четверг, 5 сентября 2013 г.

БАБУШКИ



 Ночью Ольга Ивановна проснулась от храпа Берты Семеновны, но не почувствовала привычного раздражения и даже не стала хлопать в ладоши, чтобы разбудить соседку, а испытала что-то вроде случайной радости от этого храпа, подумав: «Жива, старая дура, слава Богу, жива».
 Лет до пятидесяти Ольга Ивановна Глаголева и Берта Семеновна Шварц не знали друг друга, да и не могли знать, хотя и жили в одном небольшом южном  городе Таганроге.
 Берта Семеновна высшего образования не получила и всю свою трудовую жизнь работала швеей-мотористкой на местной трикотажной фабрике. Всегда была она скромным и тихим человеком, довольным тем временем, в котором жила и советской властью. Есть люди, которые безропотно принимают любое наследство, посланное им родителями и средой.
 Поэт Александр Кушнер утверждал, что «времена не выбирают. В них живут и умирают». Берта Семеновна совсем не интересовалась поэзией, как и прочими видами искусств, но могла бы легко подписаться под этим откровением поэта.
 Ольге Ивановне напротив никогда не нравилась советская власть. Ей, человеку образованному, кандидату химических наук, всегда были близки, понятны и желанны демократические институты Запада. Настолько желанны, что первые годы перестройки Ольга Ивановна занималась активной, политической деятельности и только в 1995 году поняла всю тщетность своих усилий.
 Берта Семеновна уважала порядок вещей. Ей казались обязательными обычные «ступени» в анкете. Октябренок должен был стать пионером, пионер – комсомольцем, а комсомолец – членом коммунистической партии. Дальнейший рост был необязателен и, как она думала, просто невозможен. В сорок лет работница фабрики Берта Шварц стала членом КПСС, то есть попала в первые ряды строителей коммунизма.
 Тем не менее, и Ольга Ивановна и Берта Семеновна по сложившемуся обычаю не стремились преумножить ряды этих самых строителей. У Шварц была одна-единственная дочь - Анна, а у Глаголевой единственный сын - Сергей.
 Обе женщины овдовели рано, когда им не было еще и пятидесяти, но замуж больше не вышли, посвятив себя работе и воспитанию детей.
 Так получилось, что именно эти дети в середине восьмидесятых годов нашли друг друга и решили связать свои судьбы брачными узами. Вот тогда-то и познакомились Берта Семеновна и Ольга Ивановна.
  Выбором сына Глаголева была не очень довольна. Как отмечалась, советскую власть она не жаловала и считала евреев ее организаторами и проводниками. Власть эту Ольга Ивановна считала  совершенно чужеродной, не свойственной самому духу русского народа. С членом КПСС – швеей – мотористкой Шварц  первое время она и вовсе не желала разговаривать и только со временем природная доброта Берты Семеновны хоть в какой-то степени смягчила их отношения. Скажем так – смягчила до уровня обычных, бытовых контактов, чему не в малой степени способствовала страстная, красивая любовь  детей Берты Шварц и Ольги Глаголевой.
 На скромной свадьбе в диетической столовой на улице Фрунзе им пришлось сидеть рядом, и немногочисленные гости смотрели на немолодых женщин с улыбкой – так не похожи были они друг на друга даже внешне: высокая, полная Берта Семеновна и худенькая, невысокого роста Ольга Ивановна.
 Уже два года, как шла перестройка Михаила Горбачева и Глаголева, выпив две рюмки «Столичной» огорошила сватью резким словом:
- Расшатались зубки у вашей власти, хана пришла большевичкам. Наконец Россия будет, а не ваша совдепия.
 Сказала она все это, будто хана пришла лично Берте Семеновне, а не только «большевичкам».
 - Моя совдепия? – спросила Шварц, слегка испугавшись и мало что поняв в тираде Глаголевой.
 - Твоя, твоя, - заверила ее  Ольга Ивановна.
 Только со временем она поняла, что на политические темы с Бертой Семеновной говорить бесполезно, но года по знакомству приставала к ней с ликбезом о злостной роли Троцкого, Свердлова, Зиновьева и Каменева в судьбе русского народа.
 - Вот ваши евреи, что сотворили, - обычно так, а не иначе, заканчивала свою лекцию кандидат химических наук.
 - Беда, - отвечала, горестно покачивая головой, Берта Семеновна, но было, собственно, непонятно, к чему это ее слово относится.
 Швея-мотористка постаралась не питать злых чувств к новой родне, как и ко всякой реальности, которую невозможно изменить, но в глубине души не приняла Глаголеву и прятала за безличными словами и тихой улыбкой раздражение и откровенную неприязнь к Ольге Ивановне.
   Молодожены словно знали, что их дети будут расти в иной среде и даже в другом государстве, а потому еще в России произвели на свет двух девочек и одного мальчика, но даже внуки не смогли примерить работницу швейной фабрики и кандидата наук.
