воскресенье, 12 мая 2013 г.

КТО ВЫ - ПИСАТЕЛИ РОССИИ?




Межеумочное положение  нынешних русских писателей очевидно. Многие из них превратились в неких «полукровок». К примеру, покойный Солженицын уж как старался угодить народным массам последним трудом по  «еврейскому вопросу». Все зря, не могут ему простить патриоты-нацисты «Архипелага ГУЛАГ». Не называют они его, как в прежние времена Абрамом Солженицером, но все же:   «  Оказавшись на Западе, Солженицын сразу же стал орудием развязанной против СССР психологической войны. И не только не сопротивлялся этому, но и способствовал. В лесной тиши штата Вермонт, опальный писатель, понимая или не понимая того, наносил удары по своей же Родине… Если представлять социалистическое прошлое своей страны как один сплошной «Архипелаг ГУЛАГ», а СССР как «империю зла», то усилия Солженицына, направленные на разрушение ненавистной советской системы можно признать подвижническими. Для тех же, кто воспринимает Советскую Россию как органическую и неразрывную часть русской истории и стремится не противопоставлять разные эпохи, а напротив, связать их воедино, имя Солженицына будет пустым звуком». Александр Токарев «Солженицын больше не солжет».
 Людмила Улицкая сколько не доказывала читателем и слушателем, что православная она, совсем даже не еврейка по вере. Целый роман обо все этом изобразила.  Не хотят верить. Вот разоблачение критика - черносотенца В. Бондаренко: «Как пишет Дина Рубина: «Евреи, как известно, народ-богоборец. При условии, что Бог есть. Если же Бога нет, то всю священную ярость еврей обрушивает на собственный народ. Как скорпион, жалит самого себя в голову». В подтверждение этому Людмила Улицкая добавляет: "«Европейское еврейство в том виде, в каком оно существовало последние три века, уничтожено». Значит, для успешной жизни надо русифицироваться и возглавить саму русскую культуру. И максимально отдалиться от национально настроенных израильских евреев. Что поделать, как признается Дмитрий Быков : "Я в Израиле задыхался…»
Быкова не зря помянул этот критик. С ним та же история.  Сколько раз человек клялся в своей русскости и христианстве, а все без толку. Вот читаю свежую запись в Интернете: «Затем включилась уже тяжелая артиллерия в лице прилепинского дружбана Дмитрия Быкова. В "Новой газете" была Быковым вычислена и перечислена нерусская кровь в русской литературе. Чтобы и к нему, еврею по крови, наши упреки в графоманстве и ненависти к русской литературе выглядели преступными. Гадит писатель Быков отменно. Вот как он гаденько заканчивает статью свою в "Новой газете": «Нельзя верить, чтобы такой язык не был дан великому народу», — писал Тургенев. Можно, Иван Сергеевич. Можно".
 Дело в том, что нынешний русский нацизм, основанный, как и у фюрера, на юдофобии, не терпит полутонов и отвлекающих моментов. Взял в одну руку хоругвь с ликом вождя народов, а в другую простой призыв – бить жидов! – ты свой, а намеки и мычания разные, интеллигентские - во внимание не принимаются, даже в форме стихов и романов.

ЧЕМ ПАХНЕТ НОВЫЙ НАЛОГ?




«Министерство финансов предлагает отменить освобождение от уплаты муниципального налога для кладбищ. Газета "Едиот Ахронот" подсчитала, во сколько обойдется семье арнона на могилу родственника и назвала новый сбор "налогом на черепа".
  
 Тут же на это известие остроумно отозвался Хаим Соколин:
«Проект бюджета  на 2014 - 2015 г, предложеенный  Лапидом,  предусматривает  введение  налога на могилы.  В связи с этим  уместно напомнить  происхождение выражения "деньги не пахнут".
Император Веспасиан  постоянно требовал  от своего министра финансов  (между прочим, иудея)  введения все новых налогов для покрытия  огромных  государственных расходов.  При  очередном  таком требовании  министр  сказал, что  со всего,  что   только мыслимо,   налоги  уже взимаются.  "Остаются разве что  только туалеты" - добавил он в виде шутки.   "Прекрасная идея,  - воскликнул  Веспасиан, - деньги не пахнут!".  Так в Риме был введен налог на  туалеты.
Источник, пожелавший остаться неизвестным, сообщил автору, что при  обсуждении   огромного бюджетного  дефицита  Лапид  сказал  Нетанияху:    "Мы обложили  налогами  все, что только мыслимо.  Народ почти ежедневно  устраивает акции протеста. Остаются  разве что только могилы".   Нетанияху воскликнул:  "Прекрасная идея.  Мертвецы не будут протестовать!".  Так в Израиле  появился налог на могилы, которого нет нигде в мире»

