понедельник, 29 мая 2017 г.

НА СМЕРТЬ ЗБИГНЕВА БЖЕЗИНСКОГО

 Бжезинский - социалист и либерал - ненавидел Израиль и всячески ему гадил, но парадокс в том, что он, и в самом  деле, активно работал над разрушением СССР и, тем самым, оказал огромную услугу Израилю, невольно способствуя новой, высоченной волне репатриации, о чем, само собой, не пишет его почитатель - Виктор Ерофеев. Нам же, в Израиле, следует помнить и об этом.
Виктор ЕРОФЕЕВ
На смерть Збигнева Бжезинского (1928  2017)
Явсегда восхищался Збигневым Бжезинским. Он был голова! В отличие от наших зависимых и независимых политологов, он играл и выигрывал на разных шахматных досках. Он был наиболее успешным противником имперской государственности России во всех ее видах. Великолепно знал ее политический скелет: не кожу, не мясо, а именно скелет, на котором время от времени сменяется и мясо, и кожа, но суть от этого не меняется.
Россия множество раз бросалась на поляков с криками о славянской любви. На самом деле она не отпускала поляков от себя не потому что любила, а потому что хотела за их счет приблизится к сердцевине Европы со своими специальными имперскими чувствами. Ради всасывания Польши в себя Россия готова была на все что угодно, вплоть до Катыни.
Ненависть Польши к России была избирательной — антиимперской.
Россия отвечала ненавистью на ненависть поляков: потоком вранья, вплоть до утверждений, что Польша развязала вторую мировую войну.
Советская армия освободила не государство Польшу, но принадлежавшую когда-то империи территорию и укрепилась здесь как создатель и повелитель искусственного режима. В этом отличие освобождения Франции союзниками.
Деловито, без пены на губах, он определял слабости советского режима и бил по ним с прицельной точностью
Какая-то часть польской интеллигенции поверила Сталину на очень короткий срок. Все-таки какая-никакая Польша вновь появилась на карте. Но скоро выяснилось: появился политический урод.
Бжезинский жил вдалеке от такого урода. Он занимал многие годы крупные должности в американской администрации и различных международных комиссиях. Деловито, без пены на губах, он определял слабости советского режима и бил по ним с прицельной точностью. Это не были абстрактные сражения. Бжезинский видел оппонента как агрессивную, часто бездарную и бестолковую власть, настоянную на бюрократии, коррупции, перекрестном страхе, незнании международные реалий.
Это он создал «третью корзину» хельсинских договоренностей 1975 года, корзину прав человека, в которую провалилась советская власть, сломав себе шею на борьбе с инакомыслием.
Это он подтолкнул СССР к смертельной войне в Афганистане, аналогу, по его мнению, Вьетнамской войны для Америки.
Это он способствовал развитию гонки вооружений, которую не смог выдержать СССР, проиграв холодную войну.
Это он критиковал страны Запада, не сообразившие, что крушение СССР вызовет реваншистские настроения, которые породят мем о крупнейшей катастрофе ХХ века: смерти СССР. Здесь его, правда, никто не послушал, решив, что история уже кончилась и тоталитаризм окончательно уничтожен. Зато, когда Запад спохватился, он способствовал продвижению НАТО на восток, которое фактически выбросило Россию из Европы.
Бжезинский считал марксизм идеологией будущего, случайно попавшей в руки политическому дельцу от коммунистической утопии Владимиру Ленину
Но вот парадокс! Критикуя советскую Россию, Бжезинский отдавал должное марксизму. Он знал его глубже советских философов, которые превратили Маркса в догму. Бжезинский фактически считал марксизм идеологией будущего, случайно попавшей в руки политическому дельцу от коммунистической утопии Владимиру Ленину. В любом случае, он считал марксизм отличным инструментом экономического и философского анализа. В центре политической жизни Америки находился подлинный марксист!
