Биньямин Нетаниягу в интервью 9 каналу: "Какой смысл жить в этой стране, если она перестанет существовать?"
Премьер дал второе эксклюзивное интервью 9 каналу.
Премьер-министр Израиля Биньямин Нетаниягу дал интервью ведущему 9 канала Борису Белодубровскому. В начале беседы журналист предложил отойти от предвыборной повестки и поговорить о личной жизни главы правительства - о его родителях, брате Йонатане, жене и детях, а также о цене, которую семья платит за его политическую карьеру.Затем разговор перешел к ключевым вопросам израильской политики: ответственности за события 7 октября, отношениям с президентом США Дональдом Трампом, Ирану, будущему оборонной промышленности, русскоязычной общине и возможным коалициям после выборов. Нетаниягу изложил свою позицию по этим темам и объяснил, почему считает продолжение нынешнего политического курса необходимым для безопасности и будущего Израиля.
"Я посвятил свою жизнь безопасности и будущему Израиля"
Борис Белодубровский: Господин премьер-министр, Биньямин Нетаниягу, здравствуйте. Спасибо, что согласились поговорить с нами. Впереди судьбоносные дни, до выборов осталось совсем немного. Но я хотел бы начать разговор не с политики, а с вашей личной жизни - поговорить с вами как с человеком, мужем, отцом, дедушкой и братом. Что вы чувствуете, когда камеры выключаются, заканчиваются заседания кабинета и совещания? Кто такой Биньямин Нетаниягу как человек?
Биньямин Нетаниягу: Это взаимосвязано. Я посвятил большую часть своей жизни обеспечению безопасности и будущему Израиля - сначала как боец и командир спецподразделения "Сайерет Маткаль", затем в борьбе за то, чтобы объяснять позицию Израиля миру.
Когда я учился в Массачусетском технологическом институте, значительную часть времени я посвящал этой борьбе в США. Уже тогда она была трудной. За эти годы я тысячи раз выступал на американском телевидении. Это позволяло мне влиять на наших друзей и давать отпор врагам.
Я также изучал экономику свободного рынка. Эти идеи я привез в Израиль и воплотил здесь. Но с самого начала моей главной задачей было обеспечить существование страны. Ещё в 1979 году я предупреждал, что режим аятолл в Иране стремится получить ядерное оружие и представляет угрозу для Израиля. Придя в политику, я не только говорил об этом, но и действовал. Став премьер-министром, я продолжил эту работу, несмотря на огромное сопротивление.
Борис Белодубровский: Но я спрашиваю и о личном. По сути, вы пожертвовали своей жизнью ради государства, лидерства и политики. Когда оглядываетесь назад, не думаете ли, что могли бы жить иначе - в том числе как семьянин?
Биньямин Нетаниягу: Какой смысл жить в этой стране, если она перестанет существовать? Я всегда задавал себе этот вопрос.
Мы создаем здесь нечто великолепное. Когда я пришел к власти в 1996 году, сын сказал мне: "Папа, посмотри на силуэт Тель-Авива. Тут ничего нет. Здесь никогда не будет как в Америке". Я ответил: "Будет. Твой папа проведет здесь много реформ".
Я провел десятки экономических реформ: либерализовал валютный рынок, снизил налоги, развивал конкуренцию, сокращал государственный аппарат и расширял частный сектор. Я делал это не только потому, что таковы мои взгляды, но и потому, что верю в свободу, частную инициативу и свободу личности.
В Израиле существовала система, при которой государство стремилось решать за человека. Я выступил против этого. На меня сильно повлиял дом, в котором я вырос, и прежде всего мой отец - выдающийся историк еврейского народа и убежденный сторонник экономического либерализма.
Родители и брат: люди, которые остаются рядом
Борис Белодубровский: Вы рассказывали, что отец повлиял на ваши взгляды. Помните ли вы какие-то эпизоды из детства, которые особенно хорошо это показывают?