 Жизнь на родине к тому времени стала совсем уж тяжкой, в городе закрывались предприятия, торговать дети Глаголевой и Шварц не хотели, а другого, надежного способа заработка в те времена не было. Берта Семеновна некоторое время продавала на рынке барахло из Китая, но деньги она считать не умела, а потому и этот ручеек семейного благополучия скоро иссяк.
 Так уж получилось, что на отъезде в Израиль настоял сын Ольги Ивановны, да и сама Глаголева не раз поднимала этот вопрос, хотя и не собиралась в Еврейское государство, а считала, что всем им нужно податься в США или Канаду.
 Берта Семеновна боялась переезда, как и всяких новых, неожиданных, кардинальных шагов.
 - Ничего, - бормотала она своим глуховатым, глубоким голосом. – Дома и солома едома. Проживем.
 Но петля на благополучии большого семейства Глоголевых-Шварц затягивалась все туже и в январе 1995 года все они оказались в Израиле, арендовали большую четырехкомнатную квартиру в Ашкелоне и стали жить новой жизнью.
 Ольга Ивановна примирилась с переездом. Она считала, что Израиль – это вынужденная, перевалочная база на пути, и года через два они все равно переберутся на Запад: «в нормальное государство», - как говорила Глаголева.
Впрочем, и Берте Семеновне было неуютно в новой стране. Ее пугал непривычный быт, не знание языка, смутные перспективы устройства детей по истечении первого года жизни в Израиле.
 Русской и еврейской бабушке пришлось жить в одной комнате и это тоже повлияло на недобрый характер их отношений. Даже Берта Семеновна стала отвечать Ольге Ивановне зло и раздраженно. Ругаться, спорить они стали постоянно. Со временем, подобный, недобрый фон жизни семьи стал привычным. Дети были заняты в школе, Анна и Сергей много работали, и времени для семейных разборок у них не было.
 Общие проблемы начинались обычно по вечерам, у телевизора. Берте Семеновне нравились одни передачи. Ольге Ивановне – другие.
 - Как можно грузить себя подобной дичью, - цедила сквозь зубы Глаголева. – Ты бы хоть внуков пожалела.
 - Помолчи, а, - советовала Берта Семеновна, которой, как правило, удавалось первой захватить пульт управления телевизионными программами.
 - Брейк, бабули, по углам! – командовал Сергей.
 - Сколько можно жить, как кошка с собакой? – возмущалась его жена – Анна.
В ответ Берта Семеновна бросала пульт на диван и хлопала дверью. Споры политические сменили к тому времени свою тематику. Кровь интифады как-то сразу перечеркнула исторические экскурсы. Горячая, противоречивая, нервная реальность  - именно это стало волновать бабушек. Причем Ольга Ивановна решительно примкнула к Национальному лагерю, а Берта Семеновна постоянно голосовала  за рабочую партии.
 - Ты неисправимая большевичка! – кричала на нее Ольга Глаголева. – Твой путь – путь предательства, отступления, сдачи позиций.
 - Помолчи, а, - советовала ей по обыкновению Берта Семеновна.
 - Только здесь я поняла ваш трусливый, еврейский характер, - говорила Ольга Ивановна.
 - Ты антисемитка, - отвечала на это Берта Семеновна.
 В магазины они ходили вместе, но и там яростно спорили на людях, даже не думая прийти к согласию по сложнейшему вопросу первоочередных покупок.
Глаголевы-Шварц так не смогли, или не захотели, покинуть Израиль, и сама  постоянная конфронтация бабушек стала настолько привычной, что на старушек перестали обращать внимание.
  Внуки выросли. Сергей и Анна нашли хорошую работу по специальности. Появилась возможность купить  квартиру побольше и расселить бабушек, но те категорически отказались жить в отдельных апартаментах из соображений, естественно, чисто экономических.
 Почти сразу, после переезда в центр страны, Берта Семеновна заболела сердцем. Болезнь оказалась тяжелой. Она долго, по израильским меркам, лежала в больнице после операции. Ольга Ивановна взяла на себя всю тяжесть ухода за больной, но это не приблизило мир между старушками.
 Спорили яростно они по-прежнему и по любому поводу.
 - Будет, будет Шимон президентом, - бормотала Берта Шварц. – Обязательно будет.
 - Убить тебя мало, - говорила в ответ Ольга Глаголева, украшая невкусный больничный харч домашним лакомством.
 Поправилась Берта Семеновна и бабушки вновь стали жить вместе, на одной территории в 15 квадратных метров. Тогда и случился некоторый слом в их отношения. Именно в ту ночь, с которой и начался этот рассказ.
  - Ну, ты и храпела, - сказала утром Ольга Семеновна. – Слушай, может тебе в противогазе спать?
 - Дура ты, дура, - вздохнула Берта Семеновна, нагнулась и поцеловала Ольгу Ивановну в лысеющее, седое темечко. Судя по всему, ее личный слом в отношениях наступил гораздо раньше. 





