четверг, 25 января 2018 г.

Чем восприятие израильтянами трагедии европейского еврейства отличается от остального мира.

От заклания до мщения

Чем восприятие израильтянами трагедии европейского еврейства отличается от остального мира.


Лучшей местью нацистам стало создание Государства Израиль.© СС0 Public Domain
У всех праздников и памятных дат свой привычный ритуал. На Новый год ставят елку, на Крещение купаются в проруби, на День благодарения жарят индюшку, на Хэллоуин дурачатся, на 8 Марта дарят цветы, на 9 мая надевают ордена, на День Холокоста плачут, сочувствуют, ну и морщатся — сколько ж можно?
Международный День памяти жертв Холокоста установлен Генассамблеей ООН 13 лет назад. Отмечается он 27 января — в годовщину освобождения Красной армией в 1945 году «Освенцима» — крупнейшего лагеря смерти, где нацисты уничтожили около двух миллионов евреев.
Эта дата и этот повод определили содержание этого дня, его тон и пафос.
Схема
Из всего шквала выплескивающихся каждый раз в канун 27 января мероприятий, публикаций, передач, фильмов и спектаклей на титульную тему уже сложилась привычная схема с четким распределением ролей и эмоций. 
Вот евреи — несчастные бессловесные жертвы. Их — жалеть. Вот убийцы, злодеи-палачи — это нацисты, а если общее — немцы. Их -  осуждать. Вот освободители — они спасли. Им — благодарность: что с нами (более распространенный вариант — с вами) было бы, если б не они! А вот мы сегодняшние, уже все: не забудем — ни первым, ни вторым, ни вторым, ни третьим.
Причем про первых — не оговорка, не оплошность автора. И падеж правильный — дательный: не их, а им.
Лучше всего это выразил Захар Прилепин, ныне первый  писатель-патриот России, заменивший в этой роли престарелого кликушу Проханова, ныне совершенного клоуна, и превзошедший его. В 2012 году тогда еще не политрук батальона армии ДНР и по совместительству телеведущий на нескольких федеральных российских каналах, певец, актер и музыкант,  многократный лауреат и получатель правительственных грантов, а просто писатель, неистовый Захар в своем «Письме товарищу Сталину», написанном якобы от лица евреев под псевдонимом «Российская либеральная общественность», сформулировал перечень вечных долгов неблагодарных спасенных образно и подробно, как в манифесте.
Вот лишь одна цитата:«Ты сохранил жизнь нашему роду. Если бы не ты, наших дедов и прадедов передушили бы в газовых камерах, аккуратно расставленных от Бреста до Владивостока, и наш вопрос был бы окончательно решен. Ты положил в семь слоев русских людей, чтоб спасти жизнь нашему семени…»
О евреях, поскольку о них основная речь, будет подробнее несколько позже. А пока — о самой схеме.
Смысл учреждения Международного дня памяти в том, чтобы знали, чтобы помнили, чтобы ужаснулись, дабы не повторилось никогда, ни с кем… Однако нельзя же помнить все! Память избирательна: каждый выбирает из прошлого лишь то, что помогает, возвышает или хотя бы позволяет смириться с настоящим, а то, что мешает, стремится отсеять, отбросить, затушевать. Это характерно для людей, но еще в большей степени относится к странам и народам.
Отсюда сложившаяся схема ролевых  стереотипов. Она хороша тем, что позволяет и быть в курсе, проявлять участие и соучастие, и — не углубляться в подробности. А в них-то и прячется черт.
Палачи
О злодеях…
В схеме памяти о Холокосте это немцы. Без них ничего бы не было. Гитлер — их вождь. И, пожалуй, только они, с их дисциплинированностью и тщательностью, могли придумать и выстроить такую совершенную машину уничтожения, с такой одержимостью идти к поставленной глобальной цели — дерзновенной по замыслу и невероятно сложной технически.
Их вина очевидна, общепризнана, в том числе и ими самими — на государственном, национальном, ментальном уровне. Они — единственные, кто покаялись. Даже австрийцы, встречавшие присоединение к Рейху всенародным ликованием и влившиеся в него органично, выставляют себя жертвами, призывы к раскаянию с гневом отвергают и с готовностью голосуют за неонацистов.
Немцам не за кого спрятаться. Зато за ними спрятались все.
И литовцы, которые расправлялись со своими евреями с энтузиазмом и изуверством, не дожидаясь немецких приказов (в Каунасе оккупационные власти даже остановили начавшийся до их прихода и бушевавший два дня погром). Литовская писательница Рута Ванагайте, издавшая два года назад книгу «Наши» — об участии своих соотечественников в Холокосте, стала изгоем в родной стране, среди друзей и даже родственников.
