суббота, 1 ноября 2014 г.

НУЖНЫ ЛИ ИЗРАИЛЮ ВЫБОРЫ?

ЛИБЕРАЛЬНЫЙ ФАШИЗМ В США

Тревожный сюжет о Metropolitan Opera
> «Вирус антисемитизма с невероятной
> скоростью распространяется по
> всему миру. И если мы не дадим ему
> отпор, расплачиваться за это
> придется нашим детям.
> Судите сами. Знаменитая Metropolitan
> Opera 15 ноября приглашает на
> премьеру оперы “Смерть
> Клингхоффера”. Автор музыки —
> ведущий современный
> американский композитор Джон
> Адамс Опера
> основана на трагических и, увы,
> реальных событиях: в 1985 году
> террористы из Организации
> освобождения Палестины
> захватили пассажирский пароход
> “Акилле Лауро” и убили одного
> из отдыхавших — американского
> еврея Леона Клингхоффера. Леон,
> прикованный к инвалидной
> коляске, был застрелен и брошен
> за борт на глазах у жены и других
> пассажиров.
> Казалось бы, все предельно ясно:
> с одной стороны, потерявшие
> человеческий облик бандиты, с
> другой — невинная жертва… Но
> авторов оперы такая трактовка
> событий не устроила, они пошли
> другим путем, стараясь дать
> равное “право голоса” обеим
> сторонам палестино-израильского
> конфликта.
> Равноправие не получилось:
> убийцы здесь представлены
> борцами за свободу. Террористы
> торжествуют на сцене, они
> радостно поют об убийстве
> беспомощного старого человека и
> с надрывом — о своих
> “страданиях”, оправдывающих
> это убийство.
> Пару лет тому назад опера
> “Смерть Клингхоффера” была
> поставлена
> на сцене Лондонского оперного
> театра, так там по ходу действия
> хористы выбегали из зала на
> сцену с оружием в руках и в
> масках, инсценируя захват
> парохода. Иначе, как героизацией
> террора, этот эпизод назвать
> нельзя. Безнравственно и
> преступно делать героев из
> террористов и головорезов.
> Пожалуй, не стоило бы писать об
> этом “произведении искусства”,
> если бы не одно обстоятельство:
> одновременно с премьерой в
> Metropolitan Opera (15 ноября) в двух
> тысячах кинотеатров шестидесяти
> пяти стран мира состоится прямая
> трансляция оперы в
> рамках программы Live in HD.
> Представляете, какую вспышку
> антисемитизма может вызвать
> показ этой оперы?»
> Представляю. Возмущен и
> встревожен. В рамках этой
> программы мы просмотрели много
> оперных спектаклей Metropolitan Opera.
> Впечатления разные и неровные. О
> дурацкой постановке оперы
> Бородина «Князь Игорь» я даже
> написал критическую статью,
> упомянув заодно и другие
> досадные упущения. Среди разных
> спектаклей посмотрели даже
> «Валькирию» Вагнера (в 2011-м). С
> отвращением к ее
> автору-антисемиту, но из
> любопытства.
> Я в музыке только
> любитель, но рискну заявить, что
> в этой опере кроме момента,
> известного как «Полет
> Валькирии», ничего музыкально
> привлекательного не нашел.
> Джеймс Левайн, он радостно
> улыбался и раскланивался, а я к
> этому американскому еврею за
> Вагнера потерял уважение. Заодно
> и к руководству Metropolitan Opera, в
> последние годы безоглядно
> взявшемуся за популяризацию
> дурнопахнущих (если не в
> музыкальном, то в
> общечеловеческом смысле)
> вагнеровских опер.
> Похоже, что увлечение наследием
> Вагнера логически привело
> Metropolitan к поиску партитуры оперы
> Адамса, антисемитской и
> романтизирующей терроризм, как
> справедливо оценил эту оперу
> американский музыковед Ричард
> Тарускин в рецензии,
> опубликованной в New York Times 9
> декабря 2001 года, в то ужасное
> время, когда страна была
> потрясена трагедией 11 сентября.
> Эту трагедию кто-то хочет забыть
> и извратить, и вот романтизация
> терроризма уже находит
> сторонников даже в сфере
> искусства!
> Читаю в программке Metropolitan Opera
> фамилии спонсоров. Еврейские
> фамилии. Обидно и возмутительно.
> Следят ли неразборчивые
> меценаты за репертуаром
> театра?
> Надо что-то делать. Призываю к
> петициям и общественному
> протесту, к пикетированию театра
> в Нью-Йорке, к обращению в
> Антидиффамационную лигу и
> другие еврейские и
> правозащитные организации,
> чтобы намеченная на 15 ноября
> антисемитская премьера не
> состоялась.
> P. S. Пока писал вышеприведенное,
> пришла новость: эта премьера в
> Metropolitan Opera не состоится. Однако
> тревога снята лишь отчасти, и
> успокоения нет. Поясню
> подробней.
> Дочери убитого террористами
> Леона Клингхоффера — Лиза и
> Ильза Клингхоффер — в своей
> борьбе с театром
> обратились в
> Антидиффамационную лигу. Ее
> главе Абрахаму Фоксману
> пришлось провести целую серию
> переговоров с гендиректором
> Metropolitan Opera Питером Гелбом, прежде
> чем ему удалось того убедить
> отказаться от анонсированной
> премьеры. С явной неохотой и с
> несостоятельной попыткой
> самозащиты: «Я убежден, что эта
> опера не является антисемитской
> по духу. Вместе с тем мне
> известно, что в мировом
> еврейском сообществе существуют
> опасения, связанные с тем, что
> прямая трансляция “Смерти
> Клингхоффера” была бы неуместна
> в условиях
> растущего антисемитизма, в
> особенности в странах Европы».
> А не «в особенности» и в США, чему
> анонс антисемитской оперы, да и
> высказанное убеждение мистера
> Гелба, что «эта опера не является
> антисемитской по духу», служит
> явным для нас предупреждением:
> от поклонников Вагнера в Metropolitan
> Opera можно ждать рецидивов. Если
> опера Адамса «не антисемитская
> по духу», а только антисемитская
> по действию, то от неразборчивых
> меломанов можно ждать и
> сюрпризов, подходящих им как по
> действию, так и «по духу».
> Пример показала Европа. В
> Германии, в Дюссельдорфе, с
> месяц назад прошла новая
> постановка оперы Вагнера
> «Тангейзер», на этот раз вполне в
> вагнеровском духе — с
> концлагерем времен Холокоста на
> сцене, с нацистами,
> расстреливающими семью,
> предварительно обрив всем
> головы, с прозрачной газовой
> камерой, где показаны люди,
> задыхающиеся в дыму…
> Зрители покидали зал, громко
> хлопая дверью. Еврейская община
> Дюссельдорфа выразила протест.
> Администрация театра после
> дебатов отменила новаторскую
> постановку «Тангейзера», но что
> я хочу особо здесь отметить,
> так это то, что именно наследие
> Вагнера — и его звериные
> проповеди, и его звериная музыка
> — в целом порождает чудовище
> нацизма.
> И что за страсть такая к
> вагнеровскому изуверству?
> Столько прекрасных опер
> хотелось бы увидеть в репертуаре
> Metropolitan: «Набукко» Верди, «Дочь
> кардинала» Галеви, «Пиковую
> даму» Чайковского, «Демона»
> Рубинштейна… Так нет, на
> Вагнере помешались.
> Известно отношение к Вагнеру в
> Израиле, но известны также
> музыкальные авторитеты,
> пытающиеся нас убедить, что
> Вагнер как человек — это одно, а
> его музыка
> — совсем другое. Они ошибаются:
> и то и другое одного пошиба.
> Появление нацистов на оперной
> сцене в Дюссельдорфе это
> неопровержимо доказывает. И
> руководству Metropolitan Opera надо было
> бы усвоить этот дюссельдорфский
> урок.

