воскресенье, 7 июля 2019 г.

ФИЛЬМ О ДИНЕ РУБИНОЙ

Елена Образцова: "Когда в жизнь врывается любовь, это амок"


Елена Образцова: "Когда в жизнь врывается любовь, это амок"


Елена Образцова, 2013
7 июля 2019 года ей могло бы исполниться 80 лет, но до юбилея она не дожила. В самом начале 2015 года Елены Васильевны Образцовой не стало. Великая. Неповторимая. Единственная. Какими только эпитетами не одаривали ее поклонники журналисты! Но ее талант был больше самых весомых слов.
Это интервью Елены Образцовой корреспонденту Свободы стало одним из последних.

– Блокада, война... Такой опыт не мог пройти для вас бесследно? Он неизбежно впечатывается в любую биографию.
– Еще до начала блокады у меня было другое потрясение, существенно повлиявшее на всю мою последующую жизнь: когда мне было два года, во дворе на даче меня клюнул петух! Так что до сих пор я считаю это величайшим знамением в моей биографии. А про блокаду было сказано уже столько, что я бы не стала сейчас возвращаться к этой тяжелой теме. Да, мы видели много страшного, голод, трупы людей на ленинградских улицах, но в конце концов родители сумели меня вывезти в эвакуацию на одной из последних машин из блокадного города.
– Когда возникло первое ощущение своей причастности к музыке?
Все детство было прожито под папины пластинки, которые он в 1937 году привез из Италии
– В пять лет, когда впервые посмотрела фильм "Большой вальс" о жизни Иоганна Штрауса. Я немедленно решила, что тоже хочу петь, как и героиня фильма, певица Карла Доннер, сыгранная Милицей Корьюс, что буду такая же красивая, и муж у меня тоже будет не хуже. Потом я влюбилась в Лолиту Торрес в фильме "Возраст любви". Вот эти две женщины произвели на меня в детстве совершенно неизгладимое впечатление. Но вообще все детство было прожито под папины пластинки, которые он в 1937 году привез из Италии. И помню, когда мы вернулись в Ленинград из эвакуации и наша квартира оказалась занята чужими людьми, то вынуждены были выкупать у них собственную свою же мебель и вещи, но главное, этот огромный сафьяновый красный альбом с пластинками, сыгравший в моей жизни такую важную роль. И соседи нередко жаловались на меня родителям, говоря, что "эта Лялька" (меня в детстве звали Лялькой) опять делала уроки под музыку. ​
– А семья ваша была как-то связана с музыкой?
– Папа замечательно играл на скрипке и пел. Так же, как и его брат. Но профессия у него была другая, инженер. А мама была конструктором.
– Но ваш отец был против поступления в консерваторию. Почему?
– Папа говорил, что если я стану певицей, то "опозорю нашу семью" и "буду петь в кинотеатре перед киносеансами".
– Но в конце-то концов папа оценил ваш талант?
– Он не слишком много говорил на эту тему. Но помню, когда я вернулась победительницей с конкурса молодых исполнителей, дома над пианино висел плакат "Привет лауреатше!", написанный моим папой. Не скрою, было приятно.
– Но наличие голоса – это же далеко не все для певца. Какие еще качества для него необходимы?
Когда ты выходишь на сцену, ты должен знать, что именно хочешь сказать людям
– Если бы мне подарили скрипку Страдивари, я бы не знала, что с нею делать. И уж точно не могла бы на ней играть. Так и с этим божьим даром, дающимся нам свыше: прежде, чем кем-то действительно стать, ты должен тщательно шлифовать голос, страшно много работать над своим инструментом, чтобы сделать из него что-то стоящее. Да, очень важно освоить технику пения, но кроме того, нужно получить и фундаментальное музыкальное образование, изучать литературу, живопись и многое другое. Но самое главное – когда ты выходишь на сцену, ты должен знать, что именно хочешь сказать людям.
– Помните, как поступали? Что пели на экзамене?
– Помню, что я страшно надоела своим пением приемной комиссии. Сначала спела арию и, не увидев на их лицах особой реакции, спела еще песенку, а потом народную. В конце концов я не выдержала и попросила приемную комиссию оценить мой "диапазон голоса". Тут уже все рассмеялись, и я поняла, что, наверное, им понравилась.
– Давайте вспомним ваши первые опыты на Западе.
– По заграницам я стала ездить с Большим театром, где поначалу пела маленькие партии. К примеру, партию Гувернантки из "Пиковой дамы" в Ла Скала. Но однажды, в 1974 году, Ирина Архипова, исполнявшая партию Марины Мнишек в "Борисе Годунове", не смогла выехать на гастроли в Гранд-опера. Вместо нее спела я и в один миг стала знаменитой, обо мне начала писать парижская пресса, и мои фотографии украшали все газеты и журналы. Благодаря этому через несколько месяцев я уже пела в "Трубадуре" на открытии сезона в опере Сан-Франциско, где моими партнерами были Лучано Паваротти и Джоан Сазерленд. Но самым важным моментом признания стало приглашение в Гранд-опера самого Соломона Юрока, одного из самых серьезных менеджеров нашего времени. Конечно, я никогда не забуду, как пела "Вертера" в Ла-Скала и мой триумфальный дебют в Метрополитен-опера в "Аиде". Вот эти шаги в большую музыку стали для меня решающими.​
– Расскажите о вашей встрече с режиссером Франко Дзеффирелли, когда вы снимались в его постановке оперы "Сельская честь" в роли Сантуцци. Не могу не вспомнить его слов о вас: "В моей жизни было три потрясения: Анна Маньяни, Мария Каллас и Елена Образцова, которая в дни съемок фильма "Сельская честь" сотворила чудо".
– С ним впервые мы встретились в Нью-Йорке. Нас познакомил Пласидо Доминго, и помню, я очень переживала перед этой встречей. Он жил в громаднейшем отеле, на самом верху, в большой мансарде. А когда мы вошли, первой, кого я увидела, была собака Франко. Я очень люблю зверей, поэтому они попадаются мне на глаза нередко раньше своих хозяев. Она была дивного палевого цвета, похожая на сеттера, но только вся голенькая и с фантастическими голубыми глазами. И когда я перевела взгляд на самого Дзеффирелли, то увидела, что его глаза точно такие же. А сам он вдруг закричал: "Стой там! Не двигайся!" Я в ответ даже опешила. Ответ оказался неожиданным: "Ты – копия моей мамы! Стой там, где стоишь, я еще раз на тебя посмотрю". С тех самых пор мы очень подружились, и он нередко посылает мне поздравительные письма по разным поводам, чем я очень счастлива и действительно горжусь.
Франко Дзеффирелли (1923–2019)
Франко Дзеффирелли (1923–2019)
– Не могу не спросить вас о встрече с вашим вторым мужем, дирижером Альгисом Жюрайтисом. Трудно ли было решиться на развод? А сам он действительно был так аскетичен, сдержан, отстранен, каким многим казался? Помню многочисленные рассказы о его увлечениях йогой, вегетарианством и т. п.
– Все было очень сложно. Во-первых, я страшно любила своего первого мужа. Он был физиком-теоретиком, человеком очень умным, интеллигентным, воспитанным. Да и вообще, в нашей семье было решительно не принято разводиться. А Альгис многие годы был очень большим другом нашей семьи, часто у нас бывал. При этом ни он за мной не ухаживал, ни мне не приходило в голову с ним кокетничать. Все случилось как-то внезапно, в одну секунду, как будто ударом молнии долбануло в спину. Что касается сдержанности Альгиса, то да, он даже когда-то хотел уйти в монастырь. Но нашелся один умный монах, сказавший ему, что "не мы выбираем монастырь, а монастырь выбирает нас". Словом, Альгису было велено возвращаться к его настоящей работе, а уж Богово оставить Богу.
– Слышала, после (или во время) развода от переживаний вы даже начали терять голос?
– Голос я не теряла, просто в какой-то момент начала плохо петь. Я действительно тогда очень переживала, в том числе и за Ленку (певица Елена Макарова, дочь Е.В. Образцовой от первого брака с Вячеславом Макаровым. – С.К.), которой в это время надо было поступать в университет. Она меня со своей стороны тоже все пыталась уберечь от стрессов, хотя сама же первая и заметила: "Мама, ты что, не видишь, что Жюрайтис в тебя влюблен?"
