пятница, 31 июля 2015 г.

ЗАМОК КРЕСТОНОСЦЕВ В ИЗРАИЛЕ


Монфор, пожалуй, самый известный замок крестоносцев в Израиле. Он не самый большой, не самый важный, не самый хорошо сохранившийся и объяснить его популярность может только живописное расположение на берегу красивейшей речки Кзив, да шлейф загадок, тянущийся за этим замком вот уже почти 800 лет. 

текст: Борис Крижопольский

Эпоха крестовых походов, несмотря на всю свою противоречивость, и на присущие ей жестокость и грубость окутана в глазах европейцев романтическим флером: красные кресты на белых плащах, Годфри Буйонский и Танкред, Битва Копья и взятие Иерусалима, Ричард Львиное Сердце и Саладин… В глазах Востока это была экспансия религиозных фанатиков, для Запада же это был величайший пассионарный порыв, охвативший все слои общества, рядом с которым меркнут даже эпоха великих географических открытий и наполеоновские войны.
На Святой Земле владычество крестоносцев, длившееся почти две сотни лет оставило множество следов, главным образом укрепленных замков. Победители мамлюки не пожалели труда, стирая следы ненавистного присутствия христиан, особенно постарались они, разрушая крепости прибрежной полосы, так как море было воротами в Европу, и они боялись снова увидеть паруса со знаком креста. Ни один замок крестоносцев не сохранился до наших дней полностью. Все же замки эти были построены так основательно, что то, что не смогли разрушить мамлюки стоит до сих пор, и пользуется большой популярностью среди туристов.

Монфор вызывает удивление при первом же взгляде на него: он находится не на вершине, а на склоне горы. Логично, что средневековый замок, да и вообще любое укрепление будет расположено в как можно более высоком месте: это затрудняет доступ, соответственно облегчает оборону и дает широкий обзор.  Крестоносцы вообще стремились строить свои замки так, чтоб между ними был визуальный контакт, позволявший быстро передавать сообщения. Если к этому добавить еще и то, что Монфор расположен в глухом углу, в стороне от больших дорог, мы будем вправе задаться вопросом: какие цели преследовал тот, кто построил замок в таком неподходящем месте? И кто это был?
По крайней мере на второй вопрос ответ известен. Монфор (Сильная Гора, фр) был построен в середине 12-го века как укрепленное сельскохозяйственное поселение: мельница, несколько акров пашни и охранявший их замок. В то время так выглядело большинство франкских поселений в Святой Земле. В 1229 году землю покупает Тевтонский рыцарский орден, строит тот замок, развалины которого мы видим сегодня, дает ему новое имя Штаркенберг (Штарк – сильный, Берг – гора, по сути перевод с французского), и переносит туда главную резиденцию ордена. Вот тут и начинаются вопросы! Если местоположение небольшого замка, охраняющего мельницу и пашню можно объяснить стремлением , быть поближе к охраняемым объектам (мельница, естественно, была водяная и стояла в низине), то дать объяснение почему для главной резиденции могущественного ордена было выбрано место в глуши, вдалеке от главных дорог, на склоне горы, вне зоны видимости ближайшего (тевтонского же!) замка Джедин – намного сложнее.
Что мы знаем о тевтонцах? Это наиболее молодой из рыцарских орденов, возникших в Святой Земле. Орден был основан во время третьего крестового похода (1191), отделившись от ордена госпитальеров. Как показывает его имя, орден состоял главным образом из немцев. Возвышение ордена происходит к концу третьего десятилетия 12-го века, во время шестого крестового похода, которым предводительствовал германский император Фридрих Второй. Фридрих, проклятый папой римским и находящийся в сложных отношениях с тамплиерами, госпитальерами и местными рыцарями отчаянно нуждающийся в поддержке, решает опереться на своих земляков и дарует тевтонцам различные привилегии и земли, в том числе квартал в Сен-Жан д’Акр (Акко) – тогдашней столице королевства крестоносцев.

После того, как Фридрих покидает страну, враждебность, которую испытывало к нему большинство крестоносцев, основная масса которых была франками, переносится на его приверженцев и соотечественников тевтонцев. Немецкие рыцари чувствуют себя неуютно среди враждебного франкского большинства, и начинают прикупать земли в Западной Галилее. Именно в это время и приобретается Монфор. Как уже говорилось, именно сюда решают перенести главную резиденцию ордена, строят мощный замок, перевозят архив ордена и казну. В свете этих фактов можно по-новому взглянуть на выбор места: тевтонских рыцарей не интересовал контроль над местностью и дорогами, они хотели отъединится, возможно даже спрятаться, и такое уединенное, укрытое в лощине место подходило для такой цели как нельзя лучше.
Среди всех рыцарских орденов наибольший интерес вызывал всегда орден тамплиеров – наиболее богатый, наиболее могущественный, парадоксальным образом прославленный скандальным судебным процессом. А тут еще пропавшее золото тамплиеров, которое ищут по сей день… Тевтонцы всегда оставались в тени. Их роль в Святой Земле была достаточно скромной и пору расцвета орден переживет позже, в Восточной Европе. И все же, в тихом омуте черти водятся, и похоже у тевтонцев были свои тайны, ключ к которым, возможно, хранит Монфор.

Как бы там ни было королевство крестоносцев уже дышало на ладан. В 1266 году непобедимый султан мамелюков Бейбарс осаждает Монфор, но вынужден отступить ни с чем. Бейбарс – одна из наиболее выдающихся фигур этой эпохи. Принадлежавший к тому же типу личности, что Чингиз-хан и Тамерлан, так же, как и они начавший свой путь с низов, и возможно обладавший не меньшими способностями, Бейбарс, в силу объективных причин, смог повторить путь великих завоевателей только в миниатюре. То ли черкес, то ли кипчак по происхождению (по некоторым сведениям его родиной был Крым), Бейбарс ребенком попадает в египетский плен и становится мамелюком – воином личной гвардии египетского султана. Когда мамелюки захватывают власть в Египте, Бейбарс становится эмиром и играет решающую роль в победе при Эйн-Джалуд — исторической битве, которая остановила продвижение монголов на юг. Вслед за тем Бейбарс захватывает трон и начинает сколачивать империю, первым делом пытаясь выдавить из Святой Земли крестоносцев, сидящих у него как кость в горле. Блестящий полководец, Бейбарс не брезговал прибегать к хитрости, когда не мог добиться своего силой. Так осаждая Цфат, он предложил рыцарям сдаться, обещая сохранить им жизнь. Рыцари подписали соглашение с человеком, назвавшим себя Бейбарс, после чего открыли ворота и вышли наружу. Все сдавшиеся крестоносцы были схвачены и убиты. В ответ на обвинения в нарушении данного слова, Бейбарс ответил, что никакого слова он не давал. Один из его приближенных выдал себя за Бейбарса и подписал соглашение, а сам Бейбарс свое слово держит.

И вот, пять лет спустя, этот страшный человек возвращается под стены замка. На этот раз ему удается обрушить южную стену и ворваться в замок. И тут начинается самое интересное! Рыцари укрываются в главной башне и начинают переговоры о сдаче. Безжалостный Бейбарс, вырезавший до последнего человека защитников Цфата и д’Арсура, позволяет тевтонцам покинуть уже практически захваченный замок, взяв с собой оружие, архив и казну! Что за волшебное слово шепнул ему великий магистр? Что посулил? Что же все-таки скрывали тевтонцы в своей укрытой от посторонних глаз резиденции? Каждый может пофантазировать в меру своих возможностей, стоя у разрушенных Бейбарсом стен Монфора и представляя, как 800 лет назад отсюда уходили тевтонские рыцари навстречу блистательной судьбе, ждавшей орден в Европе.
http://isrageo.wordpress.com/2013/01/26/crusaderhill/

Park Goren and Montfort Castle

ЗЛО ПОРОЖДАЕТ ЗЛО


 Мне не понятны "парады гордости". Какая может быть гордость у больных или развращенных людей. Мне непонятна их борьба за свободу. В цивилизованном мире никто не сажает голубых и разноцветных в тюрьму, не тащит на костер, не травит в СМИ. Ширится количество стран, где разрешены нетрадиционные браки, то есть полная ненормальность начинает считается нормой. Проще говоря, агитация и пропаганда гей-сообщества идет полным ходом. Уверен, дурной это признак. Признак наступления тяжелых времен, а не "свободы, равенства и братства". В наши дни сообщество это не страдает комплексом неполноценности. Оно избавлено от трагедии бытия, как, например, в случае с П.И. Чайковским или Оскаром Уайльдом. Казалось бы, достаточно. Так нет, зачем нужно гордиться тем, о чем в приличном обществе молчат, даже в случае традиционных, сексуальных отношений. Причем, бессмысленно и трусливо гордится, "гордясь собой" совсем не там, где действительно есть гомофобия. К примеру, в том же Иерусалиме, только восточном. 
 Но не менее, если не более, отвратителен мне еврей, вонзающий нож в другого еврея, только потому, что жертва предпочитает однополую любовь. Убийца мне отвратителен, как отвратителен любой фанатик. Еврей с ножом забыл, что это Бог, а не человек, наказал Содом Гаморру. Он, тем самым, не только бросает вызов Творцу, но и делает легитимными эти "парады гордости", заменив собой давние, жестокие судилища мракобесов. Суд человеческий имеет право судить поступки, направленные против имущества и жизни жертв криминала, а не мораль и болезни. Даже на скрижалях Моше, в 10 Заповедях, нет запрета на геев и лесбиянок.
 Но так человек устроен. Ни в чем он не знает  меры, всегда переступает черту. И зло вызывает зло. Святотатство устраивать в святом городе гей-парады, которые неизбежно должны были превратиться в провокацию на это самое зло. 

