пятница, 10 мая 2013 г.

ГОНИ, АБРАМ, МОНЕТУ Стенограмма заседания Политбюро ЦК КПСС От 20 марта 1973 г. «К вопросу о выезде за границу лиц еврейской национальности»




 Возможно, не всем будет ясно, о чем пойдет речь. Все-таки, почти 38 лет прошло. Помню, в тот год мы собирали деньги для пожилой и одинокой женщины: Софьи Михайловны Берман. В 1947 году она закончила ВУЗ и теперь должна была возместить государству затраты на ее высшее образование в сумме 5 тысяч рублей. Берман проработала учителем математики в школе четверть века, и за эти годы, получая мизерную зарплату, с лихвой вернула все, что было на нее затрачено государством. И, тем не менее, ее отъезд в Израиль по вызову двоюродного брата ( нашелся брат настоящий) был под угрозой.
 Софья Михайловна продала за бесценок все, что у нее было, и наскребла 1 тысячу рублей. Шапка шла по кругу. Кроличья, гнусная шапка. Помню, что от нее воняло потом. Я положил в ту шапку 10 рублей. В тот год сумму немалую. Прожить на эту десятку можно было дня три.
 Софье Михайловне не удалось собрать к сроку деньги, но вдруг раздался звонок, и ей сообщили, что она может получить визу без оплаты, даром, как ударник и отличник школьного образования. Эта пожилая женщина устроила пир город, отходную, собрала нас всех и устроила раздачу полученных ей прежде денег с подарками. Мне досталось академическое издание «Робинзона Крузо». Надписью на форзаце этой книги горжусь по сей день. Там выведено четким почерком: « Другу в несчастье!»
В тот год мы могли только гадать, почему так повезло нашему другу. Кто-то даже пустил  гнусную сплетню о Софье Михайловне, из зависти конечно. Мерзким был типом тот сплетник. Говорят, он погиб недавно в Австралии, пораженный молнией. Если это так, то, выходит, есть на свете кара Божья.
 Мы сплетника и клеветника дружно порицали, но в глубине души сидело это подлое: а вдруг!
Прошли годы и в книге « Еврейская эмиграция в свете новых документов», под редакцией В. Морозова, я и прочел трагический фарс, разыгранный в Кремле тех лет. В фарсе этом и содержится разгадка внезапной и дармовой свободы пожилой учительницы. Привожу  текст этого фарса с незначительными сокращениями.

