суббота, 30 марта 2013 г.

ВЕРЕВКА НА ШЕЕ ПЛАТОНА ЕЛИНИНА "семь строк"


«Бориса Березовского, скончавшегося 23 марта в Великобритании, нашли с веревкой на шее. Как сообщает Sky News, об этом заявил следователь Марк Бисселл. По его словам, еще один кусок веревки полицейские обнаружили на душевой штанге. Заявление Бисселла было сделано на начавшихся в коронерском суде слушаниях по факту смерти Березовского. В деле бизнесмен фигурирует под именем Платон Еленин, которое он взял в 2003 году после получения в Великобритании политического убежища». Из СМИ.
 Одно не могу понять, зачем человеку со связями, влиянием и с немалыми деньгами понадобился такой тяжкий и мучительный способ самоубийства. Пуля в лоб, капля циана, наконец есть достаточно препаратов: принял и спокойно уснул навек. Так нет же – подобная дикость. Предположить, что «не было чернил в Англитере», а потому пришлось лезть в петлю – никак не могу. Безвкусный, пошлый, унизительный конец никак не вяжется с фигурой Бориса Березовского, пусть даже   перекрещенного в Платона Еленина.

МЕЖДУ НЕБОМ И ЗЕМЛЕЙ




 Почему для красного, коричневого, зеленого варварства главный враг - народ Торы? Ответов на этот вопрос предлагается немало. Я рискну дать свой, может быть, не такой уж беспочвенный.
«Бывший глава разведки "Мосад" Меир Даган полагает, что Израиль должен решать проблемы, которые по своему масштабу больше соответствуют сверхдержавам». Из СМИ.  Г-н. Даган ошибается. Израиль давно стал сверхдержавой своего рода. И очень давно решает проблемы «масштаба» несоизмеримого с  его местом в мире. Даже потеря государственности 2000 лет назад не помешала народу Торы сохранить эту самую сверхдержавность, просто по той причине, что идеи правят нашим миром, а не сила оружия и произвол тиранов. В подобной участи столько трагической ответственности за судьбы мира, что приходится забыть о гордыне - губительном чувстве национальной исключительности. Евреям в лотереи мировой истории достался особый билет. Рад я тому, что родился евреем? Не знаю. Я бы вернул к жизни сотни тысяч сгоревших в кострах инквизиции, миллионы жертв погромов и Холокоста. Я не могу примериться с таким количеством жертв дракону зла. Но таков был Его выбор. И не тем, кто чудом получил мгновения жизни в пустыне мертвого космоса, судить Его планы.
 Хочу надеяться, что и, прогресс, при всех его очевидных недостатках, ведет мир наш к спасению от неизвестных, но глобальных угроз. Причем стремительное ускорение прогресса за последние полтора века сигнализирует о близком дыхании катастрофы. Знаменитый физик Стивен Хокинг в юбилейной речи  призвал поторопиться с исследованием космоса ради получения возможности переселения на другие планеты, поскольку, по его мнению, Земля "вынесет" людей еще не более 1.000 лет».
 Дело, надо думать, не только в экологии и демографических проблемах, но и в чудовищной страсти «мыслящего тростника» к самоуничтожению.  Сатана не дремлет. ХХ - кровавый век дал не меньше ста миллионов жертв расовой и классовой ненависти, но прогресс, по Его велению, начеку: появляются вакцины, антибиотики, спасающие сотни миллионов людей от преждевременной смерти. Его веление – это не дань моей, личной религиозности. Это слова самого Александра Флеминга, открывателя пенициллина: "Возможно, мы обыкновенные пешки, которые передвигают по шахматной доске жизни, в то время как мы наивно воображаем, будто сами решаем свою судьбу. Оглянувшись, я вижу эту властную руку: иной раз разгневанную, но чаще – благожелательную, а потому, думая о Боге, я могу осмелиться только на одно чувство – благодарность».