История отношений поляков к России полна парадоксов. Вот, например, первый чекист, поляк Дзержинский. В России до сих пор есть много его любителей, особенно среди коллег-силовиков. Почему бы не поставить Дзержинскому памятник? Но если присмотреться к деятельности Дзержинского, то он окажется наиболее радикальным разрушителем основ России. Большевик-интернационалист, он презирал российские ценности.
По сравнению с Дзержинским Збигнев Бжезинский просто страстный почитатель России!
Обобщите идеи Бжезинского, и вы увидите, что они скорее перекликаются с политическими мечтаниями русской культуры, нежели опровергают их. Русская культура в большинстве случаев сочувствовала бунту поляков против России. Порой случались недоразумения, когда Россия воспринималась (или должна была восприниматься?) как страна, а не источник тоталитарных ценностей (случай Пушкина). Но вектор антиимперской критики был чаще всего общим и бескомпромиссным. Всё кончилось, правда, как всегда скверно: интеллигенция так возненавидела имперский режим, что перегнула палку и породила большевиков, переродившихся в суперимперских сталинистов.
Бжезинский верил в нас, жителей России, чаще больше, чем мы — сами в себя. И знал нас чаще лучше, чем мы себя
Польская мысль, судя по позиции Бжезинского, разрубает Россию пополам. Она ненавидит режим, который навязывает ей свои ценности вплоть до полного уничтожения польской самоидентичности. Но она питается творческими откровениями русской культуры и обогащается ею для борьбы с русской империей.
Бжезинский считал, что выход России из исторического кризиса невозможен без сближения с демократическими системами Европы. Это отнюдь не означает потерю самостоятельности русской ментальности. Это встреча со своей собственной, окрепшей и гибнущей, и снова возрождающейся независимой идеологией России, которая оказалась пока что неспособной проявиться в долгосрочной каждодневной политике. Да и в оппозиции эта идеология разорвана на куски во внутренних спорах и взаимных обвинениях.
Короче, Бжезинский верил в нас, жителей России, чаще больше, чем мы — сами в себя. И знал нас чаще лучше, чем мы себя. Почему? Да потому что аналитическое мышление с самого начала его деятельности было безупречно. Поляк, родившийся в дипломатической семье не то в Харькове, не то в Варшаве, получивший образование в Канаде и США, Бжезинский показал, что Россию можно понять умом, а вот бестолковщиной ее не понять.
Он умер, не дождавшись восстановления отношений Европы и России. Возможно, он был излишним оптимистом, и это восстановление не наступит никогда. В тех формах и границах, которые существуют сегодня. Враг-оптимист, это особое польское звание.
Вместе с Иоанном Павлом Вторым, Чеславом Милошем, Анджеем Вайдой, другими блестящими мыслителями Бжезинский вытащил Польшу из могилы советского псевдосоциализма
Бжезинский, конечно, не был одиночной в своем уважении к русской культуре и ненависти к империи. Он принадлежал к той польской плеяде разумных критиков восточного соседа, которые способствовали разгрому имперских ценностей, а вместе с ними и политического режима. Вместе с Иоанном Павлом Вторым, а также поэтом Чеславом Милошем, режиссером Анджеем Вайдой, философом Лешеком Колаковским (этих трех творцов я знал и любил), другими блестящими мыслителями Бжезинский вытащил Польшу из могилы советского псевдосоциализма.
Польша ушла навсегда на Запад. А кремлевская Россия ушла в себя. И стонет от счастья. От этого странного тюремного счастья.

