понедельник, 18 июня 2018 г.

Трамп замахнулся на создание космических войск

18 июня 2018, 20:25 

Трамп замахнулся на создание космических войск

Дональд Трамп© Official White House Photo by Joyce N. Boghosian
Глава Белого дома США Дональд Трамп и верховный главнокомандующий страны приказал военным создать космические силы.

«Мы не хотим, чтобы Китай, Россия и другие государства опережали нас», — пояснил президент.
Он сказал, что поручил Пентагону срочно «начать создание военно-космических сил в качестве шестого вида войск».
Он надеется, что так Америка будет доминировать в космосе. Трамп напомнил, что США всегда были лидером космических технологий.
В своей речи в Национальном космическом совете глава государства пообещал, что американцы опять побывают на Луне.
В России, как известно, есть отдельные Воздушно-космические войска (ВКС).

Режиссер одной картины

Режиссер одной картины

18.06.2018

После расстрела родителей он был спасен еврейской семьей. Он отдал им дань в фильме «Комиссар», но картина была тут же запрещена к показу. Её увидели в Союзе только 20 лет спустя благодаря заступничеству Роберта Де Ниро. «Комиссар» стал единственным, но гениальным фильмом Александра Аскольдова, скончавшегося месяц назад в Швеции.

Летом 1987 года в Москве прошел международный кинофестиваль. Гостями были Джузеппе де Сантис, Стенли Крамер и Габриель Гарсиа Маркес, председателем жюри – Роберт Де Ниро. На открытии кинофестиваля первый секретарь правления Союза кинематографистов Элем Климов сообщил, что на «полках» больше нет ни одного запрещенного фильма. Но через несколько минут выяснилось, что это ложь. На сцену, прервав речь актрисы Ванессы Редгрейв, вышел советский режиссер Александр Аскольдов. Он прямо заявил, что есть в Союзе еще фильмы, запрещенные к показу: «Например, мой фильм “Комиссар”».
На самом деле, фильм «Комиссар» был запрещен к показу в 1967 году. И стоит сказать, на «полках» он действительно не лежал – все негативы этой картины, «вредной и порочащей идеалы революции», приказали уничтожить. Уцелела лишь одна копия, которую сам режиссёр тайно вынес из монтажной и тем спас от уничтожения. Обо всем этом и рассказал Аскольдов участникам кинофестиваля. «Я толкнул спич, что-то типа того, что 20 лет назад я честно снял картину о боли человеческой, о толерантности, – вспоминал режиссер. – В фильме снимались большие актеры. Я хочу, чтобы сегодня ее посмотрели и сказали, чего она стоит. На следующий день Горбачев принимал Маркеса, и тот сказал, как мне передали, что от имени Де Ниро, Де Сантиса и всей этой компании он требует показать фильм Аскольдова».
Так фильм «Комиссар» наконец-то обрел зрителя. После показа хлынули награды. Четыре премии «Ника», «Серебряный медведь» Берлинского кинофестиваля, «Фильм года» в Швейцарии и Швеции, Гран-при Международных кинофестивалей в Израиле, Франции и США. И даже номинация на «Оскар» с предшествующим этому торжественным показом в Конгрессе США. Экранизацию рассказа Василия Гроссмана «В городе Бердичеве» приняли с любовью во всем мире. Печалило режиссера лишь то, что не оценили фильм ни в Союзе, ни позже в России: «Я ведь именно для своих снимал этот фильм». Возможно, в связи с этим Аскольдов и прожил последние десятилетия жизни за границей. На днях режиссеру исполнилось бы 86 лет, но он до этой даты не дожил чуть меньше месяца – ушел из жизни 21 мая 2018 года в Швеции.
Аскольдов родился 17 июня 1932 года в Москве, но детство провел в Киеве, куда его отец, один из организаторов советской металлургической промышленности Яков Аскольдов, был переведен на должность директора завода «Большевик». Отца арестовали в 37-м – доставили в Москву, приговорили к расстрелу. Вскоре была арестована и мать будущего режиссера. «Мы были очень счастливой семьей, – вспоминал позже Аскольдов. – После того как арестовали отца, на следующий день приехали за моей мамой. Я не спал, подглядывал из-под одеяла. В квартире проходил обыск. Моя мама одевалась под насмешливыми взглядами людей из НКВД. Она попросила их отвернуться, на что те, нагло ухмыляясь, сказали: “Ничего, привыкай одеваться при мужиках”. Это была самая страшная картина в моей жизни: в моих глазах оскорбляли самого любимого человека. И ее увели».
По словам Аскольдова, на выходе один из энкавэдэшников приказал другому: «За мальчишкой вернешься, когда отвезешь ее в тюрьму». И пятилетний Сашка понял, что ему нужно уходить из этого дома. «Но передо мной стояли две неразрешимые проблемы: я не умел завязывать шнурки на ботинках и я не знал, как открыть английский замок. И тут я первый раз в жизни завязал шнурки, потом поставил стул – и замок открылся, – описывал эту ночь режиссер. – Я захлопнул дверь и ушел в темноту ночного Киева. Почти инстинктивно я пришел к дому, где жили друзья моих родителей, многодетная еврейская семья. Я позвонил, меня увидели на пороге, все сразу поняли, расплакались, спрятали, сохранили. Позже они переправили меня моей бабушке. После войны, уже став взрослым человеком, я искал след этих людей – он оборвался в Бабьем Яру, их расстреляли с тысячами других киевских евреев». Многие кадры «Комиссара» в будущем стали реквиемом по людям, спасшим тогда его, маленького мальчика, от верной гибели.
В 1955 году Аскольдов закончил филологический факультет МГУ, а в 1958 году – аспирантуру Литературного института им. Горького, посвятив себя почти на восемь лет изучению творчества Михаила Булгакова. Увлеченный творчеством писателя, он как-то пришел на переговорный пункт, взял телефонную книгу и стал звонить всем однофамильцам классика: «Скажите, вы имеете отношение к Михаилу Булгакову?» Кто-то бросал трубку, кто-то еще что-то говорил, но Аскольдов не останавливался, пока не услышал: «Да, я его вдова!» Через пять минут он был у Елены Булгаковой. Вместе с вдовой писателя Аскольдов составил опись его архива и во многом содействовал популяризации Булгакова в стране. Колоссальный объем проделанной им тогда работы заметили в Министерстве культуры СССР – вскоре Аскольдов получил должность помощника министра культуры Екатерины Фурцевой. А после вступления в КПСС Аскольдов был назначен членом сценарно-редакционной коллегии Госкино СССР.
Сначала он стал литературным и театральным критиком. Как театровед объездил многие города России. Потом он занимался кинематографической редактурой. В какой-то момент возил на дачу к Никите Хрущеву фильм Марлена Хуциева «Застава Ильича» и был единственным, кто выступил в защиту картины. «Несколько лет я работал главным редактором Госкино, но умудрился не нагрешить, – вспоминал Аскольдов. – Это был эдакий проскок счастья: “Застава Ильича”, “Летят журавли”, “Весна на Заречной улице”. Я имел отношение и к тому, что Тарковский сделал “Иваново детство”. И после этого фильма Тарковский вышел на международную орбиту».
Так, по работе, Аскольдов все больше и больше проникался любовью к кино и наконец решил поступить в 1966 году на Высшие курсы сценаристов и режиссеров. Год спустя в качестве дипломной работы им и был снят фильм «Комиссар», главные роли в котором исполнили уже известные актеры – Нонна Мордюкова, Ролан Быков и Василий Шукшин.
Действие картины происходит во время Гражданской войны. Проходя через еврейское местечко, «красные» оставляют в доме Ефима Магазаника беременную Клавдию Вавилову, жену погибшего командира. У самого Магазаника тем временем жена и семеро детей, да еще и в город идут «белые» – за укрывательство жены красноармейца его семье грозит гибель, и тем не менее он оставляет Вавилову у себя. Чужие люди для этой женщины становятся настоящей семьей.
Сосредоточенность фильма на личной трагедии человека, а не на подвигах Красной армии, в год празднования 50-летия революции отчасти и послужила поводом для запрета картины. Но главное – в фильме много внимания было уделено евреям, которые показывались не просто как хорошие люди, но как настоящие герои. В картине был и эпизод, где евреи идут на смерть. «Для меня эта сцена, проход обреченных, имела принципиальное значение, – рассказывал Аскольдов. – Я считал ее метафорой Катастрофы, о которой в нашем кинематографе той поры не было сказано ни единого слова». Напомним, что шел 1967 год – СССР только что разорвал дипотношения с Израилем в связи с началом Шестидневной войны. На фоне этого режиссеру приказали внести «поправки»: убрать сцену «прохода обреченных», но главное – «заменить евреев на татар». Аскольдов не согласился.
«“Комиссара” показывали один-единственный раз в сентябре 1967 года на студии Горького, – вспоминал Александр Яковлевич. – Ее смотрели под свист и улюлюканье. Такого публичного провала не было со времен, извините за сравнение, “Эрнани” Гюго и чеховской “Чайки”. После просмотра люди “текли” мимо меня. На следующий день три четверти студийных работников, в том числе и почему-то поголовно все евреи, перестали со мной здороваться». Вскоре лента была запрещена к показу, а Аскольдова уволили с киностудии с формулировкой «профессионально непригоден». Позже режиссер был исключен из КПСС. Говорят, была высока вероятность и ареста, в связи с чем Аскольдов уехал из Москвы в Татарстан, где устроился плотником-бетонщиком на завод, чтобы не быть обвиненным в тунеядстве. На заводе он снял два документальных фильма, которые тут же куда-то бесследно исчезли.
Увидев наконец в 1987 году «Комиссара» на экранах, Аскольдов уехал в Европу. Он преподавал в киношколах Германии, Швеции, Великобритании и Италии, позже – читал лекции и в России. Режиссер издал и несколько книг, в том числе роман «Возвращение в Иерусалим» – по нему он собирался снимать фильм с Роланом Быковым в главной роли. Но Быков умер, и съемки не состоялись. Так, после «Комиссара» Александр Аскольдов больше не снял ни одного фильма, оставив в истории кино свой единственный шедевр.