 "БРЕЖНЕВ. … создался серьезный тормоз  в ходе официального визита в США по причине сионизма. В последние месяцы разгорелась истерия вокруг так называемого образовательного налога на лиц, выезжающих за границу…. Я отдал распоряжение – приостановить взимание налогов, не отменяя закона, отпустить партию человек в 500 евреев, которые никакого отношения ни к секретности работы, ни к партийным учреждениям не имеют. Даже, если попадаются лица среднего возраста, например, из Биробиджана, отпустить. Они расскажут, и все будут знать об этом. Но стал я проверять, душа моя беспокойная…. Оказывается, ничего подобного. До сих пор взимают плату. В 1973 году отправлено 349 человек, с которых взыскано полтора миллиона рублей. У меня справка об этом есть.
 АНДРОПОВ. Это до Вашего указания.
 БРЕЖНЕВ. Мы об этом говорим уже с прошлого года. Указания не выполняются. Меня это беспокоит. Я не ставлю вопрос об отмене закона., а если хотите, и этот вопрос можно поставить. То ли мы будем зарабатывать деньги на этом деле, то ли проводить намеченную политику в отношении США. Учитывая конституционные статьи, Джексон успел внести поправку, еще до внесения Никсоном законопроекта о предоставлении нам режима наибольшего благоприятствования. ( Поправка Джексона – Вэника, запрещающая введение этого режима для СССР и стран Восточной Европы. Прим. С. Р.)… что тогда стоит наша работа, что стоят наши усилия, если так оборачивается дело. Ничего!
 …..
 АНДРОПОВ. На пять дней, повторяю, мы задержали.
 БРЕЖНЕВ. В субботу, воскресенье я на воздух не выходил, а еще приходится заниматься этим вопросом.
 АНДРОПОВ…. Но я хочу все-таки привести такую справку относительно этих 300 человек. Было ваше указание в ноябре, декабре: выпустить, и мы выпустили без взимания налога 600 человек и еще раз 600 человек. А потом – закон действует, и мы действуем. Я должен сказать, что 75 процентов составляют люди, которые платят. Начиная с понедельника не взимаем платы.
 БРЕЖНЕВ. Юрий Владимирович, извините, вот справка. Я ее читаю: в 1972 году из 29 тысяч 816 человек лиц еврейской национальности, выехавших из СССР. 912 человек, имеющих высшее образование, в соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР, возместили затраты в сумме 4 миллиона 427 тысяч рублей. Это за 1972 год.
 За два месяца 1973 года выехало 3318 человек, из них 393 человека, имеющих высшее образование, заплатили 1 миллион 561 тысячу 375 рублей. Вот что стоят наши общие разговоры. Поэтому сионисты воют, Джексон на это опирается, в Киссинджер приходит к Добрынину ( посол СССР в США. Прим. С.Р.) и говорит, что мы понимаем, что это внутреннее дело, мы не можем вмешиваться, у нас тоже законы есть. В то же время он говорит: помогите как-нибудь, Никсон не может пробить законопроект, он работает среди сенаторов. Зачем нам нужен этот миллион.
 АНДРОПОВ. Я получил это указание через т. Суслова ( автор закона о взимании денег с лиц, получивших высшее образование. Прим. С.Р.) в ноябре, было сказано, что это в разовом порядке. В разовом порядке мы это и сделали, Леонид Ильич. Затем закон вступил в силу. Я еще раз говорю, 10 – 11 процентов от числа отъезжающих платят. Я хочу попросить Вас взвесить и другой вопрос. Вот сидит т. Громыко, он знает: англичане в свое время внесли в ЮНЕСКО предложение о предотвращении утечки мозгов. Мы сейчас выпускаем стариков, детей и взрослых. Едут врачи, инженеры и т.д. Начинают и от академиков поступать заявления. Я вам представил список.
 БРЕЖНЕВ …. Никаких академиков, а из этих 39 тысяч заявок вы отберете 500 человек и отправьте… Сионисты разожгли компанию вокруг поправки Джексона  и вокруг Законопроекта о предоставлении нам режима, надо отпускать. Дело не в режиме, им надо вообще поссорить Советский Союз с США. Никсон – за, администрация – за, а многие сенаторы против только из-за того, что у нас с евреев взимают плату.
 КОСЫГИН. А кого мы не хотим выпускать, мы не должны выпускать.
 АНДРОПОВ. С понедельника едут не 600 человек, а полторы тысячи.
 БРЕЖНЕВ. Отпусти 500 второстепенных лиц, а не академиков. Пусть они говорят, что с них ничего не взяли … Это временный тактический маневр.
 ….
 ЩЕЛОКОВ. … Леонид Ильич, я еще хотел сказать, что, может быть, в связи с тем, что опубликованы данные о желающих возвратиться, использовать их здесь для пропаганды по радио, в печати и т.д.
 АНДРОПОВ. Было такое поручение, вчера мы получили телеграмму, 10 семей мы возвращаем.
 КОСЫГИН. Наш народ очень плохо реагирует на возвращение. Говорят, раз уехали, то их обратно не принимать.
 БРЕЖНЕВ. Найти другие средства информации…. Можно сообщить доверительно  Никсону, что бегут из Израиля. На заграницу можно вещать …Есть у нас сколько – то цыган, но разве больше, чем евреев? Или у нас есть закон, преследующий евреев? А почему не дать им маленький театрик на 500 мест, эстрадный еврейский, который работает под нашей цензурой, и репертуар под нашим надзором. Пусть тетя Соня поет там свадебные еврейские песни. Я не предлагаю этого, я просто говорю. А что если открыть школу? Наши дети даже в Англии учатся. Сын Мжаванадзе воспитывается в Англии. Моя внучка окончила так называемую английскую школу…. Я так рассуждаю: открыли в Москве одну школу, называется еврейская. Программа все та же, как и в других школах. Но в ней национальный язык, еврейский, преподается. Что от этого изменится? А ведь их все-таки три с половиной миллиона, в то время, как цыган, может быть 150 тысяч. Я эту дерзкую мысль задал сам себе. Но так как всегда полон откровения, то я думаю – никто ни разу не предложил, а что если разрешить еврейскую еженедельную газету? … Не все ее прочтут на еврейском. Прочтет еврей, старый Абрамович прочтет, а там – то, что ТАСС передает. У нас вся политика по еврейскому вопросу основывается на одном Дымшице, вот видите, у нас т. Дымшиц зам. пред. Совмина, так что зря говорите, что евреев притесняем. А может быть, нам немножко мозгами пошевелить? Я это говорю свободно, потому что я еще не поднял руки за то, что говорю. Я просто – руки по швам и рассуждаю, вот в чем дело.
 КОСЫГИН. Конечно, надо подумать, потому что мы сами себе придумываем еврейский вопрос.
 БРЕЖНЕВ. Сионизм нас глупит, а мы деньги берем со старухи, которая получила образование. Раз у нее высшее образование – плати деньги Щелокову. Он тебе даст бумажку, тогда ты поедешь в Израиль. Вот такова политика… Скажу об одном случае. Как-то приехал ко мне Антон Гаевой в Днепропетровск. Было воскресенье. Я говорю: знаешь, Антон, давай сходим куда-нибудь. В это время открылась филармония, как раз 200 метров от нашего дома. Я говорю ему: в филармонию какая-то певичка Соня приехала. Я даже не понял, что фамилия у нее еврейская. На концерте оказалось 100 процентов евреев. Только Антон Гаевой и я с супругами оказались среди них. А эта Соня пела еврейские, старинные и свадебные песни. Только песенку споет, а зал кричит: браво, Соня! Если открыть еврейский театр, то он будет бездотационный, и  будет приносить прибыль в бюджет.
 КОСЫГИН. Тогда я запишу в доход.
 БРЕЖНЕВ. Ты можешь запланировать миллион, они тебе дадут миллион, хотя они его и не заработают.