НЕПОСТИЖИМО!



Это действительно интересно
и трудно постижимо!
За это открытие израильский ученый, Даниэль Канеман (Daniel Kahneman), работающий, как вы уже догадались, в США, получил Нобелевскую премию по экономике за 2002 г.

В ходе ряда точных научных экспериментов Канеману удалось доказать, что в своей повседневной жизни большинство людей не руководствуются здравым смыслом. Даже профессора математики в обычной жизни редко прибегают к элементарным арифметическим операциям.
Канеману впервые удалось ввести в экономику понятие человеческого фактора, объединить в единую науку психологию и экономику. До него экономисты диву давались почему рассчитанные ими модели дают внезапные сбои, почему люди ведут себя не так, как им положено по теории?

Почему вдруг падает биржа или почему вдруг люди бросаются в банк изымать вклады, менять одну валюту на другую?

Самое интересное, что лауреат Нобелевской премии по экономике никогда экономике не учился, а всю жизнь занимался психологией. В данном случае психологией выбора повседневных экономических решений.

Все экономисты до Канемана, начиная с Адама Смита, делали одну и ту же ошибку - они предполагали, что человек руководствуется элементарной логикой и собственной выгодой - покупает там, где дешевле, работает там, где больше платят, из двух товаров одинакового качества выберет тот, который дешевле. Исследования Канемана показали, что все не так просто. Люди, оказывается, не хотят думать. Они руководствуются не логикой, а эмоциями, случайными импульсами; тем, что вчера слышали по телевизору, или от соседа, устоявшимися предрассудками, рекламой и т д

Вот пример. Оказывается, если снизить цену, то товар вовсе не обязательно начнут быстрей раскупать. Некоторые подумают, что это просто уценка товара из-за плохого качества. То же самое если цену повысить, люди подумают, что им предлагают товар лучший, чем раньше.

Экономисты до Канемана наивно полагали, что если человеку, работающему сдельно, повысить расценки, он станет лучше работать. Оказывается, далеко не всегда. Одни да, действительно лучше. Другие так же: зачем выкладываться, если при прежней производительности они все равно получат больше, чем раньше? Третьи станут работать медленней, чтобы получать столько же, сколько раньше, при меньших затратах труда.

Рассуждения экономистов до Канемана напоминали рассуждения ученых до Галилея. Ведь в течение тысячелетий все великие умы предполагали, что тяжелый предмет, сброшенный с высоты, быстрее долетит до земли, чем легкий. Дети сегодня тоже так считают. Тысячи лет это принимали на веру, и никому до Галилея не пришло в голову проверить это. Каково же было удивление Галилея, когда он установил, что деревянный и железный шар, сброшенные с Пизанской башни, долетают до земли за одно и то же время.

Итак, по Канеману, в своей повседневной жизни люди не руководствуются элементарной логикой и элементарной арифметикой.

Я решил это проверить. Пойти, так сказать, по пути Галилея. Иерусалимская улица Агрипас. По одну сторону базар Махане Иегуда. По другую ряд магазинов. В магазине продают яйца. Упаковка из 10 яиц стоит 12 шекелей. Напротив, на базаре, тоже продают яйца. Упаковка из 30 яиц стоит 18 шекелей. Задача для школьника первого класса в магазине яйцо обходится в 1,20, на базаре 0,60. Ровно в два раза дешевле. Покупая один лоток яиц в магазине, человек проигрывает 6 шекелей. Покупая два лотка 12. Я встал у магазина и задавал покупавшим яйца один и тот же вопрос зачем вы это сделали? Разве вы не видите, что через дорогу вдвое дешевле?

Ответы распределились следующим образом:
1. Пошел ты... 75%
2. А какое твое дело? Где хочу, там и покупаю 75%
3. В магазине яйца лучше. (Яйца одинаковые, я проверял) 8%
4. Да какая разница? Буду я мелочиться? 6%
5. Я всегда все покупаю в этой лавке. Мне так удобнее 9%

То, что ответы в сумме составляют больше 100%, означает, что один человек мог дать несколько ответов. Лицам, ответившим по п. 4, я предлагал:
Купив два лотка яиц в магазине, вы проиграли 12 шекелей. Если для вас эта сумма не имеет значения, дайте мне еще такую же сумму Ответ на это предложение см. п. 1

Вот еще примеры, подтверждающие, с моей точки зрения, теорию Канемана.
Человек идет в ресторан и платит за стейк 100 шекелей. Тогда как кило точно таких же стейков в магазине 25 шекелей Пять штук. Разница в 20 раз! Купленый стейк нужно лишь сунуть в духовку. Для многих, видимо,
это слишком большой труд. Люди стоят в очереди в ресторан. А из этого ресторана выносят еду в лотках в бесплатную столовую через дорогу. Где все то же самое дают бесплатно... Канеман прав.

Оказывается, что анекдот:
"Ты купил этот галстук за 100 долларов? Идиот, за углом такие же по 200!" имеет совершенно точное
экономическое обоснование. Люди полагают, что если товар дороже, значит, он лучше.
Человек норовит избавиться от денег. И идет в ресторан, где незнакомый человек принесет ему еду, приготовленную из неизвестных продуктов неизвестным способом другим неизвестным человеком, не знающим вкусов и запросов клиента. За это он заплатит в 10 раз больше, чем стоят продукты, и его еще обхамят.

Ресторан это место экономического и кулинарного хулиганства. Задача ресторана "раскрутить" клиента. Поэтому в ресторанной кухне используются самые неэкономичные и вредные способы приготовления пищи.
Главное, чтобы блюдо при подаче красиво выглядело. Хотя через секунду вся эта красота исчезнет.
На выходе из супермаркета продают горячие сосиски по 5 шекелей штука, которые внутри этого же маркета стоят 10 шекелей за 20 штук. Разница в 10 раз! Разве Канеман не прав?