ЖИЗНЬ ПОСЛЕ НАРКОТИКОВ

Как преодолеть наркозависимость и восстановить разрушенную семью

Иллюстрация: GettyImages
Иллюстрация: GettyImages
+T-
— Когда я смотрю всякие романтические фильмы, где герой красиво несет на руках только что трагически умершую героиню — а это стандартная сцена, согласитесь, — всегда думаю: а ему совсем не мешает то, что она вообще-то только что, умерев, описалась и обкакалась?
На вид моему посетителю было лет 25–27. Я молчала, выжидая. Эпатирует? Зачем? Вроде не мальчик. А ко мне-то он по какому поводу?
— Мне просто самому по обстоятельствам не один раз приходилось покойников... ну и переносить в том числе...
— Кто вы по профессии?
— Я студент. Медик, четвертый курс.
— Ааа... — я не обучалась в медицинском. Кто их знает, что они там делают. Может, он в морге подрабатывает.
— Но я вообще-то имел в виду другое. Друзей я имел в виду, приятелей или там просто знакомых.
Он куда-то носил на руках некоторое количество обкакавшихся мертвых приятелей? Воевал где-то? Непохоже — или я уж совсем ничего в людях не понимаю. И зачем эта игра в загадки?
— Зачем эта игра в загадки? — вслух спросила я.
— Простите. Видимо, я просто волнуюсь. Меня зовут Станислав. Я наркоман. В ремиссии, длительной, — он заторопился. — Я знаю, что вы с наркоманами не работаете. Да с ними и никто не работает, если честно. Так, иллюзии всякие и разговорчики в пользу бедных...
Он использовал выражение, которое употребляла моя бабушка, и это парадоксальным образом меня к нему расположило. Но не мог же он знать? Или мог? Читал что-то мое, где я сама его употребляла?
— Бросить можно, только если сам человек очень захочет, и еще там внутри хоть что-то осталось, плюс обстоятельства как-то так сложатся, и рядом кто-то...
— У вас ремиссия по какому из упомянутых вариантов? Желание и сила личности? Сложившиеся обстоятельства? Или кто-то рядом?
— Мне голос был, — спокойно сообщил мой посетитель.
«Та-а-ак, — подумала я и засомневалась: — А есть ли ремиссия?»
— Вы уверены, что пришли по адресу? — спросила я вслух.
— Да, — твердо сказал Станислав. — Уверен. Я к вам по поводу ребенка пришел. У меня есть дочь.
«Еще того не легче», — мысленно вздохнула я и простилась с надеждой перенаправить его к наркологу, попу или психиатру.
— Сколько лет дочери? Где она сейчас? Она родилась до того, как вы начали употреблять наркотики, во время или уже когда вы были в ремиссии? Что вы употребляли?
— Проще, наверное, перечислить, что я не употреблял, — вздохнул мужчина.
— Тяжелые наркотики тоже?
Он кивнул и оставил голову опущенной.
— Рассказывайте подробнее. Сколько вам лет?
— Мне двадцать шесть. Дочери исполнится шесть через месяц. Она сейчас живет с бабушкой.
— Где ее мать?
— Она умерла. Почти три года назад. Тогда я услышал...
— А, голос. («Ну ладно, хоть это понятно, — подумала я. — Действующему наркоману любые голоса — обычное дело. Может, это вообще обычный телефонный звонок был, с сообщением о смерти матери его ребенка».) А дальше?
— Дальше я завязал. Лечился — недолго, всего два месяца. Тут мне отец помог. Потом восстановился в институте. Теперь учусь.
— С дочерью видитесь?
— Нет, совсем. В том-то и дело. Бабушка меня к ней не допускает, категорически.
— Ну, ее можно понять.
— Да разумеется! — горячо воскликнул Станислав. — Она же считает, что это я ее дочь, бедную хорошую девочку, на наркотики посадил.
— А на самом деле?
— На самом деле так и было, — кивнул Станислав. — Только я этого, разумеется, не хотел. Я ей говорил, что я пропащий, от меня надо держаться подальше и все такое, а она... она влюбилась. И вот, знаете, все это глупое, девичье: я его спасу! Моя любовь его излечит! Я с ним все разделю! Она действительно была добрая, чистая и хорошая — понимаете? Знаете, бывает, говорят: на все можно с двух сторон поглядеть... А тут нет никаких двух сторон, только одна: я — действительно причина ее смерти. И точка.
— Понимаю, — сказала я, представляя себе при этом чувства не девочки, влюбленной в умного, чувствительного, несчастного и обаятельного наркомана, а ее матери.
— И ребенок родился у двух действующих наркоманов?
— Вроде бы она во время беременности не употребляла ничего. Мы тогда сразу расстались, мать ее фактически под замок посадила, а потом и вовсе к тетке в Самару увезла. («Разумный ход», — подумала я). Я, если честно, уговаривал ее аборт сделать, а она опять думала, что ребенок что-то для нас изменит и у нас будет семья...
— О, господи...
— Ну конечно. Я-то уже тогда все понимал, слишком много разного видел...
— Вы-то с какого возраста наркоманите?