– Но ведь Лена сама очень сильно переживала ваш развод и у вас были даже некие продолжительные сложности в отношениях? ​
– Да уж, были. И только относительно недавно, после двух собственных разводов, она стала понимать меня несколько лучше. Но вообще, когда в жизнь врывается любовь, тут уже ничего не поделаешь. Это – амок.
– В отношениях со своими близкими вы предпочитаете сохранять мягкость и толерантность? Не давите на них, что нередко случается с женщинами столь же сильными по своей природе, как вы?
– Ни в коем случае! Когда Ленка на пятнадцать лет вслед за мужем решилась уехать в Испанию, для меня это было трагедией. Но я сказала: "Лена, ты должна поступать, как чувствуешь, как слышишь. Господь каждому из нас дает свою собственную жизнь, и ты должна ее прожить самостоятельно". Действительно, в жизнь своих близких никогда не надо вмешиваться.
Елена Образцова, 1979
Елена Образцова, 1979
– А что это за драматическая история с Монсеррат Кабалье, вставшей однажды перед вами на колени? И то же самое вроде бы случилось и у вас с ней? ​
Я-то это сделала от восторга, а она, думаю, из чувства юмора
– Как-то она удивительным образом спела в барселонском оперном театре Лисео "Сицилийскую вечерню" Верди. Это было так прекрасно, что тут же прибежала к ней, бухнулась на колени и сказала: "Никогда не думала, что так чисто и идеально можно петь живьем". А на следующий день я сама пела "Кармен" с Доминго. И она в ответ тоже прибежала и бабахнулась передо мной на колени. Но я-то это сделала от восторга, а она, думаю, из чувства юмора. Поэтому я сказала, что, наверное, теперь надо вызывать домкрат, чтобы поставить ее опять на ноги. Но поскольку с юмором у нее и впрямь все в порядке, то с тех пор так мы и подружились на всю жизнь. И она действительно выдающаяся певица, боженька щедро ее поцеловал.
– Поговорим о доме. Насколько он для вас важен? И можете ли вы чувствовать себя дома, живя, к примеру, в Милане, Риме, Париже?
Со временем эта потребность в уединении превратилось для меня в какое-то безумие
– Для меня очень важен дом, потому что я всю жизнь колесила по всему свету. У меня не было дома, квартиры, угла, где я могла бы закрыться и побыть одна. Со временем эта потребность в уединении превратилось для меня в какое-то безумие. Просто в определенный момент начинает страшно пугать, что всю жизнь ты проведешь в самолетах, автобусах, поездах... Первую свою квартиру я получила от Большого театра как раз тогда, когда рожала Ленку. Помню, тогда она мне казалась дворцом. Там была тринадцатиметровая комнатка и соответствующая кухонька, но я была счастлива. С тех самых пор ощущение дома для меня остается очень важным, как важны и все те маленькие штучки, которыми он заполнен. По-моему, эти игрушки меня из дому уже попросту выживают. Возможно, такая привязанность к ним появилась из-за того, что в детстве игрушек у меня не было. Кроме того, у меня четыре собаки. А уж когда приезжает Ленка со своими двумя детьми, тогда и вовсе наступает полное счастье! Сашке, старшему внуку, уже двадцать, и он под два метра ростом. А младшая, Элия, еще совсем маленькая.
И еще важно, что дом ассоциируется у меня всегда именно с Москвой. Чем больше я езжу по миру, тем больше ощущаю себя русской. Когда вижу этих несчастных бабушек где-нибудь у себя на Патриарших, возникает ощущение, что я все про них знаю, и сердце обливается кровью. Точно так же оно обливается, когда гляжу на этих приезжих мальчишек откуда-нибудь из Средней Азии и понимаю, как невесело им тут у нас живется. Западные люди (а среди них у меня огромное число друзей) все-таки совсем не такие, как мы. Можно, конечно, влюбиться в красавицу-Италию, стремиться обрести там вторую духовную родину, но жить для меня можно только в России. Нигде больше в мире я себя не представляю.
– Боитесь ли вы возраста? Боитесь ли старости? Да и есть ли она вообще? Или же она – лишь наша иллюзия, воплощение каких-то собственных страхов?
Я вспоминаю все книги, мною прочитанные, и музыку, мною прослушанную, зверушек, которых удалось спасти и вырастить
– Страха перед старостью у меня нет, я уже старая. Единственно, о чем можно тут сожалеть, что годы уносят здоровье. А так я люблю этот мой возраст, он приносит мудрость. Мне важен весь опыт, полученный мною благодаря узнаванию мира, каких-то жизненных ситуаций, общению с людьми. Я вспоминаю все книги, мною прочитанные, и музыку, мною прослушанную, зверушек, которых удалось спасти и вырастить. Благодаря всему этому ко мне пришел внутренний покой и философское отношение к жизни. Правда, жалко иногда думать, что скоро и помирать...
– Театр, в том числе и оперный, предполагает какую-то не просто жесткую дисциплину, но порой и ломку, внутреннее насилие со стороны постановщика. Вам приходилось терпеть нечто подобное?
– Мне сейчас даже смешно об этом слушать! Да, поначалу у меня было немало стычек с режиссерами, но потом, когда помудрела, то сказала себе: "Надо всегда им говорить "да", но делать при этом по-своему". А если мне предъявляли какие-то претензии, я просто делала вид, что забыла "их пожелания". Мне кажется, что нужно всегда стремиться выразить самого себя, а не то, что хочет режиссер. Иначе зачем я, спрашивается, на сцене?!
– Но бывали все-таки случаи каких-то откровенных конфликтов?
– Был очень смешной случай, когда один французский режиссер ставил со мной "Кармен" в Марселе. Кстати, пели мы там тоже с Пласидо Доминго. Так вот, режиссер все время заставлял меня чистить ножом когти, натурально изображая жизнь в горах. При этом я пыталась ему напомнить о том, что вообще-то мы не в горах, как у Проспера Мериме, а на сцене и что заниматься этим здесь – безобразие и дурной тон. А я тогда была тощенькой-тощенькой, и для солидности мне поддевали нижнюю юбку. Так вот, режиссер все время искал, к чему бы во мне придраться. В результате на генеральной репетиции, где была вся местная пресса, он остановил вдруг оркестр и заорал на меня из зала. Но ведь на генеральной-то он обязан молчать! В лучшем случае может записывать в блокнотик свои замечания. А он заорал что есть мочи: "Dove vostra sotta gonna?! Где ваша нижняя юбка?!" И тут я не сдержалась и задрала на сцене юбку! В результате на следующий день все газеты вышли с Кармен с задранной на сцене юбкой. Зато после премьеры я пришла домой с огромной охапкой цветов, среди которых была чудесная корзина, а в ней записка от злополучного режиссера: "Я у ваших ног!"
Самый скверный из известных мне сценических пороков – это непрофессионализм
А еще был смешной случай в Германии, куда я приехала петь "Аиду". Немецкого я не знаю. Режиссер на репетиции все пытался мне что-то объяснить по-немецки и спрашивал: "Fershtehe? Понимаешь?" Я отвечаю, что понимаю, а сама думала: "Да что он там мне нового может сказать об "Аиде", которую я без него уже сто раз пела?" В итоге пою знаменитую сцену проклятия жрецам и падаю. В зале – громовая тишина, хотя я точно знаю, что спела классно. Я в принципе всегда знала, когда плохо пою, а когда хорошо. Словом, сердце мое так забилось в тревоге, что, думаю, слышно было даже в зале. Открываю глаза, а там видны сапожки моего партнера, певшего партию Радамеса, знаменитого тенора Карло Бергонци. Выясняется, что режиссер хотел от меня, чтобы я после сцены со жрецами попросту убежала, а не падала, потому что смены декорации не было. И всю следующую сцену я была вынуждена ползать перед публикой, изображая адские страдания. Слава богу, под конец я все-таки нашла себе подходящее место, встала и спела прощальную фразу.
– Известно, что сцена провоцирует в людях немало пороков. Один из самых скверных из них – это зависть. Приходилось ли вам от нее когда-либо защищаться? 

