Первая заповедь. Недельная глава «Ваэтханан»

 

Первая заповедь. Недельная глава «Ваэтханан»

Джонатан Сакс. Перевод с английского Светланы Силаковой 20 июля 2026

   

Одно из самых глубоких разногласий в истории иудаизма — спор Моше Маймонида и Йеуды Галеви о смысле первой из Десяти заповедей.

В понимании Маймонида (1135–1204) первая заповедь — это повеление верить в Б‑га, Создателя небес и земли: «Основа основ и столп всех наук — знать, что существует некто Первый Сущий, и Он наделяет существованием все существующее… Если представить, что Его не существует, — ничто другое не может существовать. А если представить, что все существующее, кроме Него, исчезнет, Он один останется существовать… Признание этой истины  — повелевающая заповедь, как сказано: “Я Г‑сподь, Б‑г твой”» (Шмот, 20:2; Дварим, 5:7; Йесодей а‑Тора, 1:1–5).

Йеуда Галеви (ок. 1080 — ок. 1145) придерживался другого мнения. Галеви — не только величайший из средневековых еврейских поэтов, но и автор «Сефер а‑кузари», шедевра философии иудаизма. Эта книга облечена в форму диалога между раввином и хазарским царем. Исторически хазары — тюркский народ, властвовавший в VII–XI веках на обширной территории между Черным и Каспийским морями — землях современного юга России, востока Украины, запада Казахстана и северо‑запада Узбекистана.

В хазарских землях проживало много еврейских торговцев и беженцев, а в 838 году хазарский царь Булан обратился в иудаизм. По некоторым сведениям, он пришел к этому решению после того, как организовал диспут между представителями трех религий — еврейской, христианской и мусульманской. Арабский писатель Ад‑Димашки пишет, что хазары, познакомившись с иудаизмом, «сделали вывод, что он лучше их собственной веры, и приняли его». Таким образом, Хазария стала как в духовном, так и в географическом смысле независимой третьей силой, чьи владения располагались между мусульманским халифатом и христианской Византийской империей.

После обращения в иудаизм хазары стали называть себя еврейскими именами, разговаривать и писать на иврите, делать обрезание, изучать Тору и Талмуд и соблюдать еврейские праздники, у них имелись свои синагоги и раввины.

В «Кузари» Йеуда Галеви изложил философию иудаизма в форме воображаемой беседы царя с раввином, в результате которой царь обращается в иудаизм. Причем в описании Галеви, иудаизм — полная противоположность того, что несколько позднее напишет о нем Маймонид. Для Галеви иудаизм не созвучен философии Аристотеля, а противостоит ей. По словам Галеви, Б‑г еврейских пророков принципиально отличается от бога философов. Ключевая разница в том, что философы находят бога в метафизике, а пророки — в истории.

Вот как говорит о своей вере раввин в книге Галеви: «Я верю в Б‑га Авраама, Ицхака и Исраэля, который вывел сынов Израиля из Египта со знамениями и чудесами, давал им пропитание в пустыне и дал им Эрец‑Исраэль, после того, как чудесным образом перевел их через море и через Иордан…»  (Кузари, 1:11).

Далее раввин подчеркивает, что в самом начале откровения на горе Синай Б‑г заявил не «Я Творец мира и ваш Творец», а «Я — Б‑г Всесильный твой, который вывел тебя из страны Египетской»  (Кузари, I:25).

Правда, Галеви жил раньше Маймонида. Но Нахманид (рабби Моше бен Нахман, 1194–1270), живший позднее Маймонида, тоже не соглашался с толкованием первого стиха Десяти заповедей, которое дал Маймонид.

Возражение Нахманида опирается на отрывок из «Мехильты»: «“Пусть не будет у тебя других богов передо Мной”. Почему сказано так? Потому что сказано: “(ведь) Я Г‑сподь, твой Б‑г”. Поясним притчей: царь из плоти и крови пришел в некую область страны. Его слуги сказали царю: “Ты должен издать указы для народа”. Однако он им ответил: “Нет. Указы я издам, когда эти люди признают мою верховную власть. Ведь раз они не признают мою власть, неужели они станут выполнять мои указы?”»

На взгляд Нахманида, стих «Я — Г‑сподь, твой Б‑г, который вывел тебя из земли Египетской, из дома рабства» — это не заповедь, а вступительное замечание к заповедям. Стих объясняет, почему сыны Израиля должны принять волю Г‑спода в качестве закона. Б‑г спас их, освободил из рабства и привел в безопасное место. Первый стих Десяти заповедей — это не закон, а констатация факта, обоснование, разъясняющее, почему сыны Израиля должны признать верховную власть Б‑га над своим народом.

АРОН КОДЕШ В СИНАГОГЕ БЕВИС‑МАРКС С ТЕКСТОМ ЗАПОВЕДЕЙФОТО: ВИКИПЕДИЯ

Теперь, благодаря целому ряду археологических открытий, сделанных в XX веке, мы знаем, что в этом споре был прав Нахманид. Композиция библейского завета как текста совпадает с композицией политических договоров, которые были в ходу на Ближнем Востоке в древности. Древнейшие из известных нам подобных договоров — надпись на «Стеле коршунов» (ранее 2500 года до н. э.) о победе Эаннатума, царя Лагаша, над жителями Уммы (оба города‑государства находились на юге Месопотамии), а также договор, который Нарам‑Син, царь Киша и Аккада, заключил с народом Элама (ок. 2280 года до н. э.). Найдены и более поздние договоры с участием хеттов, арамеев и ассирийцев. Например, детально изложенный пакт о ненападении, который хеттский царь Хаттусили III заключил с фараоном Рамзесом II — тем самым, которого некоторые ученые считают фараоном из книги Шмот.