— Со школы. Я учился в очень сильной гимназии и даже там был почти отличником. Родители думают, хорошая школа — это гарантия какая-то, так вот — ничего подобного, там еще больше всякого предлагают, потому что дети обычно из небедных семей.
— Но почему так вышло — как вы теперь думаете?
— Моя мать умерла, когда мне было 14. До этого она три года болела. А у отца уже в то время была любовница молодая — после он на ней женился и до сих пор с ней живет. Мама все знала и не осуждала его, говорила: ему же тяжело. Как я его за эту любовницу ненавидел! А теперь понимаю, что это она его тогда поддерживала и благодаря ей он мог все это выносить и на нас с мамой никогда не срываться. Всегда бодрый такой, уверенный, с улыбкой: сейчас все разрулим! Это решаемая проблема! Ну вот ты у меня и молодец! А меня просто душило от ненависти. И когда мама умерла, любовница почти сразу к нам переехала — года не прошло. Я готов был за что угодно схватиться — подвернулись наркотики.
— Когда ваш отец понял?
— Когда я деньги воровать стал. Он сначала пытался что-то предпринять, но он ведь врач и тоже знает, что в таких случаях снаружи ничего сделать нельзя. Когда я в институт поступил, он купил мне квартиру, оформил ее на себя, чтоб я ее продать не мог, и сказал: живи, сколько проживешь. Если решишь что-то изменить, ты всегда знаешь, где меня найти. У них тогда как раз дочка родилась.
— Ваша девочка... что у нее со здоровьем? С развитием?
— Она ходит в обычный детский сад. И выглядит... обычно. Вот все, что я знаю. К сожалению.
— На кого вы учитесь?
— На нарколога.
Я не смогла удержаться от улыбки.
— А что? Обычное дело! — горячо возразил на мою невысказанную мысль Станислав. — У моей подруги в детстве лейкоз был, она девять лет в ремиссии — так она теперь на химиотерапевта учится. Она, кстати, очень меня поддерживает.
— В чем поддерживает? И что вы, кстати, у меня-то хотите узнать, если свою дочь видите только издали?
— У моей подруги не может быть детей. И она говорит: ты прав, отец должен воспитывать дочь. Давай возьмем ее и будем растить вместе...
«Везет парню на самоотверженных дур!» — нетолерантно подумала я, а вслух сказала:
— Может быть, пока возможен какой-то компромиссный вариант вашего участия в судьбе дочери? Ваш императивный голос и последовавшая ремиссия — это конечно ресурс, но... Все-таки она живой человечек и привыкла к той жизни, которой живет.
— Вы абсолютно правы! — подтвердил Станислав. — Я все это прекрасно понимаю. Я не могу считаться нормальным человеком. Но есть ли вообще нормальные? Может быть, я слишком долго смотрел на жизнь с изнанки, да и медицинское образование... Мне сейчас кажется, что все как минимум со странностями. И она же моя дочь! Насчет компромисса... Я пытался! Не один раз за эти годы и даже не пять! В конце концов бабушка мне сказала: «Если ты будешь дальше настаивать или как-то ее уведешь, или в суд подашь — я тебе ее отдам. Насовсем. Расти ее как знаешь. Но тогда больше — слышать про вас всех не желаю. Просто нет у меня сил еще и на это — годами (если повезет) осторожно эдак у внучки расспрашивать, не закидывается ли ее папаша чем-нибудь эдаким. А если ты опять сорвешься — ее в себя приводить. И неизвестно сколько кругов так. Нет! Не могу и не хочу! Либо тебя нет в ее жизни, либо меня. Решай сам. И постарайся решить из ее интересов, а не из своих». Вот так.
— Логично, — признала я.
— Да я сам понимаю, — вздохнул Станислав. — Но и забыть, что у меня есть дочь, тоже никак не могу. И не хочу на самом деле. И вот я к вам за советом.
— Вы хотите, чтобы эту дилемму разрешила я? И сказала, что вам делать? — удивилась я. Он казался мне умнее.
— Нет, конечно, — улыбнулся Станислав. — Мне нужно экспертное мнение «нормальных» людей. У вас же есть такие люди. Пожалуйста, если вы согласитесь, спросите у них. А решение я, разумеется, приму сам.
Я согласилась, поскольку ситуацию действительно никак не назовешь тривиальной. И вот, спрашиваю у вас, уважаемые читатели: что, с вашей точки зрения, следует предпринять Станиславу?
Сразу прошу: не надо ничего говорить о том, что следовало бы предпринять бабушке. Ее позиция определена, и никакого влияния на нее Станислав не имеет. Что делать ему самому?
Жду ваших мнений.
***
Прощаясь, я спросила Станислава:
— Вы говорите: никто ничего не может, и при этом собираетесь стать наркологом. В чем же смысл?
— Да, наркоманов нельзя вылечить, — улыбнулся Станислав. — Уж я-то знаю. Но можно попытаться стать «голосом» со специальным образованием. Вот я и решил попробовать.

