воскресенье, 24 февраля 2013 г.

КТО УБИЛ СТАЛИНА?

Днем, 13 января 1948 года, хозяину доложили по телефону, что объект ликвидирован. Товарищ Ста­лин улыбнулся и повесил трубку… Нет, не так: он сначала повесил трубку и только потом улыбнулся. Хозяин редко позволял себе улыбаться при свидетелях. Докладчик на том конце провода и был своего рода свидетелем.
Улыбку Сталина вызвал даже не факт точного исполнения приказа, а само слово «ликвидирован». Ко­рот­кое, точное слово, способное раз и навсегда перечеркнуть возникшую про­блему.
Хозяин любил не решать, а ликвидировать проблемы. Затем уже без улыбки, сжав тонкие губы, представил себе тело этого странного человека, смятое колесами тяжелого грузовика. Он без труда представил себе картину ночного убийства, раздробленные кости, изуродованное лицо жертвы, кровь на снежной пороше.
Не только личное присутствие при казнях и пытках доставляло подлинное удовольствие Иосифу Вис­са­ри­о­но­вичу, но и способность к воображению. Он был творческой личностью и легко мог себе представить мучительную смерть и одного человека, и дюжины, и даже миллионов.
Затем он опустился в кресло, и рука хозяина сразу же нашла заправленную табаком сладких папирос трубку, но вдруг ему совершенно расхотелось курить. Товарищ Сталин поднялся, погасил горечь во рту стаканом боржоми и вырвался из внезапной муки одиночеством, включив радиоприемник.
Он ждал привычных славословий в свой адрес. Хозяин относился к этим пафосным словам, как к обязательной молитве, но в то же время и наркотику, без которого он уже не мог жить.
Но на этот раз товарищ Сталин не услышал славословий. Ра­ди­о­при­ем­ник одарил его музыкой: концертом для фортепьяно с оркестром. Про­стая, чистая до прозрачности, мелодия не имела никакого отношения к хозяину. Он была продиктована композитору Б-гом или обращена к Б-гу. В любом случае: сам он — хозяин, ликвидация объекта, кровь на снегу — не имели к музыке этой никакого отношения.
И звучала она будто из иного пространства, над которым товарищ Сталин не был властен. Он знал, что его тело окружено плотным, практически непроницаемым кольцом охраны, но вдруг, и со страхом, подумал, что охрана эта не имеет никакого смысла, если есть на свете такая организация звуков.
Хозяин любил музыку, особенно балеты Петра Ильича Чайковского. Он прощал этому композитору его гений за стон, мольбу о прощении, слезы. Ему была понятна музыка-жалоба Чайковского. Она никак не по­сягала на власть товарища Ста­лина, но сейчас с ним пробовали говорить на равных. Мало того, несмотря на легчайший язык мелодии, насмешливо, свысока и снисходительно.
В первое мгновение хозяином овладел приступ гнева. Он даже протянул дрогнувшую руку, чтобы выключить радио, но что-то заставило товарища Сталина остановиться. Он, тайный мистик, вдруг с ужасом подумал, что услышанное не имеет никакого отношения к эфиру, и не зеленоглазый, мерцающий огнями ящик стал источником внезапной шумовой атаки на его мозг. И нет никакого смысла глушить радиоволны, потому что музыка эта не перестанет звучать.
Хозяин так и остался стоять у радиоприемника, несмотря на то, что в какой-то момент сердце его внезапно забилось в непривычном, давно забытом ритме, связанном, скорее, не с искусством, а актом любовным. Сердце, впрочем, довольно быстро успокоилось, но возникла колющая боль в виске, затем головокружение, и хозяину даже показалось, что он может упасть.
Товарищ Сталин не упал, но смог отойти от радиоприемника только тогда, когда услышал бесстрастное объявление диктора: «Исполнялся 23-й концерт Вольфганга Амадея Мо­царта. Партия рояля — Мария Юди­на, дирижер — Александр Гаук».
Хозяин знал, что перед любым решением следует сделать паузу, но немедленно попросил связать его с радиокомитетом. Музыку эту следовало приручить, сделать обычным, привычным, подвластным шумовым фоном.