  Все, казалось бы ясно: долой Биби с Лапидом! Но хочу вспомнить, кто же это такой  этот Веспасиан. Читаю: «Будучи императором, Веспасиан отличался той же простотой и презрением к внешнему блеску, как в то время, когда он ещё был простым гражданином. Он направил все свои заботы на то, чтобы восстановлением дисциплины в армии, сохранением мира и улучшением управления, в особенности финансов, залечить раны, нанесённые государству междоусобными войнами. Он не вёл никаких войн, кроме британской, доставшейся ему в наследство от его предшественников, и даже закрыл храм Януса, который так и оставался закрытым во всё время его царствования. Финансы империи были в очень плохом состоянии. С целью пополнения бюджета Веспасиан увеличил налоги, большие насмешки вызвало обложение налогами общественных туалетов, в ответ на которые император произнёс крылатую фразу: «Деньги не пахнут»[1]. Император использовал любые, даже незаконные методы пополнения казны[2], и эти меры дали результаты. Несмотря на свою бережливость, навлёкшую на него упрёк в жадности, он употреблял большие суммы на общественные сооружения; он возобновил Капитолий (символ государства — храм Юпитера Капитолийского), который сгорел во время боя с Вителлием, соорудил храм мира на форуме, равнявшийся величиной самым большим зданиям древности. При нём началось строительство огромного амфитеатра (Amphitheatrum Flavium, сдан заказчику при Тите), вмещавший 80 тысяч зрителей».

  Готовы погладить императора по головке? Нет! Не будем гладить. Для  евреев Веспасиан с его сыночком – Титом – исчадье ада. Именно эта «сортирная парочка» завоевала Иудею, разрушила Иерусалим и сравняла с землей Второй храм. Как все-таки трудно с историческими оценками. Впрочем, не менее трудно и с оценками дня сегодняшнего.В любом случае, в панику впадать не нужно. Мы все еще живы, а платить за усопших не будем: " Но, как сообщил минфин после этой публикации, налог планируется взимать с похоронных компаний, а не с граждан".

ВПЕРЕД В БЕЗРАБОТИЦУ !





«В главной демонстрации, которая прошла в Тель-Авиве, приняли участие примерно 10 тысяч человек. Протестующие собрались на площади перед театром "Габима" и прошли шествием по улицам города, скандируя лозунги против главы правительства Биньямина Нетаниягу и министра финансов Яира Лапида. В ходе акции два ее участника были задержаны полицией». Из СМИ

«Нынешнее число незанятых жителей Испании примерно равно населению Дании. При этом среди молодежи без работы остаются 57 процентов. И ничего удивительного в этом нет, если учесть, что по всей территории Испании закрываются сотни предприятий, не выдерживая финансовых проблем». Из СМИ

«МОСКВА, 11 апреля. /ИТАР-ТАСС/. Уровень безработицы в Греции в январе 2013 года составил 27,2 проц, сообщает Евростат. В предыдущем месяце безработица составляла 26,4 проц.»

«Во II квартале 2012 года безработица в Италии достигла рекордного показателя в 10,5%, который не регистрировался в стране с 1999-го, при этом среди молодых людей в возрасте от 15 до 24 лет доля безработных увеличилась до 33,9%. Годом ранее этот показатель равнялся 27,4%, сообщает Банки.ру.»

«Безработица во Франции установила исторический рекорд. Число официально зарегистрированных незанятых в марте 2013 года составило 3 миллиона 224 тысячи – почти на 37 тысяч больше, чем в феврале. Уровень безработицы продолжает повышаться в стране уже 23-й месяц подряд и достиг к настоящему моменту 11,5 процентов». Из СМИ.

«Отмечается, что в начале 2011 года количество зарегистрированных безработных В Израиле от общего числа трудоспособного населения не превышало 5.4%. Уже в начале прошлого года этот показатель вырос до 6.5%, что составляло примерно 180 тысяч человек. Показатели на январь 2013 года еще тревожнее – 6.9%, что составляет 247 тысяч человек». Из СМИ.