Израильский левый лагерь на демонстрации в поддержку террористов


Израильский левый лагерь на демонстрации в поддержку террористов



Гилад Цвик


Любят Аймана Уду, презирают Герцога и обожают Абу Мазена. Израильский левый лагерь выплеснулся на улицу и обнажил своё истинное лицо.
«Демонстрация мира», «демонстрация левого лагеря», «демонстрация против оккупации», «демонстрация за два государства» — как много имён было дано митингу, состоявшемуся на исходе субботы в центре Тель-Авива. Вот только самым точным описанием для этого собрания левых стало бы, пожалуй, следующее название: «демонстрация в поддержку террористов».
Image result for ‫איימן עודה כיכר רבין‬‎«Заключённый мечтает о свободе», — сообщил, выступая на митинге, депутат Кнессета Айман Уда, развивая под грохот аплодисментов своё антисионистское видение: «С вашей помощью, мы создадим альтернативу, чтобы мои дети стали по настоящему равными гражданами в этой стране».
Уда, выразивший в прошлом поддержку движению бойкота против Израиля (BDS), навестивший  террориста, отбывающего тюремный срок за убийство министра Рехаваама Зеэви и совершивший паломничество к могиле основоположника арабского террора Изз ад-Дина аль-Кассама, стал гвоздём программы, когда зажигая толпу, возопил: «Там, где есть борьба, есть и надежда».
Действительно, кто  сравниться с Удой, объявившим о суточной (!) голодовке «из солидарности» с убийцами, сидящими в израильских тюрьмах, в воодушевлении нового израильского лагеря левых? Как резюмировал один из участников: «Я просто влюблён в Аймана Уду».


Ведущий этого незабываемого вечера Йоси Цабари, сам определяющий себя как «евре-араб», сообщил, что выходцы с Востока («мизрахиим») были раздавлены «под катком израильской идентичности». Затем он побаловал присутствующих восточным колоритом, проникновенно исполнив со сцены стихотворение  арабского поэта Махмуда Дервиша «Запиши! Я – араб! », в котором  автор, обращаясь к израильским евреям убедительно обещает: «Мясо оккупанта станет мне пищей, остерегитесь, остерегитесь моего голода»…
К слову, это доброжелательное стихотворение было написано ещё в 1964 году, то есть за три года до освобождения Иудеи и Самарии. Иными словами, обращается оно отнюдь не к поселенцам.
Image result for ‫זהבה גלאון כיכר רבין‬‎Ещё одной звездой демонстрации стала Захава Гальон, декламировавшая лозунги о «надежде» и «инициативе», которую обязан принять Израиль. Вот только, не обязательно быть специалистом в вопросе израильского конфликта с арабами, чтобы сообразить, насколько эта дама была в своих рассуждениях оторвана от реальности.
Впрочем, достаточно было и того, что она поведала о 40 тысячах человек, «пришедших поддержать мир». В то время как оценки полиции были намного скромнее – не более 10 тысяч. То есть, даже  после долгой и массированной рекламной кампании, щедро проплаченной Фондом Нового Израиля и многими другими левыми НКО, им удалось вывести на улицу лишь ничтожную долю электорального мандата. Впору было бы понять, что, видимо, в их идеях что-то не так, что-то не срастается.
Нынешний левый лагерь стал настолько маргинальным, что в его рядах уже не осталось места для «простых» левых, вроде главы оппозиции Ицхака Герцога, несколько раз подвергшегося дружному освистанию во время своего выступления.
Чьи же они поклонники, там, в новом левом лагере? Главаря палестинской администрации Абу Мазена, призвавшего демонстрантов установить «мир храбрых» и тем растопившего сердца собравшихся! Вчера это стало предельно ясно – именно Махмуд Аббас, и никто иной является де-факто главой оппозиции. Такие вещи хорошо знать заранее.
Под конец вечера, я в недоумении обратился к одной из участниц, как это может быть, что она и её подруги способны восхищаться людьми типа Аймана Уды, выражающего солидарность с матёрыми террористами, чьи руки по локти в крови десятков невинных израильтян. Но прежде, чем та успела ответить, среагировала одна из её подруг, с сарказмом бросив в меня риторический вопрос «А! Так это Уда послал самолёты, чтобы разбомбить детей в Газе?»… И всё стало ясно – настоящие-то убийцы – бойцы Армии обороны Израиля.
Увы, но, похоже, что левые утратили уже не только гордость и национальную идентичность, но и совесть.