– Зависть меня никогда не волновала. Равно как и ревность. Более того, я никогда о них не задумывалась. Самый скверный из известных мне сценических пороков – это непрофессионализм. Ужасно, когда ты оказываешься на сцене рядом с профессиональным калекой.

– Вы всю жизнь любите эксперименты, зачастую на грани хулиганства. Что дает вам такой опыт выпадения из привычных поведенческих стереотипов и рамок? К такого рода экспериментам относится, к примеру, работа с режиссером Романом Виктюком?
Черняков – действительно очень умный, что только усугубляет его вину перед оперой
– Виктюк тогда меня просто спас, я очень страдала, когда Альгис умер. Тогда меня буквально насильно потащили на спектакль Виктюка "Саломея". А после я пришла за кулисы и спросила Романа, не хочет ли он поработать и со мной. Тот сказал: "Я подумаю". А недели через две он явился ко мне в дом практически со всей своей труппой, и началась читка пьесы "Антонио фон Эльба" Р. Майнарди. После окончания читки единственным моим вопросом был: "Когда начинаем репетировать?" Виктюк был страшно изумлен, что я не спросила его о гонораре. Вот эти-то виктюковские мальчишки как раз и спасли меня от моего горя. А потом меня все тот же Виктюк пригласил в театр Сатиры, предложив сыграть в спектакле по пьесе А. Николаи "Реквием по Радамесу". Это – рассказ о трех актрисах, оказавшихся в доме ветеранов сцены и благодаря общим разговорам вдруг обнаруживших, что были влюблены в одного и того же человека, некоего Радамеса. Там есть и горечь, и страдание, и одиночество... Кроме того, я с удовольствием попела классический джаз (Д. Эллингтона, В. Дюка, Дж. Гершвина) с квартетом Игоря Бутмана и Денисом Мацуевым, который назывался "Джаз на троих". К сожалению, я все это забросила, потому что в какой-то момент поняла: чтобы петь джаз, надо знать что-то еще, иметь какой-то иной опыт, которого у меня нет.

– Что случилось еще с одним проектом, который Виктюк планировал ставить с вами,  "Венера в мехах" по знаменитому роману Леопольда фон Захера-Мазоха?