— Сейчас был концерт, композитор Моцарт, — сказал он. — Хороший концерт. Привезите мне пластинку, хочу еще раз прослушать.
На том конце провода отрапортовали, что пластинка будет доставлена немедленно.
— Не надо немедленно, — поморщился хозяин. — Можно и утром… завтра.
Он повесил трубку и сразу забыл о своем внезапном капризе, вызвал секретаря с сегодняшней почтой и занялся неотложными хозяйственными и политическими делами.
Хозяин понятия не имел, что его невинная просьба привела к настоящей панике в радиокомитете. Дело в том, что никакой пластинки с записью именно этого концерта Моцарта не существовало, а случился живой эфир, даже без параллельной записи звука, как это обычно практиковалось во время передачи свободных от цензуры классических произведений далеких веков.
Начальник радиокомитета узнал об этом от музыкального редактора.
— Пластинка нужна к ут­ру, — сказал он.
— Это невозможно, — растерялся редактор.
— Ты знаешь, какая сейчас погода в Верхоянске? — спросил начальник радиокомитета.
— Я думаю — холодно, — ответил редактор.
— Градусов пятьдесят мороза, не меньше, — сказал начальник радиокомитета и добавил, выдержав красноречивую паузу: — Птицы на лету замерзают.
Не было нужды в этом уточнении. Редактор все понял и развил бешеную деятельность по срочному сбору оркестрантов. Скрипачи, трубачи и барабанщики тоже были в курсе насчет климата за Полярным кругом, и отказа в большинстве случаев не было. Случилась неувязка с альтистом Бронским и флейтистом Погосяном.
Эти музыканты хлебнули лишнего в ресторане «Арагви», и привести их в должное состояние не представлялось возможным. Пришлось срочно искать замену, что и было незамедлительно сделано.
С пианисткой Марией Ве­ни­а­ми­нов­ной Юдиной проблем никаких не возникло. Женщина эта почитала за великое счастье исполнить лишний раз гениальное произведение венского волшебника. В студию звукозаписи она явилась одной из первых и приветствовала собравшихся к тому времени музыкантов бравым арпеджио из вступления к 23-му концерту.
Солистка всячески стремилась снять напряжение, вызванное внезапным вызовом и особой ответственностью. Удалось ей это только отчасти. Нужно сказать, что дирижера пришлось менять трижды за ночь, что бесспорно сказалось на качестве записи, но мастерство Марии Ве­ни­а­миновны в значительной степени скрасило этот недостаток, да и заказчик был не таким уж меломаном, чтобы судить о мелких шероховатостях в игре мобилизованных на ночное бдение музыкантов.
В общем, к девяти часам утра пластинка была готова. Ее оформили должным образом, поместили в роскошный конверт и отправили по указанному адресу со специальным курьером, прибывшим к радиокомитету точно в указанное время.

Получив запись концерта, хозяин, оставшись в одиночестве, сразу же поставил ее на бобину проигрывателя… Через десять минут он понял, что приручить Моцарта ему никогда не удастся, и почувствовал что-то вроде уважения к этому, давно усопшему, композитору. Моцарт не умел жаловаться и просить о снисхождении. И на этот раз поединок с концертом хозяин проиграл.
Товарищ Сталин дождался финальных аккордов и вызвал секретаря.
— Отправьте этой пианистке 10 ты­сяч рублей… Как ее фамилия?
— Юдина, товарищ Сталин, — доложил секретарь.
— Отправьте пианистке Юдиной 20 тысяч рублей, — поправил сумму хозяин.
Деньги эти Марии Вениаминовне были незамедлительно переданы, и она поблагодарила отправителя таким письмом: «Благодарю Вас, Ио­сиф Виссарионович, за Вашу помощь. Я буду молиться за Вас денно и нощно и просить Господа, чтобы он простил Ваши прегрешения перед народом и страной. Господь милостив, он простит. А деньги я отдам на ремонт церкви, в которую хожу».
Хозяин прочел эту краткую записку и удивился.
— Какой господь, какая церковь? — спросил он. — Она же еврейка — эта Юдина.
— Крестилась и давно, товарищ Сталин, — доложил секретарь.