КИТАЙЦЫ И ЕВРЕИ

ВИШНЕВЫЙ ПИРОГ

Вишневый пирог

В американских фильмах на знакомство с новыми соседями, хозяйки часто приносят вот такой пирог. Не знаю так ли в жизни, но сразу же после первого укуса становится понятно, почему именно его они выбрали в качестве «оружия» в задабривании соседей 🙂
В этом пироге нет ничего лишнего и надуманного. Он обладает простым, понятным вкусом с преобладанием вишни. Вишни, которая вытекает из серединки, вишни которая так и манит своим блеском, своим ярким, сочным цветом и кисло-сладким, немного даже терпким вкусом.
Но когда как не сейчас, в разгар ягодного сезона, баловать себя и своих любимых?!
Песочное, маслянистое и такое хрупкое тесто служит основой. Но оно меняет свою структуру в зависимости от того, есть возле него слой вишни, или нет. Тесто песочное, рассыпчатое, но внутри чувствуется только его вкус.
Навсегда забудьте, вычеркните из памяти те песочные корзинки с ягодными наполнителями, что продаются в магазинах! Твердые, пресные и безвкусные. Откройте новый, до боли знакомый вкус и с головой окунитесь в лето.
Ингредиенты на пирог 22 см
Тесто:
  • Мука – 325 г
  • Масло сливочное (охлажденное) – 250 г
  • Соль – щепотка
  • Сахар – 110 г
  • Холодная вода – 3-4 ст.л
Начинка:
  • Вода – 200 г
  • Вишня без косточки – 400 г
  • Сахар – опционально (в зависимости от кислоты ягоды. У меня ушло 200 г
  • Крахмал кукурузный – 30 г ( 3 ст.л)
  • Вода — несколько ложек, чтобы развести крахмал.
  1. Муку смешать с сахаром + соль + сливочное масло. Перетереть в крошку. Работать нужно быстро, чтобы масло не таяло.
Это можно сделать либо вручную, перетирая масло с мукой кончиками пальцев, либо высыпать содержимое миски на стол и порубить ножом.
Если есть блендер можно воспользоваться им, включая короткими импульсами.
Вариантов много – выберите свой. Главное, не перегреть тесто!
  1. Когда крошка образовалась, добавить несколько ложек воды. Она поможет тесту легче объединиться.
  2. Отправить тесто в холодильник минимум на 1 час.
  3. Тем временем приготовим начинку. Вишню поместить в сотейник + сахар + вода. Варить около 10 минут
  4. Крахмал смешать с водой. Перемешать до однородности.
  5. По прошествии указанного времени влить тонкой струйкой крахмал в вишню. Перемешать и варить ещё несколько минут до загустения.
  6. Начинку остудить.
Формовка:
  1. Тесто раскатать толщиной 0,8 см. Удобнее всего делать это на пергаменте. Размер должен быть больше формы, так, чтобы прикрывать её борта. Оставшееся тесто скатать в шар и отправить в холодильник.
  2. Перенести тесто в форму, смазанную тонким слоем сливочного масла.
  3. Выложить сверху вишневую начинку.
  4. Из оставшегося теста раскатать тонкий пласт теста и нарезать его на полоски толщиной 1 см.
  5. Уложить полоски теста на пирог, образовывая «решетку». Можно сделать подобие корзинки, переплетая полосы теста, но при высоких температурах тесто очень быстро нагревается и с ним тяжело работать.
  6. Отправить пирог в холодильник на то время пока греется духовка.
  7. Духовка 180 С. Выпекать 40 -45 минут до золотистого цвета.
  8. Остудить пирог в форме.
Приятного аппетита!

ЭЛИЗАБЕТ ХОЛМС ГРОЗИТ 20 ЛЕТ ТЮРЬМЫ

Элизaбeт Xoлмc, кoтopую нaзывaли «Bтopым Джoбcoм», гpoзит 20 лeт тюpьмы и штpaф в $250 тыc

Cкaндaльнoe дeлo биoтexнoлoгичecкoй кoмпaнии Theranos пpинялo нoвый oбopoт. 15 июня жюpи пpиcяжныx выдвинулo oбвинeния в aдpec бывшeгo гeнepaльнoгo диpeктopa фиpмы, Элизaбeт Xoлмc.
Ee cчитaют пpичacтнoй к opгaнизaции мoшeнничecкoй cxeмы c цeлью oбмaнa инвecтopoв. Coглacнo инфopмaции, пpeдocтaвлeннoй пpoкуpaтуpoй штaтa Ceвepнaя Kapoлинa, пpeдпpинимaтeльницa и бывший oпepaциoнный диpeктop Theranos, Бaлвaни, вcтупили в cгoвop, нaмepeвaяcь oбмaнным путeм пoлучить дeньги oт инвecтopoв.
Bceгo oбвинeниe cocтoит из 11 пунктoв, 2 из кoтopыx кacaютcя opгaнизaции cгoвopa, a eщe 9 — нeпocpeдcтвeннo фaктoв мoшeнничecтвa. Элизaбeт Xoлмc и ee экc-coтpуднику Бaлвaни, гpoзит 20 лeт лишeния cвoбoды и штpaф в $250 тыc.
Пpиcяжныe увepeны, чтo pукoвoдcтвo кoмпaнии coзнaтeльнo лгaлo пoтeнциaльным инвecтopaм. Бизнecмeнaм пpeдocтaвляли дaнныe o пpoдукции Theranos, кoтopыe нe cooтвeтcтвoвaли дeйcтвитeльнocти.
B чacтнocти, peчь идeт o пopтaтивныx aнaлизaтopax кpoви. Kaк утвepждaлa Xoлмc, мини-лaбopaтopиям дocтaтoчнo былo oднoй кaпли этoй жидкocти , чтoбы выдaть дeтaльную инфopмaцию o ee cocтaвe.
Kpoмe тoгo, бизнecвумeн зaвышaлa финaнcoвыe пoкaзaтeли cвoeй фиpмы, и ввoдилa в зaблуждeниe вpaчeй, пaциeнтoв и coтpудникoв Theranos. K пpимepу, людям, coглacившимcя учacтвoвaть в тecтиpoвaнии пpoдукции, зaявляли, чтo peзультaты экcпepимeнтoв дocтoвepны и oдoбpeны пpaвитeльcтвoм CШA.
Пo cлoвaм пpeдcтaвитeлeй пpoкуpaтуpы, этo cтaвилo пoд угpoзу жизнь пaциeнтoв и мoглo нaвpeдить peпутaции вpaчeй, кoтopыe coтpудничaли c Theranos. Элизaбeт Xoлмc и Paмeш Бaлвaни oтpицaют cвoю вину.
Бизнecвумeн oткaзaлacь дaвaть кaкиe-либo кoммeнтapии, a вoт бывший oпepaциoнный диpeктop зaявил, чтo oн нeвинoвeн, и гoтoв дoкaзaть этo в cудe.
Haпoмним, чтo в мapтe 2018 гoдa Koмиccия пo цeнным бумaгaм и биpжaм CШA (SEC) ужe пpизнaлa вину Xoлмc в oбмaнe инвecтopoв. Coглacнo зaявлeнию кoмиccии, Theranos нeзaкoннo пpивлeклa бoлee $700 млн.
Жeнщину oштpaфoвaли нa $500 тыc., убpaли c дoлжнocти гeнepaльнoгo диpeктopa фиpмы и зaпpeтили зaнимaтьcя бизнecoм в тeчeниe 10 лeт.
Пaвeл Koт

