Декабрь 1922 г.
Судебная реформа и раскол, 7 октября, неспособность оппозиции сменить власть.
Когда в декабре 2022 года начал работу 25-й кнессет, мало кто верил, что он проработает весь предусмотренный законом срок. Даже внутри коалиции многие были уверены, что очередной политический кризис неизбежно приведет к досрочным выборам.
Этого не произошло. Парадоксально, но именно череда масштабных кризисов не разрушила коалицию, а во многом помогла ей сохранить парламентское большинство до самого завершения каденции.
От реформы к расколу
Если вы помните, первые месяцы работы кнессета полностью определялись судебной реформой. Правительство решило кардинально изменить баланс между законодательной, исполнительной и судебной ветвями власти.
Сама идея реформирования судебной системы вовсе не была маргинальной. Напротив, многие юристы, политологи и представители разных политических лагерей давно говорили о необходимости скорректировать сложившийся баланс. Вопрос заключался не столько в том, нужна ли реформа, сколько в том, как именно ее проводить.
Выбранный способ реализации во многом предопределил дальнейшее развитие событий. Правительство попыталось провести реформу максимально быстро, практически без предварительной общественной дискуссии, серьезной разъяснительной кампании и попытки добиться хотя бы минимального политического консенсуса. В результате даже те положения, которые могли получить значительно более широкую поддержку общества, стали восприниматься как попытка силой изменить правила игры.
Страна оказалась расколота практически пополам. Многотысячные демонстрации проходили каждую неделю. В протестах участвовали резервисты, представители бизнеса, академического сообщества, бывшие руководители силовых структур. Оппозиция использовала все парламентские механизмы, чтобы затянуть принятие законов.
Кульминацией этого периода стало принятие закона, ограничившего право БАГАЦа отменять решения правительства на основании принципа "крайней неприемлемости" (илат а-свирут). Именно вокруг этого закона развернулось главное противостояние между исполнительной и судебной властью. Позже БАГАЦ впервые в истории Израиля отменил поправку к Основному закону, тем самым поставив под сомнение принцип их неприкосновенности. Именно в этот момент страна оказалась максимально близка к открытому конституционному кризису.
7 октября изменило все
Трагедия 7 октября 2023 года и последовавшая за ней война полностью изменили политическую повестку. Еще вчера коалиция и оппозиция спорили о судебной реформе, а уже на следующий день кнессету пришлось в экстренном режиме заниматься мобилизацией резервистов, помощью эвакуированным, финансированием армии, восстановлением разрушенных населенных пунктов и принятием десятков чрезвычайных законов.
Впервые в истории израильский парламент более двух лет работал в условиях непрерывной войны сразу на нескольких направлениях - в Газе, Ливане, Сирии, Йемене и в прямом противостоянии с Ираном. Именно война определила практически всю политическую повестку второй половины каденции.
К завершению каденции ситуация на военных фронтах выглядела уже совершенно иначе, чем осенью 2023 года. Израилю удалось нанести серьезный ущерб ХАМАСу, "Хизбалле" и другим союзникам Ирана, падение режима Башара Асада изменило стратегическую ситуацию в Сирии, а сама "ось сопротивления" понесла самые тяжелые потери за всю историю своего существования. Именно в этих новых военно-политических условиях 25-й кнессет завершал свою работу.
Еще одной особенностью этого периода стало поведение оппозиции. Несмотря на крайне жесткое внутриполитическое противостояние, по большинству ключевых вопросов национальной безопасности она поддерживала решения правительства. Основные разногласия касались не самого ведения войны, а ее стратегии, сроков завершения, освобождения заложников и политической ответственности за события 7 октября.
Именно война показала, что даже в условиях глубочайшего внутреннего раскола израильская политическая система способна сохранять широкий консенсус по ключевым вопросам безопасности государства.
Почему оппозиция так и не смогла сменить власть?
Это, пожалуй, один из главных политических итогов 25-го кнессета. Оппозиция допустила стратегическую ошибку, сделав ставку на внешние эффекты и слишком долго ожидая, что коалиция рухнет под тяжестью собственных кризисов. Показательным примером этой тактики стала конвейерная подача вотумов недоверия: за время работы созыва оппозиционные фракции инициировали их более 300 раз. Однако в условиях стабильного большинства коалиции ни один из этих вотумов не имел ни единого шанса набрать необходимые 61 голос. Инструмент, задуманный как механизм смены правительства, превратился в рутинную еженедельную трибуну для жесткой, но безопасной для власти критики.