Как правило, эти договоры состояли из шести частей. Перечислю первые три: 1) преамбула, сообщающая, по чьей инициативе заключен договор; 2) исторический обзор об отношениях сторон в прошлом; 3) условия заключения и соблюдения союза.

Первый стих Десяти заповедей — не что иное, как первая и вторая части договора в очень сокращенной форме. «Я — Г‑сподь, твой Б‑г» — преамбула. «Который вывел тебя из земли Египетской, из дома рабства» — исторический обзор. Последующие стихи — условия договора, или, как мы их предпочитаем называть, заповеди.

Поэтому Нахманид и мидраш правомерно считают первый стих вводным замечанием, а не заповедью.

Что же стоит за этим разногласием Маймонида с Йеудой Галеви и Нахманидом?

Центральная идея иудаизма — двоякое понимание природы Б‑га и Его отношений с Вселенной. Б‑г — Тот, Кто сотворил Вселенную и создал человека «по Своему образу». Этот аспект Б‑га — общечеловеческий. Он открывается всем людям — и евреям, и неевреям. Аристотель пришел к нему методами логики и метафизики. Он мыслил себе божество как «перводвигатель», приводящий вселенную в движение. Сегодня многие делают схожий вывод о природе Б‑га, оперируя методами точных наук. По их словам, вселенная — настолько тонко настроенная система, что возникновение жизни никак не могло быть случайным событием (иногда эту теорию называют антропным принципом вселенной). Другие люди приходят к этому выводу не через логику или точные науки, а просто чувствуя благоговейный трепет и изумление («Мистическое не в том, как именно существует мир, а в том, что он вообще существует» , — говорил Витгенштейн). В Торе этот аспект Б‑га называется словом «Элохим».

Но есть у Б‑га и совершенно иной аспект, выходящий на первый план на протяжении большей части Танаха, Еврейской Библии. Это Б‑г, принимающий деятельное участие в судьбе одного конкретного семейства, одного народа — сынов Израиля. Он вмешивается в их историю. На Синае Он заключает с ними завет, то есть союз с весьма специфическими условиями, очень непохожий на тот всеобщий завет, который Он заключил с Ноахом и всем человечеством после Потопа.

Завет с сынами Ноаха — простой набор базовых принципов. По словам мудрецов Талмуда, в него вошло всего семь заповедей. Напротив, завет на Синае — очень дотошный, он охватывает чуть ли не все мыслимые стороны жизни. На этот аспект Б‑га указывает употребление четырехбуквенного имени, которое мы традиционно заменяем (поскольку само слово свято и его дозволялось произносить только первосвященнику) словом «А‑Шем» (подробнее о двух аспектах и именах Б‑га см. в Кузари, IV:1–3, а также в комментарии Рамбана к книге Шмот, 3:13).

Маймонид, будучи философом, делал упор на общечеловеческом, то есть универсалистском, метафизическом аспекте иудаизма и подчеркивал, что существование Б‑га вечно и неизменно. Йеуда Галеви, поэт, и Нахманид, мистик, более чутко воспринимали другой аспект иудаизма — партикуляристский, тот, о котором говорили пророки: роль Б‑га в исторической драме завета. Оба подхода верны, оба имеют под собой прочную основу, но в данном случае толкования Галеви и Нахманида ближе к смыслу библейского текста.

Памятный альбом диаспоры

 

Памятный альбом диаспоры

Адам Кирш. Перевод с английского Юлии Полещук 19 июля 2026

   

Материал любезно предоставлен Jewish Review of Books

 

Rachel Cockerell
Melting Point. Family, Memory, and the Search for a Promised Land
[Точка плавления. Семья, память и поиски земли обетованной]
Farrar, Straus and Giroux, 2025. — 416 p.

После Второй мировой Хаим и Мендель попадают в лагерь для перемещенных лиц. Они становятся лучшими друзьями, но в конце концов вынуждены расстаться: Хаим получает разрешение иммигрировать в США, а Менделю приходят документы на въезд в Великобританию. Через два года Хаим решает съездить в Англию навестить друга. Сойдя с океанского лайнера, он видит в толпе встречающих Менделя, гладко выбритого и в прекрасном костюме с Сэвил‑Роу. Мендель рыдает в голос. «Мендель, — говорит Хаим, — я думал, ты мне обрадуешься. Что случилось?» И Мендель отвечает: «А ты разве не слышал? Мы потеряли Индию!»

Это один из моих любимых еврейских анекдотов, и, как все лучшие анекдоты, он оставляет горький осадок. Он высмеивает не столько британских евреев, сколько отчаянное еврейское желание «вписаться» и самообман, порождаемый этим стремлением. Полтора века назад едва ли не все ашкеназы жили в Центральной и Восточной Европе. Ныне же их потомки — патриоты Америки, Израиля, Великобритании, Франции, Мексики или Австралии. Но, положа руку на сердце, мы все понимаем, что, повернись судьба чуть иначе, любой из нас мог бы оказаться где угодно — или нигде, если бы наши предки вовремя не эмигрировали.

«Точка плавления», оригинальная семейная история, рассказанная британской писательницей Рейчел Кокерелл, состоит из множества зарисовок — о политике и литературе, о Гринвич‑Виллидже и Галвестоне, штат Техас, о больших суматошных семействах и одиноких сиротах. Но ее, так сказать, метанарратив посвящен негаданным вывертам еврейской судьбы в ХХ веке и тому, как эти случайности оборвали нашу связь и с прошлым, и друг с другом. В предисловии Кокерелл признается, что, принимаясь за книгу, намеревалась лишь написать о бабушке, а о большинстве людей и событий, в конечном счете в книгу вошедших, тогда слыхом не слыхивала. «Эта книга, — добавляет Кокерелл, — для меня стала прежде всего попыткой перенестись в прошлое и увидеть его таким, каким оно было в действительности».