– Он начал со мной репетировать эту пьесу, а потому как-то вдруг резко остыл к ней. Не помню, что уж тогда случилось – то ли ему надо было куда-то уезжать, то ли срочно подвернулась другая пьеса. И это при том, что я уже успела посетить в Нью-Йорке секс-шоп, накупив там кучу причиндалов для будущего спектакля. А потом долго не знала, что с ними делать, и в итоге пристроила в ванну на даче – пугать гостей. 

– А как вам нравятся нынешние новомодные эксперименты на оперной сцене?
Никогда не стоит пищать, жаловаться, кого-то обвинять
– Я уже однажды попыталась поработать с Дмитрием Черняковым на его постановке в Большом театре "Руслана и Людмилы", где должна была петь партию Наины. Тогда наш роман не сложился, но вообще, мы подружились. Он – большая умница и очень знающий человек, и от этого его личная трагедия как автора становится еще больше. К примеру, зачем в "Руслане и Людмиле" выпускать на сцену голых теток? За таким нехитрым развлечением можно сходить и в другие места. Цель этого может быть только одна – шокировать трудящихся, падких на такие незатейливые, в общем-то, гадости. Это и есть – секрет нынешних "кассовых" спектаклей. Проблема в том, что Черняков – действительно очень умный, что только усугубляет его вину перед оперой. Я считаю, это грех. Что касается Василия Бархатова, то я слушала его постановку "Летучей мыши" Штрауса в Большом театре. У меня создалось впечатление, что он пытается соединить политику с музыкой, а это абсолютно не нужно. Хотя в свое время его постановка в Мариинке "Енуфа" Леоша Яначека (он тогда только начинал) меня впечатлила.
– В своих интервью вы не раз говорили, что каждый день сдаете экзамен Господу Богу. У вас с ним и впрямь столь интимные отношения?
– Во всяком случае, я понимаю, что все те тяготы и страдания, которые даются мне Господом, случаются в моей жизни не зря. И никогда не стоит пищать, жаловаться, кого-то обвинять, а надо говорить Ему: "Спасибо, что дал только это".

КОМИССИЮ ООН ПОЙМАЛИ НА ЛЖИ И ПРЕДВЗЯТОСТИ



Британский полковник Ричард Кемп взял слово на заседании комиссии ООН и обвинил комиссию в искажении действительности и намеренном введении в заблуждение людей по поводу палестино-израильского конфликта.

Лицо и реакция комиссара ООН, Сары Хоссейн из Бангладеш, говорят сами за себя.
 Свидетельство, представленное Совету ООН по правам человека полковником Ричардом Кемпом от имени UN Watch, 18 марта 2019 года:
 «Господин Президент, я был британским командующим в Северной Ирландии, Ираке и Афганистане и имею большой опыт борьбы с массовыми беспорядками, вызванными вооруженными террористами. Я неоднократно с линии фронта видел демонстрации с насилием на границе сектора Газа, в отличие от вас, г-н Председатель, и вашей комиссии, которые никогда там не были. Это организованные мероприятия, направленные на то, чтобы прорваться через забор и совершить убийство еврейского гражданского населения.
В намерения ХАМАСа также входило заставить ЦАХАЛ убивать мирное население Газы, чтобы спровоцировать глобальное осуждение Израиля. ЦАХАЛ предпринял все возможные меры, чтобы избежать жертв среди палестинцев. Однако использование боевых патронов в крайнем случае, было единственным способом защитить свой народ.
 Комиссия гротескно извращает эту реальность.

Я обвиняю этот совет в передаче преднамеренно предвзятого мандата комиссии, которая настроена на то, чтобы опорочить Израиль.
Я обвиняю эту комиссию в искажении действий ХАМАСа, путем представления организованного насилия как «мирного протеста».
Я обвиняю эту комиссию в том, что она выступает в качестве инструмента хамасовского террора, ложно обвиняя Израиль в преступлениях против человечности, придав юридическую силу тактике террора и подстрекая к убийству и насилию.
Я обвиняю эту комиссию в предательстве палестинского народа путем не осуждения его хамасовских угнетателей, которые, как мы сегодня узнали, стреляют в подлинно мирных демонстрантов в Газе.
Я обвиняю эту комиссию в злобных предрассудках против еврейского государства и его армии, рассчитанных на то, чтобы подорвать его способность защищать себя.  
 Через несколько дней ХАМАС планирует новые насилия. Эти насилия могут быть сдержаны Советом путем осуждения ХАМАСа за его смертоносные действия и отвержения этого возмутительного доклада.  
Я призываю каждое государство-член отказаться от него. Если вы этого не сделаете, на ваших руках будет кровь палестинцев и израильтян".




ТЕРРИТОРИИ В ОБМЕН НА ВЛАСТЬ



Виктор Фульмахт. Территории в обмен на власть

https://www.facebook.com/permalink.php?story_fbid=110612810192598&id=100037316380508

Эта статья написана 20 лет назад, но ИМХО до сих пор является одной из лучших на эту тему. В свое время очень на многое раскрыла мне глаза

Соглашения в Осло являются одной из загадок политической жизни нашего времени. Хотя они выражают давно известное стремления влиятельных общественно-политических сил отказаться от достижений Шестидневной войны, я не знаю ни одной попытки их авторов или сторонников объяснить их главную особенность: необратимые и крайние, то-есть не оставляющие возможность маневрирования, уступки, сделанные противнику (или партнеру), еще до начала переговоров по основным вопросам.

Критики соглашения в своих диагнозах обычно колеблются от обвинения в государственной измене и преступной халатности до детски-наивных представлений о дипломатии, международных отношениях и сути ближневосточного конфликта в целом и даже помрачении рассудка. В отличии от них я считаю, что “в этом безумии есть своя система”, и ключевой формулой для понимания (может быть, не вполне сознательной) логики этих уступок должно быть: “Территории в обмен на власть” (“штахим тмурат шильтон”).

Мир уже не раз был свидетелем того, как вполне искренние, а некоторые не вполне искренние, борцы за мир, свободу, равенство и братство, устанавливали свою диктатуру, как средство достижения прекрасных и возвышенных целей. Потом же оказывалось, что эта диктатура является единственным результатом, к которому пришел процесс, а о первоначальных целях говорить уже некому, не с кем, и негде.