Источник на иврите — MIDA
Перевод Александра Непомнящего — Еврейский мир
Май 2017

ИГРА В ОТНОШЕНИЯ

Отношения — это всегда некая игра, в которой у каждого есть своя роль.


Отношения — это всегда некая игра, в которой у каждого есть своя роль. Хорошо, если эта роль выбирается осознанно. Но, к сожалению, чаще всего это происходит иначе. И, если вам плохо на душе, есть вероятность, что вы попали в так называемый «треугольник судьбы». Открыл его Стивен Карпман.

Вот он, этот треугольник: «Избавитель — Преследователь — Жертва» — это роли, которые последовательно играет человек. В чём они состоят? Избавитель — это человек, который оказывает услугу (даёт совет), когда его никто об этом не просит. По закону судьбы он станет Жертвой, а перед этим возможно побудет Преследователем. Житейский пример: заботливая женщина накрыла на стол и позвала домочадцев ужинать. А её, к примеру, об этом никто не просил — муж досматривает футбольный матч, а у сына в разгаре компьютерная игра. Они вообще-то сами могут положить еду себе в тарелки, когда освободятся. Но женщина навязала им свою заботу и стала Избавителем. Треугольник судьбы заработал. Ужин остывает, а никто к столу не идет.

Избавитель (женщина) превращается в Преследователя: «Я кому сказала, идите есть! Сколько можно звать?!». Когда, чертыхаясь от того, что их отвлекли, члены семьи соизволят прийти, Преследователь станет Жертвой и услышит о себе «много хорошего»: « Вечно ты не вовремя! Остыло всё!». Или пример с работы: вы, добрая душа, предлагаете помощь, своим менее расторопным коллегам. Раз помогли, два, три… А потом куда вам сядут? Правильно — на шею. Придёт время и вы, возмущенный такой эксплуатацией, попытаетесь отказать любителям «повалять дурака» в помощи. Их реакцию додумайте сами. Иногда треугольник судьбы растягивается на долгие годы.

Например, ребёнка воспитывают в стиле Избавителя, он растёт «маменькиным сынком», «белоручкой», ему — лучший кусок, дорогой телефон, ноутбук, золотую цепь, поездки на курорты… А он в 14 лет не умеет забить гвоздь, постирать и погладить свою одежду, сготовить поесть. Родители превращаются в Преследователей: «Сколько можно сидеть за компьютером?! Когда за ум возьмёшься?! Тебе же в институт поступать!». А теперь скажите, дорогие читатели, как сложится судьба «маменькиного сынка»? Будет ли он хорошим работником и создаст ли крепкую семью? Думаю, вряд ли. А кого он обвинит в своей неудавшейся жизни? Правильно — родителей, которые начав играть роль Избавителя, превратятся на старости лет в Жертву.