ТРИ ДОКУМЕНТА



.

 Мою бабку Фиму убивали трижды. Сначала Гитлер, потому что она была еврейкой, затем Сталин, запретивший упоминать о геноциде, после войны ревизионисты, утверждавшие, что бабку никто не убивал во рву под местечком Сураж, а она сама умерла от тифа или дизентерии, вследствие обычной нечистоплотности потомков Иакова.
 Отрицателям Катастрофы не  хватает документов, напрямую разоблачающих преступления нацистов, но почти в каждой еврейской семье есть такие бумаги и фотографии, легко доказывающие, что ХХ век был отмечен массовым пришествием людоедов.
 Документ из моего, семейного архива. Отец отправил это письмо моей бабке Симе 67 лет назад. Письмо прошло военную цензуру, но вернулось с надписью на конверте: «Адресат выбыл». Пройдет лет тридцать, я спрошу отца, неужели он ничего не знал о геноциде? Отец пожмет плечами: « Я был на Ленинградском фронте. Там никто этого не знал. Другие, с других фронтов, все видели своими глазами».
 - Но слухи! – шумел я. – Неужели даже слухов не было?
- Что-то говорили, но в это невозможно было поверить. Все, хватит! - закроет эту тему мой словоохотливый отец. Только об одном он не любил говорить – о войне.
 Отец очень любил мою бабку Фиму и до последнего часа вспоминал о ней. Фюрер старался внушить советскому народу в оккупации, что у фашизма один враг: жиды и коммунисты. Вождь народов резонно опасался, что, узнав о геноциде, простые солдатики поверят Гитлеру и станут воевать совсем плохо. Сталина можно понять. Он хорошо знал свой народ. Нацисты сжигали трупы задушенных газом евреев. Кремлевский диктатор попытался сжечь память о Холокосте. Справедливости ради отметим, что и память о 27 миллионов погибших на войне советских граждан он попытался вычеркнуть их истории той страшной бойни. Слишком несоразмерны были потери немцев и подвластного ему народа. В этом случае, Коба уничтожал доказательства своих преступлений, своей жестокости, своей полководческой бездарности. Велика была власть диктатора, ему наверняка казалось, что история им лично переписана окончательно и бесповоротно, как это случилось после издания «Краткого курса ВКП(б). Но вот сохранилось письмо отца моей бабке Симе, погибшей от пули полицая в июле 1941года. Сохранились, убежден в этом, еще миллионы ветхих свидетельств чудовищных преступлений тиранов ХХ века. Да что толку - зло живет по своим законам и верит только своим, подложным документам. И все равно, храните все, что расскажет хотя бы вам одному, вашим  детям и внукам о подлинной странице истории.
  А этому Аттестату 115 лет. К сожалению, восьмая его часть, в ходе бесчисленных переездов была утрачена, но об утраченном после…. Грешен: когда-то был доволен, что ношу фамилию на «ов», как некую причастность к большинству, и возможность, пусть слабую, но избежать участи всяких там Лурье и Шапиро.   Нет, я понимал, что мерзкое это довольство потворствует злу юдофобии, но слаб человек – ничего не мог до времени поделать с собой. И только перед самой репатриацией, обнаружив на антресолях старой, питерской квартиры архив отца, я узнал свою настоящую фамилию. Она, как раз, была отмечена на утраченной части документа, но запомнил ее сразу и, думается, на всю жизнь. Деда моего звали Симон Лейзер Шапиро. Это именно его приняли в Гильдию красильщиков при Гомельской управе. Ассимиляция как болото затягивает человека в бездну, лишает его родного языка, истории его народа, веры и даже фамилии, всучив вместо нее кличку. Разрыв с родством, отказ от корней, - неизбежен. Нет, я вовсе не хочу сказать, что все ассимилянты – люди недостойные. Малодушных, трусливых, вроде меня, большинство, но сколько опаснейших предателей, оправдывающих юдофобией свой отказ от своего же лица и природной сути. Их и в Израиле предостаточно. В моем случае кличка носила и спасительный характер, как и в уголовной среде, когда за «кликухой поганой» скрывается подлинное имя человека. Утешаю себя тем, что все-таки не кличка у меня лично, а законный псевдоним, на который имеет  право каждый пишущий человек.


С детства только и слышал, что «Иван воюет в окопе,  Абрам торгует в райкопе». Гнусность эту с удовольствием повторил усопший теоретик юдофобии А. Солженицын.
 Два брата моего отца погибли в годы войн. Один – Натан – на фронте, в пехоте. Другой – Айзик – голодной смертью в блокаде. Работал он инженером на Кировском заводе, делал танки. Брат Мамы – дядя Миша – был человеком рыхлым, незаметным, тихим, склонным к компромиссам по любому поводу и очень неразговорчивым. Потеряв жену, дядя Миша решил переехать к сыну, в город Горький, ныне Нижний Новгород. Был большой разбор нехитрого скарба перед его отъездом. Мне досталась часть архива и, обнаружив в нем эту справку, я был не просто удивлен: не мог своим глазам поверить.
 
- Дядя Миша! Ты что – разведчиком воевал. Не может быть!
- Ну, воевал…. Все три года, по призыву. Чего ты кричишь? Все воевали.
- Я думал - евреев в разведку не брали. Это же сразу смерть на месте, а не плен.
- Так нам и не положено было в плен сдаваться, - проворчал мой дядя Миша, и больше не удалось выудить из него ни слова.
 Великая вещь – опыт человека и знание истории, хотя бы истории своего семейства. Что мне весь Интернационал  юдофобов с их подлой ложью, когда передо мной вот эта «тихая», как и мой дядя, справка, написанная в сентябре 1944 года на отрезке трофейной немецкой карты.

среда, 4 сентября 2013 г.

ПОЗДРАВЛЕНИЕ ОТ М.АМУСЬЯ

Дорогие наши родные и друзья!

Поздравляем с наступающим еврейским 5774 годом. Пусть он принесёт вам всем и вашим близким достаток, здоровье и удачи. Надеемся, что встретите вы его весело и радостно. Это великая честь и нелёгкое бремя принадлежать народу с такой историей, какая есть у евреев. Мы желаем вам в полной мере ощутить себя частью своего народа и его великой истории, и с честью нести то бремя, которое с этим связано.

