вторник, 22 марта 2016 г.

ПОЗДРАВЛЕНИЕ ОТ МИРОНА АМУСЬЯ


Дорогие Родные и Друзья!
Многое можно выучить из еврейской истории. Но для моей жены и меня особенно важна неизменно повторяющаяся история о том, что на каждого врага – Амана найдётся еврей Мордехай, который не будет ему кланяться и унижаться перед ним, а найдёт способ с данным Аманом покончить. Это прекрасно, но цена борьбы отнюдь не всегда малая. Печально, что Аманов, которых плодит человеческая зависть и глупость, так много. Но это как раз и должно не позволять в борьбе с этими Аманами надеяться на некоего конечного во времени врага – покончил с ним, и мир наступает навсегда. Аманы воспроизводятся, а равно должна воспроизводиться наша готовность стоять против них, наше умение их побеждать. И, побеждая, пусть хоть раз в году позволять себе приятно расслабиться буквально на один день, когда выпить столько нашего отличного вина (а можно и покрепче) столько нужно, чтобы перестать различать окаянного Амана и благословенного Мордехая – на сутки, не более.  
With best regards, Miron Ya Amusia

ПРИЗРАК АРАФАТА

Призрак Арафата

araАркадий КРАСИЛЬЩИКОВ
При всей моей любви к животным понимаю, что отстрел бешеных собак необходим, иначе не избежать смертельной опасности для человека. Однако, псам поставить верный диагноз не представляет труда. С политиками дело обстоит гораздо сложнее. Психические больные тираны, вроде Чингисхана, Наполеона, Ленина, Гитлера, Мао или Сталина по сей день любимы миллионами. Прежде всего теми, кто был жестоко искусан последними тремя умалишенными лидерами.
Суть заболевания заключается в атавистическом стремлении тирана забрать с собой в могилу как можно больше рабов. В древности этот обычай использовался язычниками повсеместно. Умирал правитель, и вместе с ним хоронили его челядь. Хорошо еще, если убивали перед могилой, но достаточно часто закапывали в землю живыми.
Все эти рассуждения о прогрессе, революции, победе справедливости и борьбе за свободы – в устах этих правителей всегда были только прикрытием собственного, панического страха перед уходом в мир иной и маниакального стремления убедить народ в необходимости массового самоубийства в случае смерти тирана.
Гитлер, например, не раз писал, что в потусторонний мир не верит и никакого ада не боится. Врал, как обычно. На самом деле страшился адского пламени до ужаса, до истерик, до жутких сновидений. И пытался убедить себя, что умереть совсем не страшно. Вон сколько людей он волей своей отправил к праотцам: десятки миллионов. И ничего, небо не упало на землю, и реки не потекли вспять.
Ныне, в эпоху термоядерного оружия, новые психопаты мечтают о гибели всего человечества тоже в знак своей собственной неизбежной кончины. За компанию, что ли? Уверен, нынешний «великий аятолла Ирана Хомении» принял эстафету к прежних, тоталитарных правителей.
Рухнула Советская империя. И вместе с ней исчез панический страх перед ядерным апокалипсисом. Но свято место пусто не бывает. Сорвалось в Ираке, пришлось отказаться от «мирного атома» убиенному Каддафи. Эстафету принял Иран. Правда, взбесившеюся шавку – Азмадинеджада пришлось убрать, так как бедность грозила концом ядерной программы персов. Пришлось поставить на его место хитрого волка, умеющего притворяться овечкой. Здесь уже диктует не Аллах, а деньги.
20 век, как будто, поставил точку в дурацком споре о роли личности в истории. Чудик и фантазер в рассказе Шукшина рыдал от досады, вспоминая, что мог он убить Гитлера, но не сделал этого. И правильно печалился бедняга. Один точный выстрел – и мир мог бы избавиться от чудовищного гипноза. Германия могла очнуться, снаряды перестали бы рвать человеческую плоть и погасли бы печи крематориев.
Кто знает, может быть сказку о незначительной роли личности в истории человечества придумали сами негодяи, в страхе перед возмездием за сотворенное зло. Склонен думать, что в истории мира, как раз, нет ничего, кроме личностей. И здесь возникает настоятельная потребность в срочном лечении, изоляции или отстреле политиков, неизлечимо больных, и крайне опасных для здоровья и жизни окружающих.
Но здесь цивилизованному миру мешает воспитание. Боязнь сделать еще хуже. Нужны клинические, так сказать, исследования: анализы, рентгены, тесты и прочее. Без всей этой ерунды мировое, демократическое общественное мнение с диагнозом не спешит, пока «гром не грянет».
Нет нужды рассказывать, как западные либералы вынянчили Гитлера и его шайку. Принято Сталина за дружбу с фюрером корить, но «вождь народов» всего лишь эстафету принял от разного рода Чемберленов.
Арафата при жизни из дерьма, крови и грязи три силы вытянули на бережок и попытались отмыть страны третьего мира, коммунисты, либералы – интернационалисты Израиля и Запада. Набор участников «баньки» престранный, но в современном мире и не такие альянсы случаются.
Сегодня, когда Арафат истлел в могиле необходимо вспомнить, как этот безумец, вопреки воле Израиля, стал фигурой легитимной, «принятой в лучших домах Лондона».
По уставу ООН только лидеры государств могли произносить речи на большом собрании этой международной организации. В 1965 году сделали исключение для папы Пия Шестого, но его можно и нужно считать носителем верховной власти в государстве Ватикан.
Убийца и террорист Арафат не был даже главой правительства в эмиграции. Но именно этот деятель получил трибуну на Генеральной Ассамблее ООН. Случилось это 13 ноября 1974 года.
Арафат, поддержанный значительным числом стран третьего мира, выступил с четкой и ясной программой действий. Он сказал: «Растет надежда народов земли на возникновение мира без колониализма, империализма, неоколониализма, нового мира, в котором не существует расизма, в какой бы то ни было форме, в котором также не существует сионизма». Все поняли Арафата правильно. Государства Израиль и еврейского народа, его населяющего, не должно существовать. Однако, новый фашизм мало у кого вызвал протест. Слишком слаба была ООП. Кривляющимся карликом, а не хитрым лисом, выглядел Арафат. Даже откровенная поддержка арабского террора СССР не испугала либералов Запада. В те годы не взрывались американские казармы на Ближнем Востоке, не рушились торговые центры в Нью-Йорке, не гремели взрывы в Париже и Москве. В те годы только Израиль один на один противостоял несчастью, которое наверняка назовут чумой ХХ1 века.