Сначала триггером распада должна была стать судебная реформа, затем – события 7 октября, позже – вопрос призыва ультраортодоксов, который постоянно угрожал коалиции. Каждый раз казалось, что до распада правительства остаются считанные недели. Однако коалиция неизменно находила компромисс, поскольку цена досрочных выборов для большинства ее партнеров была запредельно высокой.
При этом нельзя забывать и о прагматичном человеческом факторе. Если лидеры партий думали о конфигурации будущей коалиции, то значительная часть рядовых парламентариев понимала более простую вещь: после выборов они могут вообще не вернуться в кнессет. Особенно болезненной эта перспектива была для депутатов партии Яира Лапида. Для значительной части действующей фракции новые выборы означали гарантированное завершение политической карьеры. В такой ситуации реальное желание форсировать роспуск парламента объективно становилось значительно слабее.
В результате главная политическая борьба постепенно переместилась из пленарного зала на улицы, в залы БАГАЦа и в медиапространство.
Парламент, который пытался изменить систему
Несмотря на войну, коалиция не отказалась от своих институциональных реформ. За четыре года были приняты или инициированы законы, серьезно меняющие соотношение полномочий между правительством, юридическим советником, судебной системой и государственными институтами.
Среди наиболее знаковых решений:
- Закон о недееспособности премьер-министра, фактически защитивший главу правительства от принудительного отстранения решением юридического советника.
- Отмененный впоследствии закон о принципе "приемлемости", ставший катализатором конституционного спора.
- "Закон об Al Jazeera", позволивший блокировать вещание враждебных иностранных медиаресурсов в условиях военного времени.
- Пакет антитеррористических законов, включая механизмы лишения гражданства, депортации семей террористов, а также закон о возможности применения смертной казни к террористам.
- Изменение статуса юридического советника правительства, лишившее его письменные заключения обязательного для кабинета министров характера.
- Реформа регулирования СМИ и общественного вещания, существенно изменяющая систему государственного регулирования медиарынка.
- Основной закон об особом статусе изучения Торы, закрепивший его как одну из основополагающих ценностей Государства Израиль.
Главный нерешенный вопрос
Если судебная реформа стала символом начала каденции, то вопрос призыва ультраортодоксов стал символом ее окончания. Именно он несколько раз ставил коалицию на грань выживания. Ради сохранения большинства принимались компромиссные полумеры, откладывались системные реформы и бесконечно переписывались черновики законопроектов. В итоге проблема так и не была решена – ее просто перенесли в наследство следующему созыву.
Последний месяц работы кнессета превратился в настоящий законодательный конвейер: тысячи поправок, круглосуточные заседания комитетов и десятки законопроектов, принимавшихся буквально "под занавес". Коалиция стремилась по максимуму реализовать обязательства перед партнерами, понимая, что после выборов расклад сил может измениться радикально.
По сути, последние недели работы Кнессета превратились в попытку успеть закрепить максимум политических решений до того, как избиратель вынесет свой вердикт.
Что останется в истории?
25-й кнессет запомнится не просто как парламент периода войны или судебных споров. Он стал созывом, при котором страна вплотную подошла к черте открытого конституционного противостояния ветвей власти и окончательно закрепила эпоху глубокой общественной поляризации.
Пожалуй, главный вывод этой каденции тревожен: Кнессет практически перестал быть площадкой для поиска национального компромисса. Он превратился в арену жесткого позиционного противостояния двух лагерей, каждый из которых нацелен не на выработку общего решения, а на капитуляцию оппонента.
25-й кнессет оставил своему преемнику тяжелое наследство. Он не решил главные вопросы, стоявшие перед страной, а лишь отложил многие из них до следующих выборов. Судебная реформа, призыв ультраортодоксов, баланс полномочий между ветвями власти, общественный раскол – все это переходит в 26-й кнессет практически в неизменном виде. И это, пожалуй, главный итог завершившейся каденции.
Д-р Александр Цинкер, политолог, бывший депутат Кнессета, автор телеграм-канала "Александр Цинкер"