Сейчас начинается оценка сделанного нами за год и решается судьба на год следующий. Прощены должны быть обиды, полученные от ближних, осуждено то плохое, что сознательно или бессознательно мы сделали другим. Наверное, в этот величественный период – между Рош ха Шана и Йом Кипур не следует судить других. Но, считаем, это время, когда можно и нужно спросить у себя, всё ли возможное сделал для других, тех, кто этот Новый год не по своей вине встречает без радости и веселья.
         В этом году, как и много последних лет подряд, Израиль успешно развивался в научном, культурном и хозяйственном отношении. Но этот год ознаменовался особым чудом – заработало газовое месторождение, которое способно обеспечить энергетические потребности Израиля на многие годы и сделать газ предметом экспорта страны. Это вселяет новые обоснованные надежды - на радость его гражданам и друзьям, на огорчение врагам.
         Интересно развивалась и международная обстановка вокруг Израиля. Трудно утверждать, что названные некоторыми политиками «весной», события в арабских странах  принесли их народам свободу и изобилие. Но  то, что они принесли невиданной силы междоусобную грызню, сделавшую нападение бывших могучих врагов на Израиль просто невозможным – определённо. Ещё недавно казалось, что он окружён единым кольцом хорошо управляемых своими диктаторами врагов. Где они теперь, эти враги?
         С опозданием, но получил своё Каддафи. Не решает больше судьбы Ближнего Востока Мубарак. Свора «мусульманских братьев» не смогла продержаться у власти в Египте и года. Теперь эта огромная страна занята куда более важными проблемами, чем обеспечение «прав» вороватых «палестинских братьев». Ей надо 80 миллионов своих граждан обеспечить хлебом и водой – самим, без заграничного прокорма и пропоя. Тут у любого правителя просто отшибёт даже мысли о войне с Израилем.
         Ещё вчера с Севера требовал, грозил и указывал  Асад, покровитель бандитов Хизбаллы, последний оплот российского влияния на Ближнем Востоке. А сегодня ему явно не до Израиля. В безнадёжной попытке спасти будущее своей несостоявшейся династии, он газирует собственных граждан. Это от его рук погибло более сотни тысяч человек. Сирия на грани распада на эдак три части, и никакие усилия России её не спасут. Происходящее выглядит хаосом, охватившим окружающие Израиль страны. Многих хаос пугает своей непредсказуемостью и неустойчивостью. Но этот хаос для Израиля много лучше бывших ранее псевдо-устойчивости и псевдо-порядка.
         Конечно, усиление Израиля многих огорчает, а успехи вызывают столь понятную зависть. Более высокими мотивами не объяснить попытку Еврокомиссии объявить научный и экономический бойкот Израилю в наказание за «страдания палестинцев». Есть, однако, нечто публично непристойное в позиции «мирового сообщества», оказавшегося неспособным защитить жизнь столь многих в этом районе, ничем не помогшего развитию демократии в Иране, но зато столь горячо переживающего по поводу отсутствующих страданий несуществующего народа.
         Есть нечто воистину поразительное в том, какую роль, явно не соответствующую ни численности населения, ни, тем более, занимаемой площади, играет государство Израиль в мире. Ведь сама мысль, что он может угрожать сокрушительными ответными или превентивными действиями Ирану – огромной, по сравнению с ним стране, потрясает и превосходит всё, воображаемое относительно соотношения физической силы Давида и Голиафа.
Подпись:           Хаос в окружении и попытки бойкота ставят перед Израилем новые и быстро меняющиеся задачи. Многие испытывают страх в этой ситуации, пытаются торопливыми уступками обеспечить себе покой. К сожалению, так не выйдет. Стойкость против внешнего шантажа (сейчас наружа на большее не способна), твёрдость в противодействии тем, кого справедливо назвать внутренней пятой колонной – вот в чём нуждается больше всего наш народ и государство Израиль. Сильное и процветающее, оно нуждается в одном виде защиты и помощи – в распространении правды о нём и его народе. Аудитория же для этого есть у каждого – разного размера, но всегда не нулевого. Было бы желание с ней разговаривать, не оставляя безответным ни один несправедливый выпад. Это – наш общий долг и высшая привилегия.
         С Новым Годом и хорошей записью в Книге Судеб! Шана това ве метука у гмар хатима това!

Искренне ваши, Анэта и Мирон Амусья

ЦЕРКОВЬ ПРОТИВ ШАХМАТ


Православная церковь считает ТОЛЬКО шахматы игрой богомерзкой и ратует за их запрет. Приоритет, надо думать, отдается дзюдо, даже женская штанга допускается.

http://anton-klyushev.livejournal.com/549179.html#/549179.html

вторник, 3 сентября 2013 г.

ПОЗДРАВЛЕНИЕ ОТ А.КРАСИЛЬЩИКОВА


 Обычно, к Новому году я сам пишу для себя короткое пожелание, немного молитву, в стихах. Вот и на этот раз что-то сочинилось.  Могу и всех своих друзей-книгочеев поздравить этими строчками.
Шана това, дорогие друзья!

 Мне от жизни нужно мало,
Что б продолжить скорбный путь:
Полежать под одеялом,
Почитать, потом заснуть.

Мне от жизни нужно много.
Да, конечно, отдохнуть,
Но проснуться, слава Богу,

Что б продолжить скорбный путь.

ЗА ЧТО? ПОЧЕМУ? ЧТО МЫ ВАМ СДЕЛАЛИ?



Снова этот извечный, еврейский вопрос: "Откуда, почему берутся антисемиты?". От самого этого вопроса, как мне кажется, так и несет легитимацией юдофобии. Никто ведь не спрашивает: откуда берутся убийцы, воры, педофилы, блюдодеи и прочие, подобные представители человеческого рода. Точно из такой же вонючей грязи и берутся антисемиты. Хорошо бы примириться с этим и успокоится. Так нет же! Как стояли, так и стоим перед родом человеческим в полном недоумении: "За что?Почему? Что мы вам сделали?" Они вам тут же на все вопросы ответят, как без проблем умеют люди оправдывать  и объяснять все свои пороки. Где выход писал не раз: отразить убийцу, защититься от вора, спасти детей от педофилов и так далее. Тоже и с нацистами разного рода. Но эта ясность приходит только в Израиле. На чужой земле ничего не остается, кроме этих, проклятых вопросов. 