Неординарная композиция ее книги усиливает это ощущение сопричастности. Автор не сочинила ни слова — скорее, она отбирает сотни цитат из газет, мемуаров, писем и интервью объемом от одного предложения до нескольких страниц. Все источники указаны на полях, что придает книге своеобразие устной истории или текстового комментария. Это не то чтобы голос из прошлого, дошедший до нас без прикрас: Кокерелл мастерски преобразует исходные материалы в связное повествование, изобилующее искусно подобранными описаниями персонажей, обстановки и места действия. Но результат больше похож на путешествие во времени или как минимум на документальный фильм, чем на обычное историческое произведение.

Невзирая на все свидетельства очевидцев, главный герой «Точки плавления», как ни парадоксально, остается для нас невидимкой. В детстве и юности Кокерелл почти ничего не знала о своем прадеде по матери Давиде Йохельманне, разве что видела в доме у родственника его «огромный и строгий портрет». Йохельманн не написал ничего, что Кокерелл могла бы процитировать, его не стало в 1941‑м, и расспросить о нем уже некого. Однако принятые им решения определили будущее его потомков.

 

Первый и самый длинный раздел «Точки плавления» посвящен раннему сионистскому движению и отделившемуся от него территориализму. В самом начале Кокерелл приводит описание Теодора Герцля, позаимствованное из опубликованной в 1901 году статьи некоего журналиста, который был с ним знаком:

 

Личность этого человека настолько экстравагантная, настолько пугающая и странная, что я невольно задался вопросом, отчего это он не выходит у меня из головы? Почему образ Герцля врезался в память мою так ясно, тогда как многие мужчины и женщины исчезли из нее, словно тени теней?

 

Хор других голосов торжественно подтверждает, что Герцль был хорошо воспитан и равно хорош собой, однако же, несомненно, настоящий источник его харизмы заключался в идее, которую он олицетворял. Европейские евреи относились к Герцлю, пожалуй, так же, как афроамериканцы к Малкольму Иксу , и по той же причине. Герцля называли величественным, царственным, грандиозным, поскольку сионизм обещал вернуть уважение тем, кто привык к пренебрежению.

После приветственной речи Герцля на Первом сионистском конгрессе в Базеле в 1897 году одного из делегатов «охватило непреодолимое желание… выкрикнуть во все горло, чтобы слышали все: “Йехи а‑мелех!”» («Да здравствует король!»). Но поворотным событием для семейной истории Кокерелл стал Седьмой сионистский конгресс в 1905 году, первый после смерти Герцля. Вследствие ожесточенного спора делегаты отказались от регулярно повторяющегося предложения Великобритании открыть часть Уганды для еврейских переселенцев — отказались на том основании, что целью сионизма может быть лишь еврейское государство в библейской земле Израиля.

Тем самым конгресс отверг аргументы Израэла Зангвилла: он в книге Кокерелл фигурирует в качестве одного из главных героев. Зангвилл, как и Герцль, в свое время был знаменитым писателем — в частности, он сочинил роман «Дети гетто» и пьесу «Плавильный котел». Правда, и по внешности, и по темпераменту Зангвилл был противоположностью Герцля: невзрачный, неряшливый, дурно одетый, «из карманов торчат рукописи, гранки, газетные вырезки и вообще любые клочки бумаги, которые он счел нужным хранить».

Израэл ЗангвиллПредоставлено: Lebrecht Music & Arts / Alamy Stock Photo

Зангвилл был одним из первых сторонников сионизма, однако расходился с ним по вопросу Уганды: он считал положение евреев в Восточной Европе настолько отчаянным, что следовало соглашаться на любое убежище. И после Седьмого конгресса Зангвилл создал новое объединение, Еврейскую территориальную организацию (ITO), призванную обеспечить евреям дом за пределами Палестины. «Должна же где‑то в мире существовать нормальная, пустынная или малолюдная земля, обширная и плодородная в достаточной степени для того, чтобы в ней поселились несколько миллионов», — заявил Зангвилл. На деле же, как показывает Кокерелл в ряде трагикомических новостных сообщений, все места, которые раз за разом подыскивала ITO, оказывались неплодородными и непригодными для проживания.

И вот в конце 1906 года Зангвилл выдвинул новое предложение. Вместо того чтобы строить свою страну, российским евреям следует и впредь уезжать в США (массовая эмиграция из Российской империи началась в 1881 году), но уже не в Нью‑Йорк, куда на протяжении 25 лет стекались толпы евреев. Теперь ITO поможет им с переселением в южные и западные штаты через Галвестон, портовый городок в Техасе, известный главным образом тем, что шестью годами ранее он пострадал от разрушительного урагана. Стимул и средства на реализацию плана с Галвестоном им обеспечит Джейкоб Шифф, миллионер с Уолл‑стрит: он, как и прочие германские евреи, надежно обосновавшиеся в Нью‑Йорке, предпочитал, чтобы нищие российские евреи рассеивались по Америке, а не теснились в Нижнем Ист‑Сайде.

А организационную работу, объявил Зангвилл, поручим «нашему другу доктору Йохельманну». Эта ремарка на странице 122 «Точки плавления» выводит на сцену прадеда Кокерелл. Большего мы о нем толком и не узнаем: некому рассказать нам, чем именно он занимался в России или как он за восемь лет убедил примерно 10 тыс. евреев отправиться в Галвестон (и почему ему не удалось уговорить больше). Вместо этого мы видим техасский город глазами других наблюдателей, как евреев, так и неевреев, знакомимся с местным раввином Генри Коэном: он встречал каждую новую группу приезжающих и помогал им найти дом на американском юге и западе.

Зангвилл передает сообщение Йохельманна о том, что «наших эмигрантов, которых в России он помнил сломленными, измученными изгоями без надежды и перспектив, в Америке он увидел с гордо поднятой головой, прилично одетыми, живущими в чистых и светлых квартирах». Но это была не еврейская мечта сионизма или даже территориализма. Это была старая американская мечта. Подобное описание преуспевших еврейских иммигрантов мало чем отличается от того, как Гектор Сент‑Джон де Кревкер в 1760‑х годах описывал преуспевших шотландских иммигрантов.