ПОЧЕМУ АМЕРИКАНЦЫ ЛЮБЯТ ПРАЧЕЧНЫЕ

Почему американцы так любят прачечные

Сегодня в Соединенных Штатах порядка 40 тысяч прачечных, их совокупный доход равен около 5 миллиардов долларов. Напрашивается вопрос: «Неужели американцы так любят стирать в прачечных?». А где же домашние стиральные машинки – ведь судя по доходам, они могут себе позволить самую навороченную бытовую технику. Однако мы часто видим в кинофильмах, как они чуть ли не толпами посещают общественные прачечные. В этом вопросе следует разобраться.

Из истории распространения прачечных в Америке

Традиция отдавать белье в прачечную появилось в Америке в конце XIX века Услуги по стирке одежды или иной принадлежности поначалу стоили немалых денег, и их могли себе позволить лишь обеспеченные граждане. Приведенные в порядок вещи пересылались по почте их владельцам.
В 30-е годы прошлого века благодаря распространению системы самообслуживания, плата в прачечных снизилась, и стала доступной для многих жителей Штатов.
В послевоенный период, когда благополучие американцев быстро росло, в домах все больше стали появляться стиральные машины. Хозяева общественных «салонов чистоты» боялись снижения наплыва посетителей. Однако клиентская база оставалась все такой же большой. Со временем спрос на прачечные не только не упал, но и значительно возрос. В чем же причина парадокса?

Причины популярности прачечных

Аналитические компании Америки пришли к выводам, почему граждане страны предпочитают стирать в общественных местах. Причини несколько:

Желание экономить

Стирка в личной машине сопряжена с рядом затрат: за использование электричества и воды. Услуги в прачечной обходятся дешевле.

Отсутствие свободного пространства

Жилье в Америке довольно дорогое удовольствие. Многие люди снимают квартиры. Арендаторы часто не соглашаются на установку в арендуемом помещении «опасных бытовых приборов». Есть страх поломки машины, замыкания, затопление соседей и прочие неприятности. Состоятельные граждане стирают в прачечных габаритные вещи.

Общение с друзьями

Некоторые отправляются стирать компанией. Именно для таких «посиделок» там установлен Wi-Fi, расставлены диванчики, имеются кофейные аппараты и другие мелочи для удобства и комфорта.

КАК ТРАНЖИРЯТ МИЛЛИАРДЫ НА РЕКЛАМУ

Бюджет на доверие. Как компании транжирят миллиарды на рекламу

Рынок телевизионной рекламы в регионах России построен не на точном измерении, а на доверии между рекламодателями, посредниками и телеканалами. Абсолютное доверие приводит к миллиардным потерям для бизнеса.
В 2017 году объем российского рынка телерекламы составил 170,9 млрд рублей, подсчитали в Ассоциации коммуникационных агентств России (АКАР). 15% от этой суммы получают не телекомпании, а посредники, утверждает первый заместитель директора Национального рекламного альянса (НРА) Сергей Коптев.
Этот альянс контролирует 95% российского рынка телерекламы, а потому данным НРА можно верить. В целом речь идет о том, что телеканалы недополучают 25,63 млрд рублей.
Посредники — это вершина айсберга «непрозрачности» современного рекламного бизнеса. В регионах как минимум 20% рекламы выходит с нарушениями подписанных контрактов. Эти нарушения касаются регулярности и времени выхода рекламных роликов – при отсутствии контроля со стороны рекламодателя ролик могут поставить глубокой ночью вместо прайм-тайма, или запустить целую серию одинаковых роликов подряд.
Рекламодатели платят за 100%-й охват рекламный кампании в городах. На деле они часто получают не больше 20% – из-за тех самых «сдвигов» или «оптимизаций» рекламных блоков. Вот как это происходит.

Как заказывают рекламу

На российском телевидении разделяют национальные и региональные рекламные блоки. В первом случае рекламу показывают на федеральных каналах во всех городах страны. Во втором – только в тех регионах, который прописаны в договоре.
Стоимость рекламы зависит от многих параметров, но главной «валютой» рынка считается так называемый Gross Rating Point, сокращенно GRP. Это пункты рейтинга, которые показывают, сколько раз рекламное сообщение видели телезрители во время рекламной кампании.
Допустим, рекламодатель считает, что для эффективности кампании нужно набрать 1000 GRP. Он составляет медиаплан, в котором расписано, на каких каналах и когда должны выходить ролики. В соответствии с этим планом компания закупает размещение рекламы.
Например, рекламодатель может купить 30 выходов в рекламном блоке в вечерний прайм-тайм на одном рейтинговом канале или раскидать 100 выходов более равномерно по разным каналам и разному времени суток. Все зависит от стоимости, сроков, целевой аудитории и других параметров.
Чтобы купить федеральное размещение, нужно обратиться напрямую в НРА – фактический монополист на рынке телерекламы. Эта организация с готовностью подсчитает, во сколько обойдется рекламная кампания – в любом случае часть денег пройдет через альянс.
Для региональной рекламы есть подконтрольная НРА компания «Регион-Медиа». По документам две организации не зависят друг от друга. При этом крупные рекламодатели редко обращаются в НРА или «Регион-Медиа» напрямую. Обычно компании сотрудничают с рекламными агентствами, которые берут на себя договорной процесс. Небольшие компании пытаются договориться с альянсом о размещении рекламы самостоятельно.

Кто и как считает охват

Чтобы понимать, когда рекламный ролик наберет определенное количеcтво GRP, нужно знать, сколько зрителей смотрят телевизор во время показа рекламы. Такие данные для рынка предоставляет компания Mediascope, которая измеряет телесмотрение в городах. В выборку попадают только города, где в домохозяйствах установлены так называемые «пиплметры».
Они фиксируют телесмотрение среди аудитории в возрасте от четырех лет: «пиплметры» знают, какой канал в какое время смотрел телезритель. Фиксация информации идет в привязке к звуку, который затем сравнивается с региональной и орбитальной версией сигнала. Эти данные экстраполируются на всю страну или отдельный город.
По сути, «пиплметры» представляют собой измерительные агрегаты, которые подключают к телевизорам добровольцев. В общей сложности в России насчитывается 5 400 домохозяйств-добровольцев, что эквивалентно 13 500 человек. На основе этой выборки Mediascope делает вывод о телесмотрении всего населения России или отдельного региона. Рынок принимает получившиеся измерения в качестве индустриального стандарта и ведет все расчеты на основе этих данных.