  Нужны комментарии? Нет, конечно. Многие из вас могут продолжить этот гнусный слет «фараонов» своей историей, своей судьбой. Ныне, правда, времена другие. «Певичка Соня» поет и доход приносит, репатриация без проблем, визы отменены, еврейские школы работают… Все бы хорошо, только «сумма юдофобии» в России не меняется.  Где убавилось в «политбюро» - там прибавилось в народе.

НАРОД ТРЕБУЕТ! "Семь строк"




«Пятничная молитва в одной из крупнейших мечетей в Каире переросла в антиизраильскую демонстрацию, участники которой скандировали: "Народ требует разрушить Израиль". Из СМИ
 Я бы не стал возмущаться или обижаться.  Правильно действуют «братья-мусульмане». Ненависть народа нужно направлять в безобидное русло. До Израиля этой сволочи никогда не добраться, а, пиная чучело врага, может быть, арабы Египта перестанут убивать друг друга. У слуг Аллаха вообще нет выбора. Или «разрушение Израиля» или разрушение своих собственных государств в гражданской бойне. Все это, вроде гипноза, изобретенного в России большевиками. Враг должен был близок, очевиден, конкретен и во всем виноват. Идеей ненависти к Израилю  жил и живет мир  ислама. Собственно, эта ненависть стала их  главной религией. С молитвы: «Да погибнет Израиль!» - они начинают свой день, с ней же ложатся спать. Безумие, фанатизм, абсурд, шаманизм, а кто когда оспорил, что, так называемые, народные массы живут по другим законам. В любом случае, мы можем смело считать, что режим построения истинной демократии в это стране, поддержанный и направленный Белым домом, можно считать завершенным. Одна надежда, что военные Египта, наплевав на демократию, воспользуются надвигающимся голодом и загонят этих «братьев» в зловонную нору, откуда они и вылезли.

"ЕЛЕЙ" ГАЛИЧА и СОЛЖЕНИЦЫНА

            Галич, Вишневская, Барышников, Ростропович и Бродский. Невозможно представить себе рядом с ними Солженицына.