И украинцы, канонизировавшие убийц евреев как национальных героев: чествуют, ставят им памятники, называют в честь их улицы, помещают их в учебники, устраивают в их честь фестивали. Там книга, подобная той, что написала Ванагайте, немыслима. Даже украинские евреи, чутко улавливающие патриотический дух, находят оправдания зверствам своих соотечественников в отношении своих соплеменников.
Иосиф Зисельс, председатель Ассоциации еврейских организаций Украины, в прошлом году опубликовал пост, где объяснил участие украинских националистов в убийствах украинских евреев во время войны их местью за убийство в Париже евреем Самуилом Шварцбардом Симона Петлюры в 1926 году. Чисто еврейская изобретательность. За поступок одного еврея (кстати, оправданного французским судом) должны ответить полтора миллиона мужчин, женщин, детей по прошествии 15 лет — логично и оправданно.
То же в Латвии, где прославленный летчик, путешественник и писатель Герберт Цукурс, ставший во время войны палачом Рижского гетто и убитый за свои «подвиги» агентами Моссада в Уругвае, — вновь национальный герой.
И в Польше… Там, как в Литве и на Украине, расправы с евреями начинались до прихода немцев, а во время немецкой оккупации местное население массово помогало нацистам проводить «окончательное решение». Поляки, спасавшие евреев, скрывали это от своих соседей даже после войны — боялись расправы уже от них. Волна погромов и убийств евреев прокатилась по Польше и в послевоенные годы.
В Венгрии сбором и отправкой евреев в лагеря смерти и уничтожением их на месте занималась местная полиция. Списки на депортацию составляли муниципалитеты во Франции, отлавливала и содержала их в транзитных лагерях французская полиция. В Голландии — тоже, там почти никто не избежал депортации. Семью Анны Франк арестовал наряд голландской полиции, правда, с представителем гестапо.
Без немцев ничего бы не было. Но без помощи местного населения и местных властей у них бы ничего не вышло. Как сорвалось, например, в Дании, где власти саботировали распоряжения гестапо, а местное население массово помогало евреям сбежать в нейтральную Швецию (теперь говорят — не бесплатно, но какое это имеет значение?). И в Болгарии — союзнице гитлеровской Германии, которая по договору обязана была отдать на расправу еврейское население. Но воспротивились православная церковь и парламент. Трижды подгонялись к Софийскому вокзалу эшелоны для отправки евреев в лагеря смерти, и трижды они уходили пустыми.
Но причастными оказались не только оккупированные нацистами государства и населяющие их народы. Соучаствовал весь мир, включая страны антигитлеровской коалиции.
Соучастники
Первоначально в планах Гитлера не было тотального уничтожения евреев — он еще оглядывался на мировое сообщество, да и задача представлялась слишком сложной. У евреев собирались просто отнять имущество и выгнать — вынудить к эмиграции. Но им некуда было бежать. Никто не хотел принимать у себя этих изгоев.
Сердобольное мировое сообщество собрало в июле 1938 года по предложению США и под эгидой Лиги Наций международную конференцию по еврейской проблеме — во Франции, в городе Эвиан-ле-Бен. Участвовало 32 страны. Ни одна не согласилась принимать у себя евреев Германии, Австрии и Чехословакии (тогда шла речь только об этих трех странах, оказавшихся под властью нацистов) — тяжелое экономическое положение, высокая безработица, лишние рты и руки.
США завили, что квота на въезд беженцев в этом году уже исчерпана. Великобритания в чьем управлении находилась тогда Палестина, тоже отказалась увеличить квоту для евреев — 75 тысяч на пять лет: британское правительство не хотело сердить арабов. Голландия согласилась обеспечить транзит в другие страны, если они найдутся. Но не нашлось. Вот если бы германские власти разрешили евреям привозить с собой капиталы и ценности — тогда еще как-то… Но власти Рейха не разрешили — и вопрос отпал. Евреи были оставлены на произвол судьбы. Впоследствии пароходы с еврейскими беженцами отправлялись обратно. Их пассажиры оказывались затем в лагерях.
Именно тогда, убедившись, что всему миру наплевать на евреев, Гитлер понял, что никто не поможет им, но и не помешает ему избавиться от ненавидимого племени, — и «окончательное решение еврейского вопроса» состоит в их физическом уничтожении. Остальное стало делом техники.
