Когда факты появляются быстрее, чем успеваешь о них писать, поневоле начинаешь думать, что дело уже не в отдельных эпизодах.
За последние недели мы получили еще несколько поводов задуматься о работе международных институтов. Американские власти обвиняют одного из руководителей крупной благотворительной организации, ранее сотрудничавшей со структурами ООН, в содействии ХАМАС. В Афганистане миллионы людей испытывают острую нехватку продовольствия, однако эта катастрофа занимает несопоставимо меньше места в мировой политической повестке. Продолжается тяжелейший гуманитарный кризис в Южном Судане. Сама ООН фиксирует систематические нарушения прав человека в Эритрее, в то время как государства с подобной репутацией участвуют в формировании международной правозащитной политики.
Новые данные по Газе, подготовленные в рамках международной системы оценки продовольственных кризисов IPC (Integrated Food Security Phase Classification), показывают, насколько важно различать продовольственную небезопасность, острое недоедание и голод. Это разные категории, которые в политическом и медийном пространстве слишком легко смешиваются.
Каждый такой случай можно обсуждать отдельно. Но вместе они заставляют задать более общий вопрос о том, насколько последовательно международная система применяет собственные принципы.
Мир полон войн, массового насилия, голода, преследований и насильственного перемещения миллионов людей. ООН занимается многими из этих трагедий, и было бы несправедливо отрицать огромную работу людей, которые действительно спасают человеческие жизни.
Однако вокруг одного государства за десятилетия сформировалась особая институциональная система внимания. Это государство Израиль.
В Совете ООН по правам человека существует постоянный пункт 7, посвященный "положению в области прав человека в Палестине и других оккупированных арабских территориях". Ни одна другая страновая ситуация не имеет аналогичного отдельного постоянного пункта. С 2021 года действует международная комиссия по расследованию событий на палестинских территориях и в Израиле с продолжающимся мандатом, а мандат специального докладчика по палестинским территориям существует с 1993 года и сформулирован как действующий "до окончания израильской оккупации".
К этому можно добавить многочисленные резолюции, специальные процедуры, доклады и комиссии. Каждый конкретный вывод можно обсуждать или оспаривать, но сама институциональная диспропорция требует объяснения. Международный стандарт имеет моральный смысл только тогда, когда он действительно международный, то есть применяется ко всем.
Третий человек в кабине
Есть старый израильский анекдот: в боевом самолете два места, но летят всегда трое. Пилот, штурман и юрист.
Анекдот преувеличивает, но довольно точно передает реальность. Юридическое сопровождение встроено в процесс планирования и ведения операций ЦАХАЛа. Международное гуманитарное право, военная необходимость, пропорциональность и возможный ущерб гражданскому населению являются частью системы оценки военных действий.
Это не делает израильскую армию безошибочной. Такой армии не существует. Значение имеет другое: какими правилами она себя ограничивает, расследует ли нарушения и готово ли государство применять закон к собственным военнослужащим.
Важно и то, что высшее командование ЦАХАЛа не является политической гвардией какого-либо правительства. Многие генералы после завершения службы публично занимали позиции, расходившиеся с политикой действующих кабинетов, а некоторые становились их резкими критиками. Я говорю это не в качестве упрека. Напротив, это подтверждает, что правовые и этические ограничения армии являются частью институциональной культуры, а не политической линии конкретного правительства.
Поэтому Израиль обязан отвечать на обоснованные вопросы о действиях своей армии. Но он вправе требовать того же стандарта беспристрастности от тех, кто эти вопросы задает.
Кто назначает тех, кто судит Израиль?
Пример Франчески Альбанезе особенно показателен. Споры вокруг нынешнего специального докладчика ООН по палестинским территориям начались лавно. Еще до нынешней полемики существовали публичные высказывания, ставшие основанием для серьезных обвинений в использовании антисемитских стереотипов.
В 2026 году ее публично критиковали Германия, Франция, Италия и Чехия, причем некоторые из этих государств призывали ее уйти в отставку. Соединенные Штаты пошли дальше и ввели против нее санкции.