«Два контрастных творчества. То, что одному дано от природы, другой добывает пером. Хоть симметрическую диаграмму вычерчивай, но тут я снова вспоминаю: “В природе-то понежнее”. Дрожат у Бродского пальцы, когда он читает “Раковый корпус”, и восхищение охватывает Солженицына, когда он читает “Осенний крик ястреба”. Пишет великий миротворец Лев Лосев. На самом деле терпеть не мог Бродский Солженицына, о чем он писал и говорил не раз. Автор «Одного дня…» в той же степени не жаловал Бродского, не уставая поминать  его еврейство.
«Когда-то тому же Солженицыну не понравился Галич. То, что это мнение не было опубликовано, роли не играет — тогда такие вещи распространялись и без публикации. Галича, высоко ценившего Солженицына, это, конечно, очень огорчило, но страшного ничего не произошло. Он не возненавидел Солженицына, не стал его “разоблачать”, а мы продолжали любить обоих. Если кто кого любит, ему не так уж важно, что говорят о предмете его любви другие, даже очень уважаемые люди». Пишет Наум Коржавин. Он же православный - Наум Моисеевич Мандель.  Не знаю, с  какой любовью относился Галич  к Солженицыну, но чувства автора «Архипелага» к Галичу тот успел продемонстрировать, опубликовав сполна в «200 лет вместе»:
«И как же он осознавал своё прошлое? своё многолетнее участие в публичной советской лжи, одурманивающей народ? Вот что более всего меня поражало: при таком обличительном пафосе — ни ноты собственного раскаяния, ни слова личного раскаяния нигде! — И когда он сочинял вослед: «партийная Илиада! подарочный холуяж!» сознавал ли, что он и о себе поёт? И когда напевал: «Если ж будешь торговать ты елеем» — то как будто советы постороннему, а ведь и он «торговал елеем» полжизни. Ну что б ему отречься от своих проказёненных пьес и фильмов?»
 При жизни Солженицына достойно ответил ему на этот пассаж Борис Кушнер: «Требовать от других покаяний — коллективных и персональных — любимое занятие г-на Солженицына. Упрекает он и благополучного советского драматурга Галича: почему не каялся в своих песнях, где же самокритика. Удивительно, как профессиональный литератор впадает в соблазн отождествления автора с его художественным персонажем. И не хочет видеть очевидного: да ведь именно песнями искупил Галич свои советские грехи (и опять, — а кто был без греха?). Нравственно ли требовать, чтобы Шостакович специально публично каялся за то, что подписывал всякую грязь, за ту же музыку к агитке «Падение Берлина»? Не хватит ли нам его симфоний и квартетов?» Борис Кушнер.
 А вот еще о Галиче из «200 лет вместе»: «…по-настоящему в нём болело и сквозно пронизывало его песни — чувство еврейского сродства и еврейской боли: «Наш поезд уходит в Освенцим сегодня и ежедневно». «На реках вавилонских» — вот это цельно, вот это с драматической полнотой. Или поэма «Кадиш». Или: «Моя шестиконечная звезда, гори на рукаве и на груди». Или «Воспоминание об Одессе» («мне хотелось соединить Мандельштама и Шагала»). Тут — и лирические, и пламенные тона. «Ваш сородич и ваш изгой, / ваш последний певец Исхода», — обращается Галич к уезжающим евреям».
 Поймал «классик» Галича на грехе великом. Почему еврей Галич не имел гражданского и душевного права печалиться о своем народе – знал только Александр Исаевич. Он ненавидел Галича по многим причинам, но, прежде всего, как еврея, пусть и крещенного.
 Но Бог или черт с ним, с усопшим антисемитом. Хотел бы несколько слов сказать о «торговле елеем». Вчера смотрел один из  знаменитых фильмов Галича и Ростоцкого : «На семи ветрах». Сказка, конечно, но какая горькая и страшная сказка, и сколько в ней света таланта автора. Не только Галич, но и многие успешные кинематографисты тех времен, пытались дозволенной человечностью противостоять бесчеловечному миру, в котором они жили. И как они радовались даже легкому дыханию оттепели. Можно вспомнить один из первых фильмов Эльдара Рязанова по сценарию Галича: «Дайте жалобную книгу». В знаменитом фильме Михаила Калатозова «Верные друзья» Галич критиковал то, что сверху разрешалось критиковать, но как талантлив сценарий, сколько в нем буффонады, радости жизни и веры в эту самую жизнь. Сегодня, когда стихли разборки и страсти, кто и как боролся с советской властью, самое время вспомнить о том, что тайная борьба с ней шла непрерывно. Каждый большой художник всеми силами пытался расшатать ее устои. Делал это и «елейный» Галич, задолго до своих мужественных, честных песен и стихов. А вот Солженицын, на краю могилы, успешно накормил елеем юдофобии всю черносотенную рать, о чем, конечно же, каяться не собирался при жизни, а теперь уж и поздно.

ИНТЕРНЕТ КАК ЗЕРКАЛО

http://echo.msk.ru/blog/echomsk/1070704-echo/

Интереснейший, горький и поучительный пост. И не менее интересны комментарии к нему.  Интернет - зеркало человечества, когда ничего не скроешь, не спрячешь, не утаишь. Вся рядом: и добрые глаза и злая ухмылка, и ум, и глупость, и детский наив, и цинизм... Такие мы. Такими, надо думать, были и тысячи лет назад, когда не было зеркала Интернета.