ОБАМЕ И КЕРРИ ПОКАЗАЛИ НА ДВЕРИ

Обама и Керри получили по носу от аятолл

Раздел: В мире
Обама и Керри получили по носу от аятолл
Фото: ISRAland Фотограф: "Голос Америки"

Иран не позволит экспертам из США и Канады посещать его ядерные объекты. Такое заявление сделал 30 июля заместитель главы иранского МИДа Аббас Аракчи. 

Речь идет об инспекторах, работающих на Международное агентство по атомной энергии МАГАТЭ. Как отмечает новостное агентство АР, Аракчи добавил, что Иран позволит посещать его ядерные объекты только инспекторам МАГАТЭ из тех государств, с которыми у исламской республики есть дипломатические отношения. 

Президент США Барак Хусейн Обама и госсекретарь Джон Керри, убеждающие Конгресс утвердить сделку с Ираном, утверждают, что контроль над ядерными объектами режима аятолл будет постоянным и жестким. Но насколько жестким он может быть, если Тегеран сам выбирает себя инспекторов: этих допустим, а тех – нет? И напомним, что инспекторы должны будут предупреждать Иран о проверке за 24 дня до ее проведения. 

На снимке: Аббас Аракчи

ШИМОН ПЕРЕС БЫЛ ПРОТИВ


 

7 июня 1981 года мировые информационные агентства, не скрывая изумления и растерянности, передали сообщение столь неожиданное, что в нем засомневались даже в Израиле: ВВС ЦАХАЛа бомбят иракский атомный реактор.
В середине 1970-х годов Франция, являвшаяся в то время одной из ведущих атомных держав, заключила договор о постройке в Ираке ядерного реактора и поставки около 70 килограммов высокообогащенного урана. Французы дали построенной станции имя «Осирак» – комбинация из двух слов: названия модели реактора «Осирис» и слова «Ирак». В самом же Ираке объект нарекли «Таммуз» – в честь летнего месяца, в котором панарабская социалистическая партия БААС пришла к власти в стране в 1968 году. Примечательно, что и Осирис, и Таммуз – имена умирающих и воскресающих языческих божеств, принятые в египетской и вавилонской мифологиях.
Сначала израильское правительство вроде как не видело особых проблем в строительстве ядерного реактора в Ираке. Всё поменялось после 1977 года, когда к власти пришло правое правительство во главе с Менахемом Бегиным. Он видел в этом проекте серьезную угрозу еврейскому государству, был убежден, что иракцы не ограничатся «мирным атомом» и со временем обзаведутся ядерным оружием.
Дипломатическое давление, которое США и Израиль применили в отношении Франции, пытаясь остановить строительство, результатов не принесло. После того как весной 1979 года агенты «Моссада» уничтожили во французском порту Ла-Сен-сюр-Мер ожидавший отправки в Ирак реактор, французское правительство обязалось поставить Багдаду новый. Загадочная гибель нескольких иракских физиков-ядерщиков замедлила развитие проекта, но также не смогла его остановить.
В 1979 году начальник Генштаба Армии обороны Израиля Рафаэль Эйтан отдал распоряжение подготовить план уничтожения иракского ядерного реактора. Было решено осуществить авиаудар по иракской территории и уничтожить реактор тяжелыми авиационными бомбами. Самолетов, способных преодолеть 1100 километров, отделявших Израиль от «Осирака», и вернуться без дозаправки домой, у еврейского государства тогда еще не было. В конце 70-х Израиль закупил в США партию истребителей F-16, которые для этой цели пригодились бы, однако к тому времени они еще не были поставлены. Израильтянам невольно помогла Исламская революция в Иране 1979 года. После свержения шаха и установления в Иране исламской диктатуры США аннулировали сделку о поставках F-16 Тегерану, и Бегин убедил американского президента Джимми Картера передать эти самолеты Израилю. Тем временем, летом 1980 года первая партия ядерного топлива объемом 12,5 кг поступила в Ирак.
Израильским властям удалось не допустить никаких утечек в прессу, однако в военно-политическом истеблишменте постоянно шла ожесточенная дискуссия между сторонниками и противниками операции. Начальник Генштаба Рафаэль Эйтан и командующий ВВС Давид Иври выступали за ее проведение. Глава военной разведки «Аман» и глава «Моссада» были против, при это их заместители – за. Против выступал и глава комиссии по ядерной энергии Узи Элам, и министр обороны Эзер Вейцман. Но самым жестким противником операции стал Шимон Перес, возглавлявший в тот момент парламентскую оппозицию.
Из-за постоянных дискуссий «наверху» дату операции несколько раз переносили, но решающее влияние на сроки операции оказал экологический аспект: Бегин опасался, что если бомбить уже запущенный реактор, то взрыв приведет к серьезному радиоактивному загрязнению на Ближнем Востоке. «Дети Багдада нам не враги», – сказал он и дал командованию ВВС зеленый свет.
В воскресенье, 7 июня 1981 года в 15.55 восемь самолетов F-16 поднялись с аэродрома «Эцион» на Синайском полуострове и на низкой, недоступной радарам противника высоте пересекли Красное море. Бегин собрал кабинет министров уже после того, как самолеты поднялись в воздух. Он назначил каждому министру личную встречу на это время, поэтому все они были крайне удивлены, встретив в кабинете премьера своих коллег. Еще больше они были потрясены сообщением Бегина, что операция уже началась.
Пролетая над Красным морем, эскадрилья пронеслась прямо над яхтой короля Иордании Хусейна. Разглядев шестиконечные звезды на крыльях, король позвонил в столицу и привел в боевую готовность всю иорданскую армию. Даже поговаривают, что иорданские военные пытались предупредить иракцев, но «Моссад» перехватил их позывные и ответил вместо иракских военных, которые в результате не были предупреждены.
Маршрут израильских самолетов пролегал прямо вдоль границы между Иорданией и Саудовской Аравией. Пролетая мимо иорданских постов, пилоты отвечали на их запросы по-арабски, выдавая себя за патруль Саудовского королевства. В ответ на запросы саудовцев пилоты выдавали себя за иорданцев.
Полет до цели занял час с четвертью. Несмотря на мощную систему ПВО, охранявшую реактор, особого сопротивления израильтяне не встретили – вероятно, из-за фактора неожиданности. Сброс бомб на реактор с интервалом в пять секунд занял у восьми самолетов менее двух минут. Из 16 бомб лишь две не попали в купол реактора. Промах допустил самый высокопоставленный участник операции – полковник Ифтах Спектор. Впрочем, иракцы были уверены, что бомбы «отклонились» неспроста: они уничтожили лаборатории.
Отбомбившись, каждый из пилотов должен был передать сообщение, что он в порядке. Наибольшей опасности быть сбитым системой иракской ПВО подвергался самый молодой пилот, шедший последним. Минуты в ожидании его отклика прошли в тяжелом напряжении. Наконец в эфире прозвучал голос 26-летнего капитана: «В порядке!» – в тот день удача сопутствовала ему. Увы, 22 года спустя фортуна ему изменила. В феврале 2003 года, за 16 минут до запланированной посадки на мыс Канаверал, при входе в плотные слои атмосферы потерпел крушение шаттл «Колумбия». В числе семи членов экипажа погиб и первый израильский астронавт Илан Рамон.
Через час с небольшим все самолеты вернулись на базу. Бегин дал указание опубликовать официальное заявление. «Мы не воры в ночи, чтобы скрывать то, что совершили, – заявил он своему советнику по связям с прессой Шломо Накдимону. – И если иракцы попробуют построить новый реактор – мы опять его разрушим!» Так родилась израильская доктрина, согласно которой арабские страны не должны овладеть ядерным оружием.
Сообщение, переданное пресс-секретарем Бегина в новостную службу «Голоса Израиля», показалось столь невероятным, что дежурный редактор решил: его просто разыгрывают коллеги. С возмущением обратился к своему начальнику – главе новостной службы «Голоса Израиля» Эманнуэлю Гальперину, племяннику Менахема Бегина. Гальперин в полной растерянности позвонил напрямую премьер-министру. «Дядя, скажи, неужели это правда?» – потрясенно спросил он. Лишь получив прямое подтверждение от главы государства, «Голос Израиля» передал в эфир сенсационную новость.
Мировое сообщество восприняло израильскую акцию с единодушным осуждением и негодованием. Совет Безопасности ООН, естественно, выпустил очередную гневную резолюцию, а Генеральная ассамблея ООН предостерегла Израиль от повторения подобных акций в будущем. США временно приостановили поставки Израилю самолетов F-16. В то же время на неофициальном уровне руководители многих стран выразили благодарность Израилю: он не допустил, чтобы ядерное оружие попало в руки непредсказуемого диктатора Саддама Хусейна.
Невозможно закончить эту историю, не проведя аналогий с днем сегодняшним. Как и в случае с Ираком, дипломатические усилия и операции израильской разведки не смогли положить конец развитию иранской ядерной программы. Учитывая печальный опыт Ирака и, вероятно, Сирии (чей ядерный реактор, согласно публикациям в зарубежных СМИ, был уничтожен израильтянами в 2007 году), Иран рассредоточил свои объекты по всей территории страны и частично разместил их под землей. А это, безусловно, серьезно затрудняет операцию по уничтожению ядерного потенциала Исламской республики.
В то же время, если иранский атомный проект в результате все-таки приведет к созданию полноценного ядерного оружия, Израиль, который, судя по всему, давно уже обладает ядерным оружием, будет себя чувствовать всё же уверенней, чем Саудовская Аравия и другие суннитские арабские страны – извечные враги шиитского Ирана.
Этим арабским режимам, на глазах теряющим доверие к США и президенту Бараку Обаме, умудрившемуся за несколько лет провалить все без исключения американские проекты на Ближнем Востоке, сейчас очень хотелось бы, чтобы Израиль достал для них каштаны из огня. Может статься, что так оно и случится, поскольку полагаться на вменяемость иранского руководства израильтяне не могут. Однако, вероятно, в этом случае арабским странам придется за это заплатить – в первую очередь, сократить поддержку, в том числе и финансовую, оказываемую руководителям Палестинской автономии.