Приведём пример из жизни одной нашей пациентки. Возможно, в этом примере многие узнают себя. Вот её рассказ: «Была у меня одна знакомая, назовем её Р., как мне показалось тогда, с трудной судьбой. У неё возникли проблемы с жильем, и я вызвалась ей помочь. Поселила ее у себя (тем самым став Избавителем). Потом я подумала, ну раз уж Р. живёт у меня, а у меня в жизни всё складывалось намного радужней, чем у неё, научу я Р., как жить. И начала «рассыпать» советы, учить как надо себя вести (Избавитель обладает неосознаваемым высокомерием: «Только я знаю, как правильно жить» и ещё он плохого мнения о людях: «Они — слабаки и дураки и без меня не справятся). Р., живя у меня, вела себя неаккуратно, бесцеремонно. Я попрекала её за это (стала Преследователем). В итоге история закончилась плачевно: когда я собрала гостей, и Р. тоже там присутствовала, она, выждав момент, «вылила» на меня поток оскорблений». Получается, подруги поменялись ролями: наша пациентка превратилась в Жертву, а Р. — из Жертвы в Преследователя. Их общение по обоюдному согласию сошло на нет.

А теперь о том, как не попасть в треугольник судьбы. Чтобы не стать Избавителем, оказывать услуги можно, только если:
1. тебя об этом попросят;
2. ты сначала сделал свои дела.
Кроме того:
— нельзя давать категоричных советов («делай, как я сказал!»);
— нельзя делать за человека то, что он должен сделать самостоятельно.
А что же тогда можно? Есть ли способы, чтобы безопасно помогать (советом или делом) близким людям? Есть. В их основе — грамотное распределение ответственности, где каждый отвечает только за то, что реально находится под его контролем. Итак, что можно сделать?
• Перед любой совместной деятельностью бывает полезно обговорить (или даже прописать): кто, за что и как отвечает.
• Если всё же даете совет, добавляйте: «Это лишь моя точка зрения, а решать тебе».
• Право на ошибку: «Я, конечно, могу ошибаться…» После этого можно, в принципе, дать любой (даже самый бредовый) совет.
• Отсутствие гарантий: «Постараюсь». «Сделаю всё, что смогу, но ничего не обещаю». «Если будет время». И так далее. В этом случае человек имеет вас в виду, но продолжает и сам искать решение.

Быть Преследователем в треугольнике судьбы, унижать, строить планы мести тоже дело неблагодарное, ведь как написано в одном стихотворении: «Зло, излучённое тобой, к тебе вернется непременно». Чем же надо заниматься, чтобы не играть все эти драматические роли? Собой. Своим духовным, интеллектуальным и физическим развитием. Найдите себе любимое дело и станьте в нём профессионалом экстра-класса. Ваши близкие от этого только выиграют.

Авторы: Сергей Левит, Алина Милославская.