 Мне не нравится министр Лапид – не его это дело – финансы. Я уже давно сомневаюсь в правоте и здравом смысле Нетаниягу. Но Израиль – здоровая страна, с правильно построенной экономикой и финансами. Все это существует, вопреки бешеным стараниям популистов и демагогов – левого Израиля. Пойдет правительство на уступки толпе - и только за год уровень безработицы в нашей стране сравняется с уровнем безработицы Испании или Италии. Тогда у театра Габина мы увидим не 10 тысяч бездельников, а все 100 тысяч. Всё это дешевая болтовня нынешних марксистов о том, что за кризис должны расплачиваться толстосумы, а не беднота. Не станет толстосумов - и беднота пойдет по миру, как это происходит в Европе. И везде, где у власти стоят социалисты.

ТЕКОА. ПОСЕЛЕНЦЫ ЧИТАЮТ «ДВУХ КАПИТАНОВ»



Сегодня день рождения у Шлемы Ленского. Не знаю, как его дела идут сегодня, но почему-то думаю, что не плохо. По крайней мере, мне хочется так думать. Тогда, в прошлом веке, 14 лет назад, они шли замечательно. Об этом и давняя статья от 17 марта 1999 года. В тот год еще никто не заикался о ликвидации поселений, о ликвидации еврейских домов, еврейских семей, еврейского будущего в Израиле.

  