Александр Непомнящий

"ОБЫКНОВЕННЫЙ ФАШИЗМ" ФИЛЬМ


 
Название: Обыкновенный фашизм
Выход на экраны: 1965
Жанр: Documentary, History, War
Режиссер: Михаил Ромм
В ролях: Михаил Ромм, Marlene Dietrich, Josef Goebbels, Hermann Goring, Adolf Hitler, Иосиф Сталин

О фильме: "Показывая вам нашу картину, мы, разумеется, не рассчитывали осветить все формы такого явления как фашизм. Это невозможно в пределах одной картины. Да это невозможно хотя бы потому, что многое, очень важное, не оставило никаких следов на пленке. Не было снято. Из огромного количества материала мы отобрали то, что показалось нам самым поразительным, что дает нам возможность вместе с вами поразмышлять..."
-- М. Ромм

"Фильм «Обыкновенный фашизм» был тем максимумом искренности, которую мог выдержать советский экран 60-х годов. Сегодня можно сказать гораздо больше, добраться до самых основ болезни, которая принимает разные формы: красную, коричневую, черную (клерикальную; фундаментализм может быть не менее злокачественным, чем социализм и национализм)."
-- Г.Померанц (Искусство кино, N10-94).

Выпущено: Мосфильм (СССР)
Продолжительность (min): 130
Голос за кадром: Михаил Ромм




Источник: https://www.youtube.com/w...

Это верно - не было в том фильме всей правды, но тогда мы умели читать между строк. И Михаил Ромм, Майя Туровская и Ханютин дали эту возможность возможность, что по тем, глухим временам было почти подвигом.



ЛЁД - И НИКАКОГО ПОТЕПЛЕНИЯ!

