«Медуза» оценила масштабы топливного кризиса в России — на основе данных биржевых торгов Цена — на 40% вверх, продажи — на 40% вниз
Россию охватил бензиновый кризис. Он развернулся всего за месяц — и непонятно, когда завершится. Украина продолжает бить дронами по инфраструктуре, в первую очередь — по нефтепереработке. Власти не делятся информацией о том, насколько серьезно повреждены российские НПЗ. В этих условиях о дефиците топлива можно косвенно судить, например, по биржевым торгам. «Медуза» изучила доступные открытые данные — и рассказывает, насколько масштабным оказался этот кризис.
Если база вам неинтересна, можете сразу перейти к третьей главе («Как на переработку нефти в России повлияли украинские атаки?»).
Как устроена переработка нефти в России? НПЗ, по которым бьет Украина, очень важны?
Нефтеперерабатывающий завод (НПЗ) — это предприятие, где сырую нефть превращают в бензин, дизель, авиакеросин, мазут, битум и сырье для других продуктов.
Сначала нефть проходит первичную переработку: ее нагревают и разделяют на фракции — от легких бензиновых компонентов до тяжелых остатков. Часть легких фракций можно использовать для производства «светлых» нефтепродуктов (бензина, дизеля и авиакеросина), тяжелые остатки становятся основой для «темных» — мазута, битума и топлива для судов.
Затем начинается вторичная переработка. Она нужна, чтобы из тяжелых и промежуточных фракций получить больше «светлых» (более дорогих) продуктов и довести их до нужного качества. Чем больше на заводе установок для этого, тем выше глубина переработки.
Таким образом, атаки на НПЗ могут влиять на производство очень по-разному. Если повреждена установка первичной переработки, завод может сразу потерять возможность принимать нефть и хоть как-то перерабатывать ее. Если под ударом оказались вторичные установки, завод будет работать, но структура выпуска продукции изменится: например, станет меньше бензина нужного качества.
Если же дроны атаковали железнодорожный узел у завода или ближайший порт, завод продолжит работать, но доставить топливо потребителям будет сложнее.
Всего в России, по последним официальным данным:
- 39 введенных в эксплуатацию НПЗ;
- 7 строящихся;
- 1 в процессе реконструкции (белгородский завод, но его остановили еще до большой российско-украинской войны);
- 42 проектируемых.
Фактически работающих заводов, вероятно, 35.
Вот их список
Один завод из официального списка уже закрыт: это «НПК Катализ» в Ангарске, в реестре Минэнерго он все еще указан как «введенный в эксплуатацию», но в ЕГРЮЛ (то есть в реестре юридических лиц) компания уже значится ликвидированной. По нескольким небольшим предприятиям (ООО «НП Нафта» в Ангарске, ООО «Крона» в Ульяновской области и Кичуйская промышленная база «Татнефти» в Татарстане) нет никаких публичных данных об объемах переработки или отгрузках топлива. Поэтому для дальнейшей оценки мы использовали именно эти 35 заводов, по которым в открытом доступе достаточно сведений.
Их совокупная проектная мощность (сколько заводы могут обработать теоретически) — около 302 млн тонн нефти в год. На практике, по словам вице-премьера России Александра Новака, курирующего топливный сектор, в 2024-м российские НПЗ переработали 266,5 млн тонн нефти, произвели 41,1 млн тонн бензина и 81,6 млн тонн дизеля. В декабре 2025-го министр энергетики Сергей Цивилев говорил, что объем нефтепереработки по итогам года ожидается примерно на уровне прошлогоднего.
Официальная оценка внутреннего спроса — около 36 млн тонн бензина и 51 млн тонн дизеля в год. То есть бензин в России почти полностью завязан на внутренний рынок, а дизель производится с большим экспортным избытком: после покрытия внутреннего спроса значительная часть выпуска идет на продажу за рубеж (8 июля власти запретили его экспорт).
Как заводы продают бензин? Он идет сразу на заправки?
Топливо с НПЗ уходит не одним потоком.