ЯЙЦА В ЗАЩИТУ ЛАПИДА "семь строк"





«Несколько сотен человек устроили вечером 9 мая демонстрацию протеста напротив дома министра финансов Яира Лапида в северном районе Тель-Авива, сообщила радиостанция "Коль Исраэль". Согласно опубликованной информации, демонстранты скандируют "Народ требует социальной справедливости!" и "Лапид, уходи в отставку!". Полицейские не позволяют им подойти близко к дому министра. При этом из одного из домов в районе демонстрации митингующих забросали яйцами».
 Ну, как может объяснить своим избирателям наш министр финансов, что слово политика – одно, а дело – совсем другое. Что никакого отношения к реальному положению вещей болтовня соискателей на место в Кнессете или кресло министра отношения не имеет. Смешные, наивные люди пришли требовать обещанного. Как та девица после жаркой ночи вспомнила утром: «Обещал, теперь женись». А «жениха» уже и след простыл. Такая у нас  в Израиле, да и не только, демократия. Что обидно: игра эта дурацкая на новых выборах в точности повторится. Соискатели власти мира нашего давно поняли, что толпа, как женщина, любит ушами, и успех зависит от умения вешать «лапшу» на эти уши. Все дело в искусстве ее приготовить и мастерстве развесить по ушам. Обрадовало в этом сообщении, что благосостояние жителей северного Тель-Авива, несмотря на кризис, все еще на уровне – раз не пожалели они яиц и, наверняка, свежих.

 "Согласно опросу общественного мнения, проведенному компанией "Галь Хадаш" по заказу газеты "Исраэль а-Йом", 53,9% израильтян разочарованы работой министра финансов Яира Лапида. Только 7,8% респондентов заявили, что их мнение о Лапиде улучшилось". Из СМИ

 Ничего не поделаешь -  министром финансов командуют цифры, а не мечты избирателей. Но какой молодец Нетаниягу. Он, по сути, под топор подставил не Лапида, а его новоявленную партию. В общем. и здесь - демократия в действии.

НЕТ МЕНЯ рассказ


       
                             