 Текоа – большое и богатое поселение в 16 километрах от Иерусалима, на территории Иудеи. Все говорят о том, что поселенцы много рожают, семьи у них огромные и дружные, но живут они, бедные, как в осажденном лагере. Случайные, экскурсионные визиты в поселения давали лишь общую картину, но вот, наконец, сижу спокойно в доме поселенцев и веду неторопливый, обстоятельный разговор.
 У Цили Ленской пятеро детей, обещает еще родить двух-трех, не меньше. Здоровье и возраст позволяют. Дети вокруг бегают, шумят, и моя чадолюбивая душа радуется без меры.
 Шлема Ленский умчался по делам бизнеса, оставив нас на попечение жены. Сам Шлема был в свое время известным революционером, последователем и другом рава Кохане и по сей день находится он под пристальным наблюдением секретных служб. 
 Но Шлема -  еврейский революционер, а потому он занят не только политикой, но воспроизведением потомства и делами своего ресторана в Текоа. Революция – революцией, а детей кормить надо.
 Дом Шлема отгрохал  красивый и просторный, но живут они в нем всего несколько месяцев, а прежде 7 лет ютились в караване: пятеро детей, папа-мама и бабушка 92 года на 46 метрах общей площади. Чувствуется, что не привыкли они еще к своему дворцу, не обжили по-настоящему. Все придет. Главное, есть для кого обживать и кому во дворце этом жить. Кстати, глядя на эту прорву еврейских ребятишек думал, что есть и ради чего жить нашему государству.
 Но послушаем Цилю:
 - Моя подруга, тоже из Риги, работает в больнице «Адаса», в глазном отделении. Там 90% профессоров – народ очень «левый». Над ней, естественно, посмеиваются, подшучивают: как вы там в вашем поселении – расисты, фашисты. Но вот приходит она однажды к своему профессору и спрашивает: « Слушай, ты бы не мог помочь моему другу. У него большая проблема с женой, с ее глазами». Профессор ей отвечает: « Конечно, могу. Дай мне адрес и номер теудат зеута». Ну, она и протягивает ему бумажку, а у профессора глаза начинают лезть на лоб от удивления. «Кто это?» – спрашивает в ужасе. А моя подруга отвечает: « Я же сказала мой друг-араб из соседней деревни». Он совсем ошалел: « Вы что, поселенцы, их не боитесь?». Подруга отвечает: « А что тут особенного. Мы – соседи. Это вы их никогда в глаза не видели. Любите заочно, а на самом деле панически боитесь». Такая история. И, тем не менее, все мы понимаем, что придет к нашему хорошему другу-арабу террорист, пригрозит зарезать его детей в случае неподчинения, и этот араб взорвет, по приказу, мой  дом или подложит бомбу в наш автобус. Ну, а пока  нет приказа, мы живем дружно и помогаем друг другу. ( Я был в Текоа до начала последней интифады) Мне многое  нравится у арабов, продолжала Циля,  тут недавно холодильник сломался. Вызвали мы мастера из соседней, арабской деревни. Он приехал со своим ребенком. Мои сильно «правые» дети сразу затащили сынишку мастера к себе наверх, показывать игрушки, а мы с ним разговорились. Он учителем оказался, а ремонтом подрабатывал летом. Меня спросил, почему я, химик по образованию, не преподаю в школе. Очень удивился положению дел у нас, когда я попробовала ему хоть что-то объяснить. У арабов, как мне кажется, все проще и эффективней. И квалифицированных кадров множество. Знаете, сколько тут русских женщин живет по деревням. Где их нашли арабы? В институтах, университетах Москвы, Ленинграда, Харькова…. Я  знаю многих, кто свободно говорит по – русски и даже страдает ностальгией по снежной зиме или Эрмитажу.
-         Ты убеждена? – спрашиваю я. – Что ваши соседи сами по себе не станут проявлять агрессию? И добрососедские отношения между евреями и арабами на территориях возможны?
-         В душу к встречному не залезешь, но в каждом городе, заселенном любым народом ты можешь нарваться на нож бандита… У нас все, к сожалению, имеет национальную окраску. Здесь рядом, в Иродионе, жил и работал еврей-американец Давид Розенберг. Он охранял раскопки, дружил с арабами и говорил, что он никогда не возьмет оружие в руки. Его зарезали, нанесли больше 30 колотых ран.
 (Одного из своих мальчишек Циля и Шлема назвали Давидом )
 Спрашиваю, как дорого им обошлось строительство этого дома?
-         Изначально, по договору он стоил 150 тысяч, потом нам сделали скидку за опоздание. Это Текоа – достаточно престижное поселение, а не пустыня, где ты начинаешь с нуля. У нас 300 семей живет, построен новый клуб, есть школа до шестого класса, детский сад …. Вот с бассейном - проблема. Пока его нет. Тут моральные сложности. У нас, наверно, самый смешанный ишув из всех поселений. В Текоа живут люди совсем нерелигиозные и ортодоксы, есть приезжие из ЮАР и Индии, но мы сосуществуем очень мирно, не грыземся друг с другом и не перекрываем дорог. Никто соседу не мешает, и в душу друг другу мы не лезем. У нас, например, есть экспериментальная школа, где Тора преподается на уровне государственной, религиозной школы, но при этом никого не заставляют приходить в кипе, если ты воспитываешься в семье нерелигиозной. Но бассейн может создать ситуацию неприятную. Ну, например, некоторая часть нашей атеистической молодежи будет ходить плавать в купальниках, а это может помешать воспитанию детей в определенных семьях. Начнутся неизбежные конфликты, а мы этого больше всего боимся.