Большую часть рынка контролируют так называемые ВИНКи — вертикально интегрированные нефтяные компании, то есть группы, которые объединяют добычу нефти, переработку, логистику, оптовые продажи, а чаще всего и собственные сети АЗС. К ним относятся как частные компании: «Лукойл», «Сургутнефтегаз», «РуссНефть», — так и государственные «Роснефть» и «Газпром нефть».
Еще часть продается по прямым контрактам крупным потребителям — например, строительным компаниям, аэропортам или аграрным комплексам.
Кроме того, определенный процент топлива обязательно выставляется на петербургскую биржу (СПбМТСБ). До июля 2026-го крупные производители (например, те же ВИНКи) должны были продавать там минимум 15% бензина и 16% дизеля; на фоне нынешнего кризиса норматив по бензину снизили до 10%.
Для АЗС, независимых от крупных сетей и компаний, эта биржа особенно важна. По сути, они могут купить топливо на продажу только там. Всего, по данным «ОМТ-Консалт», к началу 2026-го в России было около 27,8 тыс. АЗС, из них примерно 65% — независимые. В целом на них приходится около 30–40% рынка.
Другая категория покупателей на бирже — это нефтебазы, мелкооптовые продавцы и трейдеры, которые закупают топливо для перепродажи независимым АЗС и промышленным клиентам (например, коммунальным службам или логистическим компаниям).
Поэтому снижение норматива обязательных продаж бензина на бирже с 15% до 10% выглядит двусмысленно. Теоретически правительство пытается так стабилизировать рынок. Например, крупные производители действительно смогут направить больше топлива напрямую на свои же АЗС. Однако для биржи — а соответственно, и для независимых АЗС и других покупателей — доступного топлива станет еще меньше.
Как на переработку нефти в России повлияли украинские атаки?
Сначала нужно учесть, что ВСУ атакуют российскую топливную систему в целом. С 1 января по 2 июля 2026 года «Медуза» нашла в открытых источниках как минимум 66 сообщений об атаках на объекты топливно-энергетического комплекса (ТЭК) — это не только НПЗ, но и нефтебазы, терминалы и другая инфраструктура. При этом главная цель атак — именно заводы: 44 из 66 атак.
Удары наносятся все чаще.
В январе — феврале 2026 года это были отдельные эпизоды (тогда Украина атаковала Афипский, Волгоградский, Ухтинский и Ильский НПЗ). Но уже в марте из-за дронов начались остановки крупных заводов: 21 марта временно остановился Саратовский НПЗ, а всего через несколько дней, 26 марта, — «Кинеф» в Киришах (Ленинградская область), один из крупнейших нефтеперерабатывающих заводов страны; полноценно он не работает и сейчас, уже после новой атаки.
В апреле Украина наносила удары по всей цепочке нефтепереработки, от заводов до портовой логистики. В начале месяца под удар попал «Норси» в Кстово (Нижегородская область) — один из крупнейших НПЗ «Лукойла» в европейской части России. В середине апреля атака на портовую инфраструктуру в Туапсе привела к остановке местного НПЗ. Тогда же удары пришлись по двум самарским заводам «Роснефти» — Сызранскому и Новокуйбышевскому. А в конце месяца под атаку попал «Лукойл-Пермнефтеоргсинтез»: сначала сообщалось о пожаре на установке первичной переработки, а через несколько дней — о полной остановке завода.
В мае атаки происходили еще чаще. В середине месяца после удара приостанавливала переработку Рязанская НПК; затем под атаку попал Московский НПЗ в Капотне — важнейший завод для снабжения столичного региона. 20 мая Генштаб ВСУ вновь заявил об ударе по «Норси» в Кстово и поражении установки первичной переработки. Уже на следующий день полностью остановил переработку Сызранский НПЗ. В конце месяца останавливались Волгоградский и Саратовский НПЗ.
Пика — по крайней мере, на данный момент — атаки достигли в июне. По Московскому НПЗ били сразу несколько раз, и после ударов середины месяца стало известно, что завод может не возобновить работу как минимум до конца 2026 года.