Зангвилл, как показывает Кокерелл, сам не знал, чего желал бы евреям. Собственного ли государства, временного убежища или попросту ассимиляции вроде той, какую он превозносит в «Плавильном котле»? Пьеса рассказывает историю музыканта Давида Киксано, молодого еврея, который бежит из России в Америку после того как всю его семью убили во время погрома. Киксано находит спасение не в сионизме и не в территориализме, а в американском патриотизме и прославляет свою новую страну тем, что пишет американскую симфонию, «Горнило». Давид влюбляется в молоденькую христианку, тоже эмигрировавшую из России, а когда выясняется, что отец ее в бытность на царской службе приложил руку к погрому, в котором погибли родные Давида, того охватывает чувство вины. Но в последней сцене пьесы Киксано решает: истинный американец забыл бы коллективные идентичности прошлого с его кровавой историей и перековался бы в горниле Соединенных Штатов. «Что слава Рима и Иерусалима, куда все народы и расы стекаются для служения Богу и думы о прошлом, по сравнению со славой Америки, куда все народы и расы стекаются для труда и думы о будущем!» — восклицает Давид.

«В Иерусалим через американские фермы». Cтатья Ч. Эбботта, опубликованная 25 августа 1907 года в газете The San Francisco CallПредоставлено: Историческая ассоциация штата Техас

Это высказывание польстило президенту Теодору Рузвельту: он, по сообщению газеты The New York Times, посетил постановку пьесы в Вашингтоне и на глазах у публики «привстал в ложе, подался вперед и произнес довольно громко: “Так и есть!”» Но представление об Америке как о плавильном котле давно уже вышло из моды: по сравнению с новыми идеалами плюрализма и мультикультурализма слово «ассимиляция» звучит как ругательство. И название, данное книге Кокерелл, «Точка плавления», читается как скептический отклик на книгу Зангвилла. До какого градуса нужно повысить температуру, чтобы еврей переплавился в американца или в англичанина? И возможно ли это вообще?

 

История семьи Кокерелл дает веский повод в этом усомниться. Давид Йохельманн, убедивший тысячи евреев перебираться в Техас, сам за ними туда не последовал. В 1914 году, незадолго до начала Первой мировой войны, когда проект с Галвестоном завершился, Йохельманн переехал в Англию, поближе к Зангвиллу, и прожил там до конца своих дней.

Вторая часть книги посвящена сыну Йохельманна Эммануэлю: он приехал в Америку с отцом в одну из его командировок и решил остаться. В 1919 году Эммануэль окончил Колумбийский университет и в 1920‑х годах прославился в Гринвич‑Виллидже — впрочем, ненадолго — как драматург‑авангардист под невразумительным псевдонимом Эмджо Басше. Кокерелл показывает, что Эмджо был на короткой ноге с более известными писателями, например Джоном Дос Пассосом и Майком Голдом, а также произвел впечатление на финансиста Отто Кана (тот стал его покровителем). Однако же рецензенты осмеяли первую пьесу Басше, «Адам‑Одиночка» (Adam Solitaire), как сумбурную — в духе новейших веяний; один критик отметил, что главный герой «страдает почти так же, как его зрители». По правде сказать, в авангардной литературе Эмджо сыграл такую же роль, какую его отец в еврейской политике, а именно третьестепенную: он был интересен не столько сам по себе, сколько в качестве проводника в общество, которому свойственны благотворительность, идеализм, соревновательный дух и определенная доля абсурда.

Заключительный раздел «Точки плавления» ближе всего к изначальному замыслу Кокерелл: семейные мемуары, в центре которых ее бабушка Фанни, дочь Давида Йохельманна. Здесь основные источники не книги и не статьи, а разговоры Кокерелл с членами ее семьи: они описывают дом 22 по Мейпсбери‑роуд в Лондоне в холодные и голодные годы после Второй мировой. Фанни с сестрой Соней жили там вместе с детьми и мужьями в обстановке хаоса, пусть подчас и веселого. «По лестницам все время сновали люди, и в саду, и играли в пинг‑понг», — вспоминает Майкл, отец писательницы.

Семья КокереллПредоставлено: Рейчел Кокерелл / Farrar, Straus and Giroux

Однако воспоминания о сгоревших несъедобных обедах и автомобильных авариях, в которых члены семьи Кокерелл едва не погибли, идиллическими не назовешь. От этих историй остается впечатление, будто герои их не вполне понимают, почему они живут там, где живут, и так, как живут. К примеру, во время войны семейство приобрело так называемое «бомбоубежище Моррисона», «похожее на огромный теннисный стол с очень толстыми железными ножками. Предполагалось, что, если на дом упадет бомба, под этим столом тебя не раздавит». По окончании войны это приспособление долгие годы служило семейству кухонным столом. Такая небрежная импровизация вполне в духе тех, кто не чувствует себя дома. Какой смысл строить удобную жизнь, если она может рухнуть в мгновение ока?

В каком‑то смысле так и случилось. В 1950 году муж Сони Иеуда, пылкий сионист, взял жену и детей и уехал в Израиль, чтобы больше уже не вернуться. Фанни, вышедшая за англичанина по имени Хью Кокерелл, с семьей осталась в Англии. Семьдесят с лишним лет спустя родственники из Англии и Израиля дивятся тому, какой оборот приняли их жизни. «Все было для нас в новинку, — вспоминает Джуди, дочь Сони, тот давний внезапный отъезд в Израиль, где она провела всю жизнь (у нее уже восемь внуков). — И лишь недавно я поняла, чего мы на деле лишились».