С глобальным потеплением бороться надо, но... сначала похолодание пережить! Авторы сенсационно-парадоксального прогноза - ученые из Великобритании и России
Смелые они женщины - Валентина Жаркова, профессор британского университета Нортумбрии, и Елена Попова, старший научный сотрудник физфака и НИИ ядерной физики МГУ. Обычно-то климатологи ломают копья вокруг прогнозов на сто лет вперед. Валентина, Елена и их соавторы сделали прогноз на несколько лет вперед. Так что проверить их правоту смогут и коллеги, и мы с вами. Неудивительно, что доклад на конференции Королевского астрономического общества в Уэльсе вызвал шквал откликов и в научном мире, и в интернете.
Суть вот в чем: новый солнечный цикл будет очень похож на минимум Маундера (см. «Справку «КП»), когда земляне пережили малый ледниковый период. И случится это совсем скоро, в 2030 - 2040 годах.
СОЛНЦЕ ЕЩЕ ПОКАЖЕТ, КТО ЗДЕСЬ БОСС
Звоню Валентине Жарковой в Англию:
- Начнется все уже через 5 - 6 лет, - с первых слов огорошила профессор. - Солнечная активность уменьшается уже пять циклов подряд, с середины 1970-х годов. Минимум займет три 11-летних цикла - примерно с 2020 года. А на 26-й цикл, между 2030 и 2040 годами, придется пик похолодания. Солнечная активность упадет на 60% по сравнению с нынешней. Интенсивность солнечной радиации (а это главный источник тепла на планете) уменьшится на 3 ватта на квадратный сантиметр. Это больше, чем согревающее воздействие парникового эффекта - там говорят о 2 ваттах на кв. см. Хотя еще сильнее на Земле скажется, как мы думаем, изменение магнитного поля Солнца.
Считаю, что мы выступили вовремя. Люди должны думать, как согреться, а не как спасаться от потепления. Один ученый из Греции написал мне - он изучает изменения в деревьях. В этом году деревья зацвели на месяц позже! Земля уже чувствует грядущее похолодание. Солнце - наш босс, его нельзя игнорировать! Оно еще всем напомнит, кто здесь главный. Тем, кто не верит, я говорю: давайте подождем - осталось всего 5 - 6 лет.
- Не только мы, многие ученые считают, что солнце влияет на изменения климата больше, чем человек с его выбросами, - добавляет Елена Попова.
- Нас ждет малый ледниковый период, как в 17 - 18 веке?
Валентина Жаркова.
- Тогда период минимальной активности Солнца длился 60 лет, сейчас будет вдвое короче, - радует Елена.
- В Англии среднегодовая температура тогда понизилась на 2 градуса. Европа долго не видела лета - сразу после весны наступала осень, - напоминает исторические факты Валентина Жаркова. - Но ничего, люди выжили, страны развивались. Возможно, в России с ее континентальным климатом температура упадет не на 2 градуса, а больше. Но если уж в 17 веке люди похолодание пережили, мы с энергетикой и прочими достижениями цивилизации справимся прекрасно.
- Мы ведем переписку с климатологами, чтобы они включили наши данные в модели прогнозов, посмотрели, как это коснется разных регионов, - продолжает Попова.
ПЯТНА? ГЛАВНОЕ - ВОЛНЫ!
Про 11-летние солнечные циклы ученым известно давным-давно, тут Жаркова с Поповой Америки не открыли. Но ведь и мы отлично знаем, что за летом придет осень, за осенью зима, а потом весна. А за прогнозами погоды следим! В масштабах «погоды» космической исследование выглядит как конкретный прогноз.
- Мы взялись за работу в 2010 году, - рассказывает профессор Жаркова. - Годом раньше начался 24-й солнечный цикл. Почти все ждали от светила высокой активности - из 126 прогнозов только два предсказывали низкую, какой она оказалась в реальности. Полное фиаско! И мы решили, что надо для прогнозов использовать не солнечные пятна, как все, а найти другой параметр. Им стало магнитное поле полного диска Солнца. В нем намного больше информации, пятна лишь его производная. И измеряют его уже почти полвека. Мы взяли магнитограммы из Вилкоксовской солнечной обсерватории в Стэнфоре (США) за последние три цикла, с 1982 года.
Для аналогии возьмем белый свет. Он состоит из семи цветов радуги, по сути, - волн разной длины. Увидеть их можно, пропустив луч через призму. Для магнитного поля надо было найти свой фильтр. Мы использовали метод принципиальной компоненты, позволяющий выделить из массива данных главное. И увидели, что магнитные волны на Солнце ходят парами: не одна, и две. С севера на юг, потом обратно, и так в каждом цикле, причем одна «убегает» вперед от другой. Просчитали, как они меняются по мере движения, получили для каждой волны свой закон по амплитуде, частоте, фазе. Потом вместе с Еленой Поповой предположили, что есть два места, где они могут генерироваться: один слой глубоко внутри солнца, другой ближе к поверхности.
Елена Попова.
Новые формулы проверили на исторических данных - с 1200 года. Все совпало. По нынешнему циклу - на 97 процентов. Потом посчитали на будущее - до 3200 года.
- Оказалось, что в 25-м цикле (примерно с 2010 года) амплитуда волн убывает, а фаза между ними увеличивается - они уже не могут взаимодействовать и производить пятна. В 26-м цикле (то есть в 2030-х годах) волны почти сойдутся к экватору, - разъясняет Жаркова.
НАМ ДАЮТ ВРЕМЯ ДЛЯ «КАПРЕМОНТА»
- За последние 400 тысяч лет случались 4 ледниковых периода и 5 потеплений, - напоминает профессор. - Человечество появилось 60 тысяч лет назад. Кто-то же грел и охлаждал Землю раньше! Одновременно с Землей глобальное потепление идет и на Марсе, там тают ледники. Появились тайфуны на Юпитере. Скажете, и тут земляне виноваты?
Но Жаркова вовсе не призывает забыть о глобальном потеплении:
- Промышленные предприятия и автомобили загрязняют атмосферу, усиливают концентрацию парниковых газов. К естественным процессам в системе Земля - Солнце добавляется и «вклад» человека. Солнце «затихнет» ненадолго, а потом начнет греть с новой силой. Думаю, светило мудрее нас. И дает нам шанс - три десятка лет, чтобы разобраться с нашим влиянием на климат и не вредить ему в будущем.
У нас появилась возможность не залатывать дыры, а обстоятельно сделать «капремонт» нашего воздействия на климат. Не забывайте - Земля вращается вокруг Солнца!
СПРАВКА «КП»
Маундеровский минимум - время, когда на Солнце было очень мало пятен. Всего 40 - 50 штук в год, а обычно наблюдается 40 - 50 тысяч (!) пятен. Длился он с 1645 по 1715 год. Подобные «затухания» цикличны, случаются раз в 300 - 400 лет. Также ученые выделяют 11-летний цикл солнечной активности и 90-летний.
ЧЕГО МОЖНО ЖДАТЬ
Если вы уже представили себя в роли мамонтов, коченеющих в вечной мерзлоте поблизости от МКАДа, расслабьтесь. Малый ледниковый период вовсе не то же самое, что «обычный». Во время «больших» ледниковых периодов льды действительно покрывали современную Московскую область. Малый длился на Земле с XIV по XIX век, пик похолодания пришелся на годы Маундеровского минимума. Что же было тогда?
! Из-за холодов, поздних заморозков и затяжных дождей гибли урожаи - несколько лет подряд. В европейских хрониках начало XIV века названо Великим голодом. Череду неурожаев называют одной из причин Смутного времени в России.
! Снегопады были нередки на юге Европы. Сейчас в Греции или Испании это воспринимается как климатический катаклизм.
! Москва-река была покрыта толстым льдом половину года. Замерзали Темза, Дунай, каналы в Амстердаме - по ним катались на коньках. Известные сюжеты фламандских художников написаны как раз тогда. Во время Маундеровского минимума даже Босфор замерзал и Адриатическое море.
ЛИЧНОЕ ДЕЛО
Валентина ЖАРКОВА - профессор университета Нортумбрии (Ньюкасл). Окончила Киевский университет, защитила диссертацию по физике Солнца. С 1992 года работает в Великобритании.
Елена ПОПОВА - кандидат физико-математических наук, старший научный сотрудник физического факультета МГУ и НИИ ядерной физики МГУ имени Ломоносова. Разработала новую физико-математическую модель эволюции магнитной активности Солнца.
Соавторами исследования также были Сергей Жарков (университет Халла, Великобритания) и Саймон Шеперд (университет Брэдфорда, Великобритания).
Источник: http://www.kp.ru/

МЕДИЦИНА И ФАНТАСТИКА!


Рука надежды - Слава Врачам

Рука надежды – Слава Врачам! 7лет спустя (2 фото + текст)
Это снимок нерождённого младенца, его возраст - 21 неделя и его оперирует хирург по имени Джозеф Брюнер. Младенцу был поставлен диагноз Spina bifida*, и он бы не выжил, если бы его извлекли из утробы матери. Поэтому хирург вынимает матку посредством кесарева сечения и делает на ней небольшой надрез, чтобы прооперировать младенца не вынимая его из матки. Когда доктор Брюнер закончил оперировать маленького Сэмюэля, малыш высунул свою крохотную, но полностью развитую ручонку через надрез и крепко схватил хирурга за палец.

Рука надежды - 7лет спустя (2 фото + текст)
Доктор Брюнер говорит, что это был самый волнующий момент в его жизни, в этот момент, посреди операционного процесса, он буквально окаменел и не мог пошевелиться. Издатели озаглавили этот снимок "Рука надежды". Текст под фотографией гласит: "Крошечная ручонка 21-недельного зародыша Сэмюэля Александера Армаса появилась из утробы матери, чтобы схватить за палец доктора Джозефа Брюнера, как бы для того, чтобы поблагодарить доктора за дар жизни." Мама маленького Сэмюэля сказала, что они "плакали несколько дней, когда увидели эту фотографию. Этот снимок напоминает нам, что моя беременность это не болезнь или физический недостаток, это маленький человечек." Сэмюэль родился полностью здоровым, операция прошла со 100% успехом.
Сейчас Сэмюэлю 7 лет.

http://fishki.net/picsw/092010/28/post/ruka/ruka002.jpg
* Spina bifida - это врождённый неизлечимый дефект позвоночника, при котором человек не способен прямо держаться и нормально ходить. Однако хирургическое вмешательство на стадии формирования позвоночника, когда младенец ещё находится в утробе матери, позволяет полностью устранить этот дефект.

четверг, 30 июля 2015 г.

ФРАНЦУЗСКИЕ ЕВРЕИ БЕГУТ В ИЗРАИЛЬ

Французские евреи бегут в Израиль | Фото: Thinkstock29.07 16:50   MIGnews.com

Французские евреи бегут в Израиль


Согласно данным, предоставленным в Еврейском агентстве и Министерстве алии и абсорбции, за последние пять лет в Израиль переехало более 20 тысяч французских евреев, пишет The Jerusalem Post. 

С каждым годом эти показатели продолжают расти. Только в 2014 году было насчитано 7200 репатриантов из Франции, где в последнее время участились проявления антисемитизма. Сильнее всего враждебность проявилась во время проведения 50-дневной военной операции "Нерушимая Скала" в секторе Газа. 

В начале 2015 года также произошло несколько крупных терактов в Париже, заставивших местных евреев принять важное решение и переехать на историческую родину. 

Свидетельством того, что показатели с каждым годом увеличиваются, является тот факт, что из Франции в Израиль в 2014 году переехало 3830 человек в сравнении с 4260 репатриантами за тот же промежуток времени в 2015 году. 
"Мы видим, что к нам постоянно прибывают всё новые люди из Европы, что говорит о том, что страны Запада перестали быть безопасным местом для евреев", - заявили в Еврейском агентстве. 

ГЕРЦ ФРАНК. "НА ПОРОГЕ СТРАХА". ПРОСМОТР


 
Дорогие друзья! 
4-го августа, в 20:00  галерея "Скицца" приглашает 

вас на вечер памяти выдающегося кинематографиста 
Герца Франка.
В программе: встреча с режиссером Марией Кравченко и показ фильма "На пороге страха".
Последнее время об этом фильме много говорили, потому писать здесь подробнее не имеет смысла... 
Просто приходите! 
Вход - 25 шекелей. 
Мест немного, так что просьба сообщить о ваших намерениях.
Показ  будет происходить в нашем выставочном зале.