Также украинские дроны ударили по:
- «Танеко» и «ТАИФ-НК» в Нижнекамске;
- «Славнефти-Ярославнефтеоргсинтезу» в Ярославской области;
- Куйбышевскому НПЗ в Самаре;
- нескольким заводам группы «Башнефть» — «Новойлу», «Уфанефтехиму» и, возможно, УНПЗ;
- НПЗ «Славянск Эко» и Ильскому НПЗ в Краснодарском крае.
После атаки 24 июня прекратил работу «Норси» в Кстово; 2 июля Генштаб ВСУ заявил о новом ударе по этому же заводу.
6 июля украинские дроны впервые атаковали Омский НПЗ — крупнейший в России, находящийся более чем в 2000 км от линии фронта. Предположительно, под удар могла попасть ЭЛОУ-АВТ-11, одна из ключевых установок Омского НПЗ: она рассчитана на 8,4 млн тонн нефти и 1,2 млн тонн газового конденсата в год — около 41% мощности завода. Вторая крупная первичная установка, АВТ-10, предположительно поврежденная после атаки, имеет мощность 8,6 млн тонн сырья в год.
Больше всего атак в 2026 году зафиксировано в Краснодарском крае, Башкортостане, Ярославской, Нижегородской и Самарской областях. Это не случайно: в европейской части России сосредоточены крупные НПЗ, которые снабжают густонаселенные регионы, промышленные центры, Москву и юг страны. По данным «Медузы», к началу июля были атакованы абсолютно все крупнейшие российские НПЗ. Последним — в первую неделю июля — под ударом оказался Омский НПЗ.
Но важнее отследить не сами атаки, а их последствия. Если повреждена установка первичной переработки — АВТ, — завод может резко сократить или полностью остановить прием нефти. На небольших НПЗ одна такая установка может быть фактически сердцем завода (именно такая ситуация сложилась на атакованном Саратовском заводе).
На крупных предприятиях установок несколько, но выход из строя даже одной из них иногда приводит к значительному снижению объема переработки. Так, в сообщениях об атаке на Московский НПЗ говорилось о повреждении АВТ-6, которая дает больше половины мощности, а в новостях об ударе по «Танеко» — об остановке обеих первичных установок.
Кроме того, ВСУ регулярно наносят повторные — особенно болезненные — удары по предприятиям. Так было и с Московским НПЗ, и с «Норси» в Кстово, и с Сызранским НПЗ.
При этом даже плановый, заранее подготовленный ремонт на НПЗ занимает недели или месяцы. После атаки объем работ, естественно, менее предсказуем. В лучшем случае речь идет о нескольких днях; если же выбита установка первичной переработки или сложная вторичная установка, простой может затянуться на месяцы. В российском случае ремонт осложняется тем, что некоторое специализированное оборудование ввозят из-за границы. Associated Press сообщало, что из-за санкций поиск запчастей и обходных решений делает восстановление еще более дорогим и долгим.
Сведений о том, насколько серьезно повреждены установки на российских НПЗ, не очень много; официальные лица об этом предпочитают молчать. «Новая газета Европа» в своем подсчете полагает, что по состоянию на середину июня могло быть недоступно уже около 40% российской нефтепереработки.
В условиях нехватки информации косвенно судить об объемах «выпадающего» топлива позволяет ситуация на биржевых торгах. Сказать, сколько бензина завод произвел, по этим данным невозможно. Зато можно увидеть другое: стало ли покупателям доступно меньше топлива. В том числе топлива, произведенного на конкретном заводе.
«Медуза» изучила данные о торгах на СПбМТСБ с января по начало июля 2026 года — всего 118 торговых дней и 65,7 тысячи сделок. Чтобы понять, насколько объемы топлива и цены отличаются от обычного уровня, мы отдельно собрали биржевые бюллетени за тот же период 2025 года — с января по начало июля — и сравнили показатели месяц к месяцу.
На уровне всей биржи картина достаточно четко совпадает с хронологией атак. В январе — марте 2026 года среднедневные продажи бензина и дизеля держались примерно на уровне 118–150 тыс. тонн (суммарно). В апреле, когда атаки стали чаще затрагивать крупные НПЗ в европейской части России, объем снизился до 104 тыс. тонн в день. В мае он был на уровне 106 тыс. тонн, а в июне, когда атаки вышли на максимум, упал до 80,3 тыс. тонн в день.