Для большой и влиятельной общественной группы, которую сегодня называют левыми, власть, полученная в результате победы на выборах, не кажется достаточной. Она всегда считала естественным для себя полный контроль над всеми сторонами жизни общества, а выборы не более, чем внешней церемонией, дающей возможность повесить вывеску “демократия”, необходимую в сообществе западных государств, поскольку в среду восточно-европейских партократий - советских сателлитов, их по различным причинам в свое время не приняли.

И сегодня они относятся к государству и стране, как к своей семейной собственности, а к гражданам государства, как к поданным, как к пешкам в своих политических играх. Вспомним, хотя бы, Переса, заявившего: “Мы (то-есть, наша партия) послали поселенцев на территории - мы же их оттуда и уберем.” Или выражение Рабина, которое охотно повторяют и сегодня, - “недвижимое имущество”, по отношению к землям Эрец Исраэль.

Ни для кого не является секретом, что человек не выражающий достаточно левые взгляды (содержание этого понятия меняется во времени), не может сделать карьеру и занять пост связанный с принятием решений в таких областях, как государственная прокуратура, министерство иностранных дел, многие области гуманитарных наук, особенно связанные с исследованиями актуальных общественно-политических проблем, в службе безопасности, армии, я уж не говорю о средствах массовой информации, в том числе существующих на деньги налогоплательщиков, всех, а не только левых.

Тот факт, что почти все, вышедшие в отставку высшие военные или ведущие журналисты придерживаются левых взглядов можно объяснить двумя способами. Первый: среди остальных нет талантливых интеллигентных людей, способных эффективно функционировать в общественно-политической сфере. Другой же состоит в том, что существует негласная, неформальная, но чрезвычайно эффективная система дискриминации, запрета на профессии по политическим причинам. Я предоставляю читателю или слушателю решить, какая из причин более верная. Очень показательна в этом смысле формула Бен-Гуриона - “власть без Херута и без коммунистов”. Здесь основатель Израильского государства и самый большой антидемократ в израильской политике четко поставил на одну доску откровенных врагов сионистской идеи, поддерживающих арабские притязания, и своих политических противников - сионистов и патриотов Израиля. Для него все они были не более, чем врагами, которые угрожают его власти.

Первые тридцать лет существования государства не было серьезного кризиса власти, то есть расхождения между правящей олигархией и демократически выбранной государственной властью. Победа Ликуда во главе с Бегиным на выборах в 1977-ом году породила серьезную панику в рядах правящей олигархии. Но они быстро успокоились, увидев, что Бегин довольствуется декоративной властью, не собираясь менять антидемократических порядков, и готов проводить политику, согласованную со старыми элитами. Однако пребывание у власти “не своего правительства”, независимо от объёма власти этого правительства и проводимой им политики, в принципе, не приемлемо для людей с авторитарной психологией, какими бы демократами они себя не провозглашали. Они всегда относятся к любой общественно-политической группе, претендующей на участие в управлении государством, как к банде грабителей, которая хочет отнять у них законное наследство.

Столь явные антидемократические тенденции обычно вызывают протесты, как в самом обществе, так и в правозащитных кругах за рубежом. Почему же этого почти не происходит у нас? И даже само упоминание о роли олигархии в управлении важными областями общественной жизни до сих пор считается табу, нарушить которое не отваживается практически никто. (см. вторую статью “Заговор молчания”).

Дело в том, что люди плохо различают два понятия: формы участия в управлении обществом и государством (то есть степень демократичности общества) и степень личной свободы граждан. А у нас уровень личных свобод граждан в области передвижения, потребления, культуры, частной жизни, личных мнений и так далее, практически совпадает с тем, каким пользуются граждане свободного мира. Политическая же дискриминация существует в ограниченных, хотя и важных областях, и затрагивает лично относительно небольшое число людей. Большинство из них находит, в конце концов, альтернативное применение своим способностям, так как в отличие от тоталитарных режимов, активно преследующих инакомыслящих, олигархическое или авторитарное общество, как правило, ограничивается пассивными формами защиты от свободного мышления. Такими, как отказ в приеме на работу, кампании очернения и клеветы в прессе, юридические преследования по необоснованным обвинениям. Картина затемняется также тем, что подобную политику проводит не государство, а общественно-политические группы, выдающие себя за поборников демократии и защитников прав человека.

Такое положение сложилось отчасти в силу исторической традиции, когда в течение веков галута современная еврейская цивилизация сформировалась в социальных рамках семьи и общины - общественных форм, весьма далеких от демократии и не очень в ней нуждающихся. Но объяснить - не значит оправдать.

В течение долгого времени этот слой видел в укреплении государства укрепление своей власти. В большом сильном и самостоятельном государстве он видел реализацию своих национальных и политических притязаний. Терпимость большой части общества, понимавшей антидемократический характер этой группы, объясняется в значительной степени тем, что до некоторого времени эта группа осуществляла ту политическую линию, которая была приемлема для еврейского национального движения, для еврейского народа в Эрец Исраель, то есть линию построения национального общества и национального государства, пускай даже и лишенного важных элементов демократии.

Однако, в последнее время такие факторы, как демографические тенденции, рост числа религигиозных избирателей, традиционно настроенных национально, большая алия из России и республик бывшего СССР, в целом не склонная поддерживать тоталитаристско-социалистические и пацифистско-космополитические силы, общее падение престижа социализма в результате падения СССР, все это показывает, что нынешним левым с их пацифистской, космополитической идеологией, которая является ведущей для нашей олигархии начиная с периода после войны Йом Кипур, трудно рассчитывать на устойчивую поддержку израильских избирателей. Поэтому самые “творческие” умы из их числа стали искать более надежную модель, не доверяя выбору “незрелого” народа. Как сказал когда-то Брехт “народ не оправдал доверия правительства, правительству надо распустить этот народ и выбрать себе новый”.

Началом этого этапа послужила ревизия списков “врагов” и “друзей”. Все новые, поднимающиеся силы в израильском обществе, представляющие угрозу власти олигархии, были определены как враги. С другой стороны опасность со стороны прежнего врага - арабов представляется теперь как второстепенная. С ними надо поддерживать взаимодействие, насколько это возможно, пока происходит процесс постепенного (и не всегда осознанного) изменения правил игры, пока израильское общество не привыкнет к “миру” и к новым “партнерам”. Все это ради достижения настоящей цели: ликвидации общественно-политического влияния новых восходящих сил и сохранения своей гегемонии.