И это предпоследняя цитата из книги — меланхолическое завершение семейной саги, в которой дом всегда где‑то в другом месте.

Оригинальная публикация: Diaspora Scrapbook

The Times of Israel: Отголоски Мюнхена‑1972

 

The Times of Israel: Отголоски Мюнхена‑1972

Эмануэль Фабиан. Перевод с английского Александра Ицковича 20 июля 2026

   

Мы наблюдаем резкий рост числа ударов, направленных против участников резни 7 октября и тех, кто удерживал заложников и издевался над ними. Все это происходит, несмотря на действующее перемирие в Газе. За последнее время около 300 подозреваемых были захвачены.

Боевик ХАМАСа Абд Аль‑Рахман Махер Абд Аль‑Карим Зияда (справа), участвовавший в НАПАДЕНИИ 7 октября 2023 года. Надпись на снимке: ликвидирован. Опубликовано 28 июня 2026Фото: Армия обороны Израиля

В конце июня, спустя восемь месяцев после освобождения из плена в секторе Газа, бывший заложник Ром Браславски, ехавший на автомобиле по Рош‑ха‑Аину, получил телефонный звонок от офицера армии.

— Мы хотели сообщить вам, что Абу Юсеф, Талаль Абд аль‑Ааль, ликвидирован, — сказал офицер, имея в виду одного из командиров «Исламского джихада» , который удерживал Браславски и издевался над ним в течение двух лет плена.

— Вы серьезно? — ответил Браславски.

— Я совершенно серьезно. Вы даже не представляете, как я рад. Как я счастлив за вас, — сказал офицер.

Инфографика ЦАХАЛа о ликвидации одного из командиров «Исламского джихада» ТалалЯ Абд аль‑АалЯ (Абу Юсеф), который удерживал в заложниках Рома Браславски. 30 июня 2026Армия обороны Израиля

— Б‑же мой… Я не могу в это поверить. Подождите секунду, мне нужно остановить машину ради такой новости, — сказал Браславски, расплакавшись. — Вы серьезно? Вы уверены на сто процентов?

Как и в случае с другими сообщениями об ударах по Газе, вскоре после этого Армия обороны Израиля официально объявила, что ликвидировала Талаля аль‑Ааля — одного из командиров «Исламского джихада», который удерживал заложников и руководил террористами во время нападения на Израиль 7 октября 2023 года, поскольку тот «представлял непосредственную угрозу» для израильских военнослужащих в секторе Газа.

Аль‑Ааль был ликвидирован не в качестве акта возмездия, а в порядке самообороны, такая формулировка позволяла квалифицировать операцию соответствующей условиям действующего прекращения огня между Израилем и ХАМАСом, достигнутого при посредничестве США. Согласно этим условиям, Израиль вправе проводить операции лишь в ответ на нарушение перемирия, в том числе предотвращая готовящиеся нападения террористов на израильских военных.

Операция возмездия

Итак, в последние месяцы Армия обороны Израиля значительно активизировала масштабную кампанию возмездия, официальной целью которой является розыск и ликвидация каждого террориста, принимавшего участие в резне 7 октября.

В тот день тысячи жителей Газы прорвались на территорию Израиля, ворвались в населенные пункты, на музыкальный фестиваль, армейские базы и другие объекты, убив около 1 200 человек и захватив 251 заложника. Это стало самым массовым убийством евреев со времен Холокоста.

Израиль составил список всех жителей Газы, которых удалось идентифицировать как участников вторжения на израильскую территорию 7 октября. Для этого использовались многочисленные видеозаписи и фотографии, которые сами террористы публиковали в интернете во время атаки и после нее, а также технологии распознавания лиц.

Террорист «Исламского джихада» Заки Юсеф Махмуд Абу Мустафа похищает заложника Ягиля Яакова во время нападения 7 октября 2023 года. Надпись на снимке: ликвидирован. Опубликовано 21 июня 2026Фото: Армия обороны Израиля

В этот список включены и все руководители ХАМАСа, участвовавшие в подготовке нападения, сообщили израильские официальные лица.

По данным The Times of Israel, из примерно 5 000 террористов, участвовавших в нападении 7 октября или причастных к удержанию заложников, более 2 700 уже подтвержденно ликвидированы. В это число входят около 1 200 боевиков, уничтоженных непосредственно во время вторжения в Израиль, а также террористы, ликвидированные в секторе Газа в ходе войны.

Террорист ХАМАСа Сабей Захир Абд аль‑Хамид Абу Хасна рядом с заложником Омером Шем‑Товом после освобождения последнего 22 февраля 2025 года. Надпись на снимке: ликвидирован. Опубликовано 22 июня 2026Фото: Армия обороны Израиля

Еще около 300 подозреваемых захвачены Израилем и ожидают суда специального военного трибунала, который предстоит создать.

Тем, кто будет признан виновным в геноциде, может грозить смертная казнь.

Прецедент мюнхенской олимпиады

Операцией по ликвидации участников нападения 7 октября руководит специальное подразделение Службы общей безопасности (ШАБАК) под названием «Нили», названное в честь еврейской разведывательной организации времен Первой мировой войны.

Израильские официальные лица неоднократно ссылались на события, последовавшие за Олимпиадой 1972 года в Мюнхене, как на исторический прецедент для нынешней кампании возмездия.

Речь идет о многолетней операции «Моссада», который разыскал и ликвидировал всех, кто был причастен к убийству одиннадцати израильских спортсменов на Олимпийских играх.

Член террористической группы, захватившей участников израильской олимпийской команды, на балконе здания, в котором террористы держали заложников Олимпийская деревня Мюнхена. 5 сентября 1972Фото: AP Photo / Kurt Strumpf

«Пусть каждая арабская мать знает: если ее сын участвовал в резне 7 октября, он сам подписал себе смертный приговор», — заявил в 2024 году тогдашний директор «Моссада» Давид Барнеа на похоронах бывшего главы разведслужбы Цви Замира, руководившего «Моссадом» во время и после трагедии в Мюнхене.