Лучшие психологи мира ломают головы над тем, как всучить человеку то, что ему не нужно. 98% оборота фирмы "Пепси-кола" уходит на рекламу. Человек покупает не сладкий сироп, а образ жизни, который ему вбили в голову.

Часы за 50 шекелей показывают время точно так же, как за 10 тысяч. Человек не покупает часы, костюм, мебель - он покупает самоуважение. Канеман прав. Люди почему-то не хотят признавать простых и очевидных вещей:
Всевозможные партии, "Форумы" и "Объединения помощи" помогают лишь тем, кто их создает и в них работает. Для этого они и создаются. Вот простые правила для тех, кто не хочет быть обманутыми (я понимаю, что на меня могут обидеться тысячи агентов различных фирм, зарабатывающих на жизнь нелегким трудом)... Итак:
- Тот, кто звонит вам или останавливает вас на улице в надежде что-то вам продать, мошенник.
- Тот, кто пытается войти к вам в дом в надежде что-то вам продать, мошенник.
- Тот, кто сообщает вам, что вы выиграли в лотерее, в которую не играли, мошенник.
- Тот, кто предлагает товары и услуги "бесплатно", мошенник.
- Тот, кто взымает с клиента деньги за трудоустройство, мошенник.
- Tот кто обещает 100%-е выздоровление от всех болезней, мошенник.
- Тот, кто рассылает по электронной почте письма с рецептами быстрого и
легкого обогащения, мошенник.








*With kindest regards,

Boris Shapiro*

МИНИСТР КАЦ СНОВА РАПОРТУЕТ

Новый порт в Ашдоде: заложен первый камень
На этой неделе состоялась церемония закладки первого камня в строительство нового морского порта в городе Ашдод. В мероприятии приняли участие глава государства - премьер-министр Израиля Биньямин Нетаниягу, министр транспорта и безопасности на дорогах Исраэль Кац, министр финансов Яир Лапид, мэр Ашдода д-р Ихиель Ласри, генеральный директор Компании по эксплуатации и развитию портов (ХАНИ) Шломо Брайман и другие официальные лица.
Начало строительство "Южного порта" - событие, которого страна ждала долгое время. И сегодня оно стало реальностью. На первом этапе будут возведены причалы для грузовых судов, существующий волнорез будет продлен на 600 метров, кроме того, построят дополнительные волнорезы протяженностью 1500 метров и площадки для складирования товаров. Общая протяженность терминала составит 640 дунамов. Планируемая мощность - до 1,1 миллионов TEU. Его оборудуют по последнему слову техники. Сметная стоимость проекта - 3.3 миллиардов шекелей.

Министр транспорта Израиля Кац подчеркнул необходимость строительства двух новых портов, пояснив, что она продиктована ситуацией в сфере морских перевозок:
"На протяжении нескольких лет мы готовили программу реформы в портовой отрасли. Так сложилось, что морские порты являются центральными воротами израильского импорта и экспорта, - через них проходят 99% товаров. Проведенный нами экономический анализ показал, что ожидается значительный рост спроса на перевозки грузовых контейнеров, и ныне существующие порты не справятся с нагрузкой, поэтому необходимо строительство новых.
Старые порты не приспособлены для приема крупных грузовых кораблей, а во всем мире их становится все больше, но заходить в Израиль они просто не могут.
Поэтому мы строим новый порт в Ашдоде, а в ближайшее время будет заложен первый камень в строительство нового порта в Хайфе. Мы также модернизируем существующие порты, и они смогут конкурировать с новыми.
Не будет монополии, а конкуренция снизит дороговизну жизни, цены на многие товары. Против этого выступает горстка заинтересованных лиц, которые хотят сохранить свою монополию, хотят управлять ситуацией, хотят предотвратить конкуренцию, но этому пришел конец!
Что касается возможности приватизации старых портов - у нас не было такой задачи, ведь это привело бы к концентрации собственности в одних руках и, как следствие - монополии. В этом просто нет смысла.
Хочу отметить, что реформа не планировалась как наказание для профсоюзов или как метод решения проблем с ними, но, учитывая ситуацию, я должен был изначально убедиться, что новые порты не будут переданы в руки тех же профсоюзов.
Когда стартовала реформа, и были опубликованы тендеры, я подвергся нападкам и угрозам, но это меня ничуть не испугало. Я твёрдо знал, что это необходимо сделать на благо граждан Израиля.
В тендерах участвуют международные компании. По окончании процесса Израиль станет международным центром морских перевозок".
Напомним, что на данный момент ХАНИ занимается тендерами на эксплуатацию новых портов и на строительство Порта Залива, - нового порта в Хайфе. Первый конкурс выиграет та компания, которая предложит наиболее высокие стандарты сервиса".
Видеоролик: Каким будет новый порт в Ашдоде?
https://www.youtube.com/watch?v=SHdtlC89XBU&feature=youtu.be
(сьемка - компания ХАНИ)
фото: Раанан Коэн
Сдавать практический экзамен по вождению станет дешевле
Министр транспорта Исраэль Кац и министр финансов Яир Лапид приняли решение, которое обрадует всех будущих водителей и их родителей. Стоимость услуги за использование автомобиля инструктора по вождению на время прохождения теста (практического экзамена) станет дешевле на 50%, и составит 229 шекелей.
После публикации указа в ближайшие дни в официальном правительственном бюллетене Израиля ("Решумот"), стоимость услуги за использование автомобиля инструктора по вождению на время прохождения теста составит 300 шекелей, с 1 июня 2015 года эта сумма снизится до 265 шекелей, и 1 июня 2016 составит 229 шекелей.
Министр транспорта и безопасности на дорогах Исраэль Кац подчеркнул, что "это важный вклад Минтранса в снижение дороговизны жизни, который сэкономит многим будущим водителям сотни шекелей. В целом, ежегодно общая сумма экономии по Израилю для всех, кому предстоит сдавать экзамен по вождению, составит более 70 миллионов шекелей (сумма в сотни шекелей помноженная на количество экзаменов)".
Снижение цен стало возможным после того, как министры Кац и Лапид приняли рекомендацию межведомственной ценовой комиссии Минтранса и Минфина, регулировать цены на услугу за предоставление автомобиля инструктора по вождению на время прохождения теста, в соответствии с законом о надзоре за товарами и услугами.
Согласно рекомендации межведомственной комиссии, принятой Кацем и Лапидом, снижение цен на услугу произойдет в три этапа, с тем, чтобы дать время инструкторам по вождению подготовится к этому изменению.
"Мы решили вернуть надзор за ценами на предоставление транспортного средства инструктора по вождению на время сдачи практического экзамена в связи с тем, что за последние годы эта услуга значительно подорожала, и стала тяжелым бременем и для тех, кто собирается сдавать на права, и для их родителей. Новая сумма назначена согласна реальным затратам на предоставление услуги", - пояснил министр транспорта Исраэль Кац.
Министр Исраэль Кац: "Необходимо в полную силу вести борьбу с инфраструктурой террора "
"Я молюсь за здоровье Иегуды Глика и желаю ему скорейшего выздоровления. Попытка покушения на его жизнь говорит о том, что в Иерусалиме создана инфраструктура палестинского террора, цель которой - подрыв наших позиций в городе. Необходимо в полную силу вести борьбу с инфраструктурой террора, используя все возможные средства, как мы это делали в прошлом, в других местах. Против Абу-Мазена, который призвал препятствовать восхождению на евреев на Храмовую гору, и несет прямую ответственность за результат, необходимо принять соответствующие меры. И, конечно, необходимо продолжать строительство в Иерусалиме и окрестностях без каких-либо ограничений, с тем, чтобы укрепить наши позиции в городе".