  В детстве Феликс очень любил сказки. Особенно нравились ему волшебные истории о шапке - невидимке. Он все головные уборы в доме перемерил у зеркала. Мальчик трогательно верил в возможность своего исчезновения, но так и не смог стать невидимым на радость родителям.
 Папам и мамам совсем не нравится, когда их дети исчезают. Нет, сами они эту пакость практикуют часто. Вот был в семье папа - и вдруг исчез. Бывает, и мамы пропадают…. Все бывает на этом свете и чаще всего то, что и быть-то не должно…
 Ладно, к делу… Феликс был добрым мальчиком, и он совсем не хотел огорчать своих родителей исчезновением. Он так и решил, что разные шапки не действуют, потому что он еще не готов расстроить близких своей невидимостью.
 Тем не менее, он продолжал тайком примерять чужие шапки. Соберутся гости на какой-нибудь праздник, оставят на вешалке головные уборы, а Феликс тут как тут; стул подставит - и тащит с полки фуражки, кепки, береты, шляпы, ушанки ( если дело происходило зимой) и прочие головные украшения.
 Все знали за ребенком эту слабость, и прощали ему невольный беспорядок на вешалке. Гости даже смеялись над Феликсом и называли его "шапошником", а потом нарекли Шапой, и эта кличка накрепко пристала к ребенку.
 Даже папа с мамой стали звать единственного и ненаглядного сыночка - Шапой. И Феликсу нравилась эта кличка. Было в ней нечто невидимое, родное, теплое и желанное.
 Шапа и в прятки любил играть до невозможности. Он всех уговаривал на эту игру. И прятался с удивительным искусством. Сначала папа и мама делали вид, что не могут найти сына, потом и притворяться им не пришлось. Шапа прятался с профессиональным искусством. И родителям приходилось сдаваться, и громким голосом звать сына - невидимку, умоляя его откликнуться:
-         Шапа! - кричали они. - Ты где!?
-         Нет меня! - весело отзывался Феликс, вылезая из такой щели, куда нормальный ребенок никогда бы не смог втиснуться.
 Со временем родители перестали  играть с сыном в прятки. Жутковато им стало, неуютно как-то от фатальных исчезновений родного существа и невозможности сразу обнаружить свое чадо. И Феликсу пришлось искать партнеров на стороне. Поначалу с ним соревновались охотно, потом вечные проигрыши сделали эту забаву для всех, кроме самого Шапы, скучной.
 Уже на десятом году  жизни никто, кроме собаки соседа, не соглашался играть с Феликсом в прятки. Собаку эту мальчик сильно полюбил и всегда предлагал взять пса на прогулку.
 Соседи радовались такому помощнику, а Шапа устраивал для себя праздник души. Он уходил с овчаркой в сквер, и там они весело и долго играли в прятки. Пес всегда находил мальчика по запаху. Феликс понимал это и не обижался, что его, невидимого, все-таки можно обнаружить.
 На день рождения Шапе всегда дарили головные уборы. Все знали: лучше подарка для этого мальчика не найти. У Феликса скопилось  множество шапок, целая коллекция. Он содержал  подарки в полном порядке,  регулярно устраивал чистку и смотр своего богатства, надеясь в тайне, а вдруг одна из шапок  сделает его, наконец, совершенно невидимым.
 Так Шапа и рос, с тайной надеждой на сверхъестественное, никому не рассказывая  о  фантастической мечте этой. Он понимал, что поведать людям о сокровенном - это и разрушить в себе тайную веру в чудо.
 В 17 лет Феликс влюбился, да так сильно, что мечта о невидимости отошла на второй план. Он даже шапки перестал примерять. Он хотел ясности, простоты, силы и жил только мигом встречи с любимой, днем сегодняшним.
  Но девушка не смогла полюбить Шапу. Она влюбилась в другого человека, и тогда Феликс подумал, что кончить жизнь самоубийством, - это и есть способ стать невидимым для окружающих. И здесь нет необходимости в волшебном головном уборе, а нужна обыкновенная веревка, камень на шее, бритва или пистолет.
 Он тогда решительно и искренне выбирал способ стать невидимым, но об этом, к счастью, догадалась другая девушка, и она сказала Феликсу простую фразу:
-         Шапа, милый, что случилось? На тебе лица нет.
-         Совсем нет? - спросил Феликс.
-         Совсем, - ответила девушка. ( Ее звали Мариной) /
 Феликс Марине поверил, подошел к зеркалу и увидел, что на нем и в самом деле нет лица. Все остальное есть, а лица нет. И Шапе  все это понравилось. Он стал хохотать от радости, а потом заключил спасительницу свою в объятья и  крепко ее поцеловал.
 Девушка - Марина только и ждала этого. Она ответила на ласки Феликса, и сделала это так умело, что примерно через час Шапа подошел к зеркалу и увидел: лицо к нему вернулось, и было оно, лицо это, в полном порядке.
 Феликс снова захотел быть видимым, но продолжалось это недолго. Вскоре тяжело заболела мать Шапы. Болела она мучительно, но недолго - и умерла в коме, так и придя в сознание.
  Феликс очень любил маму. На кладбище, во время похорон, он явственно ощутил утрату половины своего существа. Понял, что отныне остается без защиты и любой злой человек сможет совершить над ним насилие.