"Я только что закончил чтение книги доктора филологических наук, профессора Греты Ионкис: "Евреи и немцы. В контексте истории и культуры", изданной в России в 2009 году.
Эта книга ответила на интересовавший меня всю жизнь вопрос: как могло случиться, что именно немцы, одна из наиболее образованных и цивилизованных наций в Европе, додумались до массового уничтожения евреев в промышленных масштабах?
Это позволило им в течение всего лишь трех лет "окончательно решить еврейский вопрос" на территории Западной Европы. "Окончательное решение" - это их технический термин, означающий убийство 6 миллионов европейских евреев. Грубо говоря, по два миллиона в год.
Уничтожение 6 миллионов людей за такой короткий срок есть сложная в техническом отношении задача (о моральном и психологическом факторах поговорим позже), и она могла быть решена только при участии и технической экспертизе буквально сотен тысяч немцев и их добровольных помощников на оккупированных территориях.
Задача эта связана и с огромными расходами, казалось бы, совершенно недопустимыми во время тотальной войны против всего мира. Среди исполнителей этой операции были сотни немцев с высшим образованием, включая доктора филологии Иозефа Геббельса, инженеров и архитекторов.
Я не рискую писать здесь об ужасающих деталях этого каннибальского проекта. Сердце уже не выдерживает таких подробностей. Помню об этом с войны, несколько моих ближайших родственников погибли в Бабьем Яру, а я уже далеко не молод, чтобы вызывать в памяти без серьезной для меня опасности подробности этого преступления. Многие читатели о них знают, а интересующийся может обратиться к материалам Нюрнбергского процесса. Нет на Земле ничего страшнее этих томов.
Если хорошо известно, что сотни тысяч немцев непосредственно принимали участие в "окончательном решении", то, следовательно, десятки миллионов немцев одобряли и поддерживали эту не имеющую прецедента в истории человечества деятельность. Иначе ничего бы у них не вышло. Такой "проект" без массового участия и поддержки нации не осуществить.
В 1935 году Рейхстаг по предложению Гитлера подавляющим большинством голосов с восторженными возгласами принял Нюрнбергские законы, лишающие евреев Германии гражданских прав. Крещеные евреи и евреи, находившиеся в смешанных браках, тоже подпадали под эти законы, равно как и их дети.
Гражданства лишались люди, чьи предки появились на территории современной Германии 700 и более лет назад, так как не было в Европе еще такого государства, как Германия, а евреи уже жили на этой земле.
Следует отметить, что Гитлер стал канцлером в 1933 году. Ни о какой нацистской антисемитской пропаганде, якобы помутившей мозги немцев, проголоcовавших за него в это время, говорить не приходится. Она активно развернулась в 1933 году. Да и неужели двух лет хватило, чтобы превратить нацию, по-видимому состоящую из нормальных и грамотных людей, в орду дикарей и садистов? Ведь не только евреев убивали они миллионами.
Разница в том, что других они убивали без стремления к "окончательному решению". Но эта разница для нас принципиальна. Даже Министерство пропаганды во главе с выродком Геббельсом появилось позже. Как ясно из книги Греты Ионкис, антисемитизм и национализм жили в немецких душах веками.
Восторг и усердие немцев говорили о том, что практически вся нация давно ждала этого закона с такою же страстью, с какой евреи ждали прихода Мессии. Еще можно было безопасно возражать в рейхстаге, да некому было.
Мы знаем, что евреев не любили почти по всей Европе с незапамятных времен. Погромы и убийства бывали не только в Германии. Погромы в Европе происходили в средние века и до начала 18-го века, не считая России, где они с усердием устраивались и в веке двадцатом. В Германии же погромы происходили и в 1819-20 годах под руководством и при участии студентов и их профессоров, а отнюдь не немецкой черни.
Однако принятия антисемитских законов в середине 20-го века в "цивилизованной" Германии никто в Европе и ожидать не мог, так же, как и "хрустальной ночи" и убийств сотен евреев среди бела дня прямо на улицах столицы Третьего рейха уже в 30-е годы. Германия погрузилась в средневековье, длившееся 12 лет - до мая 1945 года.
Но вернемся к Грете Ионкис и ее книге. Грета родилась в СССР в 1937 году. Ее отец, немецкий инженер, в начале 30-х годов приехал в Союз по контракту строить Сталинградский тракторный завод. В Германии в те годы была страшная безработица, и немецкие специалисты ехали в СССР сотнями.
Мать Греты, советская гражданка, родившаяся в России, была, на ее несчастье, еврейкой. Откуда было знать молодому немцу и красавице еврейке, влюбленным без памяти друг в друга, к каким ужасным последствиям приведет этот брак, вскоре ставший в СССР противозаконным.
Отца Греты в скором времени арестовали как шпиона и после долгих издевательств выслали в Германию (хорошо, что не расстреляли), а матери с крошечной Гретой пришлось мгновенно покинуть город, чтобы избежать верного ареста и ГУЛАГА "за связь со шпионом". Грета никогда не видела своего отца, а вскоре началась война.
Всем, кто заинтересуется судьбой и жизнью этой необыкновенной женщины, я весьма рекомендую книгу Греты Ионкис "Маалот", т.е. в переводе с иврита "ступени". Это блестяще написанная автобиография писательницы.
В 50-е годы Грета с отличием окончила Московский педагогический институт по специальности "русский язык, литература и история", затем аспирантуру по кафедре "Зарубежная литература", защитила со временем кандидатскую и докторскую диссертации, получила звание профессора и преподавала в Комсомольске-на-Амуре и Кишиневском пединституте.
Она написала несколько интересных книг, в частности о Марке Твене, и двадцать лет назад оказалась в эмиграции, покинув уже не СССР, а независимую Молдову. Уехала она в Германию с целью разыскать своих немецких родных и что-нибудь узнать об отце. Там она и живет, занимаясь теперь немецкой культурой, историей и литературой. Обсуждаемая книга есть прекрасный плод этих ее занятий.
Что же нового узнаем мы от автора этой работы? Мое впечатление, далеко не обязательное для каждого, состоит в том, что антисемитизм сидит у немцев (да и не только у немцев) в генах. Весь материал книги я иначе истолковать не могу. При этом автор ни единым словом не формулирует этого в своей книге так, как я. Судите сами, какими иными доводами можно оправдать эту звериную ненависть к законопослушному, очень способному народу, ничего кроме пользы не принесшему Германии и человечеству.
Начиная с конца 19-го века в Германии жили тысячи евреев - выдающихся немецких ученых, врачей, инженеров и юристов. Десятки великих музыкантов, писателей, художников и лауреатов Нобелевской премии. Многим евреям, как явствует из этой книги, следует отдать должное даже в формировании немецкой культуры в 18-м и 19-м веках. В движении Просвещения евреи тоже были одними из первых. Что, кроме благодарности, могут испытывать разумные, нормальные люди к такому народу?
Зависть, скажете вы. И будете правы. Правда, завидовать особенно было нечему. Подавляющее большинство евреев Европы и Германии жили далеко не роскошно, а кое-кто и вовсе в нищете. Несколько десятков действительно очень богатых, знаменитых и гениальных евреев, появившихся только в 20-м веке, - не повод для зависти и ненависти к целому народу на протяжении столетий.