Биньямин Нетаниягу: Когда мне было около пяти лет, рядом с нашим домом находилось здание, где жил один из руководителей правительства. Однажды приехали правительственные лимузины, вышли важные люди, и все дети нашего квартала выбежали посмотреть на них.
Я не мог заглянуть через ограждение - был слишком маленьким. Отец подошел, посмотрел на этих людей, произнес одно слово: "Чиновники" - и ушел. Представьте, какое впечатление это производит на пятилетнего ребенка.
Борис Белодубровский: Ваша мама Циля и отец Бенцион уже много лет не с вами. Если бы они сегодня были живы, вы бы разговаривали с ними? Они бы вами гордились?
Биньямин Нетаниягу: Мои родители не обсуждали со мной текущую политику. Мы говорили об истории. Мама была очень образованной женщиной и помогала отцу писать исторические книги. Она была единственной, кто мог разобрать его почерк. Но я чувствую, что они со мной. Я разговариваю с ними все время.
Так же и с моим братом Йонатаном. Он пожертвовал жизнью, спасая заложников в Энтеббе. Он был единственным военнослужащим, погибшим в ходе этой операции.
Борис Белодубровский: Если бы ваш брат был сейчас жив, что бы вы ему сказали?
Биньямин Нетаниягу: Думаю, если бы он был жив и достиг больших высот, он сам мог бы многое сказать мне. Но я разговариваю с ним и советуюсь с ним.
В нем сочетались перо и меч. Он был выдающимся бойцом и командиром, сохранял хладнокровие в бою, но при этом был поэтом и философом - очень талантливым человеком.
Когда я служил в "Сайерет Маткаль", участвовал в штурме захваченного самолета "Сабены" и был ранен. Перед операцией у меня произошел серьёзный спор с Йони. Он собирался идти вместе со мной, хотя я был против: нельзя было подвергать опасности сразу двух братьев. В итоге пошел я, как и было запланировано.
Когда меня ранили, и я лежал на взлетной полосе, Йони подбежал ко мне. Он увидел кровь на моем белом комбинезоне, а затем улыбнулся и сказал: "Видишь, Биби? Я же говорил, что тебе не надо было идти".
Борис Белодубровский: Вы часто говорите о молодых израильтянах, которые воюют сейчас. Что вы видите, когда приезжаете к ним на позиции?
Биньямин Нетаниягу: Некоторые называли их поколением TikTok. Но посмотрите, какие у нас герои, какие бойцы! Я приезжаю к ним в Газу и Ливан. Они говорят мне: "Господин премьер-министр, продолжайте до конца".
Я вижу огромную самоотверженность и у бойцов, и у семей погибших, и у раненых. Один из кандидатов в список "Ликуда", Элиша Медан, потерял обе ноги. И он тоже говорит: "Продолжайте до конца".
Это люди из деревень и городов, религиозные и светские, новые репатрианты из бывшего Советского Союза и старожилы. В них огромная сила. Я думаю о возможности возродить нашу национальную жизнь. Но это не гарантировано, если не бороться. Я чувствую, что мой долг - возглавить эту борьбу.
Семья и цена политической карьеры
Борис Белодубровский: Вы много лет были премьер-министром. Не думаете ли вы о том, что у вас не было обычной семейной жизни? Не жалеете ли вы о том, что ваши сыновья и внуки росли в такой реальности?
Биньямин Нетаниягу: Мы не можем прожить две жизни. Я думаю, моя семья платит очень высокую цену. Нападки и пропаганда причиняют боль моей жене и моим сыновьям. Они понимают масштаб ответственности, но это не значит, что им легко.
Без стойкости моей жены и моих сыновей я не смог бы делать то, что делаю. Моя жена - настоящая героиня. Но цена действительно высока, и об этом я жалею. Они не выбирали такую жизнь - они родились в ней. И жена не думала, что выходит замуж за будущего премьер-министра. Тогда я был всего лишь заместителем министра.