 Люди всегда были заняты тайной неба над головой. Небо было коварным и благодатным, ласковым и страшным. Небо притягивало и отталкивало. В диалоге, в поединке, в мире с небом развивался мозг «двуногого без перьев». Самые гениальные умы до сих пор не в состоянии раскрыть тайны Вселенной. В 15-ом веке мудрец Николай Кузанский в  трактате с красноречивым названием: « Об учёном незнании» - писал, что Вселенная безгранична, но конечна, поскольку бесконечность может быть свойственна одному только Богу. Конечность безграничного! Как такое возможно? Для человека религиозного – подобное аксиома. Атеисты и сегодня пытаются безуспешно решить эту задачу.  Он же, Николай Кузанский, вывел любопытнейшую формулу: «Бог во всем и все в Боге». Интересно, что  научные изыскания тех времен оперировали понятиями монотеизма, единобожия, передовые идеи были неразрывны с космогонией «Ветхого Завета», мира Торы. Христианские догмы оставались «фигурой умолчания». Они не нужны были Копернику, Галилею, Джордано Бруно, Ньютону…. Будем справедливы: учение о Христе дало миру могучий выброс художественной энергии при очевидной удаленности от науки и прогресса. Территория Аллаха и вовсе оказалась в стороне от великих достижений цивилизации, если не напрямую враждебна ей.
 В иврите значение букв и слов – кирпичи и тайны мироздания. Небо – шамаим. В транскрипции: шам – там, ям – море. Там вода. Нет жизни без воды. Небо дает жизнь телу. Вода с неба – причина жизни - связь очевидная. С реками и озерами на Святой Земле не густо. Но речь идет, как будто, о небе близком, где облака и тучи - о «море» пресной воды? Нет, мелко все это. Море – дорога, а вода для питья и орошения – это символ огромности, бесконечности, безбрежности. Земля и Вселенная. Море и небо, а посередине человек. Предки наши смотрели на близкое небо, молясь о дожде, но невольно бесконечность космоса завораживала, заставляла искать ответы на самые сложные вопросы бытия. Точно известно было только одно: голос Бога идет с неба. К чему это я? Да к тому, что зародыш великой идеи прогресса, если не сама идея, лежали в этих буквах и словах на иврите. Сначала они, а уж потом: Фарадей и Эйнштейн, Павлов и Фрейд, Пастер и Бор….  В книге Дэна Сенора и Сола Сингера «Нация умных людей» читаю: «Израиль является одной из самых больших фабрик идей в мире и обеспечивает пути к созданию метаидей будущего». В книге авторов я не нашел разгадки, почему так вышло, а она, разгадка эта, не так сложна, как может показаться.
 Человек спасается от безумия тем, что, что смотрит себе под ноги и живет земными заботами. Попробуй, ночью, подними глаза к чистому небу и смотри долго на звезды…. Как только почувствуешь усталость, отчаяние или страх, скажи себе: «Там Бог». И это успокоит твою сметенную душу, и спасет мозг, раздавленный тайным величием Вселенной. Но зачем? Зачем этот  пафос. Спи по ночам  и не поднимай голову днем, живи спокойно. Не получится, не выйдет. Человек потому и стал человеком, существом прямоходящим, чтобы жить не кротом слепым или червем навозным, а между Землей и Небом», - так говорил герой одного моего сценария, который никогда не будет поставлен.