Ну, положим, это всего лишь рассуждения, ни к чему не ведущие. Хотя очевидно, что все-таки сильно завидовали, хотя видели среди богатейших людей Европы совсем немного еврейских фамилий. Пусть так. Но должно было быть и что-то еще.
Ведь из зависти нигде не убивают людей миллионами вместе с их малыми детьми. Из зависти обычно делают мелкие или крупные пакости. Это в человеческой природе, с этим ничего не поделаешь. Но не крушили же немцы головы своим более удачливым соплеменникам-немцам или их детям из зависти.
Правда, некоторые доносили в Гестапо (или в ГПУ-КГБ в иной стране), но убивать своими руками, промышленным способом в газовых камерах или голодом и непосильной работой в лагерях! Для этого зависти недостаточно.
Мне стало ясно, что здесь работает генетическая программа, называемая антисемитизмом. Программа же предполагает обязательную последовательность действий без объяснений. Она сама есть объяснение, на то она и программа. И немцы тут вне конкуренции. Они вообще народ легко программируемый в результате "удачного" сочетания генов, должно быть. И это хорошо показано в книге Ионкис.
Маньяк и преступник Гитлер прибрал их к рукам за какие-то несчастные 5-6 лет. Они явно жаждали этого. Немцы обожают подчиняться. Об антисемитизме написаны сотни ккниг. И их общим недостатком является то, что их авторы пытались рационально объяснить, откуда он взялся и что он такое.
Почему он так стоек? Почему так нечеловечески жесток? Для объяснений привлекались такие общечеловеческие явления, как зависть, религиозные различия, традиция или определенное воспитание. Иные авторы додумывались до абсурдного вывода о том, что евреи сами виноваты во всем, так как вели себя обособленно в чужом окружении.
После прочтения этой книги мне стало ясно, что все прежние объяснения недостаточны для понимания этого феномена. Может быть, генетика ответит на этот вопрос? Когда я поделился этой мыслью с Ионкис, то в ответ получил ее краткое резюме: "Марк, если не в генах, то где?"
0Но вернемся к книге. К 1930 году в Германии жило около 70 миллионов человек, включая всего 600 тысяч евреев. Менее одного процента. В таком соотношении это не конкуренты, тем более что немцы и сами - народ очень талантливый и трудолюбивый. Они сами - сильный конкурент кому угодно.
Однако, если посмотреть на количество евреев, занятых интеллектуальным трудом, то картина меняется. Несмотря на многовековые ограничения и притеснения, процент евреев, стремящихся к интеллектуальному труду, среди ученых, писателей, музыкантов и особенно врачей и юристов был непропорционально высок.
Помня, что даже в середине 19-го века в Германии существовали законы, запрещающие евреям занимать многие должности и получать профессии, требующие университетского образования, остается удивляться тому, что за жизнь одного-двух поколений во враждебной среде этот народ добился таких выдающихся успехов.
"И слава Богу!" - скажет нормальный человек. Юридически они все были немецкими гражданами, и следует радоваться тому, что в стране так много талантливых людей, прославляющих свою родину по всему миру и приносящих столько пользы всем гражданам немецкого государства.
Увы, таких нормальных людей в Германии и в остальных странах находилось не так-то много. Разве что в Англии и в Америке. Да и то с недавнего времени.
Грета Ионкис рассказывает нам о том вкладе в немецкую культуру и науку, который внесли проклинаемые веками евреи, и как они это делали. Имена Генриха Гейне, трех поколений семьи Мендельсонов, Баруха Спинозы, называвшегося немецким Сократом, известны всем грамотным людям.
Немецкие евреи деятельно участвовали в движении Просвещения, охватившем в конце 18-го века всю Европу. В те времена евреи хотели только одного - чтобы их оставили в покое! Полагая, что это станет возможным только в результате усвоения евреями немецкой культуры, языка и приобщения к жизни общества, они устремились к немецкой культуре, к Просвещению, ставшему на столетие общеевропейским стремлением, почти религией.
Это стремление было осложнено множеством антиеврейских (будем говорить так) законов. Евреи обязаны были жить в гетто, не имели права заниматься земледелием, получать светское образование и занимать государственные должности, к которым относились, в частности, должности учителей школ и профессоров университетов.
Единственное, что им оставалось, - это заниматься самообразованием. И немецкие евреи в кратчайший срок сделались самым образованным социальным слоем в Германии. Но, увы, и это им не помогло стать равноправными гражданами.
Не случайно писал великий немец Гёте, обращаясь к своим соплеменникам: "Нацией стать захотели вы, глупые немцы. Начали вы не с того. Станьте сначала людьми!" Судя по "успехам" Гитлера в 30-е годы и результатам Второй мировой войны, немцы людьми тогда не стали. А со времени смерти Гёте и до начала войны прошло более ста лет.
Грета Ионкис владеет огромным количеством документального материала, с таким искусством организует его в своей книге, что читатель сразу и не замечает, каких трудов стоило автору написать эту работу. Только после прочтения книги с удивлением думаешь, как же удалось простой смертной овладеть таким количеством материала и передать свои знания нам. Талант автора ощущается с первых страниц повествования.
Из книги видно, что евреи Германии настолько вжились в культуру этой страны, что благодаря им творчество великого немца Гёте, Олимпийца, как его называли, стало изучаться, пропагандироваться, а книги его - издаваться огромными тиражами.
Нам стоит вспомнить и Феликса Мендельсона, выкопавшего из 70-летнего забвения великого немца Иоганна Себастьяна Баха. Мендельсона, начавшего издавать, играть и пропагандировать сочинения немецкого гения. И это прекрасное свойство евреев тоже раздражало немецких антисемитов. "Не смейте касаться наших, даже забытых святынь!"
Эта ненависть сопровождала евреев на протяжении веков, даже сдерживалась властями, но не меняла ситуации. Профессор Ионкис убедительно показала, что без этого "еврейского вмешательства" интеллектуальный климат Германии был бы по уровню гораздо ниже и примитивнее.
С конца 18-го века литературные, музыкальные и философские салоны, которыми владели и управляли богатые и образованные евреи, а чаще всего - еврейки, сыграли великую роль в просвещении и интеллектуальной жизни всей страны.
Читатель познакомится с биографиями Спинозы, Мендельсонов, Гейне, Мартина Лютера - не еврея, конечно, но много лет связанного с еврейской культурой, верой и обычаями. Вы узнаете много неизвестного о еврее Зюссе и Франце Кафке. Лессинг и Ницше, Юнг-Штиллинг и загадочные гернгутеры пройдут перед вами.
Вы откроете для себя интеллектуальный и религиозный мир Германии с новой для вас стороны и с удовольствием увидите, что, конечно же, не все немцы - звери-антисемиты. Эта книга, по существу, есть многовековая история Германии в свете ее культуры, науки и социальных проблем. Прочитать ее совершенно необходимо всем интересующимся этими вопросами.