Вторая часть сценария состоит в том, чтобы подать внешним силам (арабам, американцам и европейцам) сигнал: “давите на нас, угрожайте нам”. Израильская публика должна понять - тот кто против нас (олигархии), тот против всего мира. Если поставить вопрос таким образом, политико-идеологические различия теряют свою важность по сравнению с проблемой выживания.

Единственным средством для того, чтоб добиться устойчивой и постоянной власти, могло бы стать резкое увеличение зависимости страны от внешних сил, зависимости оборонной, экономической и психологической.

Может быть, теперь мы ответим на вопрос: зачем они вооружили и привели в центр страны вражескую армию? Эти крепкие ребята только кажутся вам, господа, солдатами, это просто оптический обман. На самом деле, они - предвыборные агитаторы, призванные обслуживать грядущие и все последующие выборы. Их дружеские автоматы, под стволами которых мы пойдем к избирательным урнам на выборы без выбора, с накинутой на шею удавкой американо-европейских экономических санкций за несоблюдение договорных обязательств, лучше любых слов объяснят самым непонятливым, что их ждет, если они не отдадут власть тем, кому она должна принадлежать по праву наследования и правильной идеологии. А за такие услуги надо платить - эта плата и записана в загадочных пунктах Норвежских соглашений.

Когда арабы, европейцы и американцы по-настоящему начнут диктовать побежденной, запуганной беспомощной толпе, кто должен ею руководить, только тогда она научатся слушаться настоящего хозяина . Для выполнения этой программы совершенно необходимо уничтожение еврейских поселений за “зеленой чертой” (неважно, быстро или постепенно), так как поселенческое движение является материальным и духовным ядром национального лагеря.. 

Можно подумать, что в результате победы правых во главе с Нетаниягу на выборах 1996-го года, этот план потерпел провал. Но нет, наоборот, неспособность нового правительства проводить достаточно самостоятельную политику, несогласованную с левыми, доказывает, что архитекторы Осло были правы в выборе пути достижения своей цели. И не нужно задавать наивные вопросы: позаботились ли они хотя бы о безопасности аэропорта Бен Гурион, не говоря уж о каких-то поселениях или водоснабжении, о главном, о своей абсолютной власти, они позаботились прекрасно.

Попытки вызвать давление внешних сил для получения и укрепления своей власти отнюдь не уникальны в мировой и еврейской истории. Достаточно упомянуть борьбу фарисеев с царем Александром Янаем (1 век до н.э.), в ходе которой они обратились к сирийскому царю Диметриесу Третьему с просьбой вступить в войну на их стороне и обещая ему территориальные и политические уступки. Или обращение за помощью к Риму, враждовавших между собой сыновей Александра Яная, Гиркана и Аристобулуса, которое привело к завоеванию Иудеи римской армией во главе с Помпеем.

И вполне реально, что в конце “мирного процесса” мы увидим, что являемся частью растерянной и бесформенной массы, не заслуживающей имени народа, сдавшейся на милость выродившейся, прогнившей в моральном и интеллектуальном отношении олигархии, до конца исчерпавшей свою положительную роль в деле национального возрождения и превратившейся из его лидера в могильщика.

Их попытка заключить союз с врагами Израиля, в надежде получить из их рук абсолютную власть над государством и обществом и задушить любого, кто ставит эту власть под сомнение, превращает государство Израиль в место, где слово “демократия” звучит, как горькая издевка.

В заключение я хочу еще раз подчеркнуть, что в моем настойчивом указании на олигархический характер руководства израильским обществом, нет ничего нового. Но важно понять, что это - не одна из проблем, важность которой меркнет по сравнению с более горячими государственными проблемами, такими как безопасность, политические переговоры, экономическое положение и так далее, а ключевая проблема, то есть, источник многих других. Я считаю, что такой подход позволит увидеть внутреннюю логику за внешним абсурдом.
AI&PIISRAEL

ЭДМОНД ЛЕВИ - ЧЕЛОВЕК ПРАВА И ПРАВДЫ


Дрор Эйдар. Эдмонд Леви - человек права и правды

Опубликовано: 11 мая 2014
Этот судья-педант начертал на своем знамени борьбу за юридические права еврейского народа на Эрец Исраэль * Комиссия по проверке статуса строительства в Иудее и Самарии отвергла подход, согласно которому Израиль является "иноземным оккупантом" 

1. Покойный судья Эдмонд Леви не вырос в среде старой "элиты". Его биография и образ жизни иные. И свое место жительства - Рамле - он не поменял и завещал, чтобы его похоронили там. От должности разносчика чая в суде он дошел до Верховного суда. Ни на одном этапе его жизни он не пригибался и не уничижался перед главами судебной системы или теми, кто обладал властными полномочиями. Своей жизнью он выполнил завещание Моше-рабейну из Книги Дварим (1:17): "Не делайте различия в суде: как малого, так и великого выслушивайте; не бойтесь никакого человека, ибо суд – Б-жий он"; а наши мудрецы истолковали: "не бойтесь никого - не изменяйте свои слова из страха перед кем-либо". 

Когда он был назначен судьей Верховного суда, "добрые души" напоминали ему "грех" - детство в Рамле. Но он видел в этом преимущество. Он был представителем "второго Израиля" (не элиты), который всегда знал откуда он пришел, куда идет и перед Кем действительно он должен будет дать отчет. Глубокая связь со "вторым Израилем" привела его к бескомпромиссной войне против коррупции в общественном секторе. Он знал, что имеющие средства и связи выкрутятся, а главные страдающие от коррупции - обычные граждане, часть которых не имеет средств - будут страдать от коррупции, если не получат помощи от судебной системы. 

Леви был примером и в отношении к основам нашего существования. Репатриировавшийся в возрасте 10 лет из Ирака он никогда не забывал чудо существования единственного еврейского государства в мире. Общественному-политическому диалогу о нуждах безопасности он противопоставил диалог о правах еврейского народа на свою древнюю страну. Не только об исторических и религиозных правах, но и - в рамках его многолетней работы судьей - о наших юридических правах на Эрец Исраэль. 