 В этот момент, на кладбище, он снова захотел стать невидимым. Тогда же, Феликс невольно, вопреки всем правилам, нахлобучил кепку на уши. Он стоял так и плакал до тех пор, пока гроб с телом мамы не превратился в невидимку под землей. Тогда он успокоился как-то сразу. Отец взял сына под руку, и они ушли с кладбища вместе, говоря о том, какой замечательной женщиной была покойница, и как теперь им будет не хватать ее.
 Отец Шапы переживал искренне, но он никогда не хранил верность своей жене,  мучил и расстраивал маму Феликса при жизни. У отца было множество внебрачных связей, и где-то, через год, вдовец объявил сыну о решении вновь связать свою жизнь с женщиной по имени Клара. Он даже устроил смотрины этой Клары.
 Невеста появилась на пороге дома в огромной, соломенной шляпе с цветами за розовой лентой.
-         Она! - в восторге подумал Феликс, но не о гостье, а о шляпе.
Потом они сели за стол, и Шапа не мог дождаться, когда он наберется смелости выскочить в прихожую и дрожащими от нетерпения руками примерить шляпку Клары.
 Сын вдовца сделал это. Он поправил синие цветы за розовой лентой, поднял глаза на потемневшее от времени зеркало в прихожей - и ничего не увидел в нем.
-         Нет меня! - радостно выдохнул Феликс.
-         Перестань дурачиться, - сказал отец, появившись в прихожей. - И сними шляпу Клары. Ты ее помнешь. Почему ты выскочил из-за стола в самый неподходящий момент? Это неудобно, наконец, тебя ждут.
 Слова отца вновь сделали Феликса видимым. Он нехотя снял шляпу Клары и вернулся к столу.
-         Мальчик, - кокетливо сказала немолодая женщина взрослому парню. - Ты так красив в своей молодости. У тебя есть избранница сердца? Скажи, ты полон любви?
-         Ненависти, - сухо ответил Феликс, придвинув к себе тарелку с винегретом.
-         И кого ты так ненавидишь? - улыбаясь, спросила Клара.
-         Вас, - коротко ответил Шапа, сделав внезапно невидимым весь мир вокруг себя.
 Он был в этом мире, а мира не было. Феликс тогда понял: только ненависть способна на это. Ненависть - это шапка невидимка, могущая скрыть от глаз наших все сущее, кроме нас самих.
 Шапа стал жить ненавистью. Он прогнал от себя девушку-Марину. Он всех прогнал от себя, решившись на полное одиночество.
 Феликс учился в университете, он общался с сокурсниками, он ходил на вечеринки, пил водку, ухаживал за девицами, но он ненавидел все вокруг до полной невидимости, но зато мог мериться с невидимым, не помышляя о самоубийстве, об исчезновении себя самого.
 Он возненавидел одну девушку - Ольгу больше остальных девиц и решил на ней жениться. Феликс получил диплом, устроился на хорошую работу и осуществил свое намерение.
 В день свадьбы девушка - Ольга сказала Шапе:
-         Милый, спасибо тебе, что ты меня полюбил.
-         Что ты! - улыбнувшись, ответил Феликс. - Я тебя ненавижу!
И девушка - Ольга рассмеялась, думая, что ее суженый так шутит: непринужденно и весело.
 Феликс стал жить семейно. Ничего особенного не было в его брачной жизни, кроме странной привычки дарить жене по всем праздничным дням головные уборы.
 Ольге все это казалось наивной причудой. Она покорно становилась перед зеркалом, ожидая, когда Шапа собственноручно напялит на  нее очередную шляпку или берет.
-         Не то, - раздосадовано говорил муж, и Ольга охотно и торопливо стаскивала с себя очередное уродливое сооружение.
 Ей не шли головные уборы. У Ольги были отличные волосы, и даже зимой она не любила прятать их в тесное тепло и темноту.
 Но Шапа упрямо и тупо продолжал одаривать жену дурацкими шляпками, в тайне и вновь, надеясь на чудо. Он вдруг поверил, что, примеряя очередной подарок, его законная половина вдруг исчезнет, испарится, а вместе с ней исчезнет и греховная ненависть Феликса к близкому человеку.
 Через пять лет Ольга родила сына, и Шапа понял - все это навсегда, и никакие шляпки ему впредь не помогут. В роддом он принес огромный букет цветов, и Ольга очень удивилась этому. Она была уверена:  рождение сына  ее муж и отец первенца отпразднует новым и нелепым головным убором. 
 Феликс увидел своего сына - и ровным счетом ничего не почувствовал. Так он вспомнил о том, что кроме любви и ненависти, человек способен на третье состояние души - равнодушие.
 Равнодушный воспринимает мир без боли и радости. Мир этот становится одноцветен и существует вокруг равнодушного бесплотными тенями, не способными задеть тебя, огорчить или обрадовать.
 Феликс стал жить в мире теней. Нет, он совершал положенные действия, ходил на работу, в необходимый момент говорил необходимые слова, встречался с друзьями, смотрел телевизор, посещал кино и театры, читал книги, но все это происходило с ним как бы по инерции, без заметного напряжения физических и духовных сил.
  Происходило подобное, потому что Шапа напрочь утратил мечту стать невидимым. Он и так видел вокруг одни тени, и себя считал тенью, существующей только при свете дня.
 Ночью же, когда душа Шапы отлетала в отпуск, он и вовсе переставал существовать, даже в образе тени. Так он жил долгие годы, пока не пришло время переместить себя в пространстве.
