воскресенье, 5 ноября 2017 г.

ГИНЗБУРГ УМЕР, А С НИМ УШЛА ЭПОХА



*ИНТЕРВЬЮ С ВИТАЛИЕМ ЛАЗАРЕВИЧЕМ ГИНЗБУРГОМ*
  Oн умер, а с ним ушла эпоха. Ему было  за девяносто, он родился до
революции и покрыл своей жизнью почти весь ХХ век, сам став частью его
истории. Я несколько раз беседовал с Виталием Лазаревичем и что-то по
результатам этих бесед публиковал. Но не все. А вот теперь решил собрать по
крохам неопубликованное, чтобы отдать дать памяти ХХ столетию и пережившему
его человеку.
  Когда я последний раз позвонил Гинзбургу, он давно и трудно болел.
 
- Как самочувствие, Виталий Лазаревич?
 
- Какое может быть самочувствие в моем положении? Лежу, ни с кем не
встречаюсь.
 
- Ну, когда выздоровеете, мы с вами еще встретимся, - бросил я дежурную
ободряющую фразу, которую говорят всем больным.
 
- Я не выздоровлю. Мне 93 года. И мы уже не встретимся… Только в следующей
жизни, сказал бы я, если бы верил в бога. В этом смысле я завидую верующим:
им не так страшно умирать… Вообще, это черт знает, что такое! Человек живет
так мало! Ну, разве это дело – какая-то сотня лет! Голова еще прекрасно
соображает, сознание ясно, а тело уже никуда не годится, и надо умирать…
 
…Говорить с ним всегда было сплошное удовольствие. Академик относился к
таким людям, которых несет – они максимально облегчают интервьюерам жизнь,
рассказывая даже о том, о чем их не спрашивают, их речь движется
затейливыми тропками ассоциаций, словно лесная тропинка.
 
- Про меня еще с детства говорили, что я идиот с побочными ассоциациями. Вы
потом поубивайте все наши отвлечения от основной линии…
 
- Поубиваю, поубиваю! Вы, главное, не отвлекайтесь…
 
А вот теперь оказывается, что эти отвлечения – главное, о чем рассказывал
мне Гинзбург…
 
*1.*
 
*- Сейчас модно ностальгировать о Совке. Типа, товаров было мало, жрать
нечего, но зато человека в космос запустили, и наука была на высоте. Идея
была у людей…*
 
- Не надо идеализировать советскую науку! Действительно, она в некоторых
областях, типа физики и математики была на очень высоком уровне. Ну, это и
понятно: от физики коммунистам нужна была бомба, поэтому и деньги были
большие у физиков. Помню, когда американцы впервые взорвали атомную бомбу,
у меня зарплата сразу же выросла раза в три.
 
Но были в советской науке области совершенно провальные, ярчайший пример
тому – биология, кибернетика. Другим колоссальным недостатком была
закрытость советской науки – почти отсутствие связей с заграницей, а это
приводило к трудностям в обмене научной информацией. Одна из причин тому –
засекреченность. Я , например, был совсекретным. Часовой около двери стоял.
Такая секретность была, что мне однажды не разрешили даже собственные
записи посмотреть, потому что они были засекречены – в том числе и от меня.
До абсурда доходило.
 
Жили, конечно, бедно. Зато у этой бедности были свои преимущества. В 1955
году в первый раз к нам приехала группа иностранных ученых. Мы на них жадно
набросились с горящими глазами. И потом один из тех приехавших, известный
физик, вернувшись к себе домой, написал статью, в которой удивлялся: живут
русские ученые плохо, в стране тоже далеко не рай, а какие редкостные
энтузиасты! Почему? И тут же дал ответ: а у них больше ничего нет!.. Это
было глубоко сказано,  замечательно правильный диагноз! Наука была
единственной радостью жизни.
 
*- Вас называют одним из отцов советской водородной бомбы. А много у нее
вообще было отцов-то?*
 
- В начале 1948 года делать водородную бомбу поручили Игорю Евгеньевичу
Тамму. Он набирал команду и взял меня, что совершенно нетривиально, потому
что моя жена на тот момент сидела. А вот моего друга-физика, которого Тамм
тоже включил в свою команду, не допустили. Потому что его жена когда-то,
много лет назад жила в Америке. Нет, она не была американка, она родилась в
Баку, отец ее был революционером, потом он уехал, затем вернулся и умер
здесь в тюрьме, что стандартно…
 
А Сахаров, про которого почему-то все думают, что он отец водородной
бомбы,  попал в команду Тамма совершенно случайно. Он с маленьким ребенком
и женой снимал какую-то комнату в коммуналке. И наш директор тогда попросил
Тамма включить Сахарова в проект: «Может, удастся ему комнату под это дело
получить?» Так родился великий Сахаров.
 