Министр транспорта Исраэль Кац: "Лапид сорвал обсуждение о модернизации транспортной инфраструктуры в Иудее и Самарии"
Министр транспорта Исраэль Кац: "На этой неделе министр финансов Яир Лапид сорвал состоявшееся у премьер-министра обсуждение о модернизации жизненно важной транспортной инфраструктуры в Иудее и Самарии. Я считаю, что это очень серьезно, когда один из высокопоставленных министров готов подвергнуть опасности граждан Израиля в угоду своим политическим интересам. Он действительно думает, что у детей Ариэля, Маале-Адумим, Гуш-Эциона и Элон-Морэ меньше прав на безопасность, чем у детей Раананы и Умм-эль-Фахма? Куда исчез государственный подход?"
Объявлен победитель тендера на строительство нового порта в Хайфе
Объявлен победитель международного тендера на строительство порта Залива в Хайфе. Им стала израильская группа "Аштрум –Шафир Андаса".
Министр транспорта Исраэль Кац: "Около года назад мы приняли решение построить два новых порта, в которых будут работать международные компании-операторы, и сегодня мы осуществляем это решение. Будут созданы тысячи рабочих мест, снизятся цены на товары и продукты, и это положительно скажется на социально-экономическом положении станы. Реформа в портовой отрасли идет полным ходом. Во вторник мы заложили первый камень в строительство Южного порта в городе Ашдод, и в ближайшее время будет заложен камень в строительство порта Залива в Хайфе, и он будет построен израильскими компаниями."
Сметная стоимость строительства порта составляет около 3,98 миллиардов шекелей. На первом этапе работы включают в себя продление центрального и создание дополнительного волнореза, причалов для грузовых судов, площадок для складирования товаров, среди которых - железнодорожный грузовой терминал. Порт сможет принимать до 1,1 миллиона грузовых контейнеров в год. Площадь контейнерного терминала составит 810 дунамов, протяженность центрального и дополнительного причалов - 800 и 450 метров соответственно. Глубина воды – 17,3 метров.
Новый порт послужит толчком для развития города, обеспечит рабочие места жителям Хайфы, Крайот и севера. Это событие означает завершение тендерного этапа по строительству двух портов, - Южного порта в Ашдоде и порта Залива в Хайфе, - проектов, играющих важную роль для экономики страны.
Напомним, что тендер на строительство нового порта в Ашдоде выиграла китайская компания Pan Mediterranean Engineering Company Ltd (компании China Harbour Engineering). А несколько дней назад при участии премьер-министра Израиля Биньямина Нетаниягу, министра транспорта и безопасности на дорогах Исраэля Каца и министра финансов Яира Лапида был заложен первый камень в строительство нового порта в Ашдоде.
Южный порт и порт Залива – видео
https://www.youtube.com/watch?v=KrunL06YpFQ
 
 

ЕВРЕИ В РОССИИ ВСЕГДА ЖИЛИ ХОРОШО

Парочка мусульман на юдофобском сайте ЛЕНТА.Ру. выяснила, что лучше всего в России живется евреям. Мало того, в их руках находится,  чуть ли не большая часть национального богатства, при мизерном проценте этого народа в общей цифре населения Российской Федерации.
 Все верно. Отпираться нет смысла. Евреи в России всегда жили лучше. И в годы черты оседлости, в годы повальной нищеты и погромов, и в годы Холокоста, у расстрельных рвов, на оккупированной территории, и в годы государственной юдофобии в СССР и процентной нормы. При этом, еврейское население СССР и России стремительно сокращалось, видимо, от  этой самой хорошей жизни. И сократилось с 1913 года по 2014 в десять раз. Но даже эти, лучше всех живущие,  несколько сот тысяч потомков Иакова вызывают  у подавляющего, хуже живущего, большинства граждан лютую зависть и ненависть, как это было на протяжении всех «200 лет вместе». А евреи,  в итоге, погибали, уходили, бежали, переставали евреями считаться , но продолжали быть жизнелюбивым, талантливым, предприимчивым  народом, упрямо не желающим жить плохо. Уверен, когда в России останется последний десяток евреев – все они будут миллиардерами.

ЦЕНА КРЫШИ НАД ГОЛОВОЙ

Можно ли снизить цены на квартиры?
Давид Мааян (Черноглаз), мошав Аругот, Шфела

Плотность населения Израиля составляет около четырёхсот человек на квадратный километр. Это один из самых высоких показателей в мире за исключением малых островных государств. Для сравнения: в Европе плотность - около двухсот, в США - тридцать два, в России - восемь человек на квадратный километр.


Ограниченность земельных ресурсов порождает острую конкуренцию между потребностями в земле сельского хозяйства и промышленности, дорожного строительства, армии, природных заповедников и рекреационных зон и, конечно же, нуждами жилищного строительства. Недостаток земель, отведённых под строительство, стал важным фактором, ограничивающим и удорожающим его. Стоимость земли представляет существенную часть цены квартиры, иногда до трети её стоимости, поэтому уменьшение этой статьи расходов можно использовать для снижения стоимости жилья.

Не думаю, что государству и Еврейскому национальному фонду, владеющим более чем девяносто процентами всех земельных ресурсов, следует раздавать землю по дешёвке или вовсе бесплатно всем желающим, как это предлагают демагоги и популисты. Если послушать их, то дорогие подарки получат не столько покупатели скромных трёх-четырёх комнатных квартир, но, прежде всего, олигархи и нувориши, строящие дома площадью четыреста и более метров на участках в три-пять дунамов.


Земля - это невозобновляемый ресурс, имеющий реальную стоимость и требующий бережного отношения к себе. Только в Советском Союзе, где, как известно, земля была «общенародным достоянием» и потому не стоила ничего, создавались «рукотворные моря» для чего затоплялись огромные территории.