Вскоре после ухода в отставку с поста судьи Верховного суда он был назначен председателем комиссии по проверке "статуса строительства в Иудее и Самарии". Полный отчет комиссии был опубликован в июле 2012г., и стоит рассматривать его как завещание Леви - человека права и правды, у которого честность перевешивала все другие соображения. 

Важно читать отчет, учитывая юридическо-исторический фон. Это ключ к его борьбе на международной арене за справедливость нашего пути. В противовес распространенной позиции, что Израиль - "иноземный оккупант" в Иудее и Самарии и поэтому созданные там поселения незаконны - он противопоставил в своем отчете аргументированную позицию, отвергающую это мировоззрение. 

2. "Принятое в международном праве понятие "оккупации" предназначено для определения короткого периода занятия территории суверенного государства до окончания конфликта между сторонами... Израильское присутствие в Иудее и Самарии отлично от этого по своей сути: удержание территории продолжается десятки лет, никто не в состоянии предвидеть окончание этого, даже если оно будет; территория отобрана у государства (Иордании), чей суверенитет на эти земли никогда не имел твердой юридическоий базы, и к тому же с тех пор Иордания отказалась от своих требований на эти земли, в то время как Израиль претендует на права суверена там". 

Распространено утверждение, что поселения "нарушают" 4-ю Женевскую конвенцию, особенно 49-й параграф, в котором говорится, что "оккупирующая держава не может депортировать или перемещать часть своего собственного гражданского населения на оккупированную ею территорию". Но компетентный комментарий международной комиссии Красного креста (ICRC) прояснил, что этот параграф призван "предотвратить принятую во время Второй мировой войны практику, когда определенные государства депортировали части своего населения на оккупированные территории из политических и расистских соображений". Другими словами, этот параграф говорит о высылке силой или депортации населения оккупирующей страны на оккупированную территорию, как произошло с десятками миллионов в Европе. 

В 1990г. мировой специалист по международному праву проф. Юджин Ростоу (Rostow) разъяснил, что конвенция запрещает негуманные действия, которые проводили нацисты и Советы во время войны и после нее - массовое перемещение людей с оккупированных территорий или на оккупированные территории с целью уничтожения или порабощения. Разумеется, это определение не подходит к еврейским поселенцам в Иудее и Самарии - "нет сомнения, что они переехали добровольно. Они не были высланы или депортированы туда государством Израиль, их переезд никак не связан с теми жестокими целями или с отрицательным влиянием на бывшее там население, которые Женевская конвенция хочет предотвратить". Отчет Леви постановляет, что желавшие поселиться в Иудее и Самарии сделали это не по принуждению, а из своего мировоззрения заселения Эрец Исраэль. 

3. Тут отчет переходит историческому обзору, обосновывающему международный юридический статус этих территорий. Во-первых, декларация Бальфура (1917): «Правительство Его Величества с одобрением рассматривает вопрос о создании в Палестине национального очага для еврейского народа". Затем утверждение этой декларации и ее ра с ширение на мирной конференции в Сан-Ремо (1920): "Признается историческая связь еврейского народа с Палестиной и основа для возрождения еврейского национального дома в этой стране". Отчет подчеркивает, что в обеих декларациях упоминаются лишь "человеческие и религиозные права" (но не национальные) нееврейских жителей "Палестины". В августе 1922г. Лига Наций утвердила мандат, выданный Британии. "Этим признано... право еврейского народа возродить свой национальный дом на своей исторической Родине в Эрец Исраэль и создать там свое государство". Это было вновь подтверждено в Хартии ООН в 1945г. 

Предложение по разделу (ноябрь 1947г.) не было реализовано и "не было принято в международном праве и не стало частью международного права, поскольку арабские государства отвергли его и начали войну с целью предотвратить реализацию предложения о разделе и создание еврейского государства". (прим.перев. - резолюции ген.ассамблеи ООН не носят обязывающий характер, лишь рекомендательный. Лишь в том случае, если бы обе стороны приняли предложение, оно бы обязывало их. Поскольку арабы не приняли резолюцию от 29 ноября 1947г., то она не имеет юридической силы) В апреле 1950г. Иордания аннексировала Иудею и Самарию, несмотря на противодействие арабских государств, не желавших признавать никакой границы Израиля. Аннексия не получила юридического признания в международном праве, в 1988г. Иордания декларировала, что не видит себя обладательницей какого-либо статуса там. "Таким образом юридический статус Иудеи и Самарии вернулся к своему первоначальному - территория, предназначенная служить для национального дома еврейского народа, который в период иорданского владычества там был "хозяином, временно отсутствовавшим вследствие навязанной ему войны, а теперь вернулся". 

Даже без обязательств международного сообщества у Израиля было полное право претендовать на суверенитет на эти земли. Так полагали все израильские правительства, но избрали не аннексировать их, а "придерживаться прагматичного подхода, чтобы позволить проведение мирных переговоров. Израиль никогда не рассматривал себя "иноземным оккупантом" в Иудее и Самарии" 

Отчет Эдмонда Леви подытоживает: "Создание еврейских поселений в Иудее и Самарии не является незаконным. С этого надо начинать любые переговоры с нашими соседями и с мировым сообществом: Израиль не "оккупирует" сердце своей Родины. в самом худшем случае речь идет об "удерживаемых" территориях, о которых есть спор и взаимные претензии. Мы претендуем на владение всей территорией в силу наших исторических, религиозных и юридических прав. 

Перевел Яков Халфин
AI&PIISRAEL

ТРЕВОЖНЫЕ ПРОБЛЕМЫ В ЦАХАЛе

Обама был бы доволен таким министром обороны.Пара цитат=
Армейское руководство встревожено: мотивация призывников достигла самого низкого за десятилетие уровня и продолжает снижаться.