— Жид крещенный, что вор прощенный, — пробормотал хозяин, брезгливо отодвинув от себя благодарность Юдиной. — Ладно, простим и мы ее.
Марию Вениаминовну не тронули, даже в худшие времена борьбы с космополитизмом и сионизмом. Это она и Моцарт тронули вождя народов.
Дмитрий Шостакович, и не один он, свидетельствует, что пластинку с 23-м концертом хозяин слушал в свою последнюю, роковую ночь. Видимо, ему так и не удалось ощутить власть над музыкой Моцарта.
Дело, вполне вероятно, было так: в тот день соратники сообщили вождю, что процесс врачей-убийц практически завершен и скоро можно будет приступить к окончательному решению «еврейского вопроса» в СССР.
«К ликвидации сионистов-от­ра­ви­те­лей», — сказал один из соратников.
Хозяин, как и тогда, в день убийства Соломона Михоэлса, остался один и невольно улыбнулся этому решительному слову-точке, но теперь оно относилось не к одному, раздавленному колесами автомобиля великому артисту, а к сотням тысяч перепуганных до смерти, беззащитных людей.
Он улыбнулся еще раз, представив, как будут умирать все эти ликвидированные по его воле люди, затем почему-то вспомнил о концерте Мо­царта. Пластинка всегда стояла наготове, но уже не та, записанная в ночь музыкального штурма и натиска. Первая давно пришла в негодность.
И точно так же, как в тот, роковой день, 13 января 1948 года, хозяин был захвачен небесным магнетизмом музыки. Моцарт и Юдина перенесли его в иное пространство, где занимался рождением и ликвидацией рода человеческого не он, а Г-сподь Б-г.
И точно так же, как в тот зимний день, сердце хозяина забилось учащенно, а затем резкий удар в висок лишил сознания товарища Сталина. Он лежал на ковре, мокрый, в моче, умирая, ликвидированный Высшей силой и по Б-жьему суду.
А игла все еще скользила по пластинке, и звучала музыка торжества человеческого гения и радости… Хозяин был недостоин реквиема.
Теперь, когда я слышу разговоры, что Сталин умер не своей смертью, а был убит, я не собираюсь спорить с упрямыми сторонниками «теории заговора». Я знаю точно, что вождя народов убила Мария Вениаминовна Юдина и Вольфганг Амадей Моцарт.

О ПОЛЬЗЕ СИОНИЗМА В РОССИИ


 В сегодняшней России меня больше всего пугает не нынешняя кремлевская власть, не фабрики и заводы, оживающие с огромным трудом, не судебный произвол, коррупция и разгул криминала, а чудовищные по размерам пустоши, заросшие сорняком, прежде плодоносящие, поля, умирающие деревни. Россия окончательно разучилась кормить сама себя. Страна живет куплей-продажей энергоресурсов, забыв, что подлинная независимость государства и сохранение народа только в одном – в умении работать на земле и кормить себя плодами этой земле.
«Резолюция 3379 Генеральной Ассамблеи ООН «Ликвидация всех форм расовой дискриминации» была принята 10 ноября 1975 года на XXX сессии Генеральной Ассамблеи ООН. Она ставила Израиль в ряд с государствами, практикующими апартеид, такими как Южная Африка и Родезия, и постановляла, что сионизм — это форма расизма и расовой дискриминации. Аналогичные резолюции были приняты различными специализированными учреждениями ООН». из Википедии.
 ООН и прочим организациям удалось превратить процветающие ЮАР и Родезию в нищие, вымирающие от СПИДа страны. Израиль выстоял. В декабре 1991 года позорная резолюция была отменена. Тем не менее, «лига наций» и сегодня активно трудится над удушением Еврейского государства.
Но что же такое сионизм, вызвавший такую злобную реакцию определенной части государств и народов в 1975 году. Мне кажется, что самую точную формулировку сионизма дал Шмуэль Йосеф Агнон в своем романе «Простая история»: "Ни тот ни другой не были сионистами и, тем не менее, признавали правоту сионистов, утверждавших, что никакая нация не может существовать куплей-продажей и евреи должны вернуться к своему первоначальному занятию – возделыванию земли".
