воскресенье, 9 июня 2013 г.

ВОЙНА КИБЕР-ТЕХНОЛОГИЙ






«9 июня премьер-министр Израиля Биньямин Нетаниягу принял участие в конференции по кибер-технологиям, сообщила пресс-служба канцелярии главы правительства. Выступая перед другими участниками конференции, премьер-министр, в частности, заявил: "В наши дни кибер-война уже стала полноценной частью военных действий. Это не сценарий из будущего, все это происходит здесь и сейчас".
«Администрация президента США Барака Обамы скромно отзывается о своей роли в международной кибервойне, не подтверждая, но и не опровергая свое участие в создании кибероружия, известного как «Stuxnet». Предполагается, что вирус был создан совместно с Израилем, мировым лидером кибертехнологий, и предназначался для внедрения в компьютеры ядерных объектов Ирана».
«Министр по делам вооруженных сил Великобритании Ник Харви: «Если ведение кибернетической войны можно сделать эффективным, и это будет представлять меньший риск для жизни солдат вашей страны, мирного населения и даже для военных сил врага, то это можно назвать и вправду более цивилизованным вариантом».
 Война есть война, если вспомнить, что человечество, по крайней мере, цивилизованная его часть, подпало под полную зависимость от компьютерных технологий. Всё, от посевов хлеба, воды из крана до жизни больного на операционном столе, зависит от компьютера. Обычный ящик, весящий несколько килограммов, с экраном и клавиатурой, как-то незаметно подчинил себе род людской. Скоро хозяин «мыслящего тростника» будет весить всего несколько граммов – все идет к тому. Завладев нашей душой и телом, он, увы, скопировал все недостатки нашего тела и души. Главное, он стал смертен, и смерть его уподобилась той игле в яйце из сказки, которую достаточно сломать, чтобы умертвить дракона. И все же прав Ник Харви насчет «цивилизованного варианта» войн. Уход от киберзависимости будет дорого стоить людям, но он ознаменует и возвращение к себе, к своим знаниям, к своей силе, к своему творчеству, к особой и прекрасной независимости «голого» человека на «голой» земле. В любом случае мы стоим на пороге фантастических событий, способных затмить своей реальностью самые хитроумные  произведения в  жанре фантастики. Каким он будет - век ХХ11 ?

КЕМ БЫЛ ИОСИФ БРОДСКИЙ?