В те годы Арафат не брезговал большевистской демагогией. Похоже, и текст пресловутой речи для него писали умники в Кремле.
« Все еще существуют народы, например в Зимбабве, Намибии, Южной Африке и Палестины, которые являются жертвами агрессии, угнетения и террора. В этих регионах мира возникают вооруженные конфликты, которые навязывают народам колониальные и расистские силы, действуя террористическими методами. Народы сопротивляются этому. Это сопротивление легальное и справедливое».
Речи Арафата 40 лет, но и сегодня последователи раиса считают убийство детей в Поселении «вооруженным конфликтом» в ответ на действия Израиля террористическими методами».
Германский нацизм выработал четкую систему лжи. Арафат – был одним из лучших учеников доктора Геббельса. Не было у него оснований менять свои идеологические установки. Раиса слушали, внимали и вторили на все лады. Да и сегодня «Хамас» говорит на его языке.
Против юдофобской резолюции ООН, принятой после пылкой речи вождя «палестинского народа» проголосовали только четыре члена этой организации: Израиль, США, Доминиканская республика и Боливия. Вполне возможно, что именно это событие после травмы войны в Йом Кипур, впервые дало почувствовать Израилю весь ужас одиночества оболганной жертвы.
Мир, как и в худшие времена Средневековья, ненавидел еврея во имя одной ненависти. Уроки Холокоста были забыты под бравурные марши антиколониальной риторики.
Ныне «свободная» Африка, сбросив с себя «ярмо колониализма» вымирает от гражданских войн, бандитизма, СПИДа и голода. Пожалуй, один «палестинский народ» все еще сражается во имя целей, уже достигнутых в Зимбабве, Намибии или бывшем ЮАР. Кстати, можно себе представить во что превратилась Иудея и Самария нынешней «Арабской весной». если бы Арафат добился независимости на своих условиях. Огонь бы нынче пылал сразу за Котелем в Иерусалиме.
Мозг человека богат резервами. Психопату — политику начинает казаться, что его подлинная цель не ввергнуть мир в кровавую пропасть, а принести своему народу и человечеству свободу, богатство и справедливость. Уже одно это желание в самом тексте той «исторической» речи Арафата указывает на тяжелую форму его неизлечимого заболевания.
«Гонку вооружений необходимо остановить, ядерное оружие уничтожить. Деньги, затрачиваемые на военные технологии, должны быть затрачены на рост производства и на достижения благосостояния человечества …. Господин президент! Из Палестины исходит пламя войны, и в Палестине же возьмет свое начало мир!»
Кому-то кажется, что двойной стандарт в пропаганде усопшего Арафата был придуман недавно. Это не так. Для простаков, легковерных миротворцев им давно было усвоено, что говорить, как и где.
В газетных отчетах тех лет писалось: « Призыв Арафата к миру вызвал бурные аплодисменты собравшихся. Они стоя приветствовали лидера ООП». А вот образец одной из речей раиса, произнесенной перед толпой своих сторонников в Бейруте 1979 года: « Они хотят, чтобы наша страна называлась Израилем, чтобы название «Палестина» исчезло. Эта страна принадлежит нам, и она отторгнет израильское национальное образование, вовеки будет нашей Палестиной». Снова бурные аплодисменты и вопли толпы. Удивительное дело, самые кровожадные помыслы предводителей этих самых масс населения, встречались всегда единодушным порывом идти к могиле вслед за своим вождем.
Если собрать все высказывания Арафата о евреев и еврейском государстве, получился бы солидный том, содержанию которого мог бы позавидовать сам фюрер. Но откровенно человеконенавистническую суть этого покойника, вплоть до последнего времени, не желают видеть на Западе, все еще озабоченном правами и свободами арабов Палестины.
Кому-то и теперь кажется, что прошедшая вакханалия убийств -«интифада Аль-Акса преследовала более скромные цели, чем уничтожение «сионистского образования». Нет, у соседей Израиля всегда была и будет одна цель, только методы ее достижения поневоле разнятся.
Арафат смело лгал всегда, потому что знал: за ним стояла могучая сила мировой юдофобии. Он, не без оснований, был уверен в ненависти лидеров и народов множества стран к Израилю и евреям. Этот, тяжело больной лидер, мечтал унести за собой в могилу, если не миллионы, то сотни тысяч. И в этой мечте его поддерживали все те же либералы Запада и смертельно перепуганные миротворцы Израиля — вечное, гнилое болото малодушных, предпочитающих жить с завязанными глазами и принимать желаемое за действительное. Очередной «мирный процесс» — прямое тому доказательство.
В проклятый день 10 сентября 1993 года Рабину подали долгожданную записку : «Господин премьер-министр. Организация освобождения Палестины признает право государства Израиль на существование в мире и безопасности. Организация освобождения Палестины отказывается от применения террора и любого вида насилия. Ясер Арафат».
Рабин тут же достал давно заготовленный текст ответного послания:
«Господин председатель, правительство государства Израиль признает Организацию освобождения Палестины , как правомочного представителя палестинского народа. Ицхак Рабин».
Письмо Арафата было написано по-арабски, но подписался он латинскими буквами. Тот же трюк проделал и премьер Израиля. Оба наверняка знали, что последует вслед за обещанием отказаться «от применения террора и любого вида насилия». Знают теперь и граждане Израиля
Только мировое сообщество, ООН и прочие доброхоты не хотят понять, что путь «мюнхенских соглашений» никогда не был и не будет началом подлинного мирного процесса. Не может быть сделки и компромисса с маньяками или лжецами, не желающим уходить на тот свет в гордом одиночестве.
Подлинное начало настоящего мира, как минимум, в изоляция психически больных лидеров тоталитарных образований, даже если они притворяются нормальными, как нынешний президент Ирана. Тогда история мира пойдет иным путем, и мир не будет ввергнут в новую региональную или мировую бойню.
Офицер ЦАХАЛа долго держал на мушке Арафата, бегущего в Тунис из Ливана во главе своей банды. Он ждал приказа нажать на курок. Приказа не последовало. Увидеть бы этого снайпера. Узнать, как он сегодня относится к воинской дисциплине. Нет, лучше всего сочинить рассказ о человеке, который и в самом деле мог избавить мир от страха и неисчислимых жертв, но не сделал этого.

