То ли еще будет…
Каждый второй мусульманин симпатизирует шариатскому исламу.
Это было всего лишь сообщение, промелькнувшее в СМИ в марте: согласно исследованию Федерального ведомства криминальной полиции, почти каждый второй (45,1%) мусульманин в Германии в возрасте до 40 лет склонен к латентному или явному исламизму (в целом 44,3% немецких мусульман уверены, что только ислам может решить проблемы; 23,8% считают исламскую теократию лучшей формой правления; а 25,1% убеждены, что нормы Корана имеют приоритет над законами государства. Исследование также показывает, что 27,7% немецких мусульман настаивают на том, что «совершенно очевидно», что христианство не может гарантировать нравственность, в то время как 44,8% считают, что сексуальная мораль западных обществ «полностью развращена». – Ред.). Это означает, что эти молодые люди предпочитают шариат Основному закону и, конечно же, – если выразиться осторожно – поддерживают, по крайней мере, латентный, а то и открытый антисемитизм. Помимо всех прочих «красочных» черт, которые характеризуют настоящего «хардкорного» мусульманина, таких как агрессивная гомофобия или явно патриархальное представление о женщине.
Ух ты, какая неожиданность.
Наивность многих политиков, полагавших, что, пересекая германскую границу, благочестивые афганцы, сирийцы и прочие станут теперь открытыми миру «немцами с миграционным прошлым», предпочитающими Основной закон и нашу форму общества своей культуре, в которой они социализированы, – это лишь еще одно свидетельство оторванности политической касты, которая также верит, что существует более двух полов и что промышленно развитую страну можно снабжать энергией с помощью ветряных турбин и солнечных электростанций. Или, как выразился в 2017 г. покойный модельер Карл Лагерфельд: «Мы не можем сперва убить миллионы евреев, а потом привозить в страну миллионы их злейших врагов». Но, господин Лагерфельд, это возможно. Еще как.
На самом деле картина, по-видимому, двояка: с одной стороны, опрошенная группа состоит из так называемых «новоприбывших», с другой же – и это самое удивительное – из детей и внуков иммигрантов, то есть в том числе из подростков, которые фактически были хотя бы в некоторой степени социализированы в местном обществе или, по крайней мере, должны были быть. Похоже, это не сработало.
В этом нет ничего удивительного: для многих мусульман Коран – не просто сборник историй или руководство к размышлениям, а непререкаемое слово Аллаха и его пророка, регулирующее повседневную жизнь до мельчайших деталей. Свобода, в которой живут мусульмане в западных странах, противоречит безусловному подчинению религиозным законам собственной веры и, следовательно, собственной культуры. Этот баланс между «тем, что разрешено» и «тем, что должно быть разрешено» удается сохранить лишь немногим мусульманам. Права гомосексуалов, меньшинств или женщин здесь не являются альтернативой нарративам Корана, который не допускает критического осмысления, а требует абсолютного подчинения. В самом узком смысле, как его толкуют настоящие исламисты и террористы – если здесь вообще есть что толковать, – это означает убийство «прелюбодеев» и гомосексуалов, а также порабощение или убийство «неверных». В страдающем Израиле народ и политики поняли это лучше, чем в (пока еще) благополучной Германии; они каждый день сталкиваются с исламом весьма неприятного рода.
Но почему исламизм так привлекателен для 50% молодых мусульман? Не будучи социальным педагогом, можно констатировать, что именно мусульмане чаще всего оказываются отчужденными от местного общества. Не из злого умысла, а потому, что молодые мусульмане, в отличие, например, от азиатов или европейцев, зачастую просто не могут интегрироваться в западное общество уже в силу своей культурной среды и круга общения. Это начинается с недостаточного знания языка, что приводит к конфликтам в школе и плохим оценкам, и далеко не заканчивается устроенным браком дочери, смыслом жизни которой должно стать правильное ведение домашнего хозяйства и рождение детей. Если бы сегодня было отменено всеобщее обязательное школьное образование, то нет уверенности в том, что многие мусульманские дети вообще получили бы какое-либо образование, кроме образования в исламских школах. Во многих мусульманских кругах Ближнего Востока образование занимает скорее второстепенное место, что подтверждается и числом неграмотных в этих странах, которое колеблется от 20 до 30%, опережая лишь африканские государства.