 Мир причинно-следственных связей – мир нормы и психического равновесия. Зачем нужен дом? Чтобы там жить. Поле пшеницы необходимо, чтобы получить хлеб, цветы растут, как хранилище нектара для пчел. Пчелы, в свою очередь, опыляют растения и кормят человека медом. Зачем музыка? Чтобы сделать крылатой душу человека, а человек с крылатой душой способен на чудеса.…. Природа Земли, согретая теплом солнца, наполнена симбиозом всего живого. Но стоит Homo sapiens  поднять голову к небу, совсем недавно переставшему быть твердым куполом, он теряет способность понимать то, что видит. Загадки Вселенной разрушают психику «двуногого без перьев». Перед ним тайна, которую он не в силах разгадать. Монотеизм был дан потомкам Иакова, как лекарство от безумия, как восстановление причинно-следственных связей. Бог всесилен и непознаваем (или познаваем бесконечно). Он, как и Вселенная, существует затем, чтобы  человек, укрепив мозг и сердце верой, любовью, надеждой, смог, рано или поздно, на пути знаний, сохранить как можно дольше свой вид.  «Национальная идея» человечества – жизнь, вопреки смерти и благодаря смерти. Есть смысл в загадке Вселенной. Бог и человек  связаны великим симбиозом бытия. Всевышний нужен «мыслящему тростнику», как ветер крыльям мельницы, как подземные воды корням деревьев, как, наконец, бензин двигателю внутреннего сгорания.  «Если Бога нет - все дозволено»? Не в этом дело, а в том, что за этим «нет» неизбежен разрыв высших причинно-следственных связей, а следом и безумие гордыни, зависти, ненависти, насилия - неизбежное возвращение к язычеству. Творец ставит человека на то место, которое ему отпущено природой. Он вооружает свои создания Законом, как первым, но основным правилом, необходимым в процессе сохранения вида. Он не ставит заслоны творческим силам человека. Культом знаний, неизбежным развитием мозга он делает все, чтобы направить род людской на путь открытий. 35 веков назад монотеизм ликвидировал безграмотность народа Торы и, тем самым, открыл шлюз самым главным знаниям о мире и человеке в нем. Но Сатана коварен. Он метит лживыми указателями саму дорогу к Богу, толкая человека в тупик религиозных войн, к войнам совершенно бессмысленным, потому что ведутся они не за клочки Земли и за ее богатства, а за владение небом: тем, чем  овладеть невозможно. Вот почему Израиль и евреи снова стали на пути теперь уже зеленой чумы. Бог евреев – друг и вдохновитель прогресса. И только прогресс способен противостоять безумию толп. Только он, по велению Всевышнего, сможет дать победу качеству над количеством.   Язычники, фанатики смерти, пробуют овладеть оружием массового уничтожения, чтобы сам животворящий гений науки превратить в его собственную противоположность.   Прежние войны за территории под маской имперских, расовых или классовых идей были не так опасны, как война, куда неумолимо втягивается человечество по воле фанатиков ислама…. Стоп! Снова вспомним, как коварен Сатана. Оказывается, есть и в израильском обществе прослойка населения еще более опасная, чем упомянутые фанатики! Это, как раз, и носители национальной идеи – «харедим». 65% русскоязычных пользователей Интернета считают, что эти люди представляют собой большую опасность для страны, чем фанатики Ирана с ядерным оружием. Есть грех нетерпимости за «харедами» (любое государство заигрывает с религиозным населением и растлевает его), но разве меньше греха за атеистами? Не побольше ли? Слушаю откровенное глумление над Богом и народом еврейским русского юдофоба М. Задорного.  Публика в восторге, народ рукоплещет, но я думаю, что в залах Израиля нашлось бы немало сторонников коричневого  юмориста.  Никакой ликбез, никакой национальный гений не способны уберечь любой народ мира от язвы гражданской распри и предательства. Ни одна война  не обходится без агентов, шпионов, корыстолюбцев в чужом стане, а то и просто трусливого большинства равнодушных и малодушных. Не могу забыть строки из давней книги Вячеслава Ивановича Королева «Битва за Иерусалим и ядерный Армагеддон»: «Смертельная опасность ждет Израиль в самом сердце еврейского народа – в его силе духа, в его сплоченности, в его способности противостоять ползучему наступлению всего инородного и противоестественного, на уровне отдельного израильтянина, всей нации и еврейского государства». Королев прав – эта «сила духа» и есть главное оружие, благодаря которому народ Торы и остался народом сверхдержавы идеи. Утратим это качество и никакая, лучшая в мире армия, Израилю не поможет. Да что там Израилю - всему человечеству. Возможно, впереди нас ждет  последнее искушение детей Адама. Сумеют люди осознать безумие и этого передела неделимого, останутся на земле. Не сумеют – исчезнут, уступив место под солнцем, более приспособленным видам мыслящей или не мыслящей материи.