 Но прежде случилась с ним еще одна случайная примерка. Однажды, собирая в осеннем лесу грибы, Феликс встретил странного старика в белом халате поверх замызганной телогрейке. Старик попросил у Шапы прикурить, и они разговорились.
-         Тебе плохо, милый, - ласково сказал старик. - Ты хочешь исчезнуть, но не знаешь, как это сделать. Все твои головные уборы - дрянь, не годная ни на что. Тебе нужен терновый венец. Только пострадав, ощутив боль, ты сможешь излечиться от равнодушия, и явится в новом обличье перед другими людьми.
 Шапа послушался старика. Он не нашел тернии, а сплел венок из колючей проволоки. Он примерил новый головной убор, но ничего не почувствовал, кроме досадной боли.
-         Все верно, - подумал Шапа. - Меня нет. Вместо меня существует  боль, страх новой боли и желание от всего этого избавиться.
 Он сдернул венок. Прижег раны йодом и стал собираться в дорогу.
 В новой географической точке, было слишком много солнца. Так много, что привычные тени уплотнились до материальной значимости. Они стали разноцветными, шумными, свободными. И в свободе своей даже поднялись над землей.
 Феликс был в панике. К нему вернулось страстное желание исчезнуть.
 В отчаянии Шапа вспомнил о своей коллекции. К счастью, он захватил ее с собой.
  В новой географической точке люди, несмотря на палящее солнце, терпеть не могли головные уборы. Врачи советовали носить их, но любая, даже самая легкая панама, обрекала в этом климате на дополнительное, мучительное тепло. Врачи, тем самым, советовали людям пострадать во имя будущего здоровья. Но пациенты не желали жить завтрашним днем и предпочитали не мучиться от жары сегодня. 
 Люди вокруг были открыты солнцу, но Феликс упрямо носил свои головные уборы в любую погоду. Он начал с кепки - восьмиуголки с пуговкой, а на завтра  отправился гулять в цилиндре….  Каждый день он накрывал свои поседевшие и поредевшие волосы новой "крышей" и делал это без стеснения, потому что сразу понял: людям вокруг совершенно безразлично, чем он украшает свою персону.
 Даже дети не обращали на Шапу внимания. Дети в этой географической точке вообще не обращали внимания на взрослых. Феликс был несказанно рад этому, потому что счел себя, наконец, невидимым, хотя бы для детей.
 Даже родной сын Шапы перестал его замечать, увлеченный своими задачами и проблемами новой жизни. Да и жена - Ольга давно научилась проходить мимо мужа так, будто его и не существует на свете.
 Феликс прятался под тенью шапок, но мир, залитый солнцем, упрямо не желал его превращения в невидимку. Мир этот постоянно высвечивал Шапу, как изображение на пленке.
-         А где вы купили такую красоту? - спрашивали Феликса.
-         Можно подумать, что эту шляпочку вы получили в наследство от прадедушки. Скажите, он был не из Кишинева?
-         Что вы себе позволяете, уважаемый? До Пурима еще далеко.
 Здесь, в новой географической точке, не могла помочь утраченная любовь, забытая ненависть и благоприобретенное равнодушие. Феликс был отвратительно зрим на солнце, под безоблачным и высоким небом. Мало того, всем своим существом он чувствовал: зримость эта налагает на него обязанности, прежде неведомые.
 И тогда, в полном отчаянии, он решил, наконец, проститься с жизнью. Ближе к вечеру, после работы, Шапа ушел на пустырь, захватив с собой мешок с головными  уборами. Там, на песчаном склоне холма, Феликс вывалил всю свою коллекцию из мешка и поджег ее с разных сторон.
 Костер разгорался плохо. Промасленный, тяжелый фетр сопротивлялся огню, козырьки фуражек не желали плавится,  только прозрачная солома шляп вспыхивала покорно, легко и радостно.
 К сумеркам он уничтожил свою коллекцию, а вместе с ней и детскую, безумную мечту о невидимости.
  Шапа сидел в темноте на все еще горячем песке, у догорающего, вонючего костра, и прощался со своим детством.
 Он думал, что прощание это будет стоить ему жизни. Но Шапа ошибся, он благополучно выдержав испытание видимостью.
 Потом Шапа услышал в темноте крики родных. Феликса искали.
-         Шапа! - кричали сын и жена. - Ты где?!
-         Я им нужен, - подумал Феликс. - Они волнуются. Я им нужен зачем-то.
-         Я тут, - совсем тихо отозвался Феликс, почувствовав вдруг, что забытая легкая радость любви возвращается к нему. Подброшенный вверх этим внезапным чувством родства, он вдруг вскочил и заорал радостно: - Я здесь! Сюда!! Ко мне!!!
 Его нашли сразу, но не стали спрашивать о причинах столь внезапного ухода в темноту. Впрочем, если бы жена и сын спросили Феликса об этом, он бы ответил им просто:
 - Я спрятался, а вы меня нашли - вот и все.

                                                            2002 г.
Красильщиков Аркадий - сын Льва. Родился в Ленинграде. 18 декабря 1945 г. За годы трудовой деятельности перевел на стружку центнеры железа,километры кинопленки, тонну бумаги, иссушил море чернил, убил четыре компьютера и продолжает заниматься этой разрушительной деятельностью.
Плюсы: построил три дома (один в Израиле), родил двоих детей, посадил целую рощу, собрал 597 кг.грибов и увидел четырех внучек..