Для сравнения: летнее потребление бензина в России отраслевые источники Reuters оценивали минимум в 110 тыс. тонн в сутки; тем временем производство бензина в июне, по тем же данным, упало до около 90 тыс. тонн в сутки.
Кроме того, на графике ниже видно, что к июню 2026 года объем торгов упал до 53% от январского уровня, а цена выросла до 146% от январской.
Важно отметить, что решение властей снизить с 15 до 10% долю топлива, которую производители обязаны продавать на бирже, не объясняет это падение. Оно начало действовать только с 1 июля — то есть когда объем топлива на рынке уже серьезно упал.
В годовом выражении все тоже показательно: средний объем торгов бензином и дизелем в день на 38% ниже июня 2025 года, а средневзвешенная цена на 37% выше.
По нескольким крупным заводам можно изучить не только общие графики, но и данные по конкретным базисам поставки. Базис — это место, откуда товар отгружается покупателю, то есть сам НПЗ, станция рядом с ним или нефтебаза. Чтобы оценить падение, «Медуза» сравнила среднедневные биржевые продажи бензина и дизеля за 20 торговых дней до атак и за доступные торговые дни после них.
Самый резкий обвал виден по Московскому НПЗ. До атак 16–18 июня со связанных с ним базисов продавалось в среднем около 4,4 тыс. тонн бензина и дизеля в день. После атак — около 0,4 тыс. тонн в день. То есть в 10 раз меньше.
По «Танеко» — крупному комплексу «Татнефти» в Нижнекамске: после атаки 12 июня продажи с базисов завода снизились примерно на 56%, а средняя биржевая цена топлива по ним выросла более чем на 50%.
Похожая картина — по «Норси», Нижегородскому НПЗ «Лукойла» в Кстово. На бирже он представлен через базисы Кстово/Зелецино (Зелецино — железнодорожная станция рядом с Кстово, через которую может идти отгрузка нефтепродуктов). После атаки 24 июня объемы продажи с этих базисов упали примерно на 63%.
По «Кинефу» — «Киришинефтеоргсинтезу», крупному НПЗ «Сургутнефтегаза» в Киришах Ленинградской области, — после майского удара продажи с заводских базисов были примерно на 80% ниже, чем за 20 торговых дней до атаки. А по Самарской группе НПЗ — Куйбышевскому, Новокуйбышевскому и Сызранскому заводам «Роснефти» — после июньской атаки продажи бензина и дизеля были примерно на 65% ниже, чем до нее.
В нормальной ситуации снижение предложения с одного завода может компенсироваться поставками с других НПЗ, запасами или экспортными объемами, которые разворачивают внутрь страны. Но когда атаки идут сериями и затрагивают сразу несколько крупных заводов, компенсировать выпадающие объемы становится сложнее. Поэтому в мае — июне видно сразу два процесса: с биржи уходит часть предложения, а оставшееся топливо дорожает.
На фоне дефицита Россия начала импортировать бензин. Reuters сообщали, что из Индии (туда Россия поставляет нефть) в РФ отправили не менее 60 тыс. тонн бензина, а всего Москва планирует ежемесячно импортировать около 400 тыс. тонн.
Впрочем, ситуация с ограничениями не улучшается. В хронике топливного кризиса «Медуза» фиксировала, как ограничения на продажу бензина расходились по регионам почти синхронно с июньским провалом производства и биржевых объемов. Ограничения продажи бензина — или на уровне всего региона, или в отдельных сетях АЗС — введены практически по всей стране. На графиках ниже видно, как эти ограничения следовали за украинскими ударами.
По данным Reuters, уже в июне поставки бензина из Беларуси в РФ достигли исторического максимума — 141 тыс. тонн за первые 25 дней месяца: это в 2,4 раза больше, чем за весь май. Однако пока справиться с топливным кризисом не удается: дефицит ощущается все сильнее, цены продолжают расти, а россияне стоят в огромных очередях за бензином. Вот особенно дикий — хотя уже и неудивительный — случай.
«Медуза»
Комментариев нет:
Отправить комментарий