Арт-центр "Бейт от а-Муцар", Дерех Хеврон 12

АРЕСТОВАНЫ СТАЛИНИСТЫ И АНТИСЕМИТЫ

новость Активисты группы "За ответственную власть!" арестованы по "экстремистскому" делу

29.07.2015
Юрий Мухин. Фото Дмитрия Рожкова/Википедия
Юрий Мухин. Фото Дмитрия Рожкова/Википедия


Хамовнический райсуд Москвы арестовал идеолога инициативной группы "За ответственную власть!" публициста Юрия Мухина и двух активистов этой же группы - Валерия Парфенова и Александра Соколова - по "экстремистскому" делу. Об этом сообщил блогер, пишущий под именем Константин Тулхов.
Как уточняет РБК, Мухин арестован до 29 сентября, Парфенов и Соколов - до 22-го.
Ранее Тулхов писал, что Парфенову и Соколову вменяется часть 1 статьи 282.2 УК (организация деятельности экстремистской организации), предусматривающая до восьми лет колонии. Как можно заключить из публикации"Форума.мск", этот же состав инкриминирован и Мухину.
Парфенов и Соколов были задержаны еще во вторник. Когда задержали 66-летнего Мухина, не уточняется. Известно только, что он был схвачен сразу по прибытии в оккупированный Симферополь, куда приехал в гости к родственникам.
Дело ведет следователь по особо важным делам управления СКР по Центральному округу Москвы майор юстиции Наталья Талаева.
ОВД-Инфо опубликовало факсимиле постановлений Талаевой от 22 июля о возбуждении дел против Парфенова и Соколова. Оба подозреваются в том, что в составе группы "За ответственную власть!" фактически продолжали деятельность запрещенной Армии воли народа.
Армия воли народа, которую также возглавлял Мухин, была запрещена в 2010 году. После принятия соответствующего судебного решения члены этой организации и образовали группу "За ответственную власть!". Своей задачей группа называет проведение референдума, на котором должен быть принят закон об ответственности депутатов Госдумы и президента.
Между тем в материалах дела утверждается, будто целями подозреваемых были "расшатывание политической обстановки в сторону нестабильности и смена существующей власти нелегальным путем".
Члены группы придерживаются националистических взглядов. Сам Мухин известен как убежденный сталинист и антисемит. Он поддерживает агрессию России на Украине. В частности, Мухин публиковал на "Форуме.мск" тексты в поддержку командира донбасских террористов Игоря Гиркина и "главы ДНР" Александра Захарченко, доказывая их непричастность к катастрофе малайзийского Boeing-777.
В феврале 2014 года у Парфенова и Соколова, а также еще у одного активиста группы "За ответственную власть!" - подполковника вооруженных сил Кирилла Барабаша - прошли обыски в рамках расследования дела по части 1 статьи 282 УК (возбуждение ненависти или вражды). Как утверждается на сайте группы, преследованиям по этому делу подвергаются еще два активиста - Вячеслав Мартынов и Сергей Филиппов. О рассмотрении "дела Барабаша" в суде не сообщалось.
Парфенов, как и Барабаш, был членом Экспертного совета оппозиции.
Соколов в начале 2014 года был сотрудником Центрального экономико-математического института РАН. На момент ареста он являлся журналистом РБК.
29.07.2015

Из Интернета: "Основанная Мухиным газета является живым примером победы поцреотов над логикой и здравым смыслом.
В основе всех статей, публикуемых в газете, лежат три незыблемых аксиомы:
  • Базовая аксиома № 1: Сталин — хороший.
    Из этой базовой аксиомы следуют три базовых вывода:
  1. Все, кого расстреляли при Сталине — плохие, ибо зачем хорошему Сталину расстреливать хороших людей. Надо лишь выяснить, в чём именно они плохие.
  2. Хрущёв — плохой, ибо зачем хорошему человеку ругать хорошего Сталина. Периодически упоминать, что еще плохого сделал Хрущев и что хорошего не сделал.
  3. Берия — хороший, ибо его расстреляли при плохом Хрущёве (расстреляли бы при Сталине — был бы плохим). Указывать, какие еще благодеяния совершил сей великий муж (расстреляли бы при Сталине — выискивались бы пакости).
  4. Остаётся непрояснённым вопрос, хорош или плох Абакумов, которого арестовали при хорошем Сталине, а расстреляли при плохом Хрущёве.
  • Базовая аксиома № 2: Жыды — плохие;
  • Базовая аксиома № 3: Американцы — жыды
    • Следствие: американцы — плохие.
Собственно, все более чем 9000 статей, опубликованных в газете за последние годы, являются лишь развитием и дополнением перечисленных базисных положений. Примеры тем публикаций и идей газеты:
  • «Холокоста не было». Это все придумали хитрые жиды (следствие из Базовой аксиомы № 2);
  • «Американцы не были на Луне». Из Базовой аксиомы № 3 следует, что американцы — жиды, а из Базовой аксиомы № 2 — что они ещё и плохие. А если они плохие, то до Луны долететь ну никак не могли. Nuff said.
  • «Катынь — дело рук немцев». А кого же ещё, как не немцев? Ведь Сталин этого сделать ну никак не мог — см. Аксиому 1.
  • «Эйнштейн — дурак». Жыд, да при этом ещё и американец. А это значит, что он жыд в квадрате, а если он жыд в квадрате, то как, позвольте узнать, он может быть не дураком? То-то же.
  • Непонятно, в связи с вышеизложенным, почему Мухина арестовали. Беднягу лечить нужно, причем давно. С другой стороны, если таких, как он, лечить - никаких психиатрических клиник не хватит. Дешевле - изолировать.

АЛЕКСЕЙ ГЕРМАН: "Я В ДЕТСТВЕ БЫЛ ОКРУЖЕН ВЕЛИКИМИ".

Евгений Шварц

Алексей Герман: «Я в детстве был окружен великими». О Шварце, об отце, о любви

В 2008 году по заказу телеканала «Россия-1» мы делали фильм о Евгении Львовиче Шварце «О чем молчал сказочник». Попросили поделиться воспоминаниями Алексея Юрьевича Германа, были счастливы, когда он охотно согласился. Блестящий рассказчик, Герман вспоминал перед камерой не только о Шварце, но и о других великих людях, которых видел в доме своих родителей, и, разумеется, о них, об отце и маме. В картину, многократно показанную по «России», вошли лишь небольшие фрагменты нашего разговора, который был скорее монологом Алексея Юрьевича, почти не нуждавшимся в моих «направляющих» беседу вопросах.
Я и оставил только два – для этой публикации, которая, как мне кажется, дает нам возможность вспомнить неповторимую германовскую интонацию, особое обаяние его устных рассказов.
Юрий Суходольский, автор сценария и режиссер фильма «О чем молчал сказочник»