 Забавная получается ситуация. Вдумаемся.  Кто такой Ганс Христиан Андерсен? Знаменитый датский писатель. Все правильно – датчанин прославил свою родину. Дмитрий Менделеев – великий русский ученый. Опять же все понятно – слава России, рождающей гениев химии. С датчанами, русскими, китайцами, даже гражданами государство Шри Ланка, все понятно, а с евреями, особенно с российскими корнями, как всегда, «темный лес». Подозрительно по всем статьям звучит: великий русский ученый Лев Давидович Ландау или прекрасный русский поэт Самуил Яковлевич Маршак. Ухо режет, что-то здесь не так. Все верно, Иоффе или Ландау работали в России, но почему же они русские, если были обрезаны в срок, а их деды и бабки, что вполне возможно, даже русского языка не знали. Проблема! Особенно тогда, когда в спор, если такой разворачивается, вмешивается вероисповедание.
 Здесь уже не просто «темный лес» вырастает, а «дремучие, непроходимые джунгли». Представим себе на минуту: вдруг выясняется, что тот же Ганс Христиан Андерсен перестал ходить в кирху, а тайно пристрастился к буддизму. Ну и ладно, никому не придет в голову забирать у датского народа этого замечательного писателя. С евреями, опять же, все «не как у людей». Оставил веру отцов или вообще записал себя в атеисты – и ты уже не слава еврейского народа, вообще непонятно кто и так далее.
 Мне все эти разборки всегда казались докучливой, малоинтересной ерундой, но весьма уважаемые исследователи творчества тех или иных знаменитостей, этим вопросом интересовались упрямо, с какой-то даже повышенной нервностью.
 Читаю новейший сборник интервью Валентины Полухиной «Иосиф Бродский глазами современников» и почти в каждом материале пристально исследуется феномен происхождения нобелевского лауреата. В беседах с евреями с особенной настойчивостью выясняет Полухина, кем, в конце концов, был великий      поэт?
 Перечислю несколько вопросов  известному публицисту и историку Михаилу Хейфецу, отбывшему на каторге срок за написание предисловия к стихам Иосифа Бродского: «Стоял ли он в этот период перед мировоззренческим выбором между иудаизмом и христианством?» «Из трех составляющих мироощущение Бродского – иудейства, античности и христианства – какая доминирует?» «То есть вы не чувствуете противоборства иудейской и христианской парадигмы в судьбе Бродского?» И так далее и тому подобное.
 Ответы Михаила Хейфеца сводятся практически к трем простейшим выводам: «В моем представлении принадлежность писателя к той или иной национальной культуре определяется тем, к какой аудитории он мысленно обращается; и я думаю, цивилизационно доминирует … российская культура с ее мировым пространством, возникшим для нее во второй половине Х1Х и ХХ веках… Он был и оставался патриотом, но – империи русского языка, империи российской культуры,… «подданным русского языка».
 Все здесь, в ответах этих, скажем так, «приблизительно и неаккуратно». Если верить Хейфецу, любовь Бродского к английскому языку и его первоклассное англоязычное творчество в прозе – это чуть не предательство родины и отказ от «языкового» патриотизма. К какой национальной культуре принадлежал Иосиф Бродский, когда писал свои эссе на языке Шекспира?
 В общем, отвечать на вопросы о культурной принадлежности поэта, рожденного евреем, крайне трудно. И тот, кто решается сделать это, неизбежно ступает на минное поле сомнительных рассуждений. Все здесь  запутанно и сложно.
 «Вам известно, как он относился к своему еврейству?» - спрашивает Валентина Полухина у друга Бродского Генриха Штейнберга.
 «- У меня такое впечатление, что почти никак… еврейский комплекс – производная государственного антисемитизма…. В круге личного общения эта тема возникала разве что в анекдотическом плане».
 Замечательно! Есть юдофобия – есть евреи. Нет ее – и евреев не существует. Логика ассимиляции груба и беспощадна. Впрочем, можно понять видного ученого-вулканолога Генриха Штейнберга: четверть века он провел вдали от национальных проблем – на Камчатке.
 Впрочем, даже такой ассимилированный еврей, как Штейнберг, не в силах избавиться от «еврейской начинки». И это характерно. В одном из ответов Полухиной читаем: «Думаю, что двойной стандарт – это норма человеческих отношений: к ближним своим относишься с любовью – по-евангельски, по-христиански, а к дальним – по справедливости, то есть ветхозаветно, по-еврейски. И полагаю, это правильно…. Ветхозаветный принцип справедливости, «неотвратимости наказания», а не христианское «прощение», лежит в основе всех правовых кодексов, независимо от веры, культуры, традиций».
 Можем смело предположить, что  взгляды Бродского на политику, далекие от политкорректности и левого либерализма, в основе своей были сформированы Торой (Заветом Ветхим), а не христианскими проповедями. Но это так, к слову.
 Я знаю, что тут же возникнет хор возмущенных (еврейских и русских) голосов и мне напомнят, среди прочего, о ежегодных стихах Иосифа Бродского к Рождеству, но и здесь наблюдается некая странность. Вот Валентина Полухина задает вопрос Бенгту Янгфельдту: «Тем не менее в своих интервью он говорит, что предпочитает Ветхий Завет Новому Завету и иудаизм для него «более привлекателен, чем ветхозаветное христианство». Чем вы объясняете противоречие между этим признанием и тем фактом, что до конца дней своих он посвящал рождению Христа ежегодное стихотворение?»
 - Я думаю, что в каком-то философском отношении Ветхий Завет был ему ближе. А как цивилизация, конечно, христианство синонимично западной цивилизации.
 И этот ответ слишком прост, потому что исключает «человеческий фактор». Иосиф Бродский, как и любой большой поэт, был «болен» гордыней, без которой никакое творчество немыслимо, невозможно. Почему Бродский и не думал отмечать в своем творчестве другие христианские праздники, кроме Рождества? Да просто потому, что и о себе он хотел думать, как о богочеловеке, о  Творце. Это о себе самом он писал в стихотворении « 24 декабря 1971 года»:
  «Знал бы Ирод, что чем он сильней,
    Тем верней, неизбежнее чудо,
    Постоянство такого родства –
    Основной механизм Рождества».
 Ирод – это палаческая, подлая власть, юдофобия. Чудо – это он – Иосиф Бродский. И равнодалекость поэта от любого ритуала, от любой ортодоксии – тоже от гордыни, от желания быть самостоятельной единицей в мире толп. В этом желании быть не просто поэтом, а царем и пророком  - и есть прямое еврейское наследство, может быть, последнего гения мировой словесности.    
    И не думал открывать «Америку». Вот один из ответов на вопрос Валентины Полухиной  Уильяма Уодсворта: «… в страстном темпераменте Иосифа, в его стремлении к нравственному и эстетическому абсолюту есть нечто ветхозаветное. Иов, пророки, сам Иегова – у них у всех было много общего с ним. Его мистическое отношение к языку, к очертаниям самих букв напоминает еврейский мистицизм».