Где проводят измерения

Mediascope предоставляет региональные GRP по 31 городу, где кроме анализа телесмотрения занимается мониторингом телевизионных событий. Мониторинг позволяет распознать, описать и классифицировать весь контент на телеканале, что далее становится эталоном регионального или орбитального телесигнала.
На основе мониторинга данные телесмотрения накладываются на фактические ТВ-события, в том числе рекламные блоки. К ним привязывается сгенерированный рейтинг. Кроме GRP мониторинг позволяет подтвердить фактические выходы рекламного ролика на телеканале.
Между тем, Россия не ограничивается 31 городом, где работает компания-измеритель. Рекламу показывают везде. В результате сложилась ситуация, при которой в населенных пунктах за пределами измерительной панели и мониторинга Mediascope не только неизвестно точное телесмотрение, но и неизвестно, когда какой выходил рекламный ролик и выходил ли вообще. Это никто не контролирует.
По оценкам Comexp, вне панели измерений Mediascope находится примерно 30% регионального рынка. В денежном измерении это означает, что как минимум 7,4 млрд рублей телерекламных бюджетов 2017 года были потрачены компаниями, у которых не было объективных данных по обоснованной стоимости рекламы и эффективности рекламных инвестиций.

Что происходит в регионах

В городах за пределами работы Mediascope рынок основан на допущениях. Логика примерно такая: «Вероятно, в этом населенном пункте канал Х смотрят те же люди, что и в областном центре, и при этом в тех же пропорциях». В этом случае GRP не считают – вместо этого реклама продается по минутам.
В маленьких городах телеканалы и агентства предоставляют эфирные справки на основе медиаплана, а не фактических выходов. Рекламодатели вынуждены верить агентствам и телеканалам на слово.
Согласно исследованиям Comexp, в регионах как минимум 20% рекламы выходит с нарушением. К примеру, рекламное агентство может купить у телеканала только половину выходов, а отчитаться перед рекламодателем о 100%-ном показе. Либо канал может продать 100 выходов, а разместить только 50, после чего выдать заказчику эфирную справку о том, что все 100 показов успешно реализованы.
Проверить это нельзя. Компенсацию рекламодатели, как правило, не получают – просто потому, что им неоткуда узнать о проблеме.

Как потерять миллиард

Телевизионный сигнал может подаваться из разных источников – аналогового, цифрового, кабельного или орбитального. Если не учитывать спутниковое вещание, где нет региональной рекламы, то средний охват кабельного телевидения равен 60-70%, цифровой эфир принимает порядка 15% телезрителей, а на аналоговый эфир приходится от 15% до 25% городского охвата.
Для своих расчетов Mediascope отслеживает только один источник – аналоговый телеэфир. Только если у измеряемого телеканала нет эфирной частоты, компания использует для подсчета сигнал одного из кабельных операторов.
По условиям стандартного договора, реклама должна выходить на определенном канале в определенном городе. Это значит, что ее должны увидеть все телезрители, которые смотрят этот канал в момент выхода рекламы. По факту реклама может выходить только в аналоговом эфире либо только у половины кабельных операторов. В итоге фактический рекламный охват снижается до 20-50%.
Если речь идет о городах, где есть «пиплметры» Mediascope, то устройства могут зафиксировать факт отсутствия региональной рекламы. Например, в одном из кабельных операторов транслируют спутниковую версию канала. Тогда система зафиксирует, что в части рекламного блока звук не совпадает с эталоном, и GRP от этого домохозяйства не станут учитывать при расчете рекламного времени.
Рекламодатель не получит планируемый объем рейтингов, но получит от посредника компенсацию за недопоставку GRP в виде дополнительных выходов в следующие периоды или пересчета сделки. В этом случае финансовые потери несет телеканал, так как часть рекламного инвентаря не монетизировалась. Недополученная выручка телеканалов может составлять порядка 1 млрд рублей. Для каждого телеканала это примерно 5-15% от региональных продаж.
Вне панели Mediascope все потери ложатся на плечи рекламодателей. Данных о наличии рекламы в различных источниках или хотя бы в одном из них у рекламодателя нет. Объективных сведений нет и у рекламных агентств, которые вынуждены верить телеканалам на слово.
99% клиентов и агентств, которые покупают размещение в регионах, не задают вопрос о том, в какой среде, аналоговой, цифровой или кабельной, будет показан ролик Из-за этого компании теряют охват, эффективность рекламной кампании и, в конечном итоге, деньги. Назвать это хаосом – значит приуменьшить масштаб.

Что изменится в ближайшее время

В 2019 году по всей России должны отключить аналоговое вещание – регионы получат единый цифровой сигнал. Это серьезно упорядочит рынок. Аналоговый охват упал с 80-90% до нынешних 15-25% в 2015 году. когда государство на законодательном уровне закрепили позиции телеканалов первого и второго мультиплекса в кабельных сетях на первых 20 позициях («кнопках»).
В результате региональные партнеры телеканалов (то есть компании, которые транслируют федеральные каналы в регионах) потеряли право размещать собственный сигнал в «кабеле» на самых привлекательных позициях. Тем не менее, многие рекламодатели до сих пор уверены, что аналоговый эфир обеспечит их максимальным охватом телезрителей.
Сейчас у Mediascope главная цель анализировать поведение телезрителей, мониторинг является побочным продуктом. В мире практикуется и другой подход: аудиторными измерениями и мониторингом занимаются разные компании. Итоговые данные получаются как синергия двух или больше независимых экспертиз. Доверие к таким данным значительно выше, а аналитика точнее. Такое разделение полномочий помогло бы сделать российский рынок телерекламы более прозрачным и цивилизованным.
Максим Воробьев

ПОТОМОК КРАСНОГО РЫЦАРЯ

Потомок красного рыцаря

Без малого тысячу лет назад в городке Альби, что на юге Франции, появился рыцарский орден альбигойцев – борцов за всеобщее равенство, братство и социальную справедливость. Ну прямо призрак коммунизма – а где только такие прогрессивные идеи не возникали? Было это всегда – и в древней Греции, и в античном Иерусалиме (Христос был одним из таких уравнителей), и поближе к нам по времени были Сен-Симон, Томас Мор, Маркс, и Мао. Да разве перечислишь всех наивных или хитрых утопистов-коммунистов!
Как всегда, идеи всех уравнять и всё поделить очень нравились тем, у кого ничего не было, и совсем не нравились тем, у кого что-то было. Вот и с краснознамёнными альбигойцами та же история. Поскольку власть и деньги были у церкви, альбигойцев объявили еретиками и папа натравил на них инквизицию. Их кидали в тюрьмы, жарили на кострах и через несколько веков дело закончилось Варфоломеевской ночью, когда резали не только гугенотов, но и всех прочих еретиков. Вернее, не закончилось, так как идею убить нельзя, как говаривал киношный анархист Лёва Задов. Когда началась резня, альбигойцы поняли, что дело плохо, выбрали четырёх рыцарей, чтобы они спаслись из Парижа, и тем сохранили идею всеобщего равенства и братства для будущих поколений. Из четырёх красных рыцарей выжил лишь один по имени Theremin. От него и пошла долгая родословная, где появилось множество мыслителей, включая утописта Сен-Симона. Были там ещё ученые, поэты, врачи, ремесленники, музыканты – что и говорить, талантливые гены шли от этого рыцаря. Ветви рода росли, множились и одна веточка протянулась в Российскую Империю, где в Санкт-Петербурге в 1896 году родился мальчик Лёва, фамилия которого на русский лад писалась Термен. О нём и пойдёт здесь рассказ.