Но для меня важен институциональный вопрос. Как проверяется беспристрастность человека, которому предоставляется столь чувствительный международный мандат? Изучаются ли его предыдущие публичные высказывания и возможные конфликты интересов? Что происходит, если серьезные сомнения возникают после назначения? Кто в таком случае отвечает за принятое решение и как такие ошибки исправить?
Эти вопросы относятся не только к одному специальному докладчику.
Авторитет ООН и ответственность за информацию
В последних отчетах Управления ООН по координации гуманитарных вопросов, OCHA, значительная часть сведений о происходящем в Газе сопровождается указанием на источник: палестинское Министерство здравоохранения, Палестинская гражданская оборона, гуманитарные партнеры. В собственном статистическом обзоре OCHA прямо предупреждает, что сведения, еще не проверенные ООН, приписываются предоставившему их источнику.
Формально это корректно. Но после появления информации под эмблемой ООН различие между "ООН установила" и "ООН сообщила данные, полученные от одной из сторон" для значительной части аудитории исчезает. Дальше эта информация попадает в заголовки, политические заявления и социальные сети уже с авторитетом международной организации.
Чем выше авторитет источника, тем выше должна быть ответственность за точность формулировок и прозрачность происхождения сведений. В условиях войны это имеет не академическое, а политическое значение.
Справедливые вопросы Израиля
На протяжении десятилетий сложилась привычная схема. Орган ООН выдвигает обвинение, Израиль отвечает. Появляется комиссия или доклад, и израильские дипломаты объясняют позицию страны, исправляют фактические ошибки, спорят с выводами. Затем цикл начинается снова.
В предыдущей статье я уже писал о необходимости приостановить участие Израиля в структурах ООН. События последних недель не дают мне оснований смягчать эту позицию. Напротив, теперь следует определить ее практический смысл.
Израилю необходимо приостановить уже сейчас участие в ООН и одновременно потребовать от руководства Организации конкретных ответов.
Почему Израиль остается единственным государством, которому посвящен постоянный отдельный пункт повестки Совета по правам человека? По каким критериям создаются комиссии и специальные мандаты? Как назначаются специальные докладчики и члены комиссий? Какие проверки проводятся до назначения и кто несет ответственность, если возникают обоснованные сомнения в их беспристрастности? Как проверяются гуманитарные партнеры и сведения, поступающие от сторон вооруженного конфликта? Наконец, какие реформы ООН готова провести и в какие сроки? Это не риторические вопросы и дипломатических формул в ответ будет недостаточно.
Речь не идет об уходе из международного сообщества или отказе от международного права. Приостановление участия должно иметь понятную цель: прозрачные процедуры назначения, проверку конфликтов интересов, единые критерии создания механизмов, независимый аудит гуманитарных партнеров и ответственность за доказанные провалы контроля.
И действовать Израилю следует не в одиночку. Вместе с союзниками он может предложить программу реформ, основанную не на особом отношении к Израилю, а на единых правилах для всех. Именно универсальность правил придает международному праву моральную силу.
Одновременно необходимо развивать альтернативные формы международного сотрудничества. Соглашения Авраама уже показали потенциал прямого взаимодействия государств в экономике, технологиях, медицине, энергетике, безопасности и науке. Региональные и межрегиональные союзы, дипломатические миссии, двусторонние соглашения и специализированные организации позволяют государствам сотрудничать без посредничества универсальной бюрократической структуры.
Международное сотрудничество не является собственностью ООН. Израиль должен расширять круг союзников и вместе с ними добиваться того, чтобы международные институты соответствовали принципам, которые сами провозглашают. Убежден, что такой шаг встретит поддержку и понимание у многих.
Израиль привык отвечать на вопросы о своих действиях и должен продолжать отвечать на законные вопросы. Но после десятилетий исключительного институционального внимания он вправе потребовать ответов и от самой Организации Объединенных Наций.
Если эти ответы будут убедительными и за ними последуют реальные изменения, сотрудничество можно восстанавливать. Если нет, Израиль должен расширять другие механизмы международного взаимодействия.
Государство Израиль не должны отказываемся отвечать на вопросы, но не должно соглашаться с системой, в которой вопросы постоянно задают Израилю, а сама система не считает себя обязанной отвечать.
Д-р Михаил Мирилашвили, Президент Евро-Азиатского еврейского конгресса