Вообще, странно, кто делал Советской власти бомбу! Я – муж врага народа;
будущий диссидент и противник советской власти Андрей Сахаров и, наконец,
Тамм. Как в этот проект попал сам Тамм, я до сих пор не знаю. Ведь Тамм –
бывший меньшевик. Как он не сел, непонятно! Он мне сам говорил, что у него
всегда приготовлен сидор с вещами на случай посадки. Тамм гордился, что был
участником первого съезда Советов. И на каком-то голосовании мандатами
проголосовал против своей фракции. Ленин зааплодировал и крикнул ему:
«Браво, Тамм!..» Младший брат Тамма – инженер – был расстрелян ни за что ни
про что… Еще Тамма критиковали за идеализм... То есть было, было, за что
его сажать.  А его назначили делать главную бомбу…
 
Между прочим, Сахаров и Тамм не очень хотели ехать на объект Арзамас-16.
Вызвал их к себе Ванников – заместитель Берии, начальник первого главного
управления… Тоже, кстати, интересный человек этот Ванников. Был он до войны
министром. Потом его посадили, пытали в советских застенках – все как
полагается. А затем началась война. Сталин вызвал Ванникова к себе из
лагеря и назначил министром боеприпасов. Ванников, нахлебавшийся лагерей,
попросил у Сталина справку и своем освобождении и неприкосновенности.
Сталин сел за стол и написал ему охранную грамоту: «Сим удостоверяется, что
товарищ Ванников…» Дальше не помню… В общем, что теперь Ванников – хороший
человек. Сталин - бывший семинарист, он любил церковные обороты, типа «сим
удостоверяется»…
 
Ну, так вот, этот Ванников был во главе водородного проекта со стороны
органов. Вызвал он Сахарова и Тамма и решил послать их работать в
Арзамас-16. Но тем не хотелось уезжать из столицы. Мол, у нас тут семьи,
туда-сюда… В это время раздался звонок. Ванников взял трубку: «Да,
Лаврентий Павлович... Вот они у меня здесь… Нет, они не хотят ехать в
Арзамас… Да, да, хорошо, Лаврентий Павлович…» Потом положил трубку и сказал
Тамму и Сахарову: «Товарищ Берия очень советует вам принять наше
предложения.» И они оба тут же согласились.
 
Когда мы начали заниматься этой проблемой, нам пришли в голову две идеи,
как сделать водородную бомбу. Одна идея пришла в голову Сахарова, другая -
в мою. Идея Сахарова, кстати, так и не пошла в дальнейшее производство.
 
*- А говорят, бомбу водородную Сахаров придумал!*
 
- Нет. Ведь в чем там трудность была… Нужно, чтобы атомы дейтерия с тритием
соединились, и пошла реакция. Как их сблизить? Сахаров предложил свой
способ сжатия – с помощью слоев твердого вещества и дейтерия. А я предложил
использовать Литий-6. Дело в том, что для реакции нужен тритий –
радиоактивный элемент, добывать который страшно тяжело. Вот я и предложил
использовать такую реакцию, в результате которой тритий получается сам по
себе - уже в бомбе. И эта идея пошла.
 
*- А вот еще говорят, что Сахаров первый придумал, как сделать термоядерную
станцию.*
 
- Тоже нет! Идею использования термояда в мирных целях высказал какой-то
военнослужащий по фамилии Лаврентьев, а вовсе не Сахаров. Этот Лаврентьев
прислал письмо со своими предложениями в компетентные органы. Оно попало к
Сахарову, он мне потом рассказал... Я тогда подумал, что правительство
заинтересовано в том, чтобы построить термоядерные электростанции. Ничего
подобного! Им просто был нужен тритий для водородных бомб. Вот ради чего
занимались управляемым термоядом! Я только недавно об этом узнал… Но тогда
все воодушевленно говорили, что термоядерная электроэнергия – будущее
человечества.  Врали, как всегда. Им нужна была только война.
 
*2.*
 
- В первый раз я женился, когда мне был 21 год, мы вместе учились в
университете. Молодой, студенческий брак… А в 1945 году я приехал работать
в Горьковский университет и встретил там эту ссыльную…
 
*…Первый брак Гинзбурга был относительно скоротечным – ну, конечно, по
меркам жизни самого патриарха отечественной науки: он прожил с первой женой
9 лет – 10% жизни. Судите сами, много это или мало… А потом пришла
настоящая большая любовь. Которая никого не пощадила: Гинзбург разрушил
семью - развелся и сразу женился. Его не могло остановить ничто. Ни то, что
его новая женщина  – Нина Ермакова была врагом народа, ни наличие у
Гинзбурга дочери от первого брака. Впрочем, разрыв с дочерью Гинзбург
переживал тяжело и даже полвека спустя, рассказывая об этом, плакал. Детей
бросать всегда больно … Но новая любовь была еще больнее.  *
 
- Да, женился, хотя все отговаривали. Нехорошо было для члена партии
жениться на ссыльной. Могли самого посадить.
 
*Вообще, привязанность Гинзбурга к этой Нине удивительна. Он не только не
побоялся жениться на ссыльной, что сулило массу неприятностей, но и по
полной программе эти неприятности огребал всю жизнь.*
 
*После войны Гинзбурга в составе команды ученых послали в Бразилию  на
научную конференцию по астрономии. «Дальнобойных» самолетов тогда не было,
и ученые плыли в Южную Америку на корабле. Вот как рассказывал об этом один
из участников поездки: «Всю дорогу Гинзбург ныл, думая только о своей Нине,
с которой оказался в первой разлуке. Тщетно я пытался вывести его из этого
состояния, обращая внимание на неслыханные красоты тропиков. Так он ничего
там и не увидел. А в каком ужасном состоянии он был позже  в Москве, когда
до него дошла весть, что старенький, безмерно перегруженный пароход, на
котором Нина вместе с другими работягами пересекала ежедневно Волгу, в
середине великой реки перевернулся — а это было в ноябре, по Волге шла
шуга. Три страшных дня он считал её погибшей — как он пережил это, я не
знаю. Погибло несколько сот человек. Спаслись