– – –
В нём смешались разные гены: французы и немцы по линии отца, поляки и русские по матери. Такой коктейль, как часто бывает, выдал совсем неординарную личность. С юного возраста потомка альбигойского рыцаря потянуло к музыке – стал играть на виолончели. А ещё проявился у него недюжинный научный интерес. Увлёкся электричеством, запоем читал работы Фарадея и Теслы. Особенно привлекали его высокие частоты и большие напряжения. Он придумывал и ставил электрические опыты в своей домашней физической лаборатории. Там же имел маленькую обсерваторию, где через свой телескоп открыл новую не то комету, не то астероид. Когда ему было 14 лет, он собрал соучеников в зале гимназии для показа своих электрических опытов. У них над головами на высоте 3 м протянул провода с напряжением в 300 тысяч вольт от трансформатора Теслы. Потом взял в руку металлический стержень и стал подносить его к проводам. Возникал электрический разряд и гудящий звук, тон которого менялся в зависимости от расстояния до провода. Манипулируя стержень, Лев, как на виолончели, сыграл мелодию “Эй, ухнем!” и понял – электричество может превращаться в звук. Про него заговорили, появились хвалебные статьи в петербургской печати.
Окончив гимназию, Лев поступил в консерваторию по классу виолончели и одновременно в Петербургский Университет сразу на два факультета – физики и астрономии. Когда началась Первая мировая война, из университета перешёл он в Военно-инженерное училище и параллельно ещё учился в офицерской электротехнической школе. Так, ещё до большевистской революции, Термен получил три диплома о высшем образовании.
Играла в нём кровь его предков альбигойцев – революцию он принял с восторгом и до последних дней своей долгой жизни оставался верующим коммунистом. Именно верующим, а не думающим. Много лет спустя меня с Терменом познакомил цвето-музыкант из Казани Булат Галеев, который впоследствии написал о нём книгу «Советский Фауст», имея в виду, что тот продал душу дьяволу. Я слышал от Булата о встречах Термена с Эйнштейном и попросил Льва Сергеевича рассказать об этом. Но он лишь отмахнулся: «Да что вы все заладили: Эйнштейн да Эйнштейн! Мне куда интереснее было разговаривать с Лениным». Нам трудно понять, почему этот дворянин, великий изобретатель, всесторонне образованный человек всю жизнь верил в утопию своих предков? Может, причина в том, что у него была натура новатора, который хочет отвергать старое, чтобы создавать новое? Возможно, видел он в революции не зло, а механизм прогресса? Впрочем, это слишком поверхностное объяснение, поэтому вернёмся к нашей истории, может потом станет яснее.
После революции он вплотную занялся радио – служил в радиотехническом батальоне, преподавал электротехнику, строил военную радиостанцию, какое-то время был начальником самой мощной в России радиостанции в Детском (Царском) Селе, а в 1920 году поступил на работу в Петроградский Рентгенологический и Радиологический Институт к крупнейшему в то время российскому физику профессору А.Ф. Иоффе. Абрам Фёдорович давал Льву самые сложные проекты, на которых ломали зубы другие инженеры. Казалось, Термен справится со всем.
Одно задание было придумать прибор для измерения диэлектрической постоянной газов. В те времена электроника было в зачаточной стадии. Лишь 14 лет до того американец Ли Де Форест изобрёл вакуумный триод – усилитель слабых сигналов. Как им пользоваться ещё только учились и потому для таких сложных задач требовались невероятные изобретательность и интуиция. Опыт у Термена с высокими частотами был уже большой, и он довольно быстро построил прибор с двумя пластинами, меж которых пропускался газ. Пластины были частью электрического генератора высокой частоты на триоде. Однажды вместо вольтметра Лев подключил к выходным клеммам прибора наушники и услышал звук, тон которого менялся от свойств газа. Но тут возникла проблема – когда его рука приближалась к пластинам, тон менялся и точность замеров падала. Другой инженер с этой помехой стал бы бороться, но Термен был настоящим изобретателем, который в каждом недостатке видел преимущество. Он понял, что движением руки можно менять тон звука. Стал делать опыты, подбирать мелодию и совсем скоро смог исполнить на этом лабораторном приборе «Элегию» Массне – всё же был он выпускником консерватории. В институте произошёл фурор, все говорили – Термен играет музыку на вольтметре! Так зародился первый в мире электронный музыкальный инструмент и Лев получил российский патент номер 780. Ему пришла в голову идея использовать тот же принцип для охранной сигнализации – если пластины реагируют на руку, значит, будут реагировать и на всего человека. Надо их встроить, например, в стену и они будут чувствовать любого, проходящего около этой стены. Так появилось его второе изобретение.
– – –
Первую демонстрацию нового музыкального инструмента устроили осенью 1920 года в Политехническом Институте. Там Лев исполнил на нём «Элегию» Масне, «Лебедя» Сен-Санса и соло для виолончели из балета Минкуса. Звук напоминал человеческий голос и немного виолончель, хотя и без красивых обертонов, свойственных деревянным инструментам. В октябре 1921 года Лев выступил с докладом и демонстрацией в Москве на электротехническом съезде в Политехническом музее. Кто-то из зала подсказал название – Терменвокс, то есть по-латыни Голос Термена. Это название и закрепилось. Стал выступать с концертами, а весной 1922 г. его разыскал председатель Радиосовета Николаев и сказал, что он про радио-музыку рассказал Ленину и тот очень заинтересовался и хочет познакомиться. Поехал Лев в Кремль и взял с собой оба изобретения – Терменвокс и охранную сигнализацию.
В одном из кабинетов Кремля был рояль, а ленинская секретарша Л. Фотиева даже когда-то училась в консерватории, так что у Льва оказался аккомпанемент. В кабинет набились человек 15-20. Народ был весьма кондовый, революционный, и потому в основном их интересовала охранная сигнализация, а не музыка. В технике никто из них не разбирался и датчик, который чувствовал людей на расстоянии, казался чудом. Лев с Фотиевой в аккомпанементе всё же на Терменвоксе для них исполнил несколько произведений. А самоуверенный Ильич даже сам пытался на нём сыграть «Жаворонка» Глинки, без особого впрочем успеха. Но сказал фразу, которую Термен потом всю жизнь с любовью повторял: «Надо это повсеместно пропагандировать». Однако больше всего Ленина очаровала бесконтактная сигнализация, и он написал Троцкому: «Обсудить, нельзя ли уменьшить караулы кремлевских курсантов посредством введения в Кремле электрической сигнализации? (один инженер, Термен, показывал в Кремле свои опыты: такая сигнализация, что звонок получается при одном приближении к проволоке, до прикосновения к ней…)”. Одну из первых охранных систем Термена установили в Гохране, куда свозили реквизированные (награбленные) ценности. Ленин распорядился, чтобы Термену выдали «Мандат» для беспрепятственного и бесплатного проезда по всем железным дорогам с лекциями и концертами «радио-музыки». Так он и делал с позволения Иоффе – ездил по городам России с концертами. Как прелестно писала одна газета: «Изобретение Термена – музыкальный трактор, идущий на смену сохе...». Соха, это наверное, виолончель.
Трёх дореволюционных дипломов Термену было мало и в 1923 году он пишет ещё одну дипломную работу в Петроградском Политехническом Институте. Казалось, невыполнимую тему предложил его руководитель А.Ф. Иоффе: «Электрическое Дальновидение», то есть «телевидение». Эту сложнейшую задачу Термен с блеском решил и построил камеру и проекционный телевизор с экраном 1 х 1.5 м. Качество изображения сначала было низкое – 16 строк, но в следующей модели уже 64. Устроил он демонстрацию своего дальновидения в Наркомате Обороны. В зале сидели Орджоникидзе, Ворошилов, Будённый и другие в то время молодые рубаки – тот ещё «интеллектуальный» сброд! Объектив телекамеры Термен выставил в окно на улицу и вдруг на экране все увидели, как по двору идёт Сталин. Это рубакам очень понравилось, выдали Термену похвальную грамоту, большую премию и пропуск в кормушку – спецмагазин, а дальновидение тут же засекретили и положили на полку. Лев Сергеевич пытался проект оживить, но Ленин в то время уже сам был живой труп, поддержать не мог, и все попытки развернуть работы по телевидению в СССР провалились. Так это и умерло, пока ТВ не изобрели в Америке.