ИЗРАИЛЬ ПОЛОЖИЛ СКРИПКУ НА ЗЕМЛЮ






"В детстве я занимался боксом, а толчком к этому послужило желание постоять за себя: когда мы учились в ленинградской школе-десятилетке, нас, еврейских мальчишек, постоянно лупила компания хулиганов, собиравшаяся обычно на углу возле школы. Скрипки разбивались в щепки. Естественно, в один прекрасный день мне это надоело – так я попал в секцию бокса. Через три месяца, когда мы снова лицом к лицу столкнулись с вражеской компанией, я аккуратно положил свою скрипочку на землю и первый раз в жизни ответил, наконец, так, как следовало. Это умение в дальнейшем не раз мне помогало". Владиир Спиваков
 И вот, наконец, здесь, в Израиле, евреи положили "скрипочку" на землю и научились отвечать хулиганам так, как следовало. Это умение помогло создать свое, процветающее государство, отстоять честь и достоинство защитить своих детей, женщин и стариков. "Хулиганы" упрямо и тупо продолжали "лезть в бутылку" и затихали, до поры до времени, когда натыкались на еврейский кулак. Казалось бы, все в порядке. Требуется одно – не утрачивать навыков кулачного боя, так нет же, снова потянуло малодушных  и слабых в бессилие галута, к кровавым соплям, к "скрипочкам, разбитым вдребезги". Левый Израиль в панике. Хулиганов не становится меньше, а главное, вопреки очевидному, "друзья" Еврейского государства готовы признать бандитов, мародеров и террористов приличными людьми, которым для нормальной, полноценной жизни не хватает только своего государства.
Ничего нового, все это уже было, когда трусливый и алчный Запад заключил в объятья кровавую банду большевиков, когда он же, демократический и свободный, принялся облизывать зад фюреру, в тщетной надежде утихомирить этим взбесившегося хулигана.
 У нынешних заправил этих стран, недавно проголосовавших в ООН под диктовку Абу Мазена, точно также, как и у их недавних предков, нет совести и ума. Есть, как и прежде, неутолимая жадность и патологическая трусость перед угрозой фанатиков ислама.
 Мне скажут: "Но это же они прикончили коричневого зверя, и они помогли восстать из пепла еврейскому народу". Верно, но вспомним, чего это стоило тогда - в мире без оружия массового уничтожения. Да и без потворства нацизму и жертв бы никаких не было. Запад и СССР попали в капкан, который  сами расставили. Верно, вырвались из стальной хватки, заплатив тяжелую цену, но сегодня капкан зеленого нацизма грозит вцепиться не в ступни современной цивилизации, а сразу в горло.
А вот что пишет один из лучших джазовых пианистов мира Даниил Крамер: « Я  жил в Харькове до семнадцати лет. Родился в интеллигентной еврейской семье на одной из очень хулиганских харьковских улиц – Клочковской.  Там, где сейчас здание спортивного института, раньше стояла сто шестая школа, в которой я учился  и в которой меня били минимум два раза в неделю за то, что я  еврей. Это приучило меня при моей интеллигентности и мирности ничего не бояться».
 Замечательный пианист прав. Он говорит то, что, наверно, из скромности не договорил знаменитый скрипач. Труса не спасут успешные занятия в секции бокса. История Израиля – это школа и силы, и мужества. Великой способности «одиночки» не боятся «множества» в сознании своей правоты. Но жалкая, позорная трусость еврея в галуте жива. Она в генах. Я слышу ее в жалких, трусливых всхлипываниях наших миротворцев. Трусость эта, маскируясь под здравомыслие, заразна, как опасный вирус в детском саду.