Торговцы из романа Агнона не собирались покидать уютные, теплые насиженные гнезда, но и они соглашались, что одной Торы и счета в банке может оказаться мало, чтобы нация продолжала существовать. Врагов сионизма, таких, кто считал, что Бог хранит свой «избранный народ» в том виде, в котором он пребывает в галуте, тоже было предостаточно. Старый спор продолжается и сегодня – ортодоксы в нынешнем Израиле, освобожденные от службы в армии, живут, сплошь и рядом, даже не куплей продажей, а одним Божьим благословлением. Они убеждены: если Бог хранит народ, то и армия ему не нужна. Холокост доказал, насколько опасна жизнь потомков Иакова без своей, возделанной земли и армии, необходимой для ее защиты. Мне скажут, что Израиль жив и процветает ноу - хау, а не луком и бананами. Все верно, но подняли страну не компьютеры и нанотехнологии, а мозолистые руки с лопатами. Израиль и сегодня страна с высокоразвитым сельским хозяйством. И, не дай Бог израильтянам покупать хлеб насущный, а не производить его самим.
Государственный ум поэта Державина предложил российскому императору кардинальное решение еврейского вопроса: оторвать евреев от славянского населения переместить их в пустующие области империи и помочь им укорениться на своей, новой земле; с этой целью наделить переселенцев “прогонными деньгами, необходимым имуществом и землепашеским инвентарем, а еще — первое время не взыскивать с них подати: “дать им льготные годы… не менее 6 лет”. Замечательно! Можно считать Державина первым сионистом, но он не мог и не хотел понять, что СВОЯ земля может быть только в СВОЕМ государстве. Земля СИОНА, освещенная высоким правом владения именно ей, а не какой-то другой частью земной поверхности. То есть земля, крепко связанная с чаяниями и религией народа . Плодоносящая СВОЯ Земля, защищенная от врагов СВОЕЙ армией.
«Всегда было принято считать, что евреи не любят и не умеют работать на земле. Но, как только у евреев появилась эта самая земля, СВОЯ земля – оказалось, они очень даже любят и умеют на ней трудиться… Страна с ограниченными водными ресурсами, по численности населения уступающая Москве, а по площади – Московской области, на 95% обеспечивает себя продуктами питания, да еще поставляет сельхозпродукцию на экспорт – даже мы, в России, едим израильскую картошку!» Алексей Широпаев.
 Если бы только картошку. В прошлом году жил на даче, в Подмосковье. У ворот дачных участков с лотка продавались овощи-фрукты. Купил упаковку редиса, а дома обнаружил, что она  из Ришон Ле Циона. И это редис, отлично растущий без удобрений на любой земле, в любой части света, кроме Северного и Южного полюсов.
  Сегодня почти вся Россия живет, как евреи галута в 19-ом веке живет куплей-продажей, благо на нефть-газ в мире можно купить все, что угодно. Именно этим Бог и наказал юдофобов России, убежденных, что «пархатые», все как один, торгаши и банкиры, а земельку пахать не хотят. Получается, что «пархатые» - земледельцы хоть куда, а народ с черепушкой без перхоти, похоже, забыл, как пахать и сеять.
 Евреи-торговцы  в паузе от трудов праведных или неправедных молились Богу и читали Тору. Россия, издавна державшаяся на земледелии и крестьянстве, ничего взамен освободившемуся от физического труда населению, предложить не в состоянии, кроме остатков вера, почти уничтоженной десятилетиями большевизма. Отсюда - очевидное одичание масс, бандитизм, воровство, коррупция, национализм фашистского толка.
 Руки обычного человека - «фундамент» - должны быть заняты, иначе его «крыша» едет.  Можно гордиться техническим прогрессом, но без куска хлеба, желательно с маслом, весь этот прогресс гроша ломаного не стоит. Голодный человек ни о чем, кроме голода, думать не в состоянии.
Ничто не радует меня в Израиле так, как ухоженные, плодоносящие поля, теплицы и фермы. Ничто так не угнетает в России, повторю это, как вконец запущенные леса, пустая, дикая земля. Не пора ли ей усвоить и принять свой вид «сионизма»: вернуться к себе, к своей земле, к своему «первоначальному занятию – возделыванию земли. Остальное приложиться.