-         Слышал, что у вас и наркотиками кое-кто балуется? – спросил я. – Значит, в Текоа приезжают не только сионисты, но и по корыстным мотивам, случайные люди? Такой дом, где – нибудь в центре страны будет стоить не меньше миллиона долларов.
-         Нет, - сразу отвечает Циля. – Нет у нас дешевого жилья. Чтобы получить землю, и построиться,  нам нужно было долгие годы проторчать в караване. Только единицы смогли купить сразу готовый дом. Наркотики – это проблема детей у нормальных родителей. Дети резко отходят от религии, часто в виде протеста. У нас есть пара таких деток. Есть те, кто, побесившись, возвращается. Демократии у нас предостаточно. В клубе много кружков, и там так интересно поставлена работа, что к нам из Иерусалима стали приезжать. Явных наркоманов у нас никогда не было. Баловство было. Сейчас даже эта проблема уменьшилась. Мы стали заниматься этим гораздо серьезней… . Яша! – кричит Циля. – Ты мне принесешь, наконец, сигареты!
 И Яша сигареты тащит, не забыв зажигалку и пепельницу. Нет, все-таки здорово, когда детей много. Яше, надо думать, доверяют заботиться о куреве мамы, он и при уборке – помощник. Даське, по должности, уход положен за  младшей сестренкой, а старшие мальчишки в саду и в мужском хозяйстве незаменимы. Мудра и спокойна деревенская жизнь. Всем работы хватает.
-         Проблемы у нас были и будут, – продолжает, закурив, Циля. – Но мы поступили, как мне кажется, мудро. Текоа - первое поселение, куда стали принимать одиночек и стариков.  В других поселениях старались построить какое-то нереальное общество: только из молодых, здоровых, с детьми. Вот здесь, со временем, и начинались серьезные проблемы. Мы сразу отказались от искусственного подбора поселенцев. И поступили очень правильно. Мы получили, конечно, прообраз всей страны, но создали  н о р м а л ь н о е  поселение.
-         Русских у вас много?
-         Очень. Из трехсот семей добрая половина. Собственно,  и Текоа основали «русские».  Многие переженились на «марокканцах», на «французах», на «иракцах». И эти пары имеют уже взрослых детей. Смешанных семей множество. Они уже «русские» частично. Как ни странно, смешанные браки реже распадаются в поселениях.
-         Скажи, Циля, вот вы люди религиозные и сионисты, но даже дети твои отлично говорят по-русски, почти без акцента. Это чем объяснить?
-         Я – мама от природы и убеждена: чтобы детей воспитать должным образом я должна с ними разговаривать на том языке, который я глубоко чувствую, на котором я сама с детства читаю. Я еще знаю хорошо латышский. Разве это плохо. Работаю, преподаю балет в кружках во второй половине дня. Первая – главная – всегда детям. Никто из них не ходил в детский сад. Дети у нас  двуязычны. Иногда они говорят на иврите, иногда объясняются по – русски. Все зависит от темы разговора. Мой старший гордится тем, что приехал из России, и лупит тех, кто обзывает его «русским». Он совсем без комплексов. И я с ним скоро поеду в Ригу. Он так хочет посмотреть, откуда мы все. Очень люблю им читать. Сейчас мы читаем «Два капитана», старшим читаю отдельно Нагибина, а Ханне детские книжки. Меня на всех, конечно, не хватит, но ребята уже начинают читать книжки друг другу. Тут всякие бывают чудеса. У меня, например, есть родственница - девушка, которая почти не говорит по-русски, а читает только русские книги, причем, глубокую, сложную литературу. Словарный запас у нее огромный. Я с ней могу говорить на любые философские темы. Причем, я вопрос задаю по-русски. Она мне отвечает на иврите. И никто из нас этого не замечает. Акцент у нее дикий. Она просто не может заставить себя говорить на своем, некрасивом языке, но читает она только русские книги.
-         Скажи, - спросил я, – прокормит ваше семейство новый ресторан?
-         Посмотрим, - улыбнулась Циля. – Пока что я много работаю, каждый день в Иерусалиме, у черных американцев работаю?
-         У негров?!
-         Да нет. Они белые евреи. Только очень религиозные люди. Все соблюдают с великой точностью. Но они тоже рискнули отдать своих девочек в балет. Я работаю в их поселении 2 года. Там другие совсем дети. Они дети родителей, как бы обращенных, из обычной ассимилированной семьи, где было очень мало детей. Потому они и не знают, что делать с такой прорвой народившихся здесь детишек. Они стали религиозными,  примкнули к общине. Им сказали: надо – и они рожают. Они поехали в пустыню – и там рожают. Дети у них все-таки другие, чем в Текоа. Они менее дружны и борются за место под солнцем,  очень уж активно. Они покупают полный балетный костюм, но перед мужчинами, даже перед папой, девочки не выступают. В общем-то, они разучивают балетные «па» для себя, для души, для здоровья, для выхода эмоций.  
-         А какую кипу носит твой муж?
-         Черную, но вязаную. Мы все соблюдаем, как ортодоксы, но выбрали мы смешанное поселение. У многих ортодоксов, как мне кажется, есть большие проблемы. Перед нами два пути: путь к Богу и путь к людям. Ортодоксы зачастую становятся только на первый путь, забывая о людях. Так можно и забыть о своих собственных детях.