Лишь две трети, а может, и того меньше призывников готовы идти в боевые части. Точные данные даже не публикуют. Вот так сюрприз.
Действительно, сначала на примере Шалита и Азарии, призывникам дают ясно понять, что трус, бросивший оружие и сдавшийся в плен - национальный герой, а боец, добивший террориста - уголовник.
Затем самую мотивированную группу призывников - носителей вязаных кип изощрённо унижают. Их лидеров раввинов - глав военных ешив вынуждают выворачивать галахические законы в угоду новомодному мультигендерному дискурсу, а их самих, в первую очередь тех, кто хочет быть офицером, заставляют эти законы нарушать, просто ради утверждения превосходства "прогресса" над "пережитками прошлого": брить бороды, слушать пение женщин и называть Храмовую гору - "местом позади Стены Плача". Заодно запрещают и упоминать об освобождении Иерусалима в Шестидневную войну и вообще цитировать ТАНАХ.
Для того, чтобы армия не была "слишком воинственной" её укомплектовывают женщинами, по ходу дела, снижая, физические требования, которые мешают этому процессу.
А в довершение, выбрасывают из армии лучших и наиболее перспективных высших офицеров из числа носителей вязаных кип по надуманным, буквально высосанным из пальца, поводам. В генштаб же впервые за много лет не допускают ни одного религиозного офицера.
А мотивация, вдруг, бац - и снижается. Чудеса.
Александр Непомнящий
1 ч ·
Новое военное командование Армии обороны Израиля полностью выхолощено от офицеров из религиозно-сионистских кругов. В ходе проведения очередных назначений в генштабе армии, два последних офицера в вязаных кипах были заменены на светских. Это очень тревожная тенденция.
Треть всех солдат в боевых частях и почти половина выпускников офицерских курсов являются религиозными сионистами. Но, похоже, что с нынешним военным руководством всем этим людям в генштаб доступ закрыт.
Генштаб оказался в руках тех, кто "ощущает атмосферу Германии 30-х в израильском обществе", тех, кто устроил публичное судилище над Азарией, тех, кто готов сдать не только Храмовую гору, но и Яффо - "лишь бы не было войны", тех, кто лоббирует расширение Калькилии, но не даст разрешения даже на строительство балкона в еврейском посёлке, тех, кто ненавидит поселенцев больше, чем "Хизбаллу" и ХАМАС.
Новое командование запрещает говорить об освобождении Иерусалима в Шестидневной войне и цитировать ТАНАХ в обращении офицеров к солдатам. Новое командование последовательно подчиняет полевых командиров вздорным инструкциям юристов, даже приблизительно не понимающих боевую реальность. Новое командование упорно преследует религиозных солдат за ношение бороды и почти демонстративно пренебрегает кашрутом в армейских столовых, выдавливая из армии мотивированных, религиозных бойцов. Новое командование предпочитает снижать физические нормативы в боевых подразделениях, чтобы открыть их для девушек, ослабляя армию на потребу модным политическим веяниям, хотя в реальном бою, враг не станет давать скидку по половому признаку.
Речь идёт о жёсткой политизации армии, об узурпации командных постов людьми с тенденциозными радикальными взглядами, заинтересованными в собственной политической карьере, гораздо больше, чем в победе над врагом. И в угоду своим политическим амбициям эти люди решительно и быстро лишают израильскую армию мотивации и способности к победе.
Именно так действует Синдром приобретённого иммунного дефицита, разрушая защитные системы организма. И это намного опаснее, арабского бунта, суннитского террора и шиитской бомбы.
А.К. Есть, увы, значительные силы в Израиле и даже легальные партии, ставящие перед собой задачи по ослаблению ЦАХАЛа. Террор арабов подчас ничто по сравнению с террором, доносами и слежкой местных правозащитников. Впереди очередные выборы: не дай Бог к власти придут друзья и соратники этой публики. 

УБИТЬ ВОЙНУ


М.Гольденберг.Убить войну.


Известный диссидент, Владимир Буковский живущий в Англии однажды сказал: что если двумя ракетами уничтожить здание на Лубянке, то в мире исчезнет 80% международного терроризма. Я не призываю запускать ракеты по этому зданию. Само по себе это здание памятник бесчеловечности и стоит того, чтобы его сохранить с мемориалом убитых и замученных им людей.
Однако, когда политики мира предпочитают поддерживать деятелей этого террористического мира, возглавляющего эту страну, у меня закрадывается мысль, что все они закончили учебные заведения в недрах своих социалистических, коммунистических партий террора, не разделяя, что такое хорошо, и что такое плохо, я думаю, что должно существовать разделение белого и черного.
И тогда возникает несколько вопросов: - кто относится к лагерю мира? Тот, кто бомбит террористов убивая женщин, стариков, детей. Или тот, кто запускает 100 «Томогавков», которые не убили ни одного гражданского человека. И на фоне всего этого, кем на самом деле является Израиль, если он предупреждает о налете «стуком», по крыше, чтобы все успели разбежаться, вместо того, чтобы снести к чертовой бабушке это гнездо террора. Или представьте себе глав высоких государств всех мастей, которые говорят и пишут, что они любят и уважают террористов? Они их «уважают», как диктаторов, пусть даже кровавых, которые все равно на мушке, но как единственных с кем на этот момент можно разговаривать. Но, с потенциальным убийцей, своих детей и внуков разговаривать не принято. И если кто-то посылает им миллионами деньги на террор, но он посылает не «гуманитарную помощь», а оружие для убийства. А значит сам заслуживает смерти. А теперь посчитайте сколько государств в ООН и в силу чего ненавидят Израиль, и вы поймете сколько нескончаемых войн живет в его стенах. И тогда стоит вопрос: - Нужна ли нам эта организация объединенных негодяев, или пора создать нечто иное: Содружество Цивилизованных Стран, куда каннибалам и террористам вход закрыт. И тогда выяснится, что тот, кто хочет жить должен уничтожить корни этого явления и саму среду её существования. Вы мне скажите, что это невозможно? Но если вы любите своих детей и внуков, вам придется эту войну закончить собой, вам придется «убить войну!», чтобы она не досталась следующему поколению.
4.07.2019
AI&PIISRAEL
Красильщиков Аркадий - сын Льва. Родился в Ленинграде. 18 декабря 1945 г. За годы трудовой деятельности перевел на стружку центнеры железа,километры кинопленки, тонну бумаги, иссушил море чернил, убил четыре компьютера и продолжает заниматься этой разрушительной деятельностью.
Плюсы: построил три дома (один в Израиле), родил двоих детей, посадил целую рощу, собрал 597 кг.грибов и увидел четырех внучек..