ЭХО ВТОРОЙ ИНТИФАДЫ


Vahler Andre


10 декабря 2010 | 11:31




Арабо-израильский конфликт -энциклопедия мифов

Раздел первый. «Столетняя война»: краткая история легенды
В статье «Мы новый мир построим?!» («Вести-2», 19.09.02) мой коллега Марк Котлярский процитировал мнение читателя из города Йокнеам-Илит, суть которого сводится к следующему: «Настала пора для публикации книги под условным названием «Палестинские арабы: мифы и реальность: от сотрудничества с нацистами до создания сети террористических организаций и дестабилизации положения в странах Ближнего Востока».
Не возражая против самой идеи и считая ее чрезвычайно своевременной, позволю себе уточнить формулировку и расширить пространственно-временные рамки проекта. Объектом рассмотрения, на мой взгляд, должны быть не последние пятьдесят-шестьдесят лет, а вся многовековая история арабо-израильского, а точнее, арабо-еврейского конфликта.
Изучать проблемы нашего противостояния арабскому экстремизму лишь со времен Холокоста - значит сузить временные рамки трагических событий в еще большей степени, чем это делают штатные пропагандисты левых партий. Они, как известно, настаивают на том, что вся история кровавых взаимоотношений потомков Яакова (Исраэля) и Ишмаэля ограничивается лишь одним веком. Другими словами, речь идет об одном из вариантов «столетней войны», которая, как и ее европейский аналог четырнадцатого-пятнадцатого веков, должна завершиться в исторически короткие сроки...
О том, что этот подход абсолютно «не дружит» с реальными событиями еврейско-арабских взаимоотношений на протяжении трех с половиной тысяч лет, мы поговорим позже. А пока попытаемся понять причину возникновения мифа о «вековом» арабо-израильском конфликте и, главное, определить, кому эта легенда выгодна даже сегодня, когда в предполагаемом «финале» якобы ограниченной во времени трагедии кровопролитие достигло неслыханных ранее масштабов для гражданского населения нашей страны. Но вначале - немного совсем недавней истории.
…Первые годы последнего десятилетия ХХ века в Израиле очень напоминали нашим репатриантам старшего и среднего возраста шестидесятые годы в Советском Союзе. Тогда в «стране победившего социализма» шла усиленная подготовка к празднованию «пятидесятилетия Октября», а в Израиле в начале и середине 90-х готовились торжественно отметить столетие Первого сионистского конгресса и создания Всемирной сионистской федерации. «Архитекторы Осло», пришедшие к власти в июне 1992 года под туманными внешнеполитическими лозунгами вроде «создания ограниченной автономии в секторе Газы», своевременно сообразили, что неплохо бы «поймать тремп» на столетнем юбилее политического сионизма и привязать его к своим до поры до времени тщательно скрываемым планам.
На «русской улице» первым опытом подобного рода можно считать, пожалуй, «разъяснительную» брошюру «Ответы на вопросы», изданную в январе 1994 года информационным центром министерства образования и культуры во главе с депутатом Кнессета от партии МЕРЕЦ Амноном Рубинштейном. До сих пор помню тот шок, в который повергло меня чтение этой брошюры, полностью состоящей не из анализа реальных фактов, а из благих пожеланий и маниловских прожектов «миротворцев», вроде такого, например: «Надо преодолеть враждебность и проявить целеустремленность; должно появиться глубокое внутреннее убеждение в правильности выбранного пути, который приведет к концу многолетнего периода войн и насилия, несущих боль и страдания, и послужит началом нового этапа нашей истории» (А. Рубинштейн. «Ответы на вопросы», с. 26).
Запомнился и ответ на вопрос:
«Не существует ли опасность того, что это оружие (передаваемое левыми в руки арафатовцев - А. Р.) будет направлено против нас и использовано для террористических актов в Израиле?»
«Эту опасность следует рассматривать в правильных пропорциях, - хладнокровно замечает г-н Рубинштейн. - Совершенно очевидно, что на территориях не будет оружия в таком количестве и такого качества, которое может представлять угрозу ЦАХАЛу». Такой вариант ответа побудил меня к действию, и я тут же взялся за составление письма в одну из израильских газет. После некоторых колебаний со стороны редакции оно все же было опубликовано 13 марта 1994 года. В нем, в частности, говорилось:
«Создается впечатление, что правительство решило сыграть с народом Израиля в «русскую рулетку», весь «кайф» от которой заключается в том, что никто не знает, какой из следующих патронов в обойме заряженного политического револьвера окажется смертельным. Брошюра буквально нашпигована фразами типа: «В наших нынешних уступках палестинцам есть доля риска» (с. 6), «действительно, эти вопросы сопряжены с риском» (с. 11), «Риск есть, и никто этого не отрицает» (с. 14), «Несмотря на риск, мы должны предпринять попытку» (с. 17) и так далее в том же духе. По-моему, цитат уже довольно».
Мое послание не осталось без внимания со стороны автора, и его русскоязычный представитель - г-н Долгопольский - в ответном письме в редакцию высказался в том смысле, что, мол, нельзя быть таким пессимистом в наше революционное время, и вообще, будущее покажет, кто был прав... Будущее, конечно, быстро все расставило на свои места, но г-н Рубинштейн остался неисправимым «оптимистом» и после жутких событий «раннего Осло». Осенью 1997 года, уже после отстранения от власти правительства Аводы, давшей зеленый свет палестинскому террору, отставной министр образования подготовил к изданию новую книгу. В ней подводился итог столетней истории сионистского движения и его «сиамского близнеца» - арабо-израильского конфликта (так, по крайней мере, считает автор). В русском переводе эта книга вышла в Минске в 2000 году под названием «От Герцля до Рабина и дальше. Сто лет сионизма».
Одним из главных достижений политического сионизма за сто лет его существования А. Рубинштейн, несмотря ни на что, считает «ословские» соглашения. Игнорируя все реальные факты, автор книги «От Герцля до Рабина и дальше» утверждает: «Начинает выясняться, что существует возможность прийти к компромиссу с палестинцами и благодаря этому достичь мира с заметной частью арабских стран. Есть Ближний Восток, если и не «новый», то все же отличный от прежнего. Есть выход из порочного круга периодически вспыхивающих войн, все более тяжелых и кровопролитных. Есть реальный шанс для прорыва. Но поселения - почти непреодолимое препятствие на этом пути» (с. 223).
Так вот, оказывается, в чем причина задержки в процессе «окончательного решения» якобы «столетнего» арабо-израильского конфликта - еврейские поселения в Иудее, Самарии и секторе Газы! И вовсе ни при чем усиливающийся палестинский террор, достоверные данные о масштабах которого должны были быть известны профессору Рубинштейну лучше, чем кому бы то ни было. Ну а если кто забыл, напомним их со ссылкой на одно весьма авторитетное издание. В 2001 году центр стратегических исследований «Ариэль» выпустил сборник под красноречивым названием «Израиль и палестинское государство: ноль в конце игры?» В нем приводятся аналитические статьи ученых и политиков различных направлений - от бывшего премьер-министра Биньямина Нетаниягу и его единомышленника д-ра философии Юваля Штайница до крайне левого профессора Хайфского университета Илана Паппе. Так вот, в статье Йоаша Цидона-Чато, депутата Кнессета двенадцатого созыва и участника мадридских переговоров 1991 года, приводятся следующие цифры: за пять лет и девять месяцев «первой интифады» (с 9 декабря 1987 г. по 12 сентября 1993 г.) погибло 185 израильтян, то есть количество жертв составляло приблизительно тридцать два человека в год. Считая такое положение «нетерпимым», левые предложили «волшебную палочку Осло», которая должна была если не сразу, то в очень короткие сроки изменить ситуацию к лучшему. Однако с момента подписания основных принципов «мирного договора» на лужайке у Белого дома 13 сентября 1993 года и до вступления в должность нового премьера Биньямина Нетаниягу в июне 1996 года, то есть за два года и девять месяцев «мира» палестинские террористы убили 217 евреев. Это означает, что, лишившись почти половины территории Иудеи и Самарии, а также большей части сектора Газы, отданных Арафату и его бандитам в качестве «свадебного подарка», или, точнее, залога будущей «мирной жизни», Израиль начал терять в среднем за год не менее восьмидесяти своих граждан, то есть в два с половиной раза больше, чем в предшествовавшее ословским соглашениям «военное время»... («Израиль и палестинское государство: ноль в конце игры», 2001, с. 79, англ.).