«Сегодняшний “Моссад”, так же как и пятьдесят лет назад, обязан привлечь к ответственности убийц, вторгшихся в приграничные районы Газы 7 октября, — тех, кто все спланировал, и тех, кто их направил», — продолжил Барнеа.

Подразделение «Нили» было создано сразу после нападения ХАМАСа.

В его состав вошли опытные сотрудники разведки ЦАХАЛа и ШАБАКа — как кадровые военнослужащие, так и резервисты.

Их задача в проведении углубленных разведывательных расследований в отношении террористов, вторгшихся в Израиль 7 октября и затем вернувшихся в Газу, включая установление их местонахождения для последующей ликвидации.

После вступления в силу режима прекращения огня в октябре 2025 года один из представителей Армии обороны Израиля заявил, что работа подразделения «Нили» будет продолжаться, «сколько бы времени ни потребовалось, пока не будет уничтожен последний из них», и что все действия осуществляются «в рамках действующего правового и оперативного режима».

ШАБАК и Армия обороны Израиля не ответили на запрос о комментарии относительно продолжающейся операции.

Активизация ударов

Мы проанализировали более 200 ударов по сектору Газа в период действия режима прекращения огня и установили, что в апреле, после окончания войны с Ираном, Армия обороны Израиля значительно активизировала процесс ликвидации участников нападения 7 октября — террористов, удерживавших заложников, а также командиров ХАМАСа и «Исламского джихада». Особенно заметный всплеск подобных операций пришелся на июнь.

В первые месяцы прекращения огня между Израилем и ХАМАСом (вступившего в силу в октябре 2025 года) большинство ударов ЦАХАЛа по Газе наносилось по лицам, которых армия определяла как террористов или подозреваемых, пересекших линию прекращения огня, приблизившихся к израильским силам и «представлявших непосредственную угрозу».

Подобные инциденты происходили почти ежедневно в октябре и ноябре 2025 года, но затем их число сократилось.

Террорист ХАМАСа Юсеф Айеш Авад Рамадан, участвовавший в нападениях 7 октября 2023 года Надпись на снимке: ликвидирован. Опубликовано 2 июня 2026Фото: Армия обороны Израиля

К середине 2026 года случаи, когда подозреваемые уничтожались после пересечения так называемой «желтой линии», разделяющей районы, контролируемые ЦАХАЛом и ХАМАСом, стали редкостью.

В то же время заметно увеличилось число ударов по террористам, участвовавшим в нападении 7 октября: лицам, удерживавшим заложников, командирам террористических организаций и объектам инфраструктуры в той части сектора, которая остается под контролем ХАМАСа.

В апреле в результате израильских ударов были ликвидированы 6 участников нападения 7 октября или лиц, удерживавших заложников, 2 командира террористических организаций, а также около 55 других боевиков, которые, по утверждению армии, представляли угрозу для израильских войск при различных обстоятельствах, включающих случаи пересечения «желтой линии».

В мае число ликвидированных участников нападения 7 октября и лиц, удерживавших заложников, осталось тем же — 6 человек. Однако количество уничтоженных командиров террористических организаций выросло до 5, тогда как число других ликвидированных боевиков сократилось примерно до 35. Кроме того, в мае ЦАХАЛ сообщил об ударах как минимум по 12 складам вооружений в секторе Газа.

Наиболее заметный рост произошел в июне.

По данным армии, в течение месяца были ликвидированы 13 участников нападения 7 октября, 15 командиров террористических организаций и около 30 других боевиков, которые, как утверждает ЦАХАЛ, представляли непосредственную угрозу.

Кроме того, в июне армия сообщила об уничтожении туннельной системы ХАМАСа, пусковых установок для ракет, трех складов оружия и штаба военно‑морской полиции террористической организации.

Террорист ХАМАСа Мухаммад Фуад Гассер Саид с заложником Авинатаном в секторе Газа. Надпись на снимке: ликвидирован. Опубликовано 12 апреля 2026Фото: Армия обороны Израиля

По состоянию на июль ЦАХАЛ уже сообщил о ликвидации как минимум 5 участников нападения 7 октября, еще 8 командиров террористических организаций и 21 боевика, занимавшегося восстановлением инфраструктуры ХАМАСа или подготовкой новых атак.

Повторимся, из примерно 5 000 террористов, проникших на территорию Израиля 7 октября, более 1 200 были уничтожены на юге страны во время самого нападения. Из нескольких тысяч боевиков, сумевших вернуться в сектор Газа, свыше 1 500 были ликвидированы за три года войны, главным образом благодаря работе подразделения «Нили», включая высокопоставленных командиров ХАМАСа и других террористических организаций, руководивших массовыми убийствами и похищениями заложников.

По оценке армии, в секторе Газа по‑прежнему могут находиться в живых более 2 000 участников нападения 7 октября.

Мухаммад Удех (справа) с лидерами ХАМАСа Рафой Саламехом, Абу Обайдой и Мухаммадом Дейфом. Без даты

В конце мая, после ликвидации четвертого по счету командующего военным крылом ХАМАСа, занимавшего этот пост в годы войны, Мухаммада Удеха, министр обороны Израиля Исраэль Кац заявил, что Израиль продолжает выполнять свое обещание «ликвидировать каждого, кто руководил резней 7 октября»: «Все они отмечены как подлежащие смерти, где бы они ни находились», — заявил он.

Оригинальная публикация: Israel steps up campaign to kill all 5,000 Oct. 7 terrorists; 1,200 were killed on the day, 1,500 so far since

ТАЙНЫ НЕГЕВА И АРАВЫ

 

четверг, 23 января 2014 г.