Отец мой, писатель Юрий Павлович Герман, был замечательный человек, доброжелательный, сильный, храб­рый и талантливый. Другое дело, что далеко не вся проза у него равноценна. Было искреннее увлечение идеей коммунистической, и он всех учил – поэтому какие-то книжки получились, а какие-то совсем не получились. Я снимал по лучшим его книжкам – «Лапшин», «Проверка на дорогах»...
Отец был человеком увлекающимся. Он влюблялся в разных людей, реагировал на них, как на замечательных, потрясающих и великих, и меня, мальчишку, это раздражало. Я помню, как я бегу по коридору нашей холодной квартиры на Мойке, 25, в уборную бегу, открываю дверь – а там женщина в каком-то блестящем платье, и отец, который непонятно откуда выскочил, хватает меня за шиворот, вытаскивает на кухню и в смущении от того, что случилось, говорит: «Ты понимаешь, это великий поэт». А как-то появился в доме очень еврейской внешности человек. Отец тоже меня отозвал и сказал: «Запомни, это великий артист». И мне это так немножко поднадоело – все были великие. Но женщина, которую я застал в уборной, была Анна Ахматова, действительно великий поэт. Человек, который «великий артист», это был Райкин, действительно великий артист. Другой, тоже великий артист, оказался Николаем Черкасовым. Так что я в детстве был окружен великими. Шостакович приходил – в Комарово, когда мы жили там. Тогда поселок Келломяки назывался. Я помню, как мы стояли в очереди за сыром рокфор, и все ворчали – там много было переселенцев, в основном киргизы, – говорили: «Сыр гнилой, надо жалобу писать». За нами в очереди стоял такой выпивший человек в кожаном пальто, он наклонился к папе и сказал, показывая на сыр: «Как Шостакович, с гнильцой». Там же в Келломяки потом жили многие известные люди, он стал поселком элитарным, через забор от нас жил Козинцев, например.
Среди великих людей, которые меня окружали с детства, был дядя Женя Шварц. Но это мне совсем смешным казалось, но отец утверждал, что это великий писатель. И надо сказать, что с этим не соглашался в конце 40-х почти никто, и даже в 60-е годы с этим не соглашался почти никто. Евгения Львовича считали способным сказочником – и не более. Надо было, чтобы прорвался «Дракон», чтобы его хотя бы стали читать. Надо было, чтобы, с моей, кстати, помощью, появился «Голый король». А в институте я ставил его «Обыкновенное чудо».
Я был, знаете, очень любопытным всегда, таким тщательным, дотошным. И я просто достал Екатерину Ивановну, вдову Шварца, и она дала мне порыться в архивах, и я вытащил пьесу, которая когда-то, в начале войны или до войны шла, – это был «Голый король». А я был уже взят Товстоноговым в театр – на практику. И я пьесу приволок Товстоногову, он устроил читку ее на труппе, но почему-то не стал ставить. Но я ее сам перепечатал, и, по-моему, через Рахманова или Гордина она попала в «Современник». Об этом даже никто не знает, я это считаю своей мелкой или крупной заслугой. Вот тогда как-то все зашевелилось вокруг Евгения Львовича, повторяю, до этого мало кто, может быть, мой отец, может, Ольга Федоровна Берггольц, может, еще несколько человек считали его очень крупным писателем. А когда я с этой идеей по Москве носился, очень известные люди искренне удивлялись.
german schwarz 2Константин Клуге. Портрет Юрия Павловича Германа
«Дядя Женя» он для меня был, я вторгся в их дом где-то году в 48–49-м. Мой отец написал тогда книжку «Подполковник медицинской службы» – это очень хорошая книжка. Отец в ней утверждал, что никакого антисемитизма нет, что это все придумывается для чего-то мелкими чиновниками. А в глобальных порах советской власти антисемитизма нет и быть не может. И назло всем отец написал повесть, где главный герой был подполковник медицинской службы Левин. Что сделали с папой, не поддается описанию: с ним все издательства расторгли договора, его исключили из Союза писателей – правда, на несколько дней. В это время сильно пил Фадеев, у него же были запои, все это знали, и вот когда Фадеев протрезвел, он спросил: «Что, значит, было?» – ему доложили: «Вот, у нас Германа исключили». Фадеев приказал: «Немедленно вернуть его обратно». Тем не менее было страшно, было описано имущество и так далее. А в конце 45-го или в 46-м папе дали в аренду маленький домик в Комарово, и при нем был огромный сарай. И в этом сарае жили многие. Ну вот, сначала в этом домике была туча клопов, я даже и представить себе не мог, что такое количество клопов может существовать в одном месте, хотя он был вымороженный, этот дом. Клопы висели такими гирляндами, ужас… Домик наглухо закрыли, окна забили и напустили внутрь какие-то газы. Клопы погибли. Потом долго проветривали, потом купили в домик какую-то мебель, и мы стали в нем жить. Не потому что у нас не было квартиры в Ленинграде, как раз квартира была, и достаточно шикарная, а жить мы стали, потому что в войну, на cевере, у меня начинался туберкулез – якобы, – дальше это дело как-то не продвинулось. Так вот место это, я говорил, называлось Келломяки, позже – Комарово, поезд туда тащился четыре часа, в нем были вагоны офицерские, были вагоны для курящих и для некурящих. И вот так в Келломяки мы жили. В Комарово. Его, кстати, переименовали в течение суток, все финские названия тогда были уничтожены. Оказалось, что папа не мог содержать эту дачу, нужно было за нее платить, а на шее отца было довольно много народу. И он сказал Шварцу: «Хочешь, давай живи, сам плати, но условие одно – ты на лето берешь Лёшку». Лёшка – это я. Мне сколько тогда было? Ну, десять лет, да, точно, десять-одиннадцать. Потому что я помню, что, когда мне исполнилось десять лет, это был мой самый роскошный день рождения, и его устроили там, на даче. Вот так я поехал на все лето к чужим людям, к Шварцу, и где-то меня надо было поселить. К этому времени дом являл собой следующую конструкцию: в нем было три комнаты, одна – смешанная, комната с кухней, это был финский дом, тогда такие во многих и подмосковных поселках были, в Переделкине например: длинная, немножко кишкообразная кухня, она же гостиная. То есть ты с маленькой веранды попадал в такую длинную комнату, она была темноватая, по окну в конце и при входе.
Дальше направо были две комнаты, а в центре стояла огромная, замечательная финская печка, она и отапливала весь дом. В комнате направо с двумя окнами – небольшая комната была, я думаю, метров тринадцать, – жил Евгений Львович и печатал свои вещи, к которым я иронически относился. А в соседней комнате, еще меньшей, с одним окном, жила Екатерина Ивановна. Сарай был перестроен в баню, где были нижняя полка и верхняя полка, лампа, столик, стульчик, – здесь жил я. Ну, еще во дворе была уборная, которая перетаскивалась с места на место, когда заполнялась. И никаких других удобств.
И забор, который доставлял много хлопот, потому что там недалеко был крошечный магазинчик… К тому времени, когда я переехал, началась миграция народов – ленинградцы стали перебираться в Комарово, покупать там дачи, строить потихоньку или в аренду получать, вот как отец. Там в Комарово завели моду – гулять с палками, это было пижонство такое, писатели, режиссеры – все с тростями выходили пройтись, такая трость у меня в «Лапшине» снималась, с ней Ханин ходил, потом пропала. Прообраз Ханина – один писатель, он был расстрелян в 37-м году. Из можжевельника вырезали эти трости, с ними ходили все: Шостакович, Шварц, по-моему, Григорий Михайлович Козинцев тоже. И все они шли к шалману «Золотой якорь», собирались там вокруг столика на улице. Никогда вовнутрь не заходили, там было темно и пахло чем-то кислым. Заказывали «Боржом» и долго беседовали – о чем, я не знаю, мне было неинтересно. Помню, как подошел к ним какой-то пьяный человек, немножко пьяный, и сказал: «Налейте попробовать». «Боржом» стоил рубль, это были все-таки деньги, ему налили там треть стакана или полстакана, он глотнул, выплюнул и сказал: «А я думал, он жирный». Я это запомнил и вставил в «Лапшина», в начало.
Вообще, было много разговоров под «Боржом», это было недорого, и это компанейски всех устраивало. А серьезные напитки пили мало. У Евгения Львовича страшно тряслись руки, вот так (показывает), я просто не представляю, как он печатал на машинке. Когда он в первые дни войны пошел записываться в ополчение, ему приказали расписаться, он взял ручку и не мог попасть в нужное место, ну никак. Военный комиссар сказал: «Парень, – очевидно, или дядька, я не знаю: «Ты посмотри, что у тебя с руками делается, как же ты выстрелишь? Пошел вон отсюда». Поэтому на фронт его не взяли.
german schwarz 3Евгений Шварц с котом
Евгений Львович был такой разный человек. Вещи, которые я вам рассказываю, я уже рассказывал раньше, но, допустим, совершенно неожиданным для вас будет то, что он увлекался боксом, – чисто тео­ретически: он знал всех мировых боксеров и мог часами мне рассказывать про бокс, кто кого и как нокаутировал, откуда удар, со всеми подробностями, и он совершенно преображался в это время. Довольно странно, верно?
Шварц был человек добрый. Поскольку у меня все время были переэкзаменовки по математике, то он все время решал задачи, которые мне давали. Из города мне папа привозил домашнее задание, и я шел к Евгению Львовичу. Я помню, как я читал «Республику Шкид» Пантелеева, который тоже приходил туда на дачу, и приходил еще такой искусствовед Орлов с женой грузинкой... Так вот, я сидел, читал «Республику Шкид», которую мне дал почитать сам Пантелеев, Шварц потел над моей задачкой и говорит: «Слушай, как это у меня получается – три с половиной бассейна?» Я ответил: «Дядя Женя, а вы подумайте». А папа в это время тихо подошел к окну, стоял и подслушивал. И тут раздался грозный отцовский голос: «Кто должен подумать, собака? У кого переэкзаменовка, у тебя или у дяди Жени? Женя, заберите у него книжки, а ты иди думай, сколько бассейнов». И тогда на меня обрушились неприятности.
В доме Шварца были животные, собака Тамара, перекормленная до такой степени, что это не напоминало собаку, это было что-то другое, а не собака, квадратная, кубическая, у нее всегда висел язык. Дворняга черно-рыжая, она даже не лаяла, сипела, как в «Крестном отце» герой Марлона Брандо. И был кот, это было исчадие ада. Кот, котофей, котан, все его любили, это было злющее, не имеющее права на жизнь с людьми существо, потому что оно могло вдруг ни с того ни с сего страшно исцарапать и искусать человека, неожиданно выпрыгнуть и искусать. Хозяева принимались извиняться, валялись в ногах у покусанного гостя, говорили, что это значит, что ему что-то почудилось, и так далее, но ему просто кошка нужна была, просто злой котяра. И вот – свидетелем я не был, это рассказ отца – вызвали холостить этого кота, и в какой-то день в калитку постучали, позвонили, был ли уже звонок, не знаю, и вошел младший лейтенант МГП, синяя полосочка, – а это были сталинские времена.
Все дико испугались чемоданчика, который лейтенант держал в руках, но это оказался ветеринар из Большого дома. У него была большая семья, он был грузин, и он халтурил, подрабатывал: лошадей, собак лечил, он еще и холостил котов, и это скрывал. Потому что, если бы узнали, его бы уволили. В чемоданчике у него был сапог, он взял этого самого кота, засунул его головой в сапог, так что торчал только хвост, достал какие-то щипцы, чем-то помазал, очевидно, страшная боль, дальше он схватил это дело… Очень мудрый способ кастрации.
Дальше он схватил за голенище сапог и так – раз, и тряхнул как следует, кот оказался в десяти метрах, уже «шшшш» (шипит) выгнулся… И тогда грузин-лейтенант сказал фразу, которая долго была и у Шварца, и у отца, а может, еще у кого-то из друзей в домашнем обиходе: он показал на кота и произнес выразительно, с акцентом: «Нэ любит, нэ любит». У нас дома, когда начинались какие-то неприятности у папы или у меня, говорили: «Нэ любит. Лёшка нэ любит».
…Я жил в бане у Шварца, я тогда бешенно читал и бешенно увлекался велосипедом, был такой художник молодой Шишмарев, мы с ним катались. Проклятием были вечера. Они жили, дядя Женя и Екатерина Ивановна, душа в душу, два очень любящих друг друга человека, я, в принципе, такое видел, может, один, два раза в жизни. И вечера у них были такие чеховские: под большой лампой садились играть в карты, и, когда был разгар лета, кто-нибудь обязательно приходил, его усаживали играть. Что это такая за игра, я не помню. Но когда никто не приходил, дождь, – вот это была катастрофа, меня тащили играть, я это ненавидел, но я был вежливый мальчик и терпел.
А еще я ненавидел то, что, может быть, в какой-то степени Евгения Львовича и погубило. По утрам была яичница, всегда, каждый день, где было огромное количество сала с колбасой, меня от этого тошнило, но сказать я ничего не мог. И я помню, что я Богу молился, чтоб не было этой яичницы, но Бог моим молитвам не внял. Я думаю, что для сердечника, которым был Шварц, это была неправильная еда, потому что потом начались серьезные проблемы с сердцем.
Его заставляли гулять, он должен был выходить со своей палкой и ходить туда-сюда, вправо-влево в течение часа или двух… Ежедневно. И вы знаете, мне скоро будет семьдесят – через год, – и вот у меня такое дикое ощущение… что я бываю там, в этом Комарово с этим шалманом, где у мальчика пара зеленых удивительных маминых глаз и где действительно встречаются обыкновенные гении.
Правда, у меня и другие бывают как будто воспоминания: вроде я сидел когда-то на зоне, почему – не знаю. Но твердо знаю где, вижу это свое место, вижу, где надзиратели…
…Великий Шварц – рядом. Приходит с палочкой очкарик, великий композитор Шостакович, замечательный режиссер Козинцев, появляется Райкин… Ольга Федоровна Берггольц. Она была великим поэтом, никуда не денешься. Я помню печаль на этих дачах, когда совсем уже было невмоготу, 50-й год – представить себе нельзя, что это такое. Я тоже это не совсем ясно представляю, но я знаю… я видел… у нас был такой мальчик в классе, Дворкин, и вот однажды он пришел в школу какой-то странный, залез под парту и, когда вошла учительница, которую все не любили, выскочил из-под парты и с ревом пытался укусить ее за ногу. Вызвали врача, оказалось, что всю его семью – работников Эрмитажа – ночью арестовали. Тоже все это как-то вроде мимо нас неслось, мимо, но жить становилось, наверное, им всем вокруг, и родителям, тяжелее. Мне – нет.
Я помню один вечер… Папа и Евгений Львович сидели и почему-то не зажгли настольную лампу. И позвали меня. Я много читал, и они спросили: «Лёшка, ты Панфёрова читал книжку последнюю?» Я говорю: «Читал». «Ну что? Правильно, что за нее дали Сталинскую премию?» Очевидно, книжка была какая-то слишком дерьмовая. Я ответил, что надо было дать две Сталинские премии. И тут папа довольно грубо сказал: «Иди отсюда, идиот!» И они тихонечко так стали выпивать. Выпивали они водочку.
Я не помню рассказов Шварца, я даже не знал, что он сказочник. Я удивился, когда прочитал какой-то кусочек, в машинке был лист вставлен, из «Двух кленов». Мне папа рассказал про «Дракона», сюжет рассказал. Мы даже играли с детьми в этот сюжет. Потом Шварц начал умирать. Я знал, что дело плохо. Мама дружила с Катериной Ивановной. Они с ней вдвоем и были рядом с Евгением Львовичем, когда он умер. Его последние слова были: «Катя! Спаси меня!» Это я запомнил, по пронзительности просто, на всю жизнь. «Катя! Спаси меня!» Над его кроватью висела картинка. Когда он умер, Катерина Ивановна сказала: «Таня, возьми что-нибудь на память!» И мама взяла эту картинку, которая висит сейчас у меня.
Евгений Шварц с дочерью Натальей и внуками Андреем и Машей
Разные бывают писатели… Я видел один раз, как он кричит, страшно: он кричал на кота, который исцарапал домработницу. Стучал на него палкой. А кот, между прочим, воевал с ним. Потом кот, конечно, сильно изменился – стал ласковый и нежный зверь.