"История движется стремительными рывками к свету, и, одновременно, назад в тьму фашизма, расизма…. Тьма, вой, озверение с раннего детства неотрывны для меня от шествия Союза Михаила Архангела – черносотенных банд с портретами "государя императора" на вышитых полотенцах, от харь карателей – белогвардейцев. А рядом угодливое молчание: меня же не трогают. Со всем этим я еще не рассчитался. Все это буду проклинать в каждой работе, что успею сделать" Григорий Козинцев «Записки».
 Козинцев не стал заниматься боксом. Он начал снимать фильмы. Это был личный расчет талантливого режиссера, классика кино СССР. К сопротивлению нации, народа ответ этот не имел никакого отношения. Тем более, что Козинцев забыл или захотел забыть, что «карателями» его народа были не только белогвардейцы, но и красноармейцы, прославлением которых он исправно занимался в 30-х годах прошлого века. Да, потом он по-своему  боролся с фашизмом в своих замечательных фильмах, экранизируя Сервантеса и Шекспира. Верно, он отстаивал гуманистическую традицию в искусстве, но Козинцев успел умереть до свобод быдла при Ельцине, когда во дворе его  Ленфильма, сидел очередной нацист с плакатом: «ДОЛОЙ ЖИДОВ С НАШЕЙ СТУДИИ!»
 Нет, верный выбор сделал Вл. Спиваков, занявшись боксом и положив скрипочку на землю. Он во время понял, что игрой на этом замечательном инструменте, хулиганов не остановишь. Впрочем, своевременный выбор в детстве не помешал знаменитому музыканту отстаивать звуками своего оркестра те же принципы, за которые боролся Козинцев. Именно этого мужества и мудрости не хватает ряду политиков Европы, США и левому Израилю, старой, даже навязшей в зубах мудрости: ДОБРО ДОЛЖНО БЫТЬ С КУЛАКАМИ.

РОДИНА АНТОНИНЫ рассказ о случайной любви





Она тогда сознания лишилась, а потому Антонину в больничку районную свезли. Сказали, что два ребра сломано и сотрясение мозга. Нет, она еще на кухне очухалась и ехать не захотела, но медицинская сестра предупредила, что могут быть плохие последствия... Антонина и подумала, чего не отдохнуть. Да и, видно, правильный ей сделали диагноз — с мозгами что-то вышло, потому как стало ей тогда жалко чайник, полный закипевшей воды. Она его с собой и прихватила — горяченький. Ребята, со «скорой», не стали спорить. Так и приехали с чайником. Ей по дороге сказали, что такие больные, как Антонина, отделению «травмы» очень необходимы, потому что она с ногами, а там много народу малоподвижного, и контингенту этому помощь нужна... Конкретно такая: у них сортир действующий на первом этаже, а «травма» на третьем. Картина для фильма ужасов: каждое утро публика в гипсе и костылях вниз - наверх по лестнице шурует, и много всяких «хороших» слов говорит про партию и правительство. Тогда все это еще было — и партия и правительство, но слова разрешили произносить... Ладно, ей пока «постельный режим» прописали. Лежит Антонина — на «фонарь» свой под глазом в зеркальце любуется. Утречком, конечно, эта самая «сортирная» гимнастика, а в остальное время — курорт. Народ в палате подобрался веселый... Живут, смеются, попивают чаек из чайника Антонины. Но тут вдруг батареи отопления испортились, а за окном зима — февраль лютый. Больные враз веселиться перестали, но «зимовали на льдине» только до утра. А к семи часам пришел сантехник Фима, недолго кряхтел, гремел инструментом, щурился, и снова у них — курорт... Только на второй день Фима опять пожаловал. Чего-то там с паклей и красочкой чудил — и все у койки Антонины. Хочешь, не хочешь, а пришлось ей к человеку приглядеться. Он на нее смотрит, и она на него смотрит. Слесарь Антонину своим внешним видом как-то сразу развлек, развеселил даже. Крепенький такой попался мужичок, лет шестидесяти, а кудрявый по седине, что барашек... Еще глаза зеленые, кошачьи. Бывает на одном лице разный возраст. Нос, губы там, щеки — вровень с годами, а глаза — молодые. И Антонина тогда была еще ничего, бабий свой век не кончила... К тому времени у нее и фингал под глазом отсвечивать перестал. Губки подкрасит (румянца после утреннего «альпинизма» на целый день ей хватало), лежит, плечико выставив, и с Фимой беседует. Кавалер, значит, у нее объявился. Ладно, дело привычное, никогда мужской пол скучать Антонине не давал - было в ней что-то доброе, жаркое и родное... Дочки-гордячки к ней ходили в очередь, выпятив губу, но подкармливали, с продуктами была тогда напряженка, а на больничных харчах не очень-то. Фима видит такое дело, и  сам стал Антонину баловать.