Марк Зальцберг "


КАМЕРА ДЛЯ ПРЕЗИДЕНТА


Смещенный президент Египта Мухаммад Мурси, а также еще 14 лидеров движения "Братья-мусульмане" предстанут перед судом по обвинению в применении насилия и подстрекательстве к кровопролитию, сообщает сайт "Аль-Джазира"

 Этот Мурси посадил в тюрьму прежнего президента – Мубарака. Теперь Мубарака выпустят, а в «президентскую камеру» посадят  его врага. Я бы оставил их в одной камере вместе.  Так, на всякий случай. В арабских странах означенные камеры не пустуют, если президенты, премьеры и прочие вожди добираются до неё живыми. В цивилизованных, демократических государствах таких, специальных «президентских камер» нет. Это правильно, но иной раз думается:  жаль, что нет. 

КОГО ВСТРЕТИМ НА ТОМ СВЕТЕ


Думаю так: если попадешь в рай - увидишь там людей дорогих и любимых. Попадешь в ад - подлых и глупых. Вот и вся разница.
У Булата Окуджавы предсмертное:
Я не прощенья прошу у людей:
Что их прощенье? Вспыхнет и сгинет.
Так  и качаюсь на самом краю
И на свечу несгоревшую дую….
Скоро увижу я маму свою,
Стройную, гордую и молодую.

Мне подобное не грозит. Не помню мою маму молодой, стройной и гордой. Родила она меня в 42 года.  Помню только в одном качестве – доброй.  С такой, возможно, и встречусь.

Всегда полезно снять налет излишнего пафоса. В блокаде, умирая от голода точно так же, как моя мама, Ольга Фрейденберг писала: «Русский человек, в моих глазах, был резиновым. Мог погибнуть в известных условиях европеец. Но русский, да еще советский человек обладал неизмеримой емкостью и мог растягиваться, как подтяжка, сколько угодно, в любую сторону. Его безразличие к жизни и смерти было огромным оружием. Он мог умирать и воскресать – да, сколько угодно. Сюда прибавлялась обескровленность и  измотанность последних десятилетий».
Вот он – один из секретов победы над Гитлером. Нельзя одолеть солдата, которому все равно жить или умирать. Арабские страны долгие годы мучили, уничтожали, унижали беженцев – своих братьев - арабов Палестины. В итоге вывели особую породу несчастных, полных равнодушия к жизни и смерти. Как воевать с народом добровольных самоубийц?

 Еще одного очень близкого человека моего детства тоже не помню молодой. В 1931 году Марии удалось вырваться из умирающей деревни на Украине. Она добралась до Питера, но на Варшавском вокзале силы ее покинули. Мария лежала на грязном, заплеванном полу и умирала. Не знаю, почему мой дядя Моисей именно ее принес на руках в квартиру №6 дома №3 по Кирочной улице, где жила семья моей мамы. Была ли Мария няней или домработницей? Нет, была она родным человеком. И  подняла Мария всех детей нашего семейства. Перед войной и блокадой уехала посетить родню в деревне, потому и жива осталась, а после войны вернулась к моей маме. Она ее очень любила.  Мария в Бога верила истово, причем и в своего – православного, и в еврейского. Мои родители боялись ходить в синагогу за мацой. Мария ходила, но и на каждую пасху красила яйца и пекла куличи. Грамоты она не знала и говорила только на украинском языке. И я этот язык в детстве знал лучше русского. В церковь нашу, Преображенского полка, меня Мария водила, давала копеечку, учила нищим подавать, но молиться не заставляла, не крестила, никак не склоняла в христианскую веру. Бог ей дал легкую смерть. Заснула Мария, спала две недели и перестала дышать – вот и все. Лет ей было далеко за девяносто. Она и сама не знала, в каком году родилась.

Совсем недавно понял, откуда во мне всегда была тяга к простым, деревенским людям. Может, и жизнь моя из-за этого сложилась так, а не иначе. Мария, Мария во всем виновата. Опыт детства на всю жизнь. Только потом была череда разочарований и случайных удач. Моя няня была редчайшей разновидностью рода людского: святым человеком.

понедельник, 2 сентября 2013 г.

