Так не может быть, чтобы все были убиты, изгнаны, а великий город превращен в пыль.
Истории неизвестно, кто стал первым евреем у Стены плача. Тогда, после 9 ава, собственно, и не было никакой стены, а остались камни у холма, где все еще дымились развалины 2-го Храма.
Скорее всего, он был стариком. Тем, кому следует бояться только смерти. Он брел, по привычке, через разрушенный город к Храму, которого не стало, и остановился у камней, не в силах подняться выше. Он просто стоял, не зная, как ему следует вести себя дальше.
Никому из захватчиков-победителей, не могло прийти в голову, что сгорбленная тень у холма представляет хоть какую-то опасность. Старик скоро умрет, а камни обрушатся и зарастут кустами и деревьями. Все было приговорено к уничтожению. И было обязано стать ничем.
Но тот старик, у камней стены, вдруг стал молиться. Невидимо, тихо, не раскачиваясь, как обычно, но слова молитвы были те же: "Борух ата адонай элоэйну..."... Старик уже был готов уйти, когда рядом появилась еще одна тень, потом еще одна... Те трое, первых у Стены, стали робким началом возвращения, тихим мужеством верности, продолжением того, что не могло, не имело права, исчезнуть.
Не знаю, не могу знать, кто первым, как, когда, стал молиться у Стены плача, но это было, потому что есть сегодня, так как не может был продолжения без начала.
Ночью мне приснился тот, первый, старик у Холма. Он брел, спотыкаясь, даже упал, но поднялся, и продолжал брести туда, куда его вели память и слёзы.
Это я сегодня утром стараюсь писать красиво, а ночью, во сне, старик в лохмотьях, с палкой, просто шел и шел...
Комментариев нет:
Отправить комментарий