Было бы уместно и справедливо предоставлять бесплатно земельные участки для строительства жилья в районах развития, включая Иудею и Самарию, там, где имеются резервы государственных земель под застройку демобилизованным солдатам и новым репатриантам. Солдатам - как награду за военную службу, репатриантам как аванс за будущий вклад в экономику и культуру страны. Если речь идёт о многоквартирном доме, подарком может стать денежный эквивалент стоимости индивидуального земельного участка. В такой системе несравненно больше смысла, чем во введении нулевого налога на добавленную стоимость для новых квартир, чего добивается министр Лапид и на что, кажется, согласился глава правительства под угрозой правительственного кризиса.

Старожилы, вероятно, помнят, что в восьмидесятые годы номинальные цены на жильё не росли, а реальные даже снижались. Это было время интенсивного строительства новых поселений в Иудее и Самарии. Цены на рынке недвижимости испытывали давление на понижение из-за многих тысяч построенных квартир, а также старых квартир, выставленных на продажу семьями, переезжавшими в новые поселения. В 1992 г. к власти пришла партия Авода и новый министр строительства Бен-Элиэзер (сейчас находится под следствием за сомнительные проделки) запретил строительство за «зелёной чертой», а заодно свернул жилстроительство вообще. Цены немедленно поползли вверх и процесс этот продолжается до сих пор. В результате реальные цены выросли в два-три раза, и покупка квартиры для молодых семей стала несбыточной мечтой.

Не стану утверждать, что запрет на строительство в Иудее и Самарии - единственная причина роста цен, но, без сомнения, одна из важнейших. Следует помнить, что дороговизной жилья мы во многом обязаны противникам строительства за «зелёной чертой», политикам и «общественным» организациям. Другая причина – тяжелые гири бюрократии, всевозможные законы и правила, требования согласования и утверждения в самых разных инстанциях, тормозящие, затягивающие и удорожающие процесс планирования и строительства. В наших условиях построить многоквартирный дом можно за 9-12 месяцев, а получение всевозможных разрешений в лучшем случае занимают 2-3 года, но иногда может затянуться и на десятки лет.

Система землевладения, исторически сложившаяся у нас, во многом напоминает порядок, характерный для феодализма, особенно восточного типа с его государственной собственностью на землю. При этом земледельцы по большей части являются арендаторами, а не собственниками земли. Главный лозунг антифеодальных революций в Европе - «землю тем, кто её обрабатывает» - неожиданно оказался актуальным для Израиля 21-го века. Либерализация законов землевладения и землепользования, отмена искусственных ограничений могут увеличить резервы земли под застройку, способствовать расширению строительства и удешевлению жилья.

В центральных районах страны резервы земли под строительство почти исчерпаны. Особенно проблемное положение сложилось в Иерусалиме. Расширение города в западном направлении означает ликвидацию Иерусалимского леса, замечательного зелёного массива, места отдыха жителей, которое по праву называют «зелеными лёгкими» нашей столицы. Конечно, можно было бы расширяться на восток, в направлении Маале-Адумим, фактически пригорода Иерусалима, но это уже «территории» и их застройке бешено сопротивляются сторонники «мирного процесса» и «палестинского» государства. Одиозная общественная организация «Шалом ахшав» немедленно строчит доносы в Вашинктон и Брюссель, как только бульдозер начинает готовить стройплощадку где бы то ни было за «зелёной чертой». Впрочем, свой общественный характер эта организация давно утратила. Вся её деятельность – чистый бизнес, работа на заказ.

Цены на жильё подчиняются тем же законам рынка, что и любой товар. Если спрос превышает предложение, цена товара непременно будет повышаться. Только увеличив предложение и создав некоторый запас не проданных квартир, можно остановить рост цен. А для этого, в первую очередь, следует иметь резервные участки под строительство. Сделать это нужно быстро и без излишних затрат.

пятница, 31 октября 2014 г.

ОТ КИРИЛЛА СЕРЕБРЯННИКОВА

30 октября 2014Театр
164055

«Мы живем в стране неотмененного рабства»