Возможно, она представляла, что я стану писателем, профессором, исследователем или бизнесменом. Все эти пути были мне открыты. Я и сам не думал, что все сложится именно так.
На мою жизнь сильно повлияла гибель брата. Когда это произошло, я учился в США, в MIT. Именно это направило меня в общественную жизнь. Я не думал, что пойду в политику.
Борис Белодубровский: Есть ли в вашей политической карьере решение, о котором вы жалеете? Поступок или слова, о которых вы думаете: "Это была моя ошибка"?
Биньямин Нетаниягу: Такие вещи, конечно, есть. Но мне хотелось бы иметь больше времени для интеллектуальной жизни. Я вырос в семье, где много читали и обсуждали историю и идеи. Мой отец был выдающимся историком, изучал историю инквизиции и сионизма. Он оставался любознательным человеком до глубокой старости.
Эти занятия придают жизни вкус, но сейчас у меня почти нет на них времени. Это мой собственный выбор. Однако это не совсем выбор моей жены и уж точно не моих детей: они родились в этой реальности и подвергаются нападкам. Их стойкость - значительная часть моей собственной силы. Как и наследие моих родителей, брата и всего израильского народа.
Отношения с Дональдом Трампом и роль Израиля
Борис Белодубровский: Вы говорите об особых отношениях с президентом США Дональдом Трампом. Насколько тесно вы сотрудничаете? Важно ли для вас, чтобы он публично заявил о поддержке именно вас на выборах?
Биньямин Нетаниягу: Между нами сложились особые отношения. Это не означает, что мы никогда не спорим. Он президент США и делает то, что считает полезным для своей страны. Я - премьер-министр Израиля, единственного государства еврейского народа, и должен делать то, что важно для Израиля.
У меня бывали серьёзные столкновения с американскими президентами. Они хотели, чтобы я отступил к границам 1967 года и согласился на создание палестинского государства. Во время нынешней войны администрация Джо Байдена ввела ограничения на поставки вооружений. Меня спросили, как мы будем воевать. Я ответил: "Ногтями".
С Трампом тоже могут возникать разногласия, но сотрудничество у нас исключительное - и в военной, и в политической сферах. Вместе мы заключили Авраамовы соглашения.
Борис Белодубровский: То есть вы считаете, что Трампу не следует объявлять, кого он поддерживает на израильских выборах?
Биньямин Нетаниягу: Я не говорю американцам, кого им выбирать. Я выражаю уважение президенту США и думаю, что он выражает уважение ко мне.
Но есть и более важный вопрос: кто будет руководить Израилем в ближайшие годы, пока существует это окно возможностей? После Трампа может прийти президент, который будет крайне враждебно настроен к Израилю. Премьер-министр должен готовиться к разным сценариям и играть ведущую роль на международной арене.
Мы видим волны антисемитизма и перемены в США. Поэтому нам необходимо укреплять собственную независимость. Одна из моих целей - обеспечить самостоятельность в производстве боеприпасов. Я дополнительно выделил около 400 миллиардов шекелей на оборонный бюджет ближайших лет, чтобы развивать крупную национальную оборонную промышленность.
Борис Белодубровский: Вы считаете, что Израиль стал сильнейшей державой региона?
Биньямин Нетаниягу: Мы стояли на краю пропасти, а сегодня, на мой взгляд, Израиль - сильнейшая держава Ближнего Востока. Иран ослаблен, а возглавляемый им альянс понес тяжелые потери. Но дело ещё не завершено. Иранский режим провозгласил целью уничтожение Израиля, и я считаю необходимым продолжать противостоять этой угрозе.
Это задача моей жизни. Я намерен довести её до конца.
Ответственность за 7 октября и комиссия по расследованию
Борис Белодубровский: 28 октября 2023 года вы заявили, что после войны все будут держать ответ, в том числе вы сами. Верно ли обвинение, что вы не взяли на себя ответственность за катастрофу 7 октября?