ТАЙНЫ НЕГЕВА И АРАВЫ

В Израиле нетронутую природу можно найти только в пустыне. Всего лишь три тысячи квадратных километров пустыни Арава и Негева создают космос, бесконечность Израиля.  А потому пустыня – это не только дьявольское дыхание Хамсина. Пустыня – это загадка, тайна, широчайшее поле для исследований.

И пустыню приходится любить. Иначе она закрыта для тебя и никогда ничего о себе не расскажет.

РАКУШКА.

Время и календари

 Ракушка на моей ладони. Подобрал ее в пустыне Негев. Когда-то и на этом месте был океан, первооснова всякой жизни на земле. Морские чудовища проплывали когда-то мимо этих камней, невиданные растения рождались в волнах, под лучами солнца, будущее безостановочно творилось в реторте океана.

 Что осталось? В сотне километров отсюда, на восток, во впадине, тяжелая вода Мертвого моря, на запад, еще ближе, веселые волны Средиземного моря – колыбели всей современной цивилизации.

 Когда-то жил здесь океан. Сотни тысяч лет тому, миллионы. Столько же, сколько этой легкой, совсем невесомой ракушке – форме живого. Я держу на своей ладони само время.

 Живое давно исчезло. Век всего живого недолог. Форма продолжает жить, потеряв за целую вечность только большую часть своего веса.  Человеческий век, до обидного короток, но дома наши живут  долго, а наш общий дом, наша планета, существует в тысячелетиях точно также, как эта ракушка на моей ладони.

 Да что там Земля. Наш дом – вселенная. Я любуюсь прекрасной и совершенной формой ракушки – формой спирали. Но и Вселенная наша – спираль. Весь мир Божий закручен так же, как эта ракушка.

 Тишина и неподвижность пустыни так и не превратила ее невесомость в песок. Пустыня бережно хранит все, что оставляет ей на память время. 

 Тишина, неподвижность и солнце. На наших широтах его называют беспощадным. А ракушку эту, конструкцию нежнейшую, солнце пощадило.

 Мы добирались сюда на трех джипах по бездорожью. Шли друг за другом. Стоило только последней машине исчезнуть из виду, как две передние останавливались, поджидая товарища.

 Одиночество гибельно в пустыне, солнце беспощадно к человеку, как человек беспощаден вот к этим ракушкам, просуществовавшим вечность. Колеса джипа превращали их в ничто. И мы мчались вперед, даже не замечая причиненного ущерба времени и вечности.

 Сэфи, хранитель этих мест, не хотел, чтобы уносили мы из той пустыни кремни, носящие следы деятельности первобытного человека. Мы находили скребки, рубила, топорики. Мы любовались своими находками, и оставляли найденное на месте.

 Но мы прибыли сюда на колесах, мы шли по пустыне, мы поднимались на гору. Мы ступали по ракушкам, по незаметным следам прежней жизни. Достаточно веса человека, чтобы уничтожить то, что природа хранила сотни тысяч лет.

 Беспощаден человек, а не солнце.

 В Торе сказано: « Дух Всесильного парил над водою». Автор нашей Книги знал, что было в начале - начал, еще до сотворения мира. Какие еще доказательства нужны, чтобы поверить в Великую силу, запустившую механизм нашей жизни.

 Он знал, что на том месте пустыни, где я стою сегодня, жил океан, знал и то, что вода отступит, оставив на камнях вот эту ракушку, лежащую на моей ладони. Он знает и то, что будет, когда последний, хрупкий домик улитки в этих местах раздавит колесо джипа или нога человека.

 Ничто не исчезает бесследно, даже океан. Мираж в пустыне – это душа воды, душа океана. Пробовал оставить мираж на пленке. Ничего из этого не вышло. Объектив беспомощен. Только живой глаз человека способен увидеть душу живого.

 Там, у горизонта,  явственно увидел озеро, струи воды – душу давно ушедшего океана. Раньше я думал, что только изнемогающий от жажды способен увидеть такое. Ерунда! Мне совсем не хотелось пить, в руках была бутыль, полная воды, но я видел мираж, и все те, кто был со мной рядом, видели.

 Знаю, знаю, ученые люди сразу все объяснят передвижением струй нагретого воздуха. Наша страсть находить всему простое объяснение необорима. Скучно все это. А то, что скучно, не нужно человеку. Убежден в этом.

 И не надо мне объяснять, почему я оказался в тот день и в тот час посреди пустыни Негев, увидел душу океана, его призрак, потом нагнулся, подобрал ракушку, дом улитки, погибшей миллионы лет назад, унес его с собой, а теперь держу на ладони, любуясь совершенной красотой ее формы. Ну, какие здесь могут быть объяснения.

МЕЛАХИМ

  

 Пустыня фантастически скупа. Каждый миллиграмм воды она пробует спасти, сохранить. Редкие дожди зимой приносят в эти места небесную влагу, и сразу же начинается невиданная работа по воссозданию живого.

 Сразу после хорошего ливня несутся по пустыне ручьи и реки, сохраняя и углубляя прежние русла. Водные потоки существуют совсем недолго. Как правило, часы и даже минуты, но этого времени хватает, что укрыть воду от солнца в природных резервуарах. Там, где каменистое дно, не дает влаге уйти вглубь пустыни.

 Так оживают вади. Так появляется на свет зелень в пустыне. Живое, необходимое для жизни варана, насекомых, птиц, верблюдов и…. человека.

 Можно открывать для себя материки и океаны, страны и народы, новые учения и звезды в Космосе. А можно, оказывается, открыть, что листья совсем неприметного куста в мертвой пустыне вкусны необыкновенно.

 Наш поводырь, знаток Негева, долго объяснял, почему так происходит. Он даже привел химический состав этих листьев: всех солей и протеина. Он разрешил нам рвать листья и жевать их сколько угодно.

