукторов и сотрудников Deutsche Bahn, с которыми Бёттихер беседовала при написании книги.
Один только этот страх признаться говорит о многом и одновременно раскрывает суть проблемы иммиграционного кризиса в ФРГ: конечно, отправной точкой этого развития стали политические решения – такие как печально известное решение Ангелы Меркель в сентябре 2015 г. открыть (или, вернее, не закрывать) границы для застрявших в Венгрии предполагаемых беженцев из Сирии. Тот факт, что, по-видимому, немалая часть чиновничьего аппарата уже более десяти лет назад действовала вопреки здравому смыслу, показывает, насколько опасно может быть «выполнять свой долг» или «просто следовать общему курсу». И насколько серьезные последствия это может иметь.
«Германия открыта для грабежей и изнасилований»
«Нам не позволили выполнить одну из наших основных задач – защиту немецких границ, – вспоминает сотрудник Федеральной полиции. – У нас был план, как и у других государств, закрыть границы и защитить страну. По этому поводу проводились оперативные совещания… На них обсуждалось, какие меры должны быть приняты для защиты границы». Однако Меркель вопреки советам руководителей служб безопасности позаботилась о том, чтобы этот план не был реализован.
Чиновник, с которым фон Бёттихер беседовала в 2025 г., идет еще дальше: «Службы безопасности с самого начала знали, что подавляющее большинство из них – экономические беженцы. И мы знали, что у нас не будет возможности установить, действительно ли это сирийцы».
Вскоре после этого произошел первый печальный кульминационный момент, ставший следствием провальной иммиграционной политики: ночь на Новый год 2015/2016 в Кёльне. Более тысячи мужчин, в основном североафриканского или арабского происхождения, окружили женщин на площади перед Кёльнским собором, чтобы целенаправленно их, говоря простым языком, лапать. Говорили даже об изнасилованиях. Жертвы подали около 1200 заявлений в полицию. Однако, как известно, сначала на политическом уровне и в СМИ были предприняты попытки замалчивать эти массовые сексуальные домогательства.
В беседе с Лив фон Бёттихер «высокопоставленный сотрудник полиции из Северного Рейна – Вестфалии признался, что тогда он думал: «Германия стала добычей для грабежей и изнасилований». Другой полицейский заявил в протоколе следственной комиссии, что говорить об иммиграционном происхождении преступников было «политически деликатным». Опасения, которые тогда высказывали критики в отношении дальнейшего развития внутренней безопасности, в последующее десятилетие оправдались с лихвой.
Однако новогодняя ночь в Кёльне не только стала предвестником будущего, но, по словам фон Бёттихер, «словно увеличительное стекло» продемонстрировала разрушительные последствия, к которым иммиграция привела уже до этого. Поэтому одним из наиболее значимых аспектов книги является хронология иммиграции и преступности с точки зрения следователя.
Следователям запретили описывать преступников как «синти и рома»
Задолго до воссоединения Германии «представители так называемых курдов-мхаллами, а также палестинские группировки заложили основу для клановой преступности, которая сегодня приносит доходы в миллиарды». После объединения «почти год не было никаких границ, и всего за четыре года около 1,4 млн человек подали заявления о предоставлении убежища, преимущественно из развалившейся Югославии», – отмечает фон Бёттихер. Следовательница из Берлина рассказала автору, что в то время в Германию пришел новый вид преступности, привнесенный «людьми с опытом войны, для которых насилие не было препятствием».
Однако волна мер по урезанию расходов, проводимая Герхардом Шредёром на рубеже тысячелетий, привела к сокращению штата полиции, что начало негативно сказываться не позднее, чем с началом кризиса с беженцами. Резкий рост иммиграции был вызван уже началом «арабской весны» в 2011 г.
Особо примечательно то, что опрошенные следователи считают причиной всех бед, в частности, расширение ЕС на восток в 2004 и 2007 г. «Рост склонности к насилию и огрубение социальной структуры в центральных районах городов начались уже с расширением ЕС на восток и связанной с этим свободой передвижения», – заявил сотрудник криминальной полиции из Северного Рейна – Вестфалии. В частности, был отмечен рост бандитизма со стороны иммигрантов из Румынии и Болгарии: «В основном именно синти и рома были виновны в совершении многих преступлений». Как добавил его коллега, чаще всего это были преступления, связанные с посягательством на собственность и мошенничеством. Он также рассказал, что уже тогда давала о себе знать «языковая полиция»: следователям запрещалось описывать преступников как «синти и рома», что, в частности, затрудняло розыск. «Несоблюдение этих инструкций повлекло бы за собой дисциплинарные последствия, чего многие – в том числе и я – боялись», – признался собеседник.