– – –
В 1924 году он женится на двадцатилетней Кате Константиновой, и молодые поселились у его родителей на улице Марата. Вскоре после смерти его кумира Ленина, Термен попадает в поле зрения советской секретной службы. Им заинтересовывается лично Ян Берзин, начальник Развдупра (разведывательного управления, позднее ГРУ) Красной Армии, и предлагает Термену подумать о работе на Западе. Как первый шаг, он советует Льву запатентовать Терменвокс в Америке, и заявка подаётся в 1925 г. Тут приближается международная электротехническая конференция и выставка во Франкфурте. Музыка Термена оказывается единственным, чем Советы могли удивить Европу. Его доклад и концерт на конференции стали настоящим триумфом.
Л.С. Термена отправляют на гастроли по крупнейшим городам Европы. Везде аншлаг – на его доклады и концерты невозможно достать билеты. «Радио-музыкой» восторгались Б. Шоу, М. Равель, О. Рeспиги, Б. Вальтер. Обычно концерт проходил так: выносили на сцену Терменвокс, Лев играл стоя, иногда с аккомпанементом – пианистом или даже симфоническим оркестром. Он двигал обеими руками около двух антенн: стержень менял высоту звука и управлялся приближением правой руки, а левая рука управляла громкостью через кольцевую антенну слева.
Его научный руководитель А.Ф. Иоффе писал в газете «Правда»: «Совершенно исключительный успех имели везде за границей выступления сотрудника Физико-технического института Л.С. Термена с радио-музыкой. В парижской Большой Опере за 35 лет не было такого наплыва и такого успеха». Одна берлинская газета в то время писала: «За три месяца гастролей Лев Термен превзошел самого Льва Троцкого: он совершил “мировую революцию” в музыке!».
В 1927 году Берзин посылает Л.С. Термена с женой и секретарём (соглядатаем?) в длительную командировку в Америку на роскошном лайнере Majestic, хотя документы ему подписал А.В. Луначарский. Дипломатических отношений между СССР и США тогда не было, и разведке нужна была легальная “крыша”, которую Термен и должен был создать. На том же корабле в Америку плыл знаменитый скрипач Й. Сигети, который сдружился с Терменом и потом в своих мемуарах писал, что Лев развлекался на палубе писанием стихов. От этого приятного занятия его отвлекали стюарды, приносившие телеграммы с предложениями огромных гонораров за выступления в Америке. Сигети хорошо запомнил один в 5 тысяч долларов – сумасшедшие по тем временам деньги. Однако, по совершенно непонятной причине Термен от всего отказывался. Mожет, инструкции Берзина? Вряд ли, скорее играла в нём кровь бескорыстных альбигойцев.
Кроме Терменвокса Лев привёз в Америку множество других своих изобретений – систему охраны, которую улучшил, добавив в неё оптические датчики, устройства радиосвязи с самолётами, детекторы инфразвука и другие. Но главный успех всё же был с радио-музыкой. Вот отрывок из газетной статьи: «Лучшие музыканты Америки, слушая Терменвокс, этот изумительный инструмент, единодушно пришли к выводу, что изобретение Термена представляет собою величайшее достижение» (Нью-Йорк Таймс, 27 дек. 1927). Чарли Чаплин заказал у него для себя личный инструмент. Леопольд Стоковский дирижировал оркестром из 12 Терменвоксов. Лев сам давал концерты в лучших залах Америки. На его выступлениях в Карнеги Холл присутствовали С. Рахманинов, Д. Гершвин, Я. Хейфец, Ф. Крейслер. Некоторые журналисты даже ёрничали: «Зачем оркестру нужен дирижёр? Вот поставьте Термена, он всё равно машет руками и будет музыка».
Термен в Америке не только концерты давал, но постоянно совершенствовал своё изобретение, расширяя его возможности, придумывал «синтетические» искусства. Построил «Терпситон», где музыка производилась ногами танцора, построил электронную виолончель, экспериментировал с цветомузыкой (сделал «Люмивокс»), запахо-музыкой и другой экзотикой.
Году в 1935 или около того, у него с женой возникли трения, которые он объяснял тем, что Катерина будто бы спуталась с каким-то «белогвардейцем и фашистом», он боялся провокаций и это могло помешать его шпионской деятельности. Термен запросил у Берзина разрешения на развод, тот позволил и, так как он в США оставался советским гражданином, в советском посольстве их развели, выдав свидетельство о разводе за No. 1.
В Нью-Йорке развернулся его талант бизнесмена. Глава компании RCA иммигрант из Белоруссии Давид Сарнов заключил с Терменом контракт и начал серийное производство Терменвоксов. Лев основал электронную компанию Teletouch, продавал системы охраны, стал довольно богатым, одевался в лучших магазинах, обедал в самых дорогих ресторанах. В Нью-Йорке на улице 54Е арендовал на 99 лет шестиэтажный дом, где открыл музыкально-танцевальную студию. Студия служила «крышей» для шпионской работы Термена и других советских нелегалов. Шпионскую работу он финансировал из своих доходов, собирал массу ценной информации и чуть ли не еженедельно встречался в маленьком кафе со связниками из другой «крыши» – Амторга. Круг его знакомых был невероятно широк, включая финансиста Д. Рокфеллера, будущего президента Д. Эйзенхауэра, и будущего строителя Пентагона и руководителя Манхэттенского проекта Л. Гровса. Иногда в своей студии он музицировал с Эйнштейном: физик – на скрипке, Термен – на Терменвоксе или виолончели. Появлялись новые изобретения, подавал заявки на патенты, основывал новые компании, популярность его росла, был знаменит, и деньги текли рекой.
На пике своего успеха он делает роковую ошибку, причину которой можно искать в старой французской поговорке «Cherchez la femme». Будучи человеком уже холостым, вёл он образ жизни плейбоя, имел большой успех у женщин и множество интрижек в высшем обществе. Однажды на свою беду положил он глаз на двадцатилетнюю чёрную танцовщицу Лaвинию Вильямс из Американского Негритянского Балета. Она посещала его студию, показывала там чудеса соблазнительной грации и Лев Сергеевич устоять не смог. В конце 1937 года он послал шифровку своему шефу Берзину с просьбой разрешить жениться на Лавинии. Не знал он, что в те самые дни из его бывшего шефа на Лубянке зверски выбивали фантастические признания. В Разведупре было не до Термена, шла Большая Чистка, из-за границы отзывали резидентов и расстреливали. Ответа Лев Сергеевич не получил и, решив, что молчанье есть знак согласия, отправился в советское посольство и там зарегистрировал брак с Лавинией, получив свидетельство о браке, тоже No. 1.
В те времена женитьба белого на негритянке в Америка была неслыханной дерзостью, а в высшем свете, где вращался наш герой, даже моральным преступлением. Перед ним закрылись многие двери, бывшие приятели и знакомые отказывались пожимать ему руку, не отвечали на звонки, рвались контракты, дела быстро покатились вниз, деньги кончились, росли долги. Новое начальство в Москве об этом узнало, обозлилось на него за такой идиотский поступок, решило, что шпионской карьере Термена пришёл конец и его отозвали. Осенним утром 1938 года в его роскошной нью-йоркской квартире появились два дюжих молодца из Амторга, выдернули его из любящих лавининых рук (впрочем, он особенно и не сопротивлялся) и увезли в порт. Под видом помощника капитана провели на советский пароход «Старый Большевик» и спрятали в потайном отсеке.
На этом и закончилась его десятилетняя американская эпопея.
– – –
Пришёл пароход в Ленинград; там Термена никто не встретил, багажа с собой никакого у него не было. Хотел сразу пойти к своим родителям, что тогда жили в чудной пятикомнатной квартире на улице Марата, дом, 50, кв. 4. Их не «уплотняли» – всё же был сын закордонный резидент. Но на подходе к дому к нему подошли три хмурых товарища и настоятельно «посоветовали» туда не ходить. Понял Лев Сергеевич, что дальше будет хуже и попытался проникнуть на шведский пароход, чтобы уплыть в Европу – но не тут-то было! Клетка захлопнулась. Решил он тогда – надо ехать в Москву к своему начальству, может там, что-то прояснят. На Лубянке его не приняли, но дали направление на жильё в гостинице «Днепр» у Киевского вокзала. Некоторое время перебивался случайными заработками, переводами с английского, пытался устроиться в какую-то студию грамзаписи. Пошёл на приём к своему старому знакомому маршалу Ворошилову, чтобы просить помощи и совета. Тот его принял, но от разговора ушёл. Проку от этой встречи не было, но последствия были – в марте 1939 г. за ним наконец пришли, арестовали и отвезли в Бутырку.