Накануне майских выборов 1996 года ухудшение ситуации чувствовали почти все граждане Израиля, но, тем не менее, левый кандидат в премьер-министры Шимон Перес упорно продолжал разыгрывать карту «столетнего конфликта». Логика Переса и его единомышленников была и остается достаточно простой. Людей изматывает морально и физически не только террор, но и сама мысль о вечности конфликта между потомками Ишмаэля и Яакова. Многих израильтян очень огорчает печальный факт полной несовместимости моральных ценностей иудаизма и ислама в его современном, экстремистском варианте. Поэтому все, кто слаб духом, неизбежно ухватятся за соломинку надежды на то, что конфликт, который начался якобы сто лет назад (что совсем немного в исторической перспективе) и является всего лишь территориально-политическим по сути, может быть разрешен в рамках двухсторонних соглашений прагматичных лидеров Израиля и «палестинского народа». Вот как была сформулирована и обоснована эта фундаментальная идея в брошюре «Шимон Перес - израильский лидер мирового масштаба»: «В 1993 году при активном участии Шимона Переса были заключены соглашения с ООП, и на Ближнем Востоке наступила (именно так! - А. Р.) новая эпоха: впервые появилась надежда на урегулирование конфликта, имеющего почти столетнюю историю, конфликта между Израилем и его арабским окружением. Организация освобождения Палестины, бывшая крупнейшей террористической организацией, ведущей борьбу с Израилем, выведена из порочного круга насилия» (с. 14).
Оставим на совести Шимона Переса и его русскоязычных помощников фразу о том, что Организация освобождения Палестины была «выведена из порочного круга насилия», а, следовательно, ее лидер Ясер Арафат превратился из кровожадного шакала чуть ли не в вегетарианца. Напомню лишь, что эта брошюра распространялась среди новых репатриантов уже после взрывов автобусов в Иерусалиме и жуткого те­ракта на тель-авивской улице Дизенгоф в феврале-марте 1996 года. И хотя исполнявший тогда обязанности премьера и одновременно министра обороны Шимон Перес сделал все возможное для того, чтобы по­дойти к выборам в качестве «крутого парня» (вспомним ливанскую операцию «Гроздья гнева» в апреле того же года), его запоздалая военная активность и заклинания по поводу близкого решения «столетнего конфликта» не помогли. Левые были отстранены от власти на целых три года, и кривая жертв палестинского террора круто поползла вниз. По данным уже упоминавшегося сборника центра «Ариэль», в каденцию Б. Нетаниягу от нападений арабских террористов погибало в среднем 28 человек в год - меньше, чем в период первой, «каменной интифады».
Однако левых такая статистика не убеждала. При правительстве Рабина - Переса идеологические апостолы «мирного процесса» предпочитали не афишировать растущее количество уничтоженных арафатовскими бандитами израильтян, автоматически зачисляя всех погибших в почетный мартиролог «жертв мира». Но зато в период каденции Нетаниягу каждый инцидент подвергался умелому «раскручиванию» и немедленно использовался как яркий пример «несостоятельности» нового главы правительства от партии Ликуд. Вот что писал в те годы крупный идеолог «лагеря мира», профессор Иерусалимского университета Амнон Села: «Теракты, произошедшие уже при правительстве Нетаниягу, свидетельствуют, что безопасного мира в том смысле, в котором Биби обещал его во время избирательной кампании, быть не может... Утверждения, исходящие, как правило, от правых о том, что террор вызван мирным процессом, продиктованы политическими соображениями и ничем не доказаны» (А. Села. «Мирный процесс и проблемы безопасности», Иерусалим, изд. «Теэна», 1998, с. 11-12).
Мораль? Догадаться несложно. Только левые знают истинную продолжительность арабо-израильского конфликта и лучшие способы его решения: «Вот уже сто лет не прекращается наша борьба с арабским миром и палестинцами за Эрец-Исраэль. И только в 1975 году, после промежуточных соглашений о мире с Египтом, тот, у кого есть голова на плечах, смог оценить по достоинству победу сионизма... Сионизм одержал победу в борьбе, которая казалась настолько безнадежной, что многие, особенно склонные к неврастении, и сейчас не могут или не хотят признать, что мы победили (там же, с. 13-14).
Обратим внимание на то, что в процитированном абзаце делается упор на «промежуточное соглашение» с Египтом, подписанное еще в годы правления партии Анода, а отнюдь не на окончательный кэмп-дэвидский договор, заключенный несколько лет спустя ликудовским премьером Менахемом Бегином с Анваром Садатом. Другими словами, Амнон Села настаивает на том, что заслуга левых сил в том, что они не только изобрели идеологическое оружие под названием «столетний арабо-израильский конфликт» и чудодейственную формулу «территории в обмен на мир», но и впервые применили свои теоретические открытия на практике. В этом вопросе мнение профессора Селы идет вразрез с умозаключениями большинства его коллег, с удовольствием оставляющих Бегину пальму первенства в реализации столь милых сердцу «либералов» принципов «мирного процесса». В этом случае можно смело оправдывать ословские соглашения выполнением заветов лидера партии Ликуд...
Впрочем, Амнон Села, как показывает приведенная цитата, вообще не отличается дипломатичностью. Всякого, кто не считает капитуляцию перед врагом «победой сионизма», он называет «неврастеником» и недоумком или, выражаясь словами Селы, человеком, у которого «нет головы на плечах». Но не все левые ученые и политики излагают свои мысли столь топорно.
Так, например, кандидат в премьер-министры Эхуд Барак решил не раскрывать в ходе своей предвыборной кампании истинных намерений левых относительно раздела Иерусалима. Но здесь случился конфуз: в книге «Солдат номер один», опубликованной на русском языке в 1999 году, Барак откровенно говорит о том, что не хочет покупать дом в Восточном Иерусалиме, потому что «это земля не наша» и «все это нужно будет вернуть» вместе с Иудеей, Самарией и Голанскими высотами (Кфир И., Каспит Б. «Эхуд Барак - израильский солдат номер один», изд. «Альфа-тикшорет», Тель-Авив, 1999, с. 71). Но в этой же книге на стр. 381 авторы утверждают, что, говоря о необходимости пожертвовать «частью земель», Барак «никогда не имел в виду Иерусалим и исторические еврейские поселения».
Та же ложь содержится и в массовой брошюре «Эхуд Барак: человек и позиция», изданной предвыборным штабом партии Анода: «Иерусалим останется единой и неделимой столицей Израиля... Иорданская долина и северная часть Мертвого моря останутся восточной границей Израиля, необходимой нам для обеспечения безопасности страны».
Израильско-палестинские переговоры в Кэмп-Дэвиде летом 2000 года показали, какой из двух Бараков был настоящим - тот, кто считал, что «все это нужно будет отдать», или мифический герой-патриот из предвыборной брошюры. Почти весь «Восточный Иерусалим» и 98 % территории «Западного берега», включая Иорданскую долину и северную часть Мертвого моря, были брошены к ногам Арафата, но жадный «Раис» брезгливо отказался их подобрать. Ему нужно было большее - полное поражение Израиля при помощи еще более самоубийственных уступок, прежде всего, согласие на возвращение четырех миллионов «палестинских беженцев» на территорию нашей страны. На это Барак тогда не пошел. А в сентябре того же 2000 года вспыхнула «интифада Аль-Акса». Количество жертв очередного кровожадного монстра, порожденного «мирным процессом», только за два года превысило шестьсот человек, и конца этой вакханалии не видно. И снова на первых ролях Шимон Перес и его товарищи по партии Авода, любой ценой пытающиеся сохранить «на плаву» Ясера Арафата как главного гаранта грядущего «исторического прорыва»...
Таким образом, вопрос о зарождении мифа под названием «Столетний арабо-израильский конфликт» имеет отнюдь не теоретическое значение. Эта легенда по-прежнему подпитывается трудами апологетов «мирного процесса», все еще не готовых признать свое поражение. Отметим лишь изданные в последнее время на иврите книги Йоси Бейлина «Руководство для раненого голубя» и воспоминания ближайшего соратника Эхуда Барака, адвоката Гилада Шера с характерным названием «На расстоянии вытянутой руки» и подзаголовком «Мирные переговоры 1999- 2001 годов».
Итак, миф продолжает жить. О том, как он сформировался, автор попытался рассказать в этой статье. А насколько этот миф соответствует реальной исторической правде и динамике актуальных событий, мы поговорим в следующих публикациях. 