Так что — не только немцы и их пособники. Не только Гитлер, список причастных длиннее…
Освободители
Евреев принялись убивать сразу с началом войны. Массовые расстрелы начались после захвата территорий СССР, уже в августе 1941 года. Но вскоре обнаружились естественные трудности такого простого подхода: очень медленно, дорого и утомительно для персонала. Масштаб задачи не соответствовал устаревшим методам. Нужен был новый, системный подход. Его и определили нацистские бонзы на конференции в Ванзее 20 января 1942 года. Там был дан старт созданию технологии уничтожения на промышленном уровне.
О его масштабах мировые державы — правительства США, Великобритании и СССР — узнали в декабре 1942 года. Не сделали ничего. Стратегическая авиация союзников уже бомбила Германию.  С 1943-го налеты стали регулярными. Стоило разбомбить подъездные пути к лагерям смерти — это, хотя бы замедлило темпы уничтожения. Но на них не упало ни одной бомбы. Маршруты бомбардировок тщательно обходили нацистские фабрики смерти. Они бесперебойно работали вплоть до 1945 года. В конце 1944-го усилиями главного логистика Холокоста Адольфа Эйхмана пропускная способность Освенцима достигла пика.
Советское командование тоже не корректировало планы наступлений в стремлении спасти узников лагерей. Захар Прилепин врет про «семь слоев русских людей», которые укладывал Сталин на европейских полях для спасения еврейского семени. Он, конечно, укладывал, и в этих слоях были в том числе евреи его армии — 200 тысяч из 500 тысяч сражавшихся в ней полегло. Но судьба еврейских узников его не волновала, как и русских.
Когда 27 января 1945 года советские войска вошли в Освенцим (самый страшный лагерь — Освенцим II, Биркенау, брала часть полковника Григория Елисаветского, еврея, обратившего к спасенным на идиш), там оставалось около десяти процентов уцелевших узников — остальных немцы успели угнать в «марши смерти».
Это, конечно, не умаляет чувства благодарности. Но в День памяти следует вспомнить все.
Жертвы
О том, что евреи безропотно шли на убой, — мнение распространенное. Некогда его с презрением и открыто высказывал Никита Хрущев, тогда главный начальник Украины, объясняя, почему нет нужды увековечивать память погибших не в бою, а в расстрельной яме. Памятников не воздвигали, а разрушенными пользовались — за неимением плитки в то тяжелое послевоенное время тротуары в украинских городках мостили еврейскими надгробьями — надписями наружу, чтобы было смешнее.
Мнение не изменилось. Тот же попрек (но сочувственно-извиняющимся тоном) я услышал совсем недавно от украинского историка, солидного архивиста, когда два года назад приехал на место гибели семьи моего отца, и увидел поросшее лесом старое кладбище и расстрельный ров, уже поднявшийся над землей и покрытый грудами битого кирпича (бабку, теток, моих двоюродных братьев и сестер убили в карьере кирпичного завода под Волочиском).
Шли? Шли! Как любые безоружные перед страшной и жестокой силой, да еще и в толпе, где преимущественно женщины, старики и дети. Как украинская молодежь, которую угоняли на принудительные работы в Германию. Как советские военнопленные — бесчисленные в начале войны.
Было около двух десятков (по крайней мере, известных) восстаний в еврейских гетто и несколько в лагерях, среди них единственное успешное — в Собиборе, которое возглавил советский военнопленный, лейтенант Александр Печерский. Только недавно умер в Киеве последний остававшийся  в живых его участник  — Аркадий Вайспапир, он топором зарубил двоих эсэсовцев. Но, в основном, погибали покорно, и это мучало не меньше потерь. Особенно израильтян.
В еврейском государстве свой памятный день Холокоста — День Катастрофы и героизма европейского еврейства, и приурочен он к началу восстания в Варшавском гетто, когда обреченные евреи три недели сражались с эсэсовцами — немецкими, украинскими и латышскими. Разница — и в названии, и в поводе — существенная.
Долгое время израильтяне стыдились Холокоста. Считали национальным позором. Они уже были смелыми и сильными хозяевами жизни  — в противоположность забитым евреям изгнания. То, что произошло с их братьями во время Холокоста (у большинства оставались родственники в оккупированной Европе), было еще и моральной катастрофой, поруганием мечты. Евреи дали себя убивать, как скот? Это оскорбление всем нам! К выжившим в Холокосте, пережившим ужасы гетто и концлагерей в Израиле относились с презрением и высокомерием, называли «мылом».
Все это продолжалось вплоть до 1960 года, когда агенты Моссада выследили и выкрали в Аргентине Адольфа Эйхмана, доставили связанного, как барана, в Израиль — и поставили перед публичным судом в Иерусалиме. Только тогда, в ходе допросов главного палача, свидетелей и экспертов, гордые до высокомерия израильтяне поняли, что на самом деле происходило с их братьями в Европе, раскаялись и ужаснулись.