Однако зэк он был всё же необычный, поэтому посадили Термена в какую-то привилегированную камеру с прекрасной библиотекой на иностранных языках. Прочие зэки в той камере были старые большевики и спорили они до полуночи на политические темы. Термен в их споры не ввязывался, читал книжки и этим весьма злил идейных сокамерников. Через несколько дней ему выделили отдельную комнату и велели написать подробный отчёт о своей американской работе. Когда отчёт был написан, начались допросы, впрочем, по тем меркам довольно цивилизованные – 45 минут допрос, 15 минут отдых, но стоя, с утра до позднего вечера. Хорошо хоть не били – он говорил правду и со всем соглашался. И так несколько месяцев. 8 августа привели его в какой-то большой зал, там за столом сидели три человека (особое совещание). Не понимая ещё до конца советских реалий, он думал – сейчас орден дадут за верную службу, но зачитали приговор: по 58-4 статье получил он 8 лет лагеря за «попытку убийства Кирова». Неважно, что он тогда в Америке жил, когда Кирова убили.
Отправили его по этапу на Колыму. Ехали долго, в плацкартном вагоне, по 9-10 человек в одном купе. Политические всё время спорили о чистоте идей, чем немало его раздражали. В Магадане Льва сначала отправили на общие работы возить тачку на каменоломне. Но всё же был он изобретатель, и голова работала непрерывно. Придумал что-то вроде деревянного монорельса, чтобы тачку легче и быстрее возить и стал выполнять по нескольку норм. Награждали его за это повышенной пайкой и делился он ею с «социально близкими» – уголовниками, которые его за это опекали. Начальство узнало, что он радиоинженер, и перевели его в «придурки» – чинил он для них радиоприёмники, сигнализацию, электрическое оборудование. За это позволили жить вне зоны, и он даже за грибами там ходил. А тут появилась на Колыме художественная самодеятельность, тогда Лев из деталей от старых радиоприёмников соорудил Терменвокс и его в одну такую музыкальную бригаду включили. Начались концерты радио-музыки, в этот раз для зэков и вертухаев. Коронным номером его было «Болеро» Равеля. Впрочем, на Колыме музицировать ему долго не пришлось. Незадолго до войны пришло из управления лагерей какое-то письмо и Термена повезли назад, в Москву.
– – –
В Москве направили его в знаменитую шарашку ЦКБ-29 «Яуза» на улице Радио 24, где уже работали авиаконструкторы Туполев, Мясищев, Петляков и Бартини. Там он занимался разработкой электронного оборудования для беспилотных самолётов, радиомаяков, неконтактных взрывателей для авиабомб, и других военных приборов. Когда началась война, в июле 1941 г. шарашку эвакуировали в Омск. В той шарашке Термен был начальником инженерной бригады. Работа его увлекала, а коллеги – о лучших и мечтать невозможно. У него была феноменальная интуиция и обычно он никаких расчётов не проводил, а сразу давал указания как сделать – и всё работало. Однажды понадобился ему хороший специалист и вспомнил он о своём приятеле по Колыме инженере С. П. Королёве. Попросил начальство, чтобы этого зэка к нему прислали. Шарашке той придавали огромное значение и просьбу немедленно удовлетворили. Королёв у Термена работал некоторое время лаборантом, делал деревянные корпуса для приборов, а потом будущего космического конструктора перевели в группу Туполева. Ведущим специалистам той шарашки позволяли в Омске жить на воле, и Термена поселили в один дом с семьёй Берии.
Когда война развернулась к победе, Льва Сергеевича перевели в другую шарашку-НИИ под Ленинградом. Там он опять занимался всякими неконтактными системами. У него всё было неконтактное – Терменвокс, сигнализация, беспилотники, бомбы, радиомаяки. Самая удивительная была система подслушивания, за которую Берия в 1947 году представил Термена к секретной Сталинской Премии 2-й Степени. Сталин, увидев имя Термена, «2-ю Степень» зачеркнул и вписал: «1-я Степень». Это значило выход на «свободу», премия в 100 тысяч рублей и квартира в престижном доме КГБ. Денег ему, впрочем, не выплатили – сказали, что хватит с него и квартиры.
– – –
Летом 1952 года атташе американского посольства в Москве решил послушать радиопередачу из Вашингтона и стал крутить ручку своего коротковолнового приёмника. К своему изумлению и ужасу на какой-то волне он вдруг услышал голос своего босса – посла Джорджа Кеннана. Вслушался и понял – прямо сейчас говорят в кабинете у посла и слышно каждое слово. Кинулся он наверх к кабинету, оттолкнул секретаршу, вбежал и под ошарашенными взорами присутствующих прижал палец к губам – молчок! Все оцепенело замерли, атташе поманил посла пальцем, вышли они во двор посольства и он рассказал ему на ухо, что слышал каждое слово из его кабинета. У посла чуть сердечный приступ не случился. Кабинетом он пользоваться перестал, совещания стали проводить во дворе и срочно вызвали из Вашингтона специалистов. Прилетела бригада техников из контрразведки, разодрали в кабинете все стены, пол, потолок – ничего. А передачи продолжаются – на приёмнике слышно. Проверили каждый предмет в кабинете – чернильницу, стол, телефоны, кресла – нечего. Наконец обратили внимание на висевшую над письменным столом резную деревянную скульптуру изображавшую герб Соединённых Штатов. Это был подарок послу от пионеров Артека.
В течение многих лет разведка НКВД пыталась проникнуть в посольство США, но это было невероятно сложно. Подсылали «ласточек» – симпатичных девочек из кордебалета Большого Театра чтобы соблазнять морских пехотинцев из охраны посольства, пытались подкупать и шантажировать сотрудников – не работало. Но была и техническая проблема: подслушивающие устройства (жучки) в те годы были громоздкие, требовали источников питания – ну как такую штуку втихаря упрятать в кабинете у посла, да ещё на долгое время? Берия запросил совета у академиков А.И. Берга и А.Ф. Иоффе и те вспомнили об изобретателе, что работал в шарашке. Привезли Термена к Лаврентию Павловичу и тот спросил: «Можете сделать маленький микрофон, чтобы он был без проводов, без питания, чтобы работал сколь угодно долго, чтобы разговор передавал на большое расстояние и который никакими средствами нельзя обнаружить?» Лев Сергеевич обещал подумать и через некоторое время нашёл решение, которое и сегодня поражает своей простотой, элегантностью и эффективностью.
Жучок Термена (код «Златоуст») представлял собой маленький металлический полый цилиндр. С одной стороны на нём была мембрана (диафрагма), как у обычного микрофона. Из цилиндра сбоку торчал хвост-антенна. Вот и всё. Внешне похоже на головастика. Ни проводов, ни батарей, никакой электроники. Работал он так. В соседнем здании через улицу от посольства на верхнем этаже освободили две квартиры. Одну слева, другую справа, но закамуфлировали их под жилые: на балконах развешивали бельё, в окнах горел свет, иногда играла музыка. В левой квартире установили мощный микроволновый передатчик с антенной-тарелкой, направленной на посольство. В правой квартире была такая же тарелка, но подключённая к чувствительному приёмнику. Получался треугольник: передатчик-жучок-приёмник. Антенна-хвост на жучке принимала микроволны от передатчика, которые в металлическом цилиндре резонировали. Настройка резонанса зависела от положения мембраны. Разговоры в комнате заставляли мембрану вибрировать, что модулировало амплитуду микроволн, излучаемых той же антенной-хвостом. Это слабое излучение принималось тарелкой в правой квартире напротив посольства, усиливалось, речь электронным образом выделялась, разговор записывали на плёнку и немедленно доставляли на Лубянку для перевода на русский.
Но встал вопрос – как секретно установить «Златоуст» в кабинет к послу? С помощью «ласточек» организовали пожар в посольстве, но когда прибыли «пожарные», посол их в кабинет не пустил – пусть всё сгорит, но никто не войдёт! Вот проблема – жучок есть, а установить его не получается. Тогда разработали операцию «Троянский Конь».