— Вкусно, — говорит она, — Ефим Лазаревич, у вас супруга готовит, спасибо ей.
— Нет, — отвечает, — ошиблись, Антонина Гавриловна, я уже восемь лет, как вдовый, а блинчики эти приготовил собственноручно.
И представляете, как раз во время этого разговора, является в палату ее муженек бывший — Панькин Дмитрий. Это они с ним тогда подрались, а теперь он трезвый на пороге встал, с цветком розы и, надо думать, с извинениями. Но он, черт ревнючий, Фиму увидел и про извинения эти забыл, задираться стал с порога, грубить, а Фима и говорит:
— Выйдем, дорогой товарищ, что же мы при женщинах  нехорошие слова произносим?
 Потом курчавый один вернулся с цветком розы. Сел на прежнее место в ногах койки Антонины, бутон на одеяло положил, сказал, что гость велел передать цветок, а больше ничего не сказал. Только он как пришел с кулаком сжатым правой руки, так с ним и просидел до ухода... Ладно, крутит Антонина с этим техником-сантехником роман на потеху всей палате, только в один день он не пришел, и она лежит с очень нехорошими предчувствиями. Плохо стало Антонине, как-то невесело. Даже страх ее взял: какие такие чувства после сорока, всякая сердечная муть... Даже больные гражданки в палате притихли. И ночь получилась тревожной. Одна старушка надумала помереть, но откачали, слава Богу, вовремя одумалась. Другой день Ефим приходит с объяснениями: был вызван для ремонта в здание горкома партии и провозился там аж до поздней ночи...
— Могли бы, — говорит Антонина, — и сегодня не утруждаться с визитом.
 Он на нее тогда посмотрел, как на полную дуру, а потом в коридор вызвал, только велел накинуть два халата, потому что в коридоре местная котельная больше пятнадцати градусов тепла дать не могла... Ладно, вышла женщина к нему такой красавицей, в двух больничных халатах, а Фима отвел ее в «карман» у лестницы и говорит:
— Я, Антонина, уезжаю из нашего города на вовсе, но ехать один не хочу... Мне тут показалось, что мы с вами... Если только показалось, сразу скажите.
— Это куда вы собрались, — спрашивает Антонина кокетливо, ни о чем таком серьезном не подозревая, — в Сочи?
— Нет, - говорит, - южнее... на постоянное место жительства в государство Израиль.
Тут она подумала, что сотрясение мозга — это надолго, но не упала, привалилась двумя халатами к стенке, мало что понять может. Если честно, ничего хорошего о евреях Антонина никогда не слыхала, опыта общения до Ефима Лазаревича не имела совсем, а про еврейское государство только и знала, что оно — агрессор и американского империализма лучший друг. Ефим, видать, все это понял и заторопился сказать то, что раньше надумал:
 - Я, Антонина, хоть и не первой молодости, но здоров. Без дела нигде не останусь, потому что, как вы сами заметили тут недавно, — мастер на все руки. Бедствовать мы с вами не будем, обещаю... Вы тут вспомнили про Сочи. Так в государстве Израиль тоже моря много, фрукты, овощи в изобилии, а также и другие продукты питания без очереди. Поселимся у воды — и будем жить... Вы скажете — дети? Но мои уже там, а ваши дочери — невесты. Вы им оставите жилую площадь — они быстрей замуж выйдут, но, если захотят, могут последовать за нами. Закон еврейского государства позволяет...