  Сам Бродский писал об Уодсворте так: «за тридцать лет преподавания в Америке я еще не встречал такого глубокого ума, каким обладает господин Уильям Уодсворт».
 Здесь я бы хотел сделать невольную ветку в сторону. Борис Пастернак, как известно, еврейство свое терпеть не мог, и хотел от него избавиться любыми путями, но хотеть и мочь – вещи разные.
 Из письма Марины Цветаевой Борису Пастернаку от 10 июля 1926 года: « Даю тебе полное отпущение от всех и вся. Бери все что можешь – пока еще хочется брать!
 Вспомни о том, что кровь старше нас, особенно у тебя, семита. Не приручай ее. Бери все это с лирической – нет, с эпической высоты».
 Как же все точно в этом письме. Пастернак пробовал «приручить свою кровь семита». Иосиф Бродский был благороднее и выше этой пустой траты времени.
 Иной         раз, привычный вопрос насчет еврейства Бродского уводил Валентину Полухину, казалось, совсем в иную плоскость:
 «Мне очень даже нравится еврейская эволюция! Иисус сказал Самаритянке: «Спасение прибудет через евреев». Английская теория эволюции – Чарльз Дарвин, Ричард Доукинс и им подобные – сводит человеческие существа к взаимозаменяемым единица. Она приносит в жертву нас всех, обращает нас в деньги, тогда как иудейство обращает нас в личность. Личность умирает и возрождается – там самым остается. А это и есть самая главная эволюция». Лес Марей – один из известнейших австралийских поэтов.
 Именно такой личностью и был Иосиф Бродский.
 Михаил Хейфец в своем интервью категоричен: « Он с самого начала был и оставался российским поэтом и не мог, и не собирался становиться еврейским «ни при какой погоде». Даже если бы приехал в Израиль, все равно – я думаю, не стал бы еврейским поэтом».
 Судя по всему,  национальную принадлежность художника Хейфец считает обязательным признаком его значимости. Вполне возможно, это наследство советской, гуманитарной выучки. Хейфец согласен с утверждением Ленина, что, «жить в обществе  и быть свободным от общества нельзя». Но большой поэт, как раз, и стремится быть от этого общества свободным. Впрочем, как и всякая личность, наделенная волей и талантом.
 « Я не русский поэт, - писала Марина Цветаева Райнеру Марии Рильке. – И всегда недоумеваю, когда меня им считают и называют. Для того и становишься поэтом  (если им вообще можно  с т а т ь, если им не  я в л я е ш ь с я  отродясь!», чтобы не быть французом, русским и т.д.».
 Для Бродского Цветаева была непререкаемым авторитетом. Бродский тоже стремился быть только поэтом, считая это звание самым высоким в мире, но никогда не переставал, да и не мог перестать, быть евреем. И, прежде всего, изгоем и кочевником. В  «Заметке о Соловьеве» он писал: «человек, создавший мир в себе и носящий его, рано или поздно становится инородным телом в той среде, где он обитает. И на него начинают действовать все физические законы: сжатия, вытеснения, уничтожения».
 Еще одно невольное признание в неизбежном еврействе. Это дети Иакова «создали мир в себе», а потому и стали изгоями, гонимым народом.
  Между «обществом» и родиной огромная разница. Прав Лев Лосев, утверждая, что «для Бродского родина – это люди, страдания которых он разделял в сумасшедшем доме, в вагонзаке и на колхозном поле, это «уступчивость русской речи», это русская литература, петербургская архитектура. От этой родины его оторвать невозможно, она – его стихи, его кровь и плоть».
 Все, повторю,  верно, но что, в таком случае, делать с другой, тоже подлинной родиной Бродского: с поэзией Одена, с каналами Венеции или аудиториями Йельского Университета?
 Та же, по сути дела, история с «языковой родиной». Язык – это всего лишь инструмент, полученный по наследству, как сама естественная возможность речи или навык передвигаться в вертикальном положении. Человек, вне зависимости от пола и расы, может владеть своим наследством легко и красиво, а может даже не понять, какой удивительный дар ему достался.
 Иосиф Бродский не получил в наследство английский язык, но овладел им в совершенстве. И это не было предательством «уступчивости русской речи», а было попыткой расширить свою малую родину до размеров планеты Земля.
 Тем не менее, попытки втиснуть поэта в одну из привычных и знакомых ниш не прекращаются. Вот один из примеров из книги Валентины Полухиной. Разговаривает она с Давидом Шраер-Петровым:
 «- Вы считаете, что Бродский грешил гордыней?
 - Я не думаю, что это грех.
 - По христианской вере это большой грех.
 - Да, но он не был христианином. Я не знаю, был ли он иудеем…. Он не был ни иудеем, ни христианином. Он был язычником».
 Вот и пристроен поэт. Компромисс найден. Никто не в обиде. Язычник, что с него возьмешь.
 Перетягивание каната продолжается.
 « - Кто он был для вас в первую очередь? – спрашивает Валентина Полухина у Анни Эпельбуэн. – Еврей, русский или американец?
 - Он был американско-русский еврей! Я его спрашивала об этом. Он считал, что он еврей, он говорил, что никогда не ходил в синагогу. Но если  помнить, как он читал стихи, это, конечно, удивительно: его манера имела что-то общее с кадишем в сингагоге».
 Об этом же рассказывал автору сборника интервью Олег Целков:
 «Читал он необычно: я никогда до этого подобного чтения не слышал. Он походил на какого-то отчаянно молящегося еврея, который,  раскачиваясь т прикрыв глаза веками, во весь голос пел этаким, я бы сказал, фальцетом в нос: пел все слова подряд».
 Но не прекращается страстное желание окрестить Иосифа Бродского.
 Вопрос Валентины Полухиной Татьяне Щербине:
 «- Бродский говорил, что он «со своим ощущением божественного ближе к богу, чем любой ортодокс». Слышали ли вы от его родителей, что когда Мария Моисеевна находилась с сыном  в эвакуации в Череповце, женщина, которая за ним присматривала, крестила его без согласия Марии Моисеевны?
 - Нет.»
  Мне кажется, что игра, затеянная искусствоведами и биографами вокруг еврейства Иосифа Бродского – совершенно пустая, никчемная затея.
 У человека, где бы он ни жил и кем бы он не был, нельзя отнять родину и факт происхождения. Бродский был евреем и гражданином России – вот и все. Остальное - в его стихах и прозе. И каждый волен извлекать из огромного наследия поэта все, что найдет необходимым. Но это уже дело личное, интимное и обсуждению, как мне кажется, не подлежит.
 Любопытно другое. ХХ век подарил России пять поэтических имен высочайшего уровня: Цветаева, Ахматова, Мандельштам, Пастернак, Бродский. Два имени принадлежат женщинам. Трое же остальных богатырей русской словесности – евреи. Почему самыми выдающимися хранителями великой, русской, поэтической речи стали потомки Иакова?  Но это  вопрос для другого исследования, продиктованного поисками подлинного мира между людьми, которые не в силах понять, что вопросы расы или религиозной принадлежности – это не повод для разборок,  распрей, гордыни или стыда.