Биньямин Нетаниягу: Нет, это совершенно неверно. Прежде всего, я взял на себя ответственность за то, что происходило после 7 октября. Самое важное, что я сделал, - развернул ситуацию и добился того, чтобы у государства была армия, а не у армии - государство.
Я принимал решения о мобилизации, начале войны и действиях на нескольких фронтах. Армия хотела мобилизовать 100 тысяч человек, а я сказал: мобилизовать нужно 400 тысяч. Мы вошли в Газу, затем действовали против "Хизбаллы", ликвидировали её руководителей и уничтожили значительную часть ракетного арсенала.
Борис Белодубровский: Но это действия по исправлению последствий. Разве ответственность не предполагает также выяснения причин того, что произошло?
Биньямин Нетаниягу: Конечно, необходимо выяснить, что произошло. Я предлагаю создать настоящую комиссию по расследованию и установить ответственность каждого. Нужно разобраться, почему меня не разбудили ночью, кто утверждал, что ХАМАС сдерживается, и кто выступал против ликвидации руководителей террористических организаций.
Я мог создать правительственную комиссию, назначив её состав самостоятельно. Но знал, что часть общества не примет такой вариант. Поэтому предложил другой подход - по примеру американской комиссии, сформированной на паритетной основе, с участием представителей обеих партий.
Нам нужно установить факты и понять, кто за что отвечал. Я хочу знать правду - и считаю, что общество тоже имеет на нее право.
Русскоязычная община и Авигдор Либерман
Борис Белодубровский: Нельзя не поговорить об Авигдоре Либермане и русскоязычной общине. Как вы оцениваете их роль в израильской политике?
Биньямин Нетаниягу: У меня всегда было очень теплое отношение к русскоязычной общине. Когда я был послом в ООН, я боролся за алию. Помню, как ко мне обращались люди, обеспокоенные судьбой советских диссидентов. Я поддерживал большую волну еврейской репатриации и считал её важной для Израиля.
Когда я пришел в "Ликуд", я привел туда Либермана. Мне нужен был человек, который представлял бы эту общину. Но дело было не в происхождении, а в способностях, которые я в нем видел. Я назначил его генеральным директором канцелярии премьер-министра в молодом возрасте.
Сегодня я придерживаюсь того же принципа: людей нужно оценивать по их способностям. Например, назначение Романа Гофмана на высокий государственный пост было связано именно с его качествами, а не с тем, что он русскоязычный.
Однако Либерман меня разочаровал. Я рассчитывал на него, но считаю, что за долгие годы в политике он не добился результатов, соответствующих своим обещаниям. На мой взгляд, он часто говорит как правый политик, но своими действиями помогает левому лагерю.
Борис Белодубровский: Согласно опросам, у вас тоже нет гарантированного коалиционного большинства. Значит, после выборов все равно придется искать партнеров и идти на компромиссы. Вы готовы обсуждать широкое национальное правительство, в том числе с Бени Ганцем или Гади Айзенкотом?
Биньямин Нетаниягу: Я готов говорить о широком национальном правительстве с теми, кто согласится с нашими основополагающими принципами. Прежде всего - никакого палестинского государства, потому что я считаю его угрозой существованию Израиля. Израиль должен оставаться национальным государством еврейского народа, при этом права меньшинств должны соблюдаться. И необходимо продолжать активную политику в сфере безопасности.
Основой правительства, на мой взгляд, должны стать партии нынешней коалиции. Но тот, кто согласится с этими принципами, сможет присоединиться к национальному правительству.
Я призываю избирателей не распылять голоса и поддержать партии, которые действительно способны сформировать правительство. В 1992 году правые получили значительное число голосов, но несколько партий не преодолели электоральный барьер. В итоге правительство сформировали левые, и, по моей оценке, последствия тех решений Израиль ощущает до сих пор.
"Решать будет народ"
Борис Белодубровский: Господин премьер-министр, большое спасибо за это интервью.
Биньямин Нетаниягу: Спасибо вам. Идите голосовать. Идите голосовать.
Комментариев нет:
Отправить комментарий