Евгений Львович очень любил меня. И очень любил свою дочку Наташу. А она ревновала. У Шварца с Катериной Ивановной не было общих детей. Это, видно, была трагедия, о которой многие шушукались. Вероятно, поэтому не любила меня Катерина Ивановна, как чужого ребенка. Она хотела, чтоб были ее дети. Катерина Ивановна не могла жить без Евгения Львовича. Все понимали, что она покончит с собой. И она покончила с собой. Кажется, со второй попытки.
Звонила врачам – умоляла: сделайте мне укол... Папа в какой-то момент перестал пускать ее в дом. Потому что у моей мамы были тяжелые депрессии, а Катерина Ивановна уговаривала маму вместе, вдвоем совершить самоубийство. Я помню, после смерти Евгения Львовича, я ее как-то провожал от нас, мы по Марсову полю шли, и были мокрые скамейки. Ей было на все так наплевать... Она порылась в сумочке, вынула оттуда сторублевки, того, старого формата, большие, положила на скамейку – и села на них. Сторублевка одна так и прилипла к скамейке, осталась – ей было наплевать. Она не хотела жить – без него. Она просто не могла: она была его частью.
У нее было очень гладкое, красивое лицо. Она кремами как-то это делала. Я ее вот за что еще не любил, сейчас расскажу. Я учился в деревенской школе. И у меня не было длинных брюк, нормальных. Надо мной в школе все смеялись. Я сказал, что надо мной смеются, и я больше никогда в коротких штанах не выйду. Тогда папа мне купил красные какие-то брюки, европейские, в какой-то комиссионке. Я прибежал в школу, мне стали кричать: «Красные штаны! Красные штаны!» Я убежал домой. Папа говорит: «Ты им объясни, что красные штаны носит Иван-дурак. А Иван-дурак самый умный, самый хитрый, самый ловкий и самый благородный». Я пришел в школу и сказал: «Слушайте все! Красные штаны носит Иван-дурак, но он самый умный!» Все слушали, слушали, а потом отрезали: «Иван-дурак». Дразнили меня. Тогда я пошел и залез в бочку с дегтем, погубив эти штаны. Мне дали по шее. И Катерина Ивановна с моей мамой сшили мне комбинезоны. Они такие в каком-то журнале американском видели. Здесь (показывает) простроченные, здесь простроченные, лямочки и длинные штаны. И когда класс деревенский, в основном киргизское население, когда увидели меня в этом одеянии, то просто к небу взвыл клич счастья. За этот комбинезон я ее, Катерину Ивановну, и не любил. Хотя она старалась мне сделать хорошо.
Но и легкую неприязнь к себе, я говорил, я чувствовал. В восемь-девять лет жить отдельно от родителей, в чужом доме... Она была хороша собой, очевидно, с хорошим вкусом, говорила медленно. Но все было настолько заполнено Евгением Львовичем, это я как ребенок понимал. Что она как будто не была хозяйкой. Это было существо, обожающее Шварца.
И дом она выстраивала не для себя – для него.
Я хотел рассказать про баню. При нас, когда мы жили еще на этой даче, там жил Иосиф Хейфиц. Дважды лауреат Сталинской премии, что было редкостью. У отца была одна, и то за ним бегали. Но с Хейфицем случилась такая вот штука. Тогда, в начале 50-х, было малокартинье – не снималось почти вообще кино. Но чтоб рабочие не разбежались с «Ленфильма», придумали снимать там фильмы про советские респуб­лики – «Советский Казахстан», «Советская Киргизия»... Хейфиц должен был снимать картину «Советская Мордовия». Он делал все для того, чтобы фильм понравился Сталину. То есть за группой ехали два грузовика с костюмами – для трактористов, которые пашут на фоне красивого пейзажа. Тракториста быстро переодевали, надевали галстук, военные ордена, и он пахал дальше. Или меняли пейзаж – для нужного эффекта. Хейфиц говорил, что в Мордовии не было никакой промышленности, и поэтому они в какую-то соседнюю республику ездили – снимать трубы заводов, где кто-то что-то кует. Старались. Но все равно Сталину картина не понравилась. И Хейфиц с двумя маленькими детьми оказался вне жизни на какое-то время. И он жил у нас в бане. В той, в которой потом жил я. Он, Ирина Владимировна, Митя – сейчас известный режиссер[1], и Володя – сейчас известный художник[2]. Я помню, как он выходил – с тростью – с нашего участка и какая-то тетка меня спросила: «Кто это?» Я хотел сказать, что он у нас в бане живет. Но постеснялся и сказал, что это кинорежиссер Хейфиц. Который был очень знаменитым. Ему просто помешал талант. Талант власти не любили.
…Я в институте ставил Шварца, «Снежную королеву». Товстоногов меня называл наместником Шварца на земле. Я был очень им увлечен. Сейчас я думаю, что это очень талантливый человек, имя которого будет прославлять нашу культуру еще десятки лет. Это не Пастернак, это не… я там не знаю кто, полагается называть обойму с Мандельштамом… это, допустим, не Ахматова. Но это очень серьезный писатель, первооткрыватель жанра. Как Брехт, например. Жанра, сплавляющего лирику, глубокую и мощную, и сказочную сатиру. Аналоги западные – слабее.
– «Телефонная книга» Шварца – давайте поговорим о ней. Она к некоторым людям довольно беспощадна. Эта беспощадность к тому, что являлось для него злом, что его раздражало. Проявлялась ли она в его характере?
С его «Телефонной книгой» мне вообще не все ясно. Вот мой папа. Ближе товарища, чем мой папа, у Шварца не было. В самые последние годы они, правда, разошлись – папа стал советским: после 56-го года он поверил в советскую власть, бывает такое. Но до этого они были настолько близки, они каждый день перезванивались. Когда мама должна была меня родить, лежала в роддоме, то папа, Заболоцкий и Евгений Львович приходили по договоренности в шесть часов утра каждый день к роддому, чтобы мама в окно видела, что их не посадили. И при этом про папу вообще нет ни слова в этой книжке. Это для меня удивительно. Либо это так постарались люди, которые ее составляли, ведь можно все что угодно сделать… Когда автора уже нет. Я, например, до сих пор убежден, что «Мастер и Маргарита» – это не оконченная вещь. Она гениальная, но она не оконченная. Может быть, она и гениальная в какой-то степени именно потому, что не окончена.
– Я могу сказать, почему в этих книгах нет ничего про вашего отца. Шварц написал, что Герман слишком близкий ему человек, и это очень сложное явление, то, что составляло его суть, то, что с ним произошло, – о чем вы сами сказали… Не было сил об этом писать, настолько он был близок ему.
Понимаешь, я не знал этого.
…Папа был очень добрым человеком. А Евгений Львович был... ну, что ли, обиженным и от этого мог ожесточиться, обозлиться… Он достаточно иронично относился к наградам, к званиям, к славе. Но при этом папа говорил мне, что в душе он всерьез опечален тем, что положение его какое-то такое, знаешь, средненькое. Он себя ощущал крупным писателем. Но понимал, что никто его крупным писателем не назовет. Но, так сказать, для всех вокруг – он был… ну, может, как Соколов-Микитов, не больше. Я помню, как папа расстроился, что к пятидесятилетию Евгений Львович ничего не получил, вернее, получил почетную грамоту. Он «надел» почетную грамоту вот сюда (показывает), как-то приложил к пиджаку – на то место, куда ордена навешивают.
Екатерина Обухова, вторая жена Евгения Щварца
Это в какой-то степени на меня повлияло. Я сейчас отказался от довольно большой награды. Сказал: «Большое спасибо – у меня полный ящик этого добра». То есть, как бы тебе это сказать? Шварц ­всерьез относился к наградам. Есть замечательная фраза Ренара: «Можно презирать ордена, но лучше презирать их, когда имеешь». Так вот, мне кажется, он не презирал ордена, хотя по всему своему устройству – сознанию, творчеству, поведению – должен был бы их презирать. Он не мог быть не злым немножко, потому что это талант сказочника.