                                             Шломо Ленский с дочерью
 Люблю я все-таки деревню: и русскую всегда любил больше города и вот еврейскую тоже. Люди в  поселениях на территориях живут особенные, даже если приехали они туда из городов. Уровень честности, бескорыстия, верность идее, и, наконец, свежий воздух и красота пейзажа за окном – все это создает атмосферу для искреннего, душевного и подробного разговора. В тот день я понял, что нельзя решить проблему наших поселений «заочно». И ничего невозможно в ней понять, не переступив порога домов в Текоа, Маале-Адоним, Ариеле или Баркане…
  На коленях у Цили младшая – Хана, очень строгая девица с характером,  где-то шумят Адас, Давид, Миша, и Яша. Все сабры, родились в Израиле, но прекрасно владеют русской речью и грамотой.
Может быть, у тела человеческого корни только в одной земле. С душой человека все гораздо сложнее.

 В молодости все было, как положено. Мне казалось, что мир можно перевернуть, устроив его по своему образу и подобию, А в этом перевернутом мире стать фигурой необыкновенно значительной, благодетелем и вождем всего человечества, живущего скучно, серо, неправильно.
 Больше всего мне нравились книги о революционерах, бунтарях-одиночках, бросивших вызов всему человечеству. А потом, как и положено, я понял, что есть закон, по которому придумывают революции мудрецы, осуществляют перевороты фанатики, а пользуются плодами революций – негодяи. И закон этот еще никто не отменял и вряд ли он будет  отменен в будущем.
 А еще, лет тридцать назад, завладела мной идея Исхода, единственной возможности изменить свою судьбу и судьбу близких. Нужно только подняться и уйти в другой мир, а остальное все приложится. Тогда я решил, что в этом и будет моя революция, персональная, личная … Вот я ее и совершил, угадав себя нового во многом, но и во многом потерпев неудачу.
  С моей революционностью все произошло так, как и должно было произойти, но людям, сохранившим в себе веру в правильное переустройство мира, все-таки, завидую. Правда, не о Вселенной они заботятся, а о нашем маленьком государстве, но это не имеет значение, потому что все они убеждены, что за судьбой Израиля стоят судьбы всего человечества.
 Всегда и везде бунтарям живется худо. За ними следят сотни глаз. Каждое их движение «просвечивается», каждое слово не остается в тайне. Революционеров боятся, как огня. И в общем-то правильно делают, потому что подавляющему большинству населения не революции нужны, а крыша над головой, хороший прожиточный уровень и уверенность в завтрашнем дне. Во всем мире революционеры любят разрушать и убивать. В Израиле и этот вид человечества оригинален. Здесь революционерам приходится творить, строить и рожать детей при всех обстоятельствах.
  Революционеры в еврейском государстве, как правило, религиозны, а потому запрет «Не убий!» им переступить очень трудно, и детей они должны производить на свет в таких количествах, чтобы восполнить вечную нашу убыль от ненависти окружающего мира. И творить они должны, исполняя заветы отцов. Трудно настоящему еврею - революционеру. Вся их деятельность соткана из противоречий. 
 Странно выглядят  бунтари в кипе, с мастерком в руках и с сопливой детворой на загривке. Другой совсем тип, вовсе не похожий на всех этих бездетных и угрюмых Ульяновых, Нечаевых, Желябовых, Каляевых и прочих Че Гевар . Впрочем, не знаю, возможно у последнего молодца были детки.
 Вот и Шлема Ленский – наш бунтарь еврейский, простите за рифму. По приезде в Израиль он сразу примкнул к раву Кахане, стал его активным помощником и другом. Свое отсидел, чуть не был убит. Спасла его жена Циля.
Снова дадим ей слово : « Я сказала, что если вы его снова арестуете, я выйду на площадь и объявлю голодовку». А мужу она заявила, что разведется с ним незамедлительно и заберет детей, если Шлема не перестанет думать о всех евреях мира, а задумается о своем собственном семействе.
  Но если человек родился репейником, он даже при огромном усилии в цветок душистый прерий превратиться не сможет. И вот, «закованный» семьей, бытом, ежедневными заботами, Шлема говорит:
-         Я бы арабам сказал так. Ребята, мы же оба понимаем, чтобы мы не сделали на этой земле, вы все равно будете продолжать не любить нас и с нами бороться, потому что иначе вы не можете по природе своей. Такими вас создал Бог. Хотите меряться с нами силами, попробуем. Другого разговора между нами не получится. Сама наша судьба, сама наша история, после всех вывертов дипломатии - непреклонна. После всех заклинаний миротворцев, мы обречены меряться с вами силами. Примерно каждые десять лет мы выясняем, кто сильнее. Причина здесь в том, что испокон века мы всегда жалели своих врагов, отпускал их с миром, и получали новый виток ненависти в свой адрес. Комментарий наших мудрецов ко всему этому прост: « Нельзя сделать мир во время войны и сделать войну во время мира». Это время устанавливается не нами. Ты можешь подставлять все щеки, заклинать своего врага, подкупать его, но время войны не станет другим, а у тебя  будет все меньше шансов выжить. Здесь один выход – сопротивляться.