Интервью Кирилла Серебренникова

текст: Алена Солнцева
Detailed_picture© Вячеслав Прокофьев / ТАСС
Кирилл Серебренников всегда много работает, и даже сейчас, когда в «Гоголь-центре» начался ремонт обоих залов, он репетирует сразу два новых спектакля: он ставит «Обыкновенную историю» Гончарова по собственной инсценировке и поэму Некрасова «Кому на Руси жить хорошо» совместно с ярославским Театром имени Волкова. О русской классике и русской жизни с Кириллом Серебренниковым побеседовала Алена Солнцева.
— Откуда взялась сама идея поставить поэму Некрасова?
—Давно хотел поработать с этим текстом, и когда мы стали разговаривать о совместном проекте с ярославским Волковским театром, я предложил сделать такой спектакль. Они сразу согласились: «Конечно, это же наш земляк, у нас дом-музей его в Карабихе».
— Когда премьера?
— 12 мая мы выпускаем спектакль в «Гоголь-центре». Он очень большой, будет идти по всему пространству театра, на разных площадках. А потом повезем его в Ярославль.
— А почему возник Ярославский театр? Раз вы про Некрасова не в связи с ним задумались.
— Там подъем, театр интересно развивается. Они ярко и много работают, стали получать «Золотые маски» за спектакли, художественный руководитель сейчас там — Евгений Марчелли, прекрасный режиссер, он пригласил в труппу молодых артистов, в театр охотно ходят зрители, так что у них все хорошо.
— А как вы собираетесь ставить поэму Некрасова, какая предполагается драматургия?
— Спектакль будет построен из разных историй, сюжетов, как это, собственно, у Некрасова и есть. Не хочу раскрывать все секреты еще не поставленного спектакля. Скажу только, что помимо поэмы Некрасова мы работаем со «Сказками русского народа» из коллекции Афанасьева — они тоже станут частью нашего спектакля. Они были друзьями: Некрасов издавал Афанасьева, на столе в Карабихе лежит именно эта книга.
— А как же это все будет выглядеть в театре?
— Приходите в мае на премьеру и увидите.
Крепостное право и архипелаг ГУЛАГ растворились в России, они внутри, их не выблевали, не выкинули, не вытравили.
— Но текст будет звучать некрасовский?
— Да, конечно. Скажем так: мы будем работать с текстом Некрасова, пытаясь выявить в нем важные для нас сегодня смыслы. Главное, на мой взгляд, о чем говорит Некрасов, — рабство, которое с отменой крепостного права никуда не делось. Есть там потрясающая новелла «Последыш» — про то, как мужики, чтобы не расстраивать больного барина, притворяются рабами, хотя уже и много лет прошло с момента отмены рабства, они — давно свободные люди, но добровольно играют роли рабов.
— Как это связано с сегодняшним днем?
— А разве мы не живем в стране неотмененного рабства? Разве мы свободны? Крепостное право и архипелаг ГУЛАГ растворились в России, они внутри, их не выблевали, не выкинули, не вытравили — и они постепенно заразили собой всех. Сейчас даже пытаются сформулировать для нужд власти новое отношение к крепостному праву, что это был такой тип общественного договора. Как Фирс в «Вишневом саде» говорил: «это перед несчастьем было». Отношение к свободе как к «несчастью»... Свободу как ценность у нас так и не приняли, за нее не боролись, ее почти всегда в России дарили сверху. После 1991 года все подумали, что хаос есть свобода, и решили, что такой свободы нам не надо. Все это печальные темы, думать про это грустно...
— Я знаю, что летом вы ездили по Ярославской области с актерами, занятыми в репетициях. Зачем?
— Мы решили посмотреть, как сейчас люди живут в России. Мы же не будем играть про крестьян времен Некрасова, про деревню после реформы, про 70-е годы XIX века. Что мы про это знаем? Нам надо играть про нас и для этого понять, как некрасовский текст в нас отражается. Ну и поехали.
Надо сказать, что у нас в спектакле заняты в основном молодые ребята, которые редко выходят из городских каменных джунглей, сидят в своих театрах. Маргарита Георгиевна Ваняшова, профессор Ярославского театрального училища, замечательный литературовед, культуролог, составила нам маршрут исходя из собственных связей и контактов: где-то она знает краеведа, где-то — сотрудника музея, кто-то у нее учился. А знает она многих, она — человек энциклопедических знаний, и вот по этим своим личным «вешкам» она проложила нам десятидневный путь. Посетили города Ростов Великий, Углич, Рыбинск, Мышкин, и небольшие села, и совсем заброшенные деревни, и даже, например, одну бывшую дворянскую усадьбу, где в советские времена была школа, а в девяностые ее выкупил потомок бывших владельцев, который теперь там живет один, отшельником, овец пытается разводить.
— Вам хватило десяти дней, чтобы понять, чем живет русская провинция?
— Ну, нас же учили наблюдать и делать выводы. Конечно, нельзя никак претендовать на истину в последней инстанции, но можно полагаться на впечатления.
— Что же больше всего впечатлило?
— Если говорить о хорошем, то единственное, что вдохновляет и впечатляет, — это люди. Люди есть потрясающие. В Мышкине мы познакомились с Владимиром Александровичем Гречухиным, директором местного музея, он написал книжку про Тютчева, которого он любит и досконально знает. Он был в числе тех, кто добился возвращения Мышкину статуса города. После революции за то, что город Мышкин не поддержал большевиков, его в наказание превратили в село Мышкино. Во времена Ельцина удалось снова вернуть городской статус, и Гречухин сделал многое для того, чтобы туда приезжали туристы, создал Музей мыши, Музей водки, музей чего-то еще — лишь бы привлечь туристов. И когда он рассказывает, как им приходилось бороться, что им приходилось пройти, — думаешь: раз есть такие уникальные люди, то не все потеряно. А потом смотришь, как живут эти люди, как они в одиночку бьются с обстоятельствами, понимаешь, что вариантов нет... Люди, земля — брошены, никому не нужны. Полный упадок. И социальная апатия. Люди, там живущие, рассказывают, что их родители еще жили чуть ли не при лучине, потому что электричество провели в 60-е годы. Тогда же выдали паспорта. То есть в середине XX века там было еще практически неотмененное государственное рабство... А сейчас им закрывают школы, роддома, клубы, и они говорят об этом так же спокойно, как об изменениях погоды. Очень сильно ругают власть, но при этом относятся к ней как к атмосферным явлениям: вот идет дождь или пошел снег — с этим же ничего нельзя сделать, так — значит, так.
— А как молодые актеры на это реагировали?
— Это довольно интересно — потому что, когда человек такое видит, у него включаются механизмы самозащиты, он пытается отстраниться через юмор, даже цинизм. Вот мы приезжаем в город Пошехонье — а там ничего нет. Вообще ничего — люди говорят: все развалилось, все молодые уехали, одни старики остались. Сыр раньше был пошехонский, но теперь его нет, завод закрыли. Или мы были в селе Поречье, где стоит самая высокая сельская колокольня в России. Построил ансамбль вокруг нее, говорят, архитектор Жилярди… Купцы местные, которые производили там овощи и отправляли их по большим городам и за границу, в Европу, — это был центр российского огородничества — так много денег заработали, что, когда Жилярди восстанавливал после пожара 1812 года Москву, они приехали к нему и попросили поработать у них в селе. Это как Заху Хадид или Нормана Фостера сегодня местные предприниматели зазвали бы строить в краевой центр какой-нибудь. И он построил целый ансамбль вокруг колокольни, которая и так была выше Ивана Великого. Она сейчас стоит в том виде, в котором осталась после Гражданской войны, когда с нее сорвали колокола. Разруха и разорение. Упадок. Никаких овощей. Бедность.