В НИЧТО ИЗ НИЧЕГО

Д-р Гай  Бехор   

          

 

           В ничто из ничего

       (к столетию договора Сайкса — Пико)

            Авторизованный перевод А. Непомнящего

Древние греки и римляне были убеждены, что мир не мог возникнуть из ничего, ибо, как не может что-либо материальное исчезнуть без следа, так невозможно и создать его из отсутствия материи. Так считал и древнегреческий философ Парменид в V веке до н. э., и живший на четыре века позже Тит Лукреций Кар, автор книги "О природе вещей", написавший "из ничего ничего не создается" (ex  nihilo  nihil  fit,  лат.).
Но, вслед за иудаизмом, сначала христианство, а в XX веке и наука, опровергли греко-римский подход, утверждая, что мир был создан именно из ничего. Вот только для этого нужен триггер, "божественная искра", без которой действительно ничего не получится…
1. Ровно сто лет тому назад, 16 марта 1916 года в разгар Первой мировой войны, между Британией, Францией и Россией был согласован (и двумя месяцами позже подписан) секретный договор о разделе сфер влияния, а точнее, территорий, оставленных разваливающейся Османской империей. Тайные переговоры шли в Лондоне между двумя дипломатами - протурецким британцем сэром Марком Сайксом и французом Франсуа Жоресом Пико, к слову, дядей Валери Жискара д’Эстена, ставшего впоследствии президентом Франции    (Вглядитесь в  их лица.  Ни мысли, ни интеллекта.  Только  высокомерие и надменность. - Х.С.).   Как обычно, представители элиты закрывали все вопросы в своем кругу.



Согласно договору, территории, составляющие нынешнюю Сирию, Ливан, юго-восточную Турцию и северный Ирак (район курдского Мосула) переходили под французское управление. Британия же получала то, что теперь является центром и югом Ирака, Иорданией и Израилем.

В  1923 году державы внесли в соглашение коррективы, обменявшись территориями. Северный Ирак перешёл под британское управление, а французы за это получили ... Голанские высоты. Стоит помнить, что в оригинальном британском мандате Голанские высоты были частью земли Израиля, то есть нашими. В 1922 году раздел был утвержден на Конференции в Сан-Ремо


Франсуа Жорес Пико

Почему соглашение, достигнутое 16 марта 1916 года, хранилось в секрете? Из страха разозлить хашимитских арабов, подбитых Британией на восстание против турок. Западным политикам вовсе не хотелось, чтобы повстанцам с Аравийского полуострова стало ясно, что они не более чем пешки в державных интригах. Поэтому тем, кто опубликовал это соглашение, был   никто  иной, как Владимир Ильич Ленин, решивший поставить западные державы в неловкое положение.



Карта  раздела: синий - Франция, зеленый - Россия, абрикосовый - Британия, оранжевый - международный протекторат.  Лиловый цвет - часть  современного  Израиля.