-         Выходит, - вздыхаю я тяжко. – Ты тут в Текоа на войне, твой открытый и радостный дом – блиндаж, дети и жена – твоя армия?
-         Я намерен здесь ждать «время мира». А там ты можешь быть самым ярым империалистом и разжигателем войны – ничего тебе не поможет. Будет мир. Только поняв это, ты сможешь до конца осознать, что у нас происходит сегодня в Израиле со всеми нашими мирными процессами и прочим.
-         Шлема, - снова вздыхаю я. – Мне кажется, что для  евреев, время войны не кончится никогда.
-         Это не так. По крайней мере, у нас были шансы приблизить это время. Например, в 1949 году. Тогда нужно было правильно себя повести, и теперь все бы было благополучно. Был у нас такой шанс в 1967 году, и, возможно, в 1973….
-         Стоп! Ты же сам говорил, что «время мира» и «время войны» зависит от Божьей воли, а не от человека. Я понимаю, о чем ты говоришь, но 35 веков назад евреи очистили эту землю от неприятеля. Даже сады их извели под корень, а что толку?
-         Но мы сами тут же превратились в своих собственных врагов. Как мы стали жить потом, в грехе и предательстве. Мы стали думать, что самим себе обязаны своими победами, а не Тому, кто нам эти победы обеспечил. Так и вышло, что победа оказалась пирровой. С тех пор мы постоянно делаем правильно одно, но тут же  ошибаемся в другом.
-         Счастливы, датчане, например, они, судя по всему, никогда не ошибаются? – предположил я.
-         С датчан другой спрос. Это нам все время напоминают, что мы несовершенны и нам всегда есть, чему учиться. Нельзя человеку успокаиваться в гордыне. Он должен жить в напряжении постоянно. Какие-то вопросы он предложить передать своим детям. Решите их – это ваше дело. Я смог дойти только до этого предела, а вы идите дальше. На этой преемственности и строится иудаизм и в этом его секрет живучести с одной стороны и его принципиальное отличие от любой  философской системы – с другой. У греков, чтобы стать самостоятельным философом, нужно было любой ценой опровергнуть своего собственного учителя, даже если ты считал его правым, ты должен был его опровергнуть. В результате, мы помним отдельные имена философов древности, но сегодняшние греки никакого отношения к своим  предкам не имеют. Нет преемственности, нет общей культуры, нет  памяти нации. У нас, со всеми нашими ошибками и глупостями, и подлостями, всегда была достаточная часть народа, которая соблюдала эту преемственность. Мы никогда  не начинали с нуля.
-         Шлема, мы с тобой замечательно, по нашей традиции, свели вопросы войны и мира к философской и религиозной дискуссии, - сказал я. - Но вернемся на бренную землю. Скажи, тебе хлопоты вокруг твоего ресторана не мешают заниматься политикой?
-         Конечно, я перестал активно вмешиваться в то, что происходит. Иногда меня куда-то зовут, куда-то приглашают. Я иду, но уже не могу дать то, что прежде давал.  В годы активной деятельности я совсем забросил семью и работу. Моя репутация, как работника, упала до нуля вместе со счетом в банке, и я постепенно пришел к выводу, что нет у меня права жить дальше так, будто нет у меня   родных и любимых людей. Я понял, что должен сохранить преемственность, и мне мои дети важнее личного успеха, славы, всего на свете. Ребенок выше Бога. Ты читал об этом Талмуде?
 Вот какой любопытный разговор состоялся с известным  революционером - Шлемой Ленским, а ныне хозяином ресторана, домовладельцем и многодетным отцом из поселения Текоа.
Он успешно завершил свою, личную революции, пустив глубокие корни в землю Израиля. Он  не предал свое дело. Шлема состоялся сам, а потому и ушел от партийного базара, от суеты открытой драки, от шумной прилюдности, что ли? Он одержал победу, благодаря крепкому тылу: жене и детям. Когда я прослушивал диктофонную запись, постоянным фоном шли приглушенные разговоры старших детей и вопли младшей дочери. С таким тылом, Шлема не мог позорно отступить. Он честно отошел на заранее подготовленные позиции и занял глубокую оборону.
Красильщиков Аркадий - сын Льва. Родился в Ленинграде. 18 декабря 1945 г. За годы трудовой деятельности перевел на стружку центнеры железа,километры кинопленки, тонну бумаги, иссушил море чернил, убил четыре компьютера и продолжает заниматься этой разрушительной деятельностью.
Плюсы: построил три дома (один в Израиле), родил двоих детей, посадил целую рощу, собрал 597 кг.грибов и увидел четырех внучек..