Или село Кукобой. Его жителям в самом начале XX века один меценат решил подарить два миллиона рублей, за один миллион он построил больницу, школу, приют, а как потратить другой, он предложил выбирать им: что строить — железную дорогу или храм? Жители от железной дороги отказались: «по ней же к нам бесы приедут». И выбрали храм. Так в селе Кукобой построили громадный храм в псевдорусском стиле, строил его питерский архитектор, материалы везли из Финляндии, Германии. В 1912 году строительство закончили, храм освятили, а после революции те же самые люди, что выбрали храм, а не дорогу, чтоб «бесы по ней не приехали», его и разорили, нагадили в алтаре, устроили там атеистический клуб с танцами, а потом склад. И только потому, что место это очень далеко от железной дороги, да и материалы были заграничные, его не смогли уничтожить совсем. А сегодняшние жители этого села, поняв, что одним храмом туристов привлечь нельзя, решили заработать иначе и открыли Музей Бабы-Яги. И вот с одной стороны — Спасский собор, а с другой — пляшут кикиморы. Батюшку, что служит в этом храме, — интеллигентного, скромного, из Москвы — я спрашиваю: а вам не завидно, что другие служат в столице, ездят на иномарках, с золотыми часами, а вы тут — рядом с Бабой-Ягой? Он отвечает честно — завидно!
Мне от всего этого очень горько. Я хотел бы своей стране другой участи.
© Вячеслав Прокофьев / ТАСС
— Вы много ездите по миру, работаете в Европе; когда приезжаете сюда, на родину, вы эти чувства испытываете?
— Я очень боюсь такого взгляда иностранца, мне бы не хотелось видеть в соотечественниках папуасов, разглядывать их, как зверьков, в этом многие обвиняют новый фильм Андрея Кончаловского. Мне кажется, что такой взгляд конкистадора негуманный, и я бы хотел от этой позиции уберечься. Россия же — это очень большое пространство, которое невозможно охватить воображением. Над ней лететь только восемь часов или даже больше, как можно это себе представить? Как они все друг с другом соотносятся — все эти города, села, мегаполисы, какой-нибудь город Барнаул, в котором театр разорили за ненадобностью, и город Петербург? Казань и Псков? Как все совместить — и то, и это? Это слишком большое что-то, необъятное, не понять. Поэтому для меня родина — это люди, которых я знаю и люблю. Я не с какой-то абстрактной Россией общаюсь, а с людьми. И люди есть — потрясающие. Вот они для меня и есть Россия.
— А как вы совмещаете сегодняшние впечатления с текстом Некрасова?
— Ребята каждый день во время нашего путешествия показывали самостоятельные этюды. Днем ходили, смотрели, встречались с людьми, записывали, снимали, а вечерами все разбивались на группы и показывали фрагменты поэмы, актеры что-то пробовали, искали, как эти смыслы могут звучать сегодня. Очень интересно получалось.
Кажется, что городские люди, которые живут столичной, удобной, европейской уже жизнью, совсем не представляют себе жизнь своих соотечественников в глухих провинциальных местах. И даже если человек родился в маленьком городе, он, приехав в Москву, старается всячески вытравить из себя эту память.
И начать все заново. Но это не для артиста. Вот я — ровно наоборот, я совсем не хочу забыть свое ростовское прошлое. Когда я работал на ростовском телевидении, то у меня была возможность объездить почти всю область, страшные вещи видел, снимал самые разные истории: от умирающих наркоманов в притонах до певцов из академического казачьего хора... Эти впечатления — основа моей работы.
Миша Тройник, он у нас Ноздрева в «Мертвых душах» играет, — из Рыбинска, и когда мы туда приехали, его прекрасный отец повел нас на верфь братьев Нобель, которая сейчас находится в упадке, но вот благодаря таким людям, как отец Миши, энтузиаст-инженер еще советского времени, там все-таки хоть что-то держится в рабочем состоянии. И зачем Мише Тройнику отказываться от своего Рыбинска? Пусть в нем этот Рыбинск живет. И пусть зрители считывают через него реалии его малой родины.
— А что нужно, чтобы эту печальную реальность переплавить в нечто творческое?
— Что нужно? Талант нужен! На самом деле это невозможно рационализировать. У артистов есть несколько подходов, техник, мимезис, например, — можно имитировать реальность, но для этого сначала нужно ее увидеть. Вот потому и важно не замыкаться только в театре.
— То есть вы их привезли туда не для выводов, а для того, чтобы они посмотрели, как эта жизнь, этот быт устроены?
— Ну да, как устроена Россия, но не для этнографии… Мы не на крестьян приехали смотреть — да их и нет давно, вывелись, их убили, спились, уехали в города. Это у Некрасова они были, а сейчас мы их не видели, мы видели заброшенные поля, покосившиеся избы, бедные города, бездорожье и редкие очаги цивилизации, преимущественно там, где по трубам триумфально идут на запад нефть и газ.
— Те, кто принимает сегодня решения, в том числе не слишком профессиональные и даже глупые, опасные, с нашей точки зрения, — они же из этих мест зачастую. Какая связь сегодня между ними и мужиками? Это ведь одна социальная группа?
— Нет. Не одна. Разные. Россией управляет номенклатура. Между властью и жителями в России — громадная пропасть. Родом чиновник может быть и из глубинки, но, поработав винтиком, шурупчиком в этой системе, он меняется совершенно. Вот про это мы сейчас делаем спектакль по «Обыкновенной истории» Гончарова.
— А вы еще и Гончарова ставите?
— Ну да, по Некрасову премьера будет в мае, а Гончарова мы покажем в марте. Это как раз будет история про то, как из живого, чувствующего, верящего в идеалы человек превращается во что-то совсем противоположное, в элемент системы. Когда он проходит через эту «переделку», он теряет все связи. Он, может, думает, что все помнит, знает и чувствует, на самом деле — ничего подобного, он другой. Молох их перемалывает. Система власти в России совсем не такова, как в Германии, или во Франции, или в Лихтенштейне, и она, как мы знаем, не подверглась никаким изменениям с советских времен.
Миллиардер, нефтяной магнат, влияющий на судьбы мира, на своем частном самолете пересекается с русской реальностью, с разгильдяйством — и все.
— Только с советских? А с дореволюционных?
— Этого я не знаю. То есть я могу сказать, что и с тех времен, но это будет такое литературное знание. Я не считаю себя вправе делать утверждения, когда не имею собственных эмоциональных впечатлений, о том, что знаю только отраженно, по литературе. Но что нами сейчас правит — я очень хорошо понимаю. Заметили, что мы снова стали говорить «они»? И я вижу бездну между ними и теми, кому они как бы служат. На самом деле система работает сама на себя. Народ ей даже мешает. Власти в России слишком много, и она практически бесконтрольна. Массы, во имя и при поддержке которых все как бы совершается, легко купить, завербовать, увлечь, обмануть, так что они, в принципе, ничего не решают. Помните: «В России две напасти: внизу — власть тьмы, а наверху — тьма власти». Все так и осталось.
— А мы-то с вами где находимся?
— А нас нет.
— В России рациональные объяснения, увы, не работают, а вот вы через театр можете людям эмоционально объяснить, что происходит, как-то их увлечь, поддержать?