«Полиция, наверное, придумала эту цифру»
Другой криминалист рассказывает, как еще до новогодней ночи в Кёльне публикация статистики преступности в его федеральной земле сопровождалась спекуляциями. «В том году у нас был случай, когда уровень преступности среди несовершеннолетних правонарушителей вырос значительно больше, чем среди других групп населения», – говорит этот сотрудник, который «на протяжении десятилетий видел в МВД моей федеральной земли министров, представляющих разные партии». Тогдашнему министру внутренних дел от СДПГ теперь предстояло дать политический комментарий по поводу этих неприглядных данных.
Чиновник рассказал, как перед пресс-конференцией обсуждался вопрос о том, не лучше ли не называть эти цифры в начале мероприятия, чтобы их было легче скрыть. Но «внезапно в разговор вмешался статс-секретарь и заявил, что эта цифра – „ложь“, как будто полиция сама ее придумала». Криминалист был возмущен. Однако, судя по всему, он всё же способствовал приукрашиванию цифр. Другие чиновники подтвердили фон Бёттихер, что для политиков было важно скрыть соотношение между иммигрантами-правонарушителями, «немцами с иммиграционным» прошлым и этническими немцами.
Это многолетнее замалчивание разрушительных последствий иммиграции в итоге создало благоприятную почву для продвижения Ангелой Меркель в 2015 г. программы под лозунгом «Мы справимся!». И здесь Лив фон Бёттихер раскрывает дальнейшую хронологию событий, указывая на три фактора, ускоривших и без того существовавший кризис. Поток сирийских иммигрантов, вызванный продолжающейся гражданской войной, с 2021 г. вновь усилился – и в том же году был еще больше усилен афганскими иммигрантами в связи с выводом войск НАТО. Как и в 2015 г., под давлением времени были сокращены процедуры безопасности, людей пропускали без проверки и, главное, без учета долгосрочных последствий. Следующая волна миграции прокатилась по Германии с 2022 г. из-за войны в Украине. С тех пор украинцы в ФРГ – как и во всём ЕС – получают вид на жительство, а также доступ к рынку труда и социальным льготам без прохождения обычной процедуры предоставления убежища. За короткое время их в ФРГ прибыли сотни тысяч.
Поездка в Сирию лишила автора дара речи
Интересен личный опыт Лив фон Бёттихер в странах исхода беженцев. Проведя в 2022 г. несколько месяцев в Афганистане, она убедилась, что поддержка населением талибов оказалась больше, чем она предполагала, и, главное, что ущемление прав женщин в принципе укоренилось в культуре и не является изобретением талибов. Однако в связи со своими тогдашними репортажами она столкнулась с противодействием, после чего задалась вопросом: «Я описываю реальность – или то, что люди хотят услышать?»
Когда автор в сентябре 2025 г. посетила Сирию, увиденное «лишило ее дара речи». Ведь, несмотря на шрамы войны и продолжающиеся репрессии против населения, она всё же увидела страну, которая во многих регионах функционирует нормально. «Кинофестивали в столице, рейв-вечеринки в Хомсе и суши-рестораны в Алеппо» так же мало вписываются в созданный немецкими СМИ образ постоянного чрезвычайного положения, как и многочисленные проживающие в ФРГ сирийцы, которые проводят отпуск на родине и с которыми Бёттихер встретилась во время своего пребывания там.
Итог удручающий: «В последние годы уровень насильственной преступности значительно вырос», – констатирует фон Бёттихер, анализируя официальные данные. В 2024 г. был зафиксирован рекордный показатель – 217 277 насильственных преступлений, что на 9% больше, чем в 2019 г. При этом предполагается, что реальное число преступлений гораздо выше. Один из сотрудников полиции оценивает, что, например, в Берлине некоторые преступления совершаются в 40–50 раз чаще, чем о них заявляют.