СОБЛАЗН ИНТЕРНЕТА "семь строк"






"Сейчас большим соблазном является интернет. Многие монахи поступают, на мой взгляд, совершенно неразумно: с одной стороны, они уходят из мира, чтобы создать благоприятные условия для спасения, а с другой стороны - берут свой мобильный телефон и начинают входить в интернет, где, мы знаем, множество греховного и соблазнительного", - сказал патриарх Кирилл во время встречи с братией монастыря Зограф на Святой горе Афон». Из СМИ
 Интересно, а книги Кирилл разрешил читать братьям? Там «греховного и соблазнительного» не меньше, чем в Интернете. Причем, в интернете «греховное», как правило. бездарно, а в книгах, иной раз, зачитаешься. А живопись? Разве не соблазнительны картины Рубенса или Ренуара? На мой вкус, они гораздо более соблазнительны, чем жесткое порно. Был у меня приятель - бывший послушник. Он говорил  так: «Онанировать можно и на портрет Брежнева. Свинья грязи везде найдет». Думаю, что человек с тоталитарным образом мышления всегда рбнаружит виновника  не в самом себе и в своей церкви, а в соблазнах света. Мне кажется, что практика запрета – возвращение в мракобесие и сама эта практика не спасет послушников, а решит их великого права выбора. Человек же – насильно загнанный в послушание – самый лютый враг Бога и Храма. Слова патриарха говорят еще и о том, что верхи православной церкви не извлекли уроков из трагедии большевизма, когда настал иной, чудовищный запрет власти на Слово Божье, и "соблазн" икон был запрещен точно так же, как Кирилл пытается сегодня запретить "соблазн" Интернет.



Красильщиков Аркадий - сын Льва. Родился в Ленинграде. 18 декабря 1945 г. За годы трудовой деятельности перевел на стружку центнеры железа,километры кинопленки, тонну бумаги, иссушил море чернил, убил четыре компьютера и продолжает заниматься этой разрушительной деятельностью.
Плюсы: построил три дома (один в Израиле), родил двоих детей, посадил целую рощу, собрал 597 кг.грибов и увидел четырех внучек..