Вот так. Он уже все обдумал, придумал и решил. И ответа потребовал немедленного. А Антонина все ждала, пока голова кружиться перестанет.
Фима, однако, сам паузу заполнил:
— Пусть, Антонина Гавриловна, вас не волнует вопрос национальной принадлежности. Лично я делю людей на две нации: добрых и злых.
Ей тогда показалось, что этой «политикой» он ее убедил, а на самом деле Антонина уже и тогда жизнь свою дальнейшую без Ефима не могла представить.
Дочки ее с ними ехать не захотели, но и против путешествия матери не возражали. Они тогда и представить себе не могли такое, что у них прямой родственник будет жить за границей.
 Свадьбу отпраздновали скромно: на двадцать персон. Знакомых Антонины — десяток, остальные — приятели Ефима Попили, поели, поплакали, посмеялись... Ладно, через месяц они уже были в Израиле. К сыну Фимы, в Ашдод, не поехали, забрались подальше, сняли комнату у самого моря, в Ашкелоне. Жить стали фруктами, пляжем, солнышком и друг дружкой. Проснется Антонина - и глазом Фимку своего ищет: где он — черт, да и он и минуту без нее не мог. Жизнь прожили врозь длинную, так что разговоров им хватало. Первый год даже не очень-то и замечали, какой мир вокруг. Народ в ульпане ворчал, все им не так было, а Антонина удивлялась — и чего им всем не хватает. По детям скучала — это было. Дочкам своим Антонина ни в чем не отказывала, вину чувствовала, что без отца растила. Обе выросли грамотные, культурные, техникум кончили. Мать, необразованную, простую работницу, стеснялись. Вы, говорили, мама, слишком веселая, и голос у вас какой-то несовременный. Но все обиды со временем забылись. Антонина каждый лишний доллар посылала детям, а Ефим и не думал возражать, даже свои деньжата подкидывал, потому что понимал материнские чувства. Сын Ефима в помощи не нуждался. Жил он семейной, трудовой жизнью. Вниманием отца не часто баловал и был доволен, что Антонина заполняет собой дни старика. Работать новые эмигранты стали быстро — сразу после ульпана. Антонину взяли раскройщицей в швейную мастерскую, и Ефим тоже по специальности устроился... По вечерам уходили они к морю купаться. В сумерках пусто было на пляже. И они целовались, как молодые, и думалось Антонине, что новая ее жизнь продлится вечно... А потом умер Ефим. Как-то сразу умер, будто на бегу споткнулся человек — и нет его. Похоронила мужа Антонина на местном кладбище — просторном и чистом... Дальше стала жить по привычке, но радость покинула ее душу, и постарела Антонина за год, как за все десять... Дочери не советовали Антонине возвращаться, но она понимала, что без Ефима все ей в Израиле без надобности: море, фрукты и раскрой тканей. За могилку она не волновалась: памятник на ней поставили вечный, гранитный... Вот и решила вернуться. С год поработала еще — поднакопила деньжат — и взяла билет на самолет в оба конца, чтобы дочерей не испугать сразу постоянным возвращением.
— На родину летите? - спросила на иврите Антонину соседка в воздушном лайнере
— Не знаю, — ответила она тоже на языке Бога. Ответила честно, потому что давно уже решила для себя, что настоящая родина у человека там, где его любят, и он способен ответить тем же... В России за это время у Антонины внуки народились. Может, кто и присохнет к бабке на радость, тогда и в жизни ее опять появится смысл...
Красильщиков Аркадий - сын Льва. Родился в Ленинграде. 18 декабря 1945 г. За годы трудовой деятельности перевел на стружку центнеры железа,километры кинопленки, тонну бумаги, иссушил море чернил, убил четыре компьютера и продолжает заниматься этой разрушительной деятельностью.
Плюсы: построил три дома (один в Израиле), родил двоих детей, посадил целую рощу, собрал 597 кг.грибов и увидел четырех внучек..