Вот так и был сформирован арабский Ближний Восток: из наций, которых и в помине не существовало, к национальным государствам. Теперь все это стремительно несется обратно в ничто, в пропасть.  Не потому ли, что без "божественной искры" из ничего только ничто и рождается?
2. Начнем, пожалуй, с тех, кто с конца Первой мировой войны так до сих пор ничего и не получил, с вечно обездоленных курдов. Несмотря на продолжающиеся разговоры о приобретаемой независимости, на самом деле курды сейчас отдаляются от нее с каждым днем. Падение цен на нефть неумолимо ведет автономный курдский анклав на севере Ирака к краху. Зарплаты не выплачиваются, бойцы разошлись по домам. Проекты остановились, развитие замерло. Просчеты ведут к унынию, автономия медленно загнивает.
Вечный раскол среди курдов усиливает разложение. К этому еще следует прибавить давление "Исламского государства" с одной стороны и Эрдогана с другой. Отчаяние гонит курдов в Старый Свет. Растет поток мигрантов из северных районов Сирии и Ирака в Турцию, откуда они затем продолжают бежать в Европу, ставшую для них единственной реальностью.
Курды, не получившие независимости тогда, не могут получить ее и теперь. И в значительной мере они виновны в этом сами.
3. Сирию разнесло в клочья. Шансов на возрождение у страны с полумиллионом убитых, пятью миллионами беженцев и десятью миллионами потерявшими свои дома нет. Всем уже ясно, что это страна мертва. На половине ее властвует "Исламское государство", пятая часть в руках повстанцев джихадистов, столько же под контролем Асада и одна десятая у курдов. Никто из них не готов уступить захваченные области без боя, и потому кровавая война не прекращается.




Сирия - бессмысленное территориальное образование


Сирия была изобретена Францией. От начала до конца она была фикцией без всякой связи с реальностью, и потому рухнула. Удивительно то, что она вообще просуществовала столько лет. Во многом, благодаря именно нам, точнее, объединявшей ее жителей вражде к Израилю.
4. Ирак развалился еще раньше, поскольку и его соорудили искусственно, взяв шиитов, суннитов, курдов, христиан и евреев, объединив вместе все эти совершенно разные группы под властью суннитского меньшинства и объявив страной. Первыми, сообразив безнадежность данной затеи, сбежали евреи. Затем пришел черед христиан, которых изгнали или вырезали.

Курды отгородились на севере. А сунниты увязли в вечной войне с шиитами. При этом, по ходу дела, сунниты еще воюют с суннитами, а шииты с шиитами (Муктада ас-Садр против главы правительства Хайдера Аль-Абади). Американское вмешательство лишь усилило кровопролитие, когда, свалив Саддама Хусейна, отняло силой власть у суннитов и наделило ею шиитов, заложив тем самым мотив для бесконечной ответной мести.
5. Ливан – еще одна выдуманная страна, прекратившая функционировать и пребывающая в шаге от гражданской войны. В свое время Франция безо всяких оснований отдала там предпочтение христианам, прежде всего маронитам, за счет остальных религиозных групп, и этим породила между ними ненависть. Вот уже два года вследствие политического паралича, вызванного межобщинной враждой, в Ливане нет ни президента, ни правительства, ни парламента, а государственные институты разваливаются.


Теперь, из-за суннитского бойкота, точнее, прекращения финансовой подпитки из Саудовской Аравии, гражданская война в этой несчастной стране, не способной существовать без спонсорских средств, может вспыхнуть в любую минуту. Это приведет к окончательному краху ливанской государственности, и тогда, проникновение в страну "Сирии" во всех её ужасных проявлениях, станет лишь вопросом времени. Ничто вернется в ничто.
В течение десятилетий нефть удерживала на плаву эти геополитические фикции, но теперь, с таянием нефтяных денег, им всем пришел конец.
6. Иордания – также изобретенная британцами вместе с "Ираком", теперь в опасности при любом исходе. Укрепятся ли к северу от ее границ шииты Асада и "Хизбаллы", или же сунниты, то есть ИГИЛ и "Джабхат ан-Нусра" вернутся туда опять, в любом случае, как те, так и другие будут подрывать власть короля. К этому стоит еще добавить глубокие симпатии к джихадистским идеям, которые питают королевские подданные, стремясь заполнить царящую в их душах пустоту.



Королевство держится лишь благодаря поддержке – нашей и американцев. Но потрясения велики, и никто не знает, что произойдет дальше. Иордания была создана исключительно для достижения британского интереса – отторгнуть области к востоку от реки Иордан от мандата, обещанного евреям, и таким образом сократить обязательства перед нами. Иордания - это фальшь, которая была создана лишь для того, чтобы подменить истину.
7. Турция глубоко увязла в гражданской войне. На юго-востоке десять тысяч солдат Эрдогана безжалостно крушат курдские города, используя танки и авиацию. Они бомбят внутри своей страны собственных граждан, и результаты этого ужасающи. В ответ курды атакуют мягкое подбрюшье Эрдогана - туристические объекты и то, что символизирует турецкую государственность. Машины, начиненные взрывчаткой, подрываются в центральных кварталах Анкары. В результате Турция все глубже погружается в экономический кризис, и сотни гостиниц в Анталии выставлены на продажу. Но если нет туристов, нет на них и покупателей…






Вы еще помните как израильские СМИ прославляли турецкую экономику? Туристическую державу, которая не хотела иметь дело с израильтянами? Что осталось теперь от всего этого?
8. ИГИЛ стал суннитским заполнением возникшего на просторах региона вакуума. На самом деле, не только ИГИЛ, но и все остальные салафиты, грезящие о возвращении к седьмому веку, к временам до образования национальных государств и других чуждых западных идей. Другими словами, это, как и "Сайкс — Пико", просто еще одна попытка искусственно заполнить возникшую пустоту, правда, с противоположного конца.






Смешны и нелепы американские и российские бомбежки джихадистов, которых вряд ли удастся остановить силой. Здесь требуется предложение новой, альтернативной цивилизационной модели для всего региона. И Израиль с его ценностями должен был бы стать его интегральной частью. Но ничего подобного не происходит. А без "триггера" ничто порождает лишь ничто.
9. Британцы и французы, посеявшие когда-то ветер в наших краях, теперь пожинают бурю у себя дома. Они хотели владеть Ближним Востоком, но теперь Ближний Восток сам овладел ими. Европейцы тонут в том, что сотворили сто лет назад своими собственными руками. Тот, кто видел на днях новостные ролики о том, как тысячи мусульман силой прорываются из Греции в Македонию, понимает, что невозможно остановить штурмующие Запад миллионы.
И это уже отнюдь не фата-моргана, это сама реальность, Меркель почувствовала ее на этой неделе в избирательных урнах. Ближневосточное ничто превращается в политическое ничто Европы. И это процесс нарастающей силы.