Обзор ситуации по теме «Преступность в контексте иммиграции» за 2024 г. показывает, что «непропорционально большое число беженцев фигурирует в качестве подозреваемых, причем тенденция к росту сохраняется». Фон Бёттихер уточняет: «По данным Федерального ведомства криминальной полиции (BKA), доля беженцев среди всех подозреваемых в 2024 г. составила 8,8%. Однако их доля в общей численности населения в том же году составляла лишь около 4%… Иммигранты из стран Магриба – Алжира, Марокко, Туниса, а также из Ливии и Грузии, по данным BKA, в 2024 г. составляли особенно высокую долю среди подозреваемых в совершении нескольких преступлений. И это несмотря на то, что их доля в общем числе беженцев сравнительно невелика: только 0,5% беженцев в ФРГ родом из стран Магриба, в то же время они составляют 9,1% беженцев-правонарушителей. Именно эта разница и подпитывает дискуссию».
Анализ статистики по отдельным федеральным землям подтверждает эти цифры: «В 2024 г. в Северном Рейне – Вестфалии было зарегистрировано на 237% больше сексуальных преступлений по сравнению с 2015 г. Доля подозреваемых, не являющихся гражданами Германии, составила 28,1%».
Поддержка ошибочной политики
Обширная подборка фактов из практики правоохранительных органов подтверждает то, о чем уже около десяти лет свидетельствуют статистические данные по преступности и что столько же времени критикуют комментаторы, позиционирующие себя как «правые». Однако при чтении неизбежно возникает вопрос: почему, по-видимому, все уже давно пришли к единому мнению (особенно те, кто занимает ключевые позиции в вопросах иммиграции), но тем не менее политика смогла в значительной степени беспрепятственно игнорировать интересы граждан и правоохранительных органов? Правда, по словам фон Бёттихер, многие из опрошенных ей испытывают «ретроспективный шок» от того факта, что предупреждения со стороны органов власти, институтов и муниципалитетов игнорировались на политическом уровне и слишком поздно стали предметом публичного обсуждения.
Однако к правде также относится и то, что многие из упомянутых сотрудников правоохранительных органов едва ли нашли в себе смелость выразить испытываемое ими беспокойство: «Несколько сотрудников отмечают, что у них всё чаще возникает ощущение, будто каждое неверно сказанное слово может быть вырвано из контекста или интерпретировано в политическом ключе. Некоторые опасаются дисциплинарных последствий, другие – жалоб или внутренних расследований, даже если они просто описывают свой полицейский опыт. Третьи говорят о страхе быть заклейменными как „правые“, как только они рассказывают о культурных конфликтах, которые для них являются повседневной работой».
В конечном счете чиновники находятся в том же положении, что и многие граждане, которые, хотя и сжимают кулаки, но не осмеливаются открыто протестовать. С человеческой точки зрения такое поведение понятно, но в итоге оно служит опорой для ошибочной политики. Конечно, в природе статуса госслужащего заложена особая лояльность по отношению к государству. Однако у госслужащего есть возможность, а то и обязанность выразить протест своему начальнику, если у него есть сомнения относительно законности того или иного распоряжения.
Конец замалчиванию крупными СМИ?
Пожалуй, самым поразительным аспектом, который бросился мне в глаза при чтении книги, является то, что иммиграционный кризис имеет определенное сходство с «коронным» кризисом: в обоих случаях политические решения уже через короткое время оказались ошибочными, что мог увидеть каждый, кто хотел это увидеть, в том числе и сотрудники государственных органов. Уже в 2023 г. в книге «Что можно было знать» ныне покойный Томас Мауль выступил с резкой критикой в отношении «коронных» мер, заявив, что любой человек, даже не обладая специальными знаниями, а опираясь исключительно на логику и здравый смысл, мог бы разоблачить эти меры как абсурдные.
Вот и в 2015 г., когда границы были открыты, некоторые граждане, руководствуясь лишь логикой и здравым смыслом, пришли к выводу, что такая неконтролируемая массовая иммиграция не может быть хорошей идеей. Как показывает Лив фон Бёттихер, многие полицейские, которым по роду деятельности приходилось быть в курсе дела, в то время также разделяли эту точку зрения.
По-видимому, спустя добрых десять лет после начала кризиса с беженцами и его продолжающихся последствий вопрос «Как мы дошли до такого?» уже невозможно игнорировать. Так же, как и тот факт, что эта тема всё больше выходит в мейнстрим. То, что журналистка Лив фон Бёттихер, работающая в основном для RTL Deutschland, n-tv и журнала Stern, занялась критическим исследованием в форме книги, возможно, также можно считать признаком того, что крупные СМИ перестали замалчивать эту проблему. А вот пришло ли это пробуждение слишком поздно – это уже другой вопрос.
Ульрике ШТОКМАН, «Еврейская панорама»
Комментариев нет:
Отправить комментарий