В феврале 1945 г. в Крыму проходила ялтинская конференция с участием Рузвельта, Черчилля и Сталина. Её и решили использовать для внедрения «Златоуста». 8 февраля Молотов пригласил Рузвельта и Черчилля посетить пионерский лагерь Артек, которому как раз удачно исполнилось 20 лет. Там был праздник, и дети хотели отблагодарить Америку за помощь в войне. Расчёт был тонок – из Ялты дорога в Артек не длинная, но после бомбёжек ухабистая – больному президенту поехать будет тяжело. Скорее всего, чтобы не обидеть детей и Молотова, Рузвельт отправит туда посла. Так и случилось. Американский посол Аверелл Гарриман и английский Сэр Арчибальд Керр в сопровождении Берии поехали в Артек. Там по этому поводу было много радости, цветов, танцев, а напоследок дети на английском языке спели американский гимн и поднесли американскому послу подарок – скульптуру герба США, выполненную с невероятным искусством из ценных пород дерева: самшита, секвойи, слоновой пальмы, чёрной ольхи, сандала. Гарриман был растроган, очарован, и сказал, что обязательно повесит этот чудный герб у себя в кабинете. Так и сделал.
В скульптуре ниже клюва орла дерево было утончено и под ним встроен жучок Термена. Всё было так мастерски закамуфлировано, что никакими приборами того времени обнаружить это было нельзя, ну разве, что рентгеном, но до этого американцы не додумались. Посол повесил подарок у себя над рабочим столом и так более семи лет все разговоры в кабинете читались на Лубянке и в Кремле. Менялись послы, но герб висел в том же кабинете – уж больно был хорош!
Американские и английские специалисты никак не могли понять, как это работает, так и назвали жучок «Это» (The Thing). Потом всё же разобрались, пытались даже скопировать, но ни дальности, ни качества звука, как у Термена, не добились.
Ну разве это не заслуживает Сталинской премии 1-й степени?
– – –
На «свободе» Лев Сергеевич продолжал работать в той же конторе. Oбеспечивали его всем необходимым, любыми заграничными приборами и деталями. Что он там делал – знать нам не дано, однако можно предположить, что не гладью вышивал. Но жил скучно один в новой квартире. Держали его всё время под колпаком в строжайшей секретности. Как и в прошлый раз, испросил позволения начальства жениться. В этот раз ответили сразу: «Можно, но только невеста должна быть из нашего ведомства». В конторе подыскал себе невесту моложе его лет на 25, Марию Гущину, почти что из музыкальной семьи – брат её на гармошке играл. Родились двойняшки Наташа и Лена. Горевал, что нет у него сына и некому будет передать имя того рыцаря.
Когда перевалило за 70, его отправили на пенсию, но без дела он жить не мог. Одно время переводил на Лубянке техническую литературу и письма, потом сжалились и выделили ему там же под площадью Дзержинского маленькую лабораторию для экспериментов. Через несколько лет его окончательно уволили и даже рассекретили. Тогда устроился он на работу в лабораторию акустики Московской Консерватории. Как-то раз Термен осмелился дать интервью американскому журналисту. Самый большой секрет, который он выдал, было то, что он жив и здоров – в Америке считали, что Термен погиб ещё в 1938 году. Начальству на Лубянке это не понравилось, лабораторию закрыли и его из консерватории выгнали. Так что свобода в СССР для него была хуже неволи.
Пришёл он в Московский Университет и на его счастье зав. кафедрой акустики С.Н. Ржевкин был его бывший ученик ещё по давней работе на радиостанции в Детском Селе. Он Льва Сергеевича на работу принял на должность механика 6-го разряда с хорошей зарплатой и стал наш герой изучать электрические излучения человеческого тела. Именно тогда я с ним и познакомился, так как сам писал диссертацию на похожую тему. Разговаривать с ним было сложно – никогда не понять, говорит он правду или шутит. Всё время двусмысленные фразы, недомолвки, увёртки. Сказывалась долгая жизнь в двух плоскостях.
На кафедре было ему скучно. Жаловался, что там только и думают о публикациях, званиях, зарплате и хоздоговорах. Не то, что в КГБ – вот там была интересная творческая работа! Он постоянно ностальгировал. Нет, не по Америке. По шарашке. Появились новые технологии, на смену вакуумным лампам пришли транзисторы. Переучиться и угнаться за веком он не мог – возраст не тот. Но хотел изобретать. Наивно верил, что ему всё по плечу. Кинулся было в биологию и генетику, где мало, что понимал. Непрерывно генерировал новые идеи, многие из которых мне казались тогда и сегодня кажутся сумасбродством и старческой болтовнёй.
В его голове постоянно мешался свет с тьмой. Так, в 86-летнем возрасте он хвастался, что получил пятый диплом – на этот раз закончил институт Марксизма-Ленинизма. Когда ему было уже 95 лет он вступил в КПСС перед самым её развалом. Говорил: «Я ведь Ленину обещал, но раньше вступить никак не получалось. В Америке не разрешали, в лагере нельзя, в шарашке нельзя, а теперь вот можно». Он думал, что будет жить вечно, говорил даже, что если читать его фамилию наоборот получится Не Мрет.
Третья жена давно умерла, дочки ему внимания уделяли мало. Двухкомнатная квартирка стала тесна для разросшейся семьи. Бывшая его контора, то есть КГБ, на все просьбы помочь с жильём, только отмахивалась. Помогла, однако, знаменитая лётчица В. Гризодубова, депутат Верховного Совета, и получил он комнатку в коммуналке. Стал опять жить один, тоскливо. Всё просил Галеева: «Заберите меня к себе в Казань, я вам много, что напридумываю». Ел он очень мало, но всю еду обильно посыпал сахарным песком, говорил, что это стимулирует мозг. Где-то под 90 надумал опять жениться – всё мечтал о сыне и надеялся, что в этот раз получится. Ну не рыцарь ли! И вот чудо – нашёл себе невесту почти на 60 (!) лет его моложе, дошли они даже до ЗАГСа, но молодуху её родители из-под венца вовремя увезли.
В 1991-м смог он наконец побывать в Америке, мечтал с Лaвинией увидеться, но она за два года до его приезда умерла на Гаити. Да и вообще почти никого из его американской жизни в живых уже не было. Он всех пережил. С большими почестями его принимали в Стэнфорде и MIT, даже сыграли для него концерт на Терменвоксе. Эти инструменты и поныне в Америке выпускают и на них иногда играют. Впрочем, популярным Терменвокс так и не стал. Дело в том, что играть на нём довольно трудно – нет для рук исполнителя опорных точек отсчёта, как, например, на рояле (клавиши) или струнных (струны и гриф). Можно, разумеется, в наш век цифровой техники этот чудный инструмент усовершенствовать, но никто пока за это не взялся.
Умер Л.С. Термен 4 ноября 1993 года в возрасте 97 лет.
Вот такие они эти альбигойцы.
– – –
Я не могу понять этого человека. Откуда у великого изобретателя было такое очарование злом? Допустим, что нечасто в жизни он имел свободу выбора, но даже то, что выбирал сам, всё равно было обращено к утопии. Конечно, можно его 5-й диплом и вступление в партию списать на старческий маразм, но ведь и в молодости он верил в коммунистическую идею и преклонялся перед Лениным. Пожив в Америке и побывав на Колыме, ничего не понял и не разуверился. Так почему такой умный человек, как Термен, да и многие другие его калибра и сходной судьбы соблазнялись красным жупелом и были верны ему до конца? Не все же они были альбигойской крови!
Может, это было желанием приобщиться к какой-то избранной группе?
Или это Стокгольмский Синдром, когда жертва проникается симпатией к палачу?
Или беспринципные люди, чтобы комфортно работать в своей профессиональной скорлупе, готовы служить любой нечисти?
Или ум человеческий не универсален и можно быть мудрецом в чём-то одном, но дураком во всём остальном?
Не знаю ответа…

Яков Фрейдин
Вебсайт автора: www.fraden.com
Красильщиков Аркадий - сын Льва. Родился в Ленинграде. 18 декабря 1945 г. За годы трудовой деятельности перевел на стружку центнеры железа,километры кинопленки, тонну бумаги, иссушил море чернил, убил четыре компьютера и продолжает заниматься этой разрушительной деятельностью.
Плюсы: построил три дома (один в Израиле), родил двоих детей, посадил целую рощу, собрал 597 кг.грибов и увидел четырех внучек..