Как закрыть сотни и тысячи километров границы? Европа пытается сейчас убежать от результатов своей деятельности, но голем, ею порожденный, неотступно следует за ней. Созданный ими ближневосточный вакуум теперь втягивает в себя и Европу.
10. А где наше место в этой исторической буре, зарожденной сто лет назад? Мы устояли. Потому что создавали свою страну не из абсолютного ничего. Тысячу лет существовало здесь реальное еврейское царство, формировалась реальная, а не выдуманная нация. Нас, с нашей трехтысячелетней историей, не придумали британцы или французы. И это была ошибка МИДа - год за годом представлять нас как страну, родившуюся в 1948 году. Мы возникли на три тысячи лет раньше. И это все объясняет.
А "палестинцев" придумали даже не Сайкс и Пико, и не в Сан-Ремо. Они появились куда позже, как еще одно искусственное препятствие на нашем пути, точно так же, как "Иордания". Но в наступившей теперь буре исчезают и они, поскольку ничто уходит в ничто. И если даже "Великая Сирия" перестает существовать, что уж говорить о выдуманном еще позднее "народе"…



Мы отмежевались от всего этого "ничто" и остаемся реальностью, успешной историей. Так будет и дальше. Мы будем становиться все сильнее, продолжим строить и принимать волны репатриации, увеличим рождаемость и построим новые связи в мире (наши союзы в Африке и южной Европе крепнут день ото дня).
Главное - не встревать в эту грозную бурю, бушующую вокруг нас. Мы нейтральны. И точно так же стоит держаться подальше от мусульманского вторжения в Европу, ибо все это совсем не наше дело.

Оригинал публикации: Gplanet

ИСПОВЕДЬ СЫНА ТЕРРОРИСТА

«Никакого отношения к религии это не имеет»Интервью Зака Ибрагима, автора книги «Сын террориста»

