Фото: Соня Крас
""Как можно сочинять музыку после Аушвица, - вопрошает Адорно, и человек, знакомый с русской историей, может повторить этот же вопрос, заменив в нём название лагеря - повторить его, пожалуй, с большим даже правом, ибо количество людей, сгинувших в сталинских лагерях, далеко превосходит количество сгинувших в немецких. " А как после этого можно есть ланч?" - заметил на это как-то американский поэт Марк Стрэнд". Поколение, к которому я принадлежу оказалось способным сочинять эту музыку". Иосиф Бродский: "Лица необщим выраженьем".
Три еврея спорят о культуре после трагедии 20-го века. Бродский считает себя продолжением великой традиции: способным "сочинять музыку". На самом деле он был, всего лишь, эхом былого: последним гением музыки стиха. Адорно оказался прав: скрипки оркестра Аушвица прозвучали похоронным маршем музыке. Стрэнд был настроен еще печальней. Он, конечно, писал не о завтраке, а о праве человечества на существование после лагерей смерти.
Великим оптимистом был Иосиф Бродский. 40 лет тому сохранялась возможность верить в способность культуры возродиться в новом качестве, подарив людям надежду на спасение в личностном, индивидуальном, частном начале гения. Сегодня - нет ничего и никого, лишь издалека доносятся звуки, когда-то звучащей, настоящей музыки.
Наказание последовало незамедлительно. Человечество не истребило само себя, но перед ним сегодня стоит новая задача: как излечиться от безумия зависти, ненависти и агрессии? Старый способ великого искусства не помог. Каким окажется новый - увидят наши потомки. Очень надеюсь, что он, способ этот, будет найден.
Шаббат Шалом!
Комментариев нет:
Отправить комментарий