— Не знаю, не знаю... Россия — страна, где весь бюджет надо бы тратить на образование, на просвещение, на культуру. Весь бюджет, всю нефть, что течет по трубам, надо вернуть обратно и потратить на просвещение. Россия сегодня — невероятно темная страна, невежественная, и она становится еще темнее, мракобеснее, это совсем выглядит как катастрофа. И в итоге никто не сможет от этого защититься. Никак, никакими способами, никакими заборами до неба нельзя защититься от этой власти тьмы, даже если она — электоральная опора, эти условные «86 процентов». Это как крушение во «Внуково-3», когда миллиардер, нефтяной магнат, влияющий на судьбы мира, на своем частном самолете пересекается с русской реальностью, с разгильдяйством — и все. Так что будь ты хоть властелином мира, если ты попадаешь в Россию — ты не защищен ни от чего. Я недавно участвовал в дискуссии на Московском культурном форуме в Манеже, и меня потрясла депутат Елена Драпеко, которая мне кричала: «Вы воспитали конформистов — поколение, которое не готово умереть за Россию!» Я ей ответил: а зачем за нее умирать, может, за нее жить надо? Когда в головах людей из власти сидит, что надо обязательно умирать за Родину, то это совсем страшно! Они к войне, что ли, готовятся?! По телевизору показывают женщину в черном платке, которая говорит: я горжусь своим сыном (он погиб на Украине), и если бы сейчас пришлось, я бы снова сказала ему — иди, сынок, воюй, умирай. И вся студия ей рукоплещет. Шахидов, что ли, они готовят?! Как это стало возможно?
— А что делать нам, тем, кто еще живет в мире, где есть логика?
— Надо его беречь. Он очень хрупкий, этот мир. Не надо спасать всех. Надо сохранить себя, тех, кто рядом, близких людей, свой круг. Я отвечаю за своих артистов, за этих зрителей молодых, что ходят сюда как на работу, покупают билеты на все спектакли «Гоголь-центра», выкладывают фотографии в Фейсбук — вот лежат тридцать билетов разом. Это надо сохранять, не надо бороться за всех сразу, не надо «мир спасать», как это делала русская интеллигенция, не замечая, как спиваются собственные дети. Мне сейчас куда важнее общение не с критиками, не со знатоками и фестивальным кругом, а вот с этими конкретными зрителями. Даже если для них приходится идти на некоторые уступки по языку, быть более традиционным, отказываться от радикальности, от эксперимента в форме. Я в европейских театрах могу пробовать всякие резкие вещи, странные, а тут важно быть понятным, понятым. Я радуюсь, когда вижу, что зрителей тронуло.
— А вы любите вызывать в зрителе открытую эмоцию?
— Да, я сам театром стал заниматься из-за того, что меня там пробивало, я выходил зареванный. Я хочу быть потрясенным, хочу, чтобы произошла какая-то работа, изменения на эмоциональном, внутреннем уровне.
— Сейчас часто говорят, что нет будущего, то есть люди перестали ждать чего-то от будущего. У вас нет такого ощущения?
— Есть, только я сказал бы по-другому. Есть ощущение тщетности усилий. Это про разочарование. Вот в «Обыкновенной истории» дядюшка говорит племяннику: «Да ты, Саша, разочарованный, как я погляжу». Мы все разочарованные. И даже те, кто еще этого не понял. Они поймут позже, когда вранье рассеется. И будет что-то похожее на мои разговоры с родителями, когда я их спрашиваю: почему вы терпели? Почему вы не видели? Почему вы участвовали в этом всем?.. А они: мы верили... нас обманывали... нас так учили... мы просто жили...
— А как с этим бороться и можно ли?
— Ответ у Чехова: нужно работать. Теория малых дел. Книжки читать, писать их, снимать, что можешь. Это дает мотивацию. Фиксировать этот момент. Запоминать. Вы знаете, для меня это сейчас почему-то кажется едва ли не самым важным — зафиксировать то, что есть, запомнить. То, что сейчас происходит, и то, что с нами было.
У всех есть ощущение, что мы стоим на краю каких-то глобальных перемен, связанных не с Россией даже, а с миропорядком, с цивилизацией. Кажется, что-то случится, накроется все медным тазом, и хочется запомнить этот мир, пока он есть. В его прекрасных чертах. Плохое произойдет и без нас.
© Вячеслав Прокофьев / ТАСС
— Вы думаете, произойдет?
— Думаю, да. Но я в силу профессии сразу задаю вопрос: если произойдет что-то неотвратимое, то в чем твое действие? Мы можем сделать этот последний момент особо запоминающимся, раз уж мы не можем ничего предотвратить. Путешествовать, влюбиться, напиться... Надо инвестировать в себя. Научиться жить. Заставить себя быть счастливым.
— Вы же всегда были оптимистом?
— С чего вы взяли? Я разный. Я просто никогда не жалуюсь. Мне в детстве родители запрещали плакать, прямо били по мордам, и потому я привык — никогда не жаловаться.
— И своим студентам вы это запрещаете?
— Да, строгое спартанское воспитание, поплачь в углу и выходи с улыбкой.
— Но в вас всегда был кураж созидания, вы всегда были готовы идти вперед и завоевывать новые территории.
— Ну да, вот меня рейдером и называли…
— И что, сейчас уже не надо? Но вы же хотите завоевать молодежь, новое поколение зрителей?
— Мне не нравится слово «завоевывать». Военное какое-то. Самое важное — ежедневная работа. Надо стараться, чтобы сюда люди ходили, ходили в театр, на хорошие, честные спектакли, на хорошее, честное кино, чтобы они не разочаровывались в нас.
— А как это — не разочаровывать, что им обещать? У вас есть — страшно сказать — идеалы?
— Конечно. Мой идеал — это жизнь. Счастливая жизнь. Человеку должно быть хорошо, для этого надо работать. Никому не должно быть больно, никаких страданий, все должны быть влюблены и рады, хорошо обуты, одеты и вкусно накормлены. Война мне противна не только как дело противоестественное, противное жизни, но и тем, что все люди, которые в ней участвуют, несчастны. Все. Поэтому да, мой идеал — счастье. Искусство. Красота.
— Но не все смогут его найти.
— Даже в концлагерях выживали те, кто умел радоваться, кто был настроен на жизнь, кто из ошметков газет вырезал салфетки, чтобы ими украсить нары, те, кто театром там занимался. Казалось бы, какой театр, все умирают, а нет — давайте сыграем по памяти Мольера! Нам нужны знания, которые делают нас счастливыми. Счастье — не только радость, не только улыбка беззаботности, счастье — это мышление, это жажда знаний, это творческий процесс, это путешествия по миру или по собственной фантазии, где нет никаких границ. Быть счастливым без «возвышающего обмана».
— Так кому на Руси жить хорошо?
— Не знаю, ответа на этот вопрос в спектакле не будет, как его нет и у Некрасова. Зрителю хорошо.
— Это вы сейчас всерьез сказали?
— Да. Всерьез.
— То есть хорошо тому, кто может наблюдать, не участвуя?
— А знаете, кто зритель в нашей ситуации? Художник! Автор! По Хайнеру Мюллеру (все это есть в «Гамлет-машине»), художник стоит над схваткой, он ни там, ни там, не с этими и не с теми, он и тем сочувствует, и этим... Самое правильное место, наверное. Это единственная точка зрения, которая сейчас может примирить с действительностью.
Комментарии

Новое в разделе «Театр»SpacerСамое читаемое

Сегодня на сайте

Красильщиков Аркадий - сын Льва. Родился в Ленинграде. 18 декабря 1945 г. За годы трудовой деятельности перевел на стружку центнеры железа,километры кинопленки, тонну бумаги, иссушил море чернил, убил четыре компьютера и продолжает заниматься этой разрушительной деятельностью.
Плюсы: построил три дома (один в Израиле), родил двоих детей, посадил целую рощу, собрал 597 кг.грибов и увидел четырех внучек..