 Я жевал с удовольствием, и все жевали, понимая, что дармовой корм этот, в отличие от кремневых скребков, скоро исчезнет, погибнет в горниле нашего лета.

 Так ли это? Но в таком случае, откуда зимой появляются у пустыни силы, чтобы вновь и вновь возрождаться, рожать живое, вот эти вкуснейшие листочки на незаметном кусте?

 Все просто, снова скажет ученый человек, семена этих кустарников остаются, да и сами кусты всего лишь «засыпают» на лето, уходят в летаргический сон, чтобы при первой возможности, при первой капле влаги, ожить.

 Необорима жажда жизни. Все верно. Только в тот день, в пустыне, вдруг подумал о ее милости, о милости природы. О том, что на протяжении тысячелетий, подходил к подобному кусту человек, рвал листья, набирал впрок, жевал их и двигался дальше, восстановив свои силы.

 Куда двигался, зачем? Ну, конечно, к горе, усыпанной великолепным кремнем, чтобы соорудить инструмент для жизни. На горе он, благодарный, молился своим богам…. У него были силы для молитвы. И эти силы дал человеку незаметный куст, росший в сухом русле исчезнувшей реки.

 Природа дает нам силы для любви, труда и молитвы. Вот ее главное предназначение. Все остальное – тлен.

 БУЛЬБАСЫ

 Марина Воробьева, мой добрый друг во всех замечательных путешествиях, гордо сидит на этом камне, как на троне. Никто не догадается, почему она так горда.

 Камень это идеально овален, будто выточен в какой-то фантастической мастерской. Таких камней в этом месте, неподалеку от киббуца Яхель, множество. Больше их нет нигде. Только здесь, по пространству в несколько квадратных километров, разбросано это чудо природы.

 Какой подземный или небесный мастер трудился над этими камнями? Почему надоело Ему творить хаос и потянулась душа к совершенству формы?

 И чудо! Камни эти, точно также, как и домик улитки, сложены по спирали. Чей они дом? Может быть, и в самом деле, какие-то неведомые существа прятались в их глубинах…. Нет, конечно, камни, как камни. Такой материал. Видно древний океан обкатывал их, как гальку шлифует нынешний прибой наших морей. Сколько я находил этих камешков, идеальных по форме.

 Природа любит играть и не в такие затейливые игры. Все верно, но вновь скучно.

 Я знаю, откуда здесь эти удивительные камни. Когда-то был на этом самом месте стадион, на котором резвились гиганты. Вот этими бейсбольными мячами они и забавлялись в часы досуга, и готовили мячи сами, без особого труда обрабатывая эти бульбасы.

 Вот это похоже на правду. И мне веселей при мысли, что посетил в пустыне Арава стадион, где сотни тысяч лет назад резвились огромные чудища, которые точно также как мы ненавидели скуку.

 ТАПИЛЬ

 

 Хитра, находчива, изобретательна любая жизнь в пустыне. Поневоле будешь хитрым, когда каждый грамм влаги на вес золота. И раньше замечал на редких деревьях странные образования, будто колтун завелся в шевелюре несчастного дерева. Сам колтун буен, густ, но ветви  рядом с ним будто высыхают.

 Спасибо грамотным людям. Объяснили, что к чему. Водятся в пустыне растения без корней. Ну, совсем без корней, способных цепляться за почву и добывать влагу. Тапиль – поразит. Он влагу добывает из тех, кто уже поработал над этим.

 Прицепиться такое перекати-поле, хилый расточек, к  дереву, и начинает тянуть из него живительные соки. Вот какой хитрец этот тапиль.

 Паразитами принято возмущаться. И действительно, любое дерево в пустыне выживает с огромным трудом. Это настоящий подвиг пробиться корнями вглубь земли, к влаге, а тут какой-то легкомысленный негодяй устраивается на готовеньком и пирует, убивая своего кормильца.

 Но не будем торопиться. Тапилю нужны живые деревья. Уничтожай он их своим паразитизмом, ни одно из них не радовало бы наш взгляд в этих безводных краях.

 В природе все уравновешено, мудро. Причем, часто с большим юмором уравновешено.

 От паразита дерево избавляется просто. Убедившись, что никак иначе от Тапиля не избавиться, притворяется мертвым, перестает гнать к ветвям свои соки, будто умирает.

 Верит этому тапиль или не верит – науке  неизвестно. В любом случае, деваться ему некуда. Отцепившись от «мертвого» дерева, летит этот паразит дальше, в поисках новой жертвы.

 А дерево, избавившись от незваной обузы, оживает, снова цветет и украшает себя листьями.

 Природа пустыни бережет себя сама. Она циклически замкнута, как спираль ракушки, как камни-овалы у киббуца Яхель.

 Природа пустыни мудра и умеет хранить каждую живую клетку. Наши предки учились у пустыни тайнам выживания. Урок, судя по всему, не прошел зря. И не торопитесь с глупыми, человечьими мерками осуждать тунеядцев – паразитов и прославлять трудяг.

 И в нашей, еврейской, природе все уравновешено. Кто- то мужественно добывает влагу из глубин земли, кто-то пользуется этим трудом, с какой-то своей, тайной и великой целью.

 Не следует нам, ученикам пустыни, судить безоглядно другу друга, казнить и миловать по своему разумению. Под нашим солнцем не годятся наработанные прежде каноны. Наша вода прячется в глубине  точно также как и смысл нашего существования.

 Ученые – ботаники все нам растолкуют подробней, с деталями, научно обосновав сей странный симбиоз и уникальный случай паразитизма. Они, как всегда, будут правы – эти ученые люди. И все же…

 Живое дерево дает жизнь тарпилю, и не умирает само, спасаясь комедией за маской смерти. Значит, и ему просто скучно жить в пустыне без борьбы и развлечений. Вот и вся мораль.

 А. Красильщиков "Новости недели", 1999 г. Фото автора и СМИ