Эта тенденция сохраняется и в более зрелом возрасте: без хорошего школьного образования невозможно получить хорошее высшее или профессиональное образование. Без него сложно найти хорошую работу, которая обеспечила бы нечто большее, чем просто выживание. И, конечно же, молодые люди смотрят по сторонам: там, где по указанным причинам невозможно создать материальную основу, в качестве замещающего фундамента вынужденно выступает религиозно-культурная основа. Кстати, это работает и в обратную сторону: еврейские дети в Германии, как правило, происходят из семей, которые дают им образование не только в рамках школьной программы, но и с религиозными корнями. Это, конечно, вызывает зависть тех, у кого, помимо худших стартовых возможностей, нет и мотивации улучшить свое положение собственными силами. В таком случае гораздо удобнее считать себя жертвой, что автоматически делает более успешных людей преступниками. Антисемитизм – это не что иное, как зависть к тем, кто благодаря усердию и труду создал для себя нечто большее, чем просто шаткое существование.
Но настоящая трагедия заключается в том, что шанс улучшить ситуацию упущен. Раз и навсегда. Слишком много молодых людей, воспитанных в мусульманских традициях, и слишком мало учителей, да и готовности добиться существенных изменений тоже не хватает. Напротив: в настоящее время коммерческие профессии, требующие определенного уровня интеллекта и образования, находятся под угрозой в связи с внедрением и развитием искусственного интеллекта (ИИ); тот, кто в молодости пробился в средний бизнес-класс, рано или поздно обнаружит, что ИИ заменит его на рабочем месте не только дешевле, но и более квалифицированно. Таким образом, то, что у нас уже есть сейчас и в будущем появится в еще большей степени, – это неспособный и, возможно, не желающий работать прекариат, который будет искать опору в обществе – и гарантированно не найдет ее в квир-сообществе или берлинском клубном ландшафте.
Единственным ориентиром для молодых мусульман остается ислам, а в нем нет места колебаниям, есть только покорность. При этом здесь ислам и исламизм следует ставить в один ряд. Сказка о том, что «существует не один ислам», уже исчерпала себя. Давайте не будем обманываться: «умеренный мусульманин» – это не кто иной, как тот, кто оставляет грязную работу так называемым «исламистам». Если бы было иначе, после каждого исламского теракта проходили бы демонстрации под лозунгом «Не во имя Аллаха, не от моего имени». Но, в отличие от антисемитских демонстраций «Free Palestine», в которых участвуют тысячи демонстрантов, здесь улицы, как правило, остаются пустыми. И это в лучшем случае.
Неблагоприятная ситуация – это грузовик и рождественская ярмарка или взрывное устройство и синагога. Времена в Германии стали суровее и будут становиться еще суровее, хотя бы по демографическим причинам: сначала для живущих здесь евреев, а затем для других «неверных», чьи права и традиции – а вместе с ними и их терпимость и гостеприимство – будут шаг за шагом урезаться и размываться, пока не исчезнут. Уже сегодня на школьных дворах так называемых «проблемных школ» доминируют мусульманские банды. Лучше бы ваши дети присоединились к Рамадану и надели хиджаб. Если вы хотите, чтобы они вернулись домой такими же здоровыми, какими ушли утром. Ни у евреев, ни у христиан, ни у атеистов здесь нет настоящих союзников.
На выборах избиратель может отдать свой голос лишь за наименее антисемитскую партию, и даже в этом случае выбор весьма ограничен. Мы станем свидетелями раскола общества. Остается только вопрос: произойдет ли этот раскол в переносном или в буквальном смысле.
Тило ШНАЙДЕР, «Еврейская панорама»
Комментариев нет:
Отправить комментарий