ПОТОП В БИРОБИДЖАНЕ



Мой отец часто говорил так: «Пока существует Еврейская автономная область, мы, евреи, сидим на чемоданах». Он это говорил, конечно, при «железном занавесе». Затем, когда занавеса  не стало, он решил, что пора эту дурацкую область переименовывать. Если все евреи побегут на юг и на запад, то та черта советской оседлости совсем потеряет смысл.
 Мой папа ошибся. Оказалось, что не все евреи покинули северную державу, а потому, видимо, и роковое междуречье не стали переименовать. Так, на всякий случай, а вдруг  пригодится. Сегодня там проживает 1 (одна тысяча) потомков Иакова и 159 тысяч лиц других национальностей.
 Увы, этим летом несчастная область превратилась в огромное озеро. Чудовищный, небывалый потоп покрыл негостеприимную землю, и стало ясным, почему т. Сталин решил отправить евреев СССР именно туда, предвидя кардинальное решение «еврейского вопроса» в стране советов. Мало то того, вполне возможно, что Коба так осерчал на жестоковыйное племя, не желающее добровольно отправляться в зону непременного потопа, что, в конце концов, решил отправить его туда принудительно.

 Не знаю, сколько евреев останется в бедном Биробиджане в результате потопа. Боюсь, человек десять – не больше, но уверен, что переименовать область не станут. Так, снова на всякий случай. Все-таки кое-какое еврейское население в России имеется. Глядишь, и область пригодится.

СКАНДАЛ С Д.БЫКОВЫМ

  

«Мир – это рынок, где нужно уметь себя продать». С. Маршак.

 Недавно журналист А Караулов, личность крайне сомнительная, нерукопожатая¸ явно по заказу, вытащил, на прежде честном и талантливом 5-ом, питерском канале, старую историю с прибыльным вояжем Д. Быкова, в котором поэт и писатель, по мнению его врагов, продемонстрировал крайнюю беспринципность и был готов за деньги пиарить кого угодно. Казалось бы, все ясно: ложь, п…..ж и провокация. Тем не менее, история эта никак не выписывается черно-белыми красками.
Вот  как рассказал о вояже сам герой скандала на радио «Эхо Москвы»: «Некто Сергей Соловьев приглашает меня читать стихи. Ни копейки из рук Сергея Соловьева я не беру. У меня нет такой практики. Все по счетам, абсолютно легально переводится, со всего выплачивается налог – все это зафиксировано. Больше того, все зрители, которые там были – там, в Нижней Туре набралось 50-60 человек в зале – все они слышали, что я говорил, и поехать туда их опросить – элементарная задача, если ты занят журналистским расследованием».
За поэтический вечер Д. Быков, по его же признанию, берет от 300 до 500 тысяч рублей. Нетрудно посчитать, сколько заплатили граждане в Нижней Туре за выступление любимого поэта. И здесь, думается, главное не принципы или беспринципность Дмитрия Львовича, а феномен суммы прописью.  Быков бесспорно талантлив и харизматичен, как теперь говорят, но вспомнилась, в связи с этой информацией, давняя история с другим, тоже талантливым и харизматичным,  А.С. Пушкиным. Как известно, Александр Сергеевич погиб, оставив семью с огромным, по тем временам, долгом в 150 тысяч рублей и, если бы не батюшка царь, пошла бы его супруга с детьми по миру.
 Пушкин, как известно, тоже выступал со своими стихами, но не сохранилось ни одного свидетельства, что он делал это за деньги. В те времена, надо думать, делиться  корыстно "горестными заметами сердца", родным, выстраданным, интимным,  было как-то  не принято. Поэт довольствовался гонорарами за печатную продукцию.  Мне трудно себе представить, что был у Александра Сергеевича финансовый  директор, который, к примеру, торговался  с неким князем,  предлагающим за выступление Пушкина с чтением «Евгения Онегина» 10 т. рублей, а директор требовал от лица поэта - 15 и обещал, что Пушкин за это, после чтения, лично поздравит супругу  князя с именинами, или прочтет еще парочку новеньких стихов.
 Видимо, в Х1Х веке поэтическое слово значило совсем немного, а ныне народ российский без него и жить не в состоянии. А вдруг гений Д. Быкова и сравниться не может с даром автора «Капитанской дочки»? А, может быть, с деньгами у обывателя в каком-нибудь заштатном городишке в Приуралье стало несравнимо лучше, чем у упомянутого князя? Могут и поделиться с бедным поэтом.
 Видимо, и время Александра Пушкина ничего не стоило. Не то, что у Д. Быкова. Он так объяснил свои расценки в той же передаче:  «Мне поступает приглашение выступить с чтением стихов в Качканаре. Я лечу туда, потому что я, вообще, не отказываюсь выступить с чтением стихов. … Иногда я делаю это бесплатно, но, в конце концов, мне приходится довольно много концертировать, и, потому, что много зовут, и потому, что – простите- возможности для другой работы мне старательно обрубают. Не будем напоминать, что случилось с моей программой на «СИТИ-FM», что произошло с «Коммерсантом» и так далее».
 В общем – «время – деньги».  За оппозиционность к властям приходится платить и нужно как-то восполнить потери. Никак без этого. Все нынче дорого, особенно в Москве.
 Пушкин А.С. спорил со своим веком, не соглашался с его правилами игры, потому и поднялся над всем тем, что определяло его эпоху, и стал «солнцем русской поэзии». Нынешние стихотворцы идут с веком в ногу, играть стараются по правилам «общества потребления», а потому никогда и не поднимутся выше той планки, которую сами для себя и установили.

 И еще мне стало понятным, почему в ту давнюю поездку Д. Быкову так активно, шумно и безапелляционно не понравился Израиль и израильтяне. Дело, видимо, не только в том, что представился удобный повод уйти от своего еврейства. Мало заплатили.
Красильщиков Аркадий - сын Льва. Родился в Ленинграде. 18 декабря 1945 г. За годы трудовой деятельности перевел на стружку центнеры железа,километры кинопленки, тонну бумаги, иссушил море чернил, убил четыре компьютера и продолжает заниматься этой разрушительной деятельностью.
Плюсы: построил три дома (один в Израиле), родил двоих детей, посадил целую рощу, собрал 597 кг.грибов и увидел четырех внучек..