Источник: www.liveinternet.ru
Автор: Сергей Левит, Алина 

ЗОВ АНАЛИЗА КРОВИ


СЛАВА ШИФРИН
Зов анализа крови



Известный российский поэт еврейского происхождения (не Пастернак,конечно, и не Бродский, но достаточно талантливый и популярный),почувствовав на старости лет зов анализа крови, приехал вместе со своей крестоносной женой в нашу меленькую провинциальную страну.
Посетив святые места (кардиолог, гастроэнтеролог, гинеколог, рентген,МРТ и флюорография), освятив крестики и искупавшись в море (неЛазурный берег, но для кризисных времён сойдёт), супруга поэта
(и сама поэтесса по совместительству — не Ахматова и не Цветаева, но тоже рифмует слова) начала на все лады поносить страну, предоставившую ей практически бесплатную медицинскую помощь и социальную защиту и
снабдившую паспортом, открывающим безвизовый въезд в более чем 40 стран мира. Культуры тут нет (ни тебе Третьяковки, ни Зала
Чайковского), с берёзками напряжёнка, запах подмосковного осеннего леса можно почувствовать только в освежителе воздуха, купленном в русском магазине у Алика за свои, кровные, заработанные на поэтических вечерах деньги (освежителями воздуха сионистское правительство новых репатриантов не снабжает).
Ну, климат, разумеется, тяжёлый, бюрократия, иврит этот тарабарский везде звучит.
Поэт решил, что им не нужно учить иврит, «чтобы не забыть русский и английский» (цитата из совместного семейного интервью поэта и поэтессы).
«Не получается у меня полюбить эту страну», — говорит поэтесса в том же интервью. — Я тоскую тут по Москве. Когда приезжаю в Москву, мне хочется обнять всю толпу в метро»
Те, кто был в Москве в последние годы, знает, как выглядит толпа в
московском метро. На неё смотришь…и так хочется обнять, что просто сил нет.
А самое ужасное в Израиле — это израильтяне. Чёрствые, равнодушные, не отзывчивые.
Поэт попросил пассажиров израильской электрички помочь ему затащить тяжёлый багаж. Попросил культурно, чисто по-поэтски. Как принято у настоящих русских интеллигентов, прокричал на весь вагон: «Help me somebody, бл*дь» (правильно, что не учил иврит — вот где пригодились
идеальный русский и безукоризненный английский).
Хотя фраза пока не тянет на Нобелевскую премию по литературе, но «new poetic expressions within the great русская электричка tradition» в ней уже чувствуется.
И никто не шелохнулся. Тупые пассажиры, немного знающие английский язык, наверное, подумали, что поэт обращается к своему другу по имени Бл*дь. Или друга зовут «Somebody», а фамилия у него «Бл*дь». В любом случае решили, пусть Бл*дь помогает, а сами уткнулись в свои бездуховные смартфоны читать сообщения, написанные цыганскими каракулями справа налево.
Напомнила мне эта история старый тель-авивский анекдот (а, может, и правда так было).
В начале 30-х годов ХХ века в Палестину начали приезжать немецкие евреи. У них ещё был выбор — нацистская Германия (которая пока ещё людей не убивала, но уже показывала, что ничего хорошего в будущем от неё ждать не следует) или жаркая, провинциальная, безработная и некультурная Палестина.
Евреи, которым перехотелось обнимать толпу в Берлинском метро,
приехали в Тель-Авив и поселились на улице Бен-Йехуда (её в 40-е —50-е годы называли Бен-Йехуда Штрассе).
И всё им в Тель-Авиве не нравилось. Не так представляли они себе жизнь на земле предков, сидя в своих адвокатских конторах, банках и клиниках в Берлине, Гамбурге и Мюнхене. Почему машины ездят по субботам? Почему мало синагог? Почему молодёжь нескромно одета? Что за репертуар у
театров? Разве это еда? Разве это вода? А главное: почему еврейскими организациями управляют «остен-юден»: местечковые евреи из Жмеринки,Могилёва и Одессы (или другой «жопы мира», по определению поэтессы),приехавшие сюда 20-25 лет назад?
Немецкие евреи отправили список своих претензий и требований
тогдашнему мэру Тель-Авива Меиру Дизенгофу.


Дизенгоф был родом из местечка Якимовичи под Кишинёвом (вот уж поистине «жопа мира»!) И хотя он окончил Сорбонну, и работал главным инженером завода в Бельгии, и служил офицером в царской армии (что совсем нетривиально для еврея), и был очень успешным бизнесменом,мудрым политиком и толковым градоначальником, для высококультурных«немцев» он всё равно оставался местечковым молдавским евреем.
Прочитав петицию, Дизенгоф, со свойственным ему своеобразным юмором и местечковым сарказмом, ответил:
«Уважаемые господа! Простите нас великодушно, что мы не успели должным образом обустроить город к вашему приезду. Но вы так неожиданно приехали. Если бы вы заранее прислали телеграмму с датой приезда, мы
бы смогли лучше подготовиться к встрече дорогих гостей».




Источник: efimbog.livejournal.com
Красильщиков Аркадий - сын Льва. Родился в Ленинграде. 18 декабря 1945 г. За годы трудовой деятельности перевел на стружку центнеры железа,километры кинопленки, тонну бумаги, иссушил море чернил, убил четыре компьютера и продолжает заниматься этой разрушительной деятельностью.
Плюсы: построил три дома (один в Израиле), родил двоих детей, посадил целую рощу, собрал 597 кг.грибов и увидел четырех внучек..