 По последним экономическим сводкам США обходят Россию по добыче газа. Даже  в Израиле, уже бегают по дорогам 600 автомобилей – полностью на электричестве. Что будет с Российской Федерацией, когда цены на энергоносители упадут, а это неизбежно. Уйти от земли легко, но вернуться к ней – труд тяжкий. Вот проблема-проблем для родины Пушкина и Толстого, Менделеева и Мечникова. Боюсь, и для всего мира. Народ и государство, загнанные в тупик, непредсказуемы.

МИР БЕЗ БЛАГОДАРНОСТИ



Нет в мире справедливости. Я жив. Что там - сотни миллионов живы, благодаря шотландцу Александру Флемингу и канадцу Фредерику Бантингу - изобретателю инсулина, но ничего не знаю об этом человеке. Да и эти сотни миллионов спасенных не лучше меня.
Есть в мире справедливость: самая великая справедливость, основанная на благодарности? Нет этой справедливости, потому и нет мира. Мы живем в «цивилизации войны», как точно обозначила наше бытие историк Наталья Басовская. Мы носим проклятую войну в себе, как микробы болезни, от которой еще не найдено лекарство. Люди не научились благодарить за свет и спасение, но научились кланяться мраку и насилию.
«До конца своей жизни Флеминг усматривал в этом невероятном стечении обстоятельств Божью руку, которая позволила появиться на свет величайшему открытию, спасшему миллиарды жизней, и подарившему каждому человеку в среднем тридцать пять дополнительных лет жизни. Александр Флеминг никогда не считал изобретение пенициллина своей заслугой, полагая, что он явился лишь случайным наблюдателем того, что сотворил Бог. Впрочем, как отмечал Пастер, судьба одаривает только подготовленные умы». Из Википедии.
Мало того, пенициллин никогда не был запатентован. Александр Флеминг считал величайшим грехом наживаться на том, что ниспослано Богом. Кстати, и Бантинг не стал брать патент на инсулин.
 Всевышний следит за порядком. Реки крови в Первой мировой – и следом изобретение инсулина. Вторая мировая  – детище дьявола - унесла десятки миллионов жизней, но именно в это время пенициллин стал спасать  сотни миллионов, прежде приговоренных к смерти.
 В человеческом сердце так мало места для благодарности. Видимо потому, что благодарность эта связана с тяготами долга и мало кто любит отдавать долги, даже виртуальные.
 Люди ставят памятники садистам и убийцам: вождям, генералам, политикам. Им кажется, что только эти кровавые маньяки делают осмысленной историю рода людского. В результате имеем то, что имеем: голод, войны, бесправие.
  «Разумная, но нелогичная человеческая натура заставляет две нации состязаться и бороться друг с другом…. Она заставляет какого-нибудь Александра или Наполеона жертвовать миллионами своих поданных ради попытки объединить под своим скипетром весь мир. Примечательно, что в школе мы учимся относиться к людям, совершившим все эти дикости, с уважением; даже почитать их как великих мужей. Мы приучены покоряться так называемой политической мудрости государственных руководителей – и настолько привыкли ко всем этим явлениям, что большинство из нас не может понять, насколько глупо, насколько вредно для человечества историческое поведение народов» Конрад Лоренц «Агрессия»
 Вот когда в каждом населенном пункте нашей планеты в обязательном порядке появятся памятники, улицы, музеи имени Флеминга, Бантинга, Пастера, Солка, Зильбера и т.д. , лишь тогда получит человечество не только подаренные этими людьми годы жизни, но и настоящий мир для себя, своих детей, внуков и правнуков. До той поры и жаловаться нам не на кого, только на себя.
Красильщиков Аркадий - сын Льва. Родился в Ленинграде. 18 декабря 1945 г. За годы трудовой деятельности перевел на стружку центнеры железа,километры кинопленки, тонну бумаги, иссушил море чернил, убил четыре компьютера и продолжает заниматься этой разрушительной деятельностью.
Плюсы: построил три дома (один в Израиле), родил двоих детей, посадил целую рощу, собрал 597 кг.грибов и увидел четырех внучек..