Позже выяснилось, что не только скорбели. Я интервьюировал писателя и ученого профессора Михаэля Бар-Зоара, первым раскопавшего эту историю.
Сразу после войны, вернее в самом конце ее, возникли независимо друг от друга, не связанные друг с другом три группы еврейский мстителей.
Одна состояла из бойцов еврейской бригады британской армии. В нее входили выдающиеся личности, которые затем составили цвет израильской армии. Среди них — будущий командующий танковыми войсками во время Шестидневной войны, создатель уникальной системы танкового боя и израильского танка «Меркава» Исраэль Таль, один из первых начальников генштаба ЦАХАЛа Хаим Ласков, будущий начальник военной разведки и командующий Северным округом Меир Зореа.
Под видом офицеров британской военной полиции они колесили по оккупированной Германии, отлавливая офицеров СС, нацистских функционеров, причастных к уничтожению евреев, наведывались по ночам к ним в дома, выводили в лес — и убивали.
У них были подробные списки нацистских палачей. Не исключено, что помогал им будущий президент Израиля, в то время полковник английской военной разведки в британской оккупационной зоне Хаим Герцог.
Вторая состояла из еврейских партизан, действовавших в Восточной Европе. Ее возглавлял Алекс Гатмон. Эти мочили нацистов со свойственной партизанам жестокостью — иногда просто душили.
Самой страшной была группа во главе с Аббой Ковнером — еврейским поэтом, возглавившим восстание в Вильнюсском гетто, а потом командиром еврейского партизанского отряда. Создав после войны организацию мстителей, он сначала сосредоточил свое внимание на индивидуальном уничтожении высокопоставленных нацистов: они гибли в автомобильных и производственных авариях, умирали в больницах, выпадали из окон. Но затем Абба загорелся идеей тотальной мести: за шесть миллионов евреев должны были погибнуть шесть миллионов немцев. План: отравить водопровод в Гамбурге и Нюрнберге.
Яд для них изготовили в единственном научном институте в Палестине — ныне институте имени Вейцмана в Реховоте. По слухам, к этому тоже имел отношение кто-то из будущих президентов будущего государства Израиль — то ли Эфраим Кацир, то ли первый президент Израиля Хаим Вейцман, профессор химии, вообще-то слывший среди отцов — основателей  либералом.
Мешки с ядом Абба пронес на корабль, следующий в Германию. Кто-то его выдал. Перед арестом он успел сбросить яд за борт. Английская военная полиция допрашивала его, но о яде у них сведений не было. Они полагали, что он собирается устраивать теракты в британской зоне Германии. Посадили в тюрьму в Каире.
Оставшиеся на свободе мстители все же доставили яд в Германию. Но отравлять водопровод не стали.
 — Нас не волновало, что погибнут невиновные, женщины, дети — ведь они тоже не жалели наших женщин и детей, — сказал позже один из них. — Но в Гамбурге и Нюрнберге уже было много семей американских военнослужащих. Они пострадать не должны были. Только из-за этого пришлось отказаться.
Отказались не совсем. В крупнейшем лагере для военнопленных эсэсовцев под Нюрнбергом, где содержалось 36 тысяч заключенных, они все-таки обмазали ядом буханки с хлебом. До сих пор неизвестно точное количество жертв — говорят, несколько сот.
Слава Богу, что глобальный план сорвался. Случись эта трагедия — возможно, еврейского государства не было бы. Лучшей их местью нацистам стало создание Израиля.
Это все о жертвах. И — о схеме, по которой принято сейчас вспоминать Холокост. А заодно о том, почему у израильтян память о нем иная, чем у вспоминающих о трагедии за его пределами, даже евреев.
Мы знаем, что гарантия нашей жизни и существования нашего народа только в том, что мы сами определяем свою судьбу и в состоянии защитить себя. Отсюда можно переходить к современным политическим реалиям, и к объяснению того, почему Израиль должен отказываться сточить зубы и идти на уступки по требованию остального мира, полагаться на кого-либо. Это с нами уже было, и это был Холокост.
Владимир Бейдер, Иерусалим

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Красильщиков Аркадий - сын Льва. Родился в Ленинграде. 18 декабря 1945 г. За годы трудовой деятельности перевел на стружку центнеры железа,километры кинопленки, тонну бумаги, иссушил море чернил, убил четыре компьютера и продолжает заниматься этой разрушительной деятельностью.
Плюсы: построил три дома (один в Израиле), родил двоих детей, посадил целую рощу, собрал 597 кг.грибов и увидел четырех внучек..