Meduza
17:39, 7 марта 2016
Фото: Ryan Lash / TED Conference / Flickr (CC BY-NC 2.0)
В феврале в издательстве Corpus вышла книга «Сын террориста», написанная Заком Ибрагимом. Его отец — исламский экстремист Эль-Саид Нуссар, переехавший из Египта в США и в 1990 году застреливший в Нью-Йорке раввина Меира Кахане. Три года спустя, уже находясь в тюрьме, Нуссар стал организатором взрыва во Всемирном торговом центре (башни этого комплекса были уничтожены 11 сентября 2001 года). В результате теракта 1993 года погибли шесть человек, более тысячи пострадали. Сейчас Нуссар отбывает в США пожизненный срок. В своей книге Зак Ибрагим рассказывает, почему он не пошел по пути отца. Журналист «Медузы»Константин Бенюмов поговорил с Ибрагимом о жизни в семье радикального исламиста и о том, как исламофобия связана с радикализацией мусульман.
— Когда вы стали замечать, что ваш отец придерживается радикальных взглядов?
— Хороший вопрос. Уже после того, как он попал в тюрьму, мои родственники, друзья отца — многие близкие нашей семье люди — оправдывали то, что он сделал. Я имею в виду убийство раввина Меира Кахане. Раввин Кахане был главой крупнейшей террористической организации, действовавшей на территории США (Кахане был радикальным еврейским националистом; созданное им движение «Ках» признано террористической организацией в США, Израиле и ЕС — прим. «Медузы»), так что многие даже не знакомые с нами люди считали, что просто один экстремист убил другого. Наверное, будучи ребенком, я тоже верил, что мой отец убил плохого человека. Думаю, что только после терактов 1993 года я осознал, что оправдания поступку отца нет. Тогда погибли невинные люди. Мне стало ясно, что он фанатик. А еще через какое-то время я понял, что убийство раввина Кахане в действительности тоже было терактом.
Эль-Саид Нуссар
Фото: AP / Scanpix
— Как к этим событиям отнеслись в вашей семье? Как рассказать детям, что их отец сидит в тюрьме за теракт?
— Уже оказавшись в тюрьме, отец в течение долгого времени продолжал настаивать на своей невиновности, и ближайшие родственники — мои братья и сестры, мама — приняли эту версию. Но вообще мама никогда не пыталась говорить с нами о том, что совершил отец, наоборот — она старалась оградить нас от новостей. Мне было всего девять, я не очень хорошо понимал, почему мой отец в тюрьме.
— Можно сказать, что до какого-то момента вы жили нормальной жизнью, и потом все изменилось?
— Я с детства понимал, что моя семья отличается от остальных. Просто потому, что мы росли в немусульманской стране. Я называл отца не «папа», а «бабба» — по-арабски. Мы не отмечали христианских праздников, так что я знал, что «нормальной» с точки зрения окружающих моя семья не является. Но если не говорить о религиозных и культурных различиях, мы были самой обыкновенной семьей.
— То, что случилось с вашим отцом, — это история про радикализацию? 
— Безусловно. Мои первые воспоминания об отце — очень добрые. Он не сразу стал радикалом, с экстремистами он начал общаться, когда мне было шесть или семь. Так что, конечно, люди могут быть подвержены радикализации. Если посмотреть на теракты в Европе, очень часто нападавшие — это обычные люди, просто из неблагополучных семей, часто даже нерелигиозных. Про многих из этих людей никто из тех, кто их знал, никогда бы не подумал, что они превратятся в террористов-фанатиков. Радикализация — это как раз когда другие люди пользуются неустроенностью, неблагополучием молодых людей, их недовольством окружающей действительностью. Всегда находятся люди, которые используют их злобу и направляют ее так, как им выгодно. Часто это выглядит как религиозный экстремизм, но в действительности никакого отношения к религии это не имеет.
— В вашей семье было так?
— Именно так. И мой отец, и другие люди, участвовавшие в подготовке терактов во Всемирном торговом центре, сделали это под влиянием «слепого шейха» (имеется в виду Омар Абдель Рахман — духовный лидер египетских исламистов, в 1990 году уехавший в США — прим. «Медузы»). Что, конечно, нисколько не оправдывает их — наоборот. 
Я потратил значительную часть своей жизни, чтобы попытаться понять этот шаг отца: как от недовольства западными правительствами он дошел до того, чтобы убить из-за действий этих правительств невинных людей. Видимо, когда озлобленные люди находят единомышленников и собираются вместе, они еще больше распаляют друг друга. И за пределами этого круга никто не подозревает, что они могут быть способны на такое.
Последствия взрыва в здании Всемирного торгового центра в Нью-Йорке, 1993 год
Фото: Rick Maiman / Sygma / Corbis / Vida Press
— А с чем было связано изначальное недовольство? Ваш отец, живя в США, сталкивался с исламофобией?
— Я думаю, несколько вещей, с которыми отец столкнулся в США, могли взрастить в нем недовольство западной культурой. Опять же, я не считаю, что это было оправданное недовольство. Но были неприятные случаи — одна женщина в Питтсбурге обвинила его в нападении с целью изнасилования. Обвинений ему в итоге не предъявили, но это разрушило его репутацию, и он сильно это переживал. Потом, когда мы переехали в Нью-Джерси, его сильно ударило током на работе, он получил ожоги и долго потом лечился обезболивающими и антидепрессантами. После этого он стал замкнутым — начал подолгу сидеть в комнате, читая Коран.
Думаю, все это наложилось на недовольство действиями Запада в его родном Египте — бывший президент Хосни Мубарак был вне всякого сомнения кровавым диктатором, а западные страны, особенно США, поставляли ему оружие и деньги. На Ближнем Востоке многие считали и считают, что вмешательство Запада не дает людям устроить свою жизнь. И отчасти я разделяю эти соображения, это чувство несправедливости. Но я, в отличие от отца, никогда не поддержу насилие против невинных людей.
— Мубарак был так называемым «светским диктатором», боровшимся, по крайней мере на словах, с фундаментализмом. Вы не считаете, что религиозные догмы сами по себе могут способствовать радикализации?
— Разумеется, и в истории есть масса примеров. На мой взгляд, главная проблема — это идея полной уверенности, абсолютного понимания, что такое добро и зло. Многие люди легко совершают страшные поступки, потому что верят, что делают это во имя абсолютного добра. Конечно, такие преступления можно совершить и безо всякого участия религии, но, к сожалению, сама идея, что-то или иное действие тебя призывает совершить всемогущее существо, — опасна.
— Вы себя считаете религиозным человеком?
— Нет, я атеист.
— Но воспитывали вас в исламе?
— Я был верующим мусульманином примерно до 21 года, религия составляла большую часть моей жизни и жизни моей семьи.
— Ваш отец пытался привить вам свои радикальные взгляды? 
— Отец не пытался оградить нас от «слепого шейха» и людей, которые потом взорвали Всемирный торговый центр. Ребенок в нашей семье сталкивался и с этими людьми, и с их идеями, и с их злобой. Даже в семь лет я замечал, каким взволнованным отец выходит из мечети после пятничной молитвы. Мне казалось, что он становится более истово верующим, я и представить себе не мог, что это выльется в акты насилия. Я спрашивал: с каких пор ты стал таким истовым мусульманином? А он отвечал, что после того, как приехал в Америку — и увидел, как неправильно она живет.
Шейх Омар Абдель Рахман во время пресс-конференции после взрыва во Всемирном торговом центре, 1993 год
Фото: Rick Maiman / Sygma / Corbis / Vida Press
Как-то раз отец повез меня на стрельбище — там были другие дети, — чтобы научить стрелять из автомата. Тогда многие были одержимы идеей джихада, вооруженной борьбы за ислам, за мусульманское общество. Думаю, они готовили нас к такой войне.
— Ваша мать до перехода в ислам была католичкой. Она разделяла взгляды вашего отца?
— Она, как и я, плохо понимала, какие изменения с ним происходят. Они познакомились в тот день, когда она приняла ислам, и поженились всего несколько недель спустя. И первые шесть лет их брака он не был радикалом, они жили совершенно нормальной жизнью. К тому же детей он часто брал с собой в мечеть, а ее — нет. Она знала, что он хотел ехать воевать в Афганистан, но в этом не было ничего странного, так говорили многие мусульмане в то время. Только в день убийства раввина, когда в новостях показали отца — он был весь в крови (после нападения Нуссара ранил полицейский — прим. «Медузы»), она поняла, насколько сильно он был во власти радикальных идей.
— Вы упоминали, что в детстве вам объясняли, что евреи — плохие, а гомосексуалы — грешники. Это исходило от обоих родителей?
— Думаю, в какой-то степени мама разделяла эти предрассудки. Но когда я вырос, я стал общаться с людьми, про которых мне с детства твердили, что они враги. У меня появился друг-еврей, я осознал, что никаких реальных причин ненавидеть друг друга или относиться друг к другу с подозрением не существует. В старших классах у меня был учитель-еврей — я думал, что он будет хуже относиться ко мне из-за того, что я мусульманин, но этого не произошло. И когда я рассказал матери об этом, она сказала: «Я так устала ненавидеть».
Мы все в той или иной степени подвержены предрассудкам, и мама — не исключение. Но несмотря на это, именно она научила меня не судить о книге по обложке. Мне и самому было тяжело — особенно сильно было мое предубеждение против гомосексуалов. Но я так хорошо усвоил, каково это, когда тебя унижают и ненавидят за то, что ты другой, что очень быстро понял: выражая такое отношение, я ничем не лучше людей, которые изводили меня в школе.
— Сейчас вы поддерживаете какую-то связь с отцом?
— Нет. Первое время после того, как он попал в тюрьму, мы навещали его и раз в неделю говорили по телефону. Но мы очень давно прекратили всякое общение с ним.
— Что было для вас самым трудным в решении не быть похожим на отца? 
— Не могу сказать, что это было именно решение. Но в какой-то момент, еще когда мы общались, я понял, что, во-первых, ему нет дела до нас. Если ты хочешь заботиться о своей семье, ты не будешь делать того, что делал он. А во-вторых, я понял, что он был в принципе неправ. Теракты ничего не решили, после них все стало только хуже. И я осознал, что не хочу продолжать этот порочный круг жестокости и насилия. Я не хочу, чтобы и моим детям потом пришлось вести эту идеологическую войну. Поэтому каждый день я спрашиваю себя, не действую ли я исходя из предрассудков и предубеждений. И каждый день я стараюсь избавиться от них.
— Существует ли, по-вашему, зависимость между уровнем нетерпимости в обществе и склонностью членов этого общества к радикализации?
— Безусловно. Большинство из тех, кто уезжает из западных стран в Сирию или Ирак, чтобы присоединиться к боевикам, делают это потому, что не чувствуют себя частью западных обществ, в которых они выросли. Они не чувствуют связи с обществом, а это первый шаг на пути к радикализации. Если хотите кого-то радикализировать, отделите этого человека от тех, кого он и так привык ненавидеть. И единственный способ это преодолеть, преодолеть негативные стереотипы — это общаться с людьми, против которых эти стереотипы направлены. Именно поэтому я, к примеру, выступаю за межрелигиозный диалог, хотя я и атеист. Я сотрудничаю с самыми разными религиозными организациями в США и свожу представителей разных конфессий вместе — не для того, чтобы выяснить, чья вера правильнее, а просто чтобы общаться, чтобы преодолевать страх, гнев и предрассудки, которые нас разъединяют.
Красильщиков Аркадий - сын Льва. Родился в Ленинграде. 18 декабря 1945 г. За годы трудовой деятельности перевел на стружку центнеры железа,километры кинопленки, тонну бумаги, иссушил море чернил, убил четыре компьютера и продолжает заниматься этой разрушительной деятельностью.
Плюсы: построил три дома (один в Израиле), родил двоих детей, посадил целую рощу, собрал 597 кг.грибов и увидел четырех внучек..