Он же не злой против своих. Наоборот. Но ведь в каком ужасе он существовал. Представить себе трудно мир, в котором он жил, мир, где хватают, сажают, избивают, доносят, уничтожают семью, убивают. Сколько же людей погибло из его поколения? Это самое истреб­ленное поколение. Вот, например, папа дружил со Стеничем. Значит, и Шварц должен был дружить с Валентином Стеничем. Стенича у меня в картине играет Миронов Андрюшка. А Стенич ползал по камере с перебитыми ногами. И Стенич всю камеру научил: брать на себя невесть что, любой оговор. Он считал, что на суде таким образом станет ясно, что это полная чепуха.
С ним сидел мой дядька, дремучий-дремучий человек, который не взял на себя ничего. Он был весь переломан. Весь. Но вышел – и поехал на поселение на Север. А всю камеру расстреляли. Потому что все согласились со Стеничем и признались в страшных злодеяниях. И вот в этом ужасе жить?
У нас квартира всегда была набита людьми «оттуда». Они заходили, им идти не к кому было… Они запятнанными себя ощущали – те, кто вернулся. Они приходили, и они не сидели за столом… Сидели на корточках у батареи, у батареи на корточках, по привычке. Пили, просили домработницу, чтобы та купила портвейн. Они не водку пили почему-то и не коньяк. Это же на его, Шварца, глазах хватали, убивали вдов, жен, боже мой... Представь себе, вот это с твоими друзьями происходит…
Я думаю, Шварц и его поколение жили в одну из самых страшных эпох в истории человечества.
Я думаю, Шварц и писал об этом времени, и ощущал, что рискует, но надеялся, что власти не заметят. Вот что я думаю. Потому что не понимать, что он написал в «Драконе» о злодее Сталине, что это антисталинская история про мертвые души, гнилые души, прожженные души… не понимать этого он не мог, он был слишком умен. Следовательно, он надеялся, что все спишется на Гитлера – похожая фигура.
Сильно рисковал. И то, что люди близкие, как ему казалось, практически этого не заметили, а обнаружили-то его мощь только после его смерти, наверное, тоже вызывало в душе неприятные чувства.
…Скорее всего, когда было обсуждение в Реперткоме, дурак его спас. Потому что считать, что там сидели люди, которые понимали, что такое Шварц и хотели его спасти… не знаю, я в это не верю. Люди, которые уже в наше время говорили: «Я цепной пес социализма, а ты хочешь, чтобы я тебя пропустил?» – так мне говорил один редактор. Поэтому цепной пес социализма просто так его спасать бы не стал. Он просто подумал: ой, ну чего, это какая-то ерунда, сказка...
  
[1] Дмитрий Светозаров. – Прим. ред.
[2] Владимир Светозаров. – Прим. ред.

Публикация Юрия Суходольского
Красильщиков Аркадий - сын Льва. Родился в Ленинграде. 18 декабря 1945 г. За годы трудовой деятельности перевел на стружку центнеры железа,километры кинопленки, тонну бумаги, иссушил море чернил, убил четыре компьютера и продолжает заниматься этой разрушительной деятельностью.
Плюсы: построил три дома (один в Израиле), родил двоих детей, посадил целую рощу, собрал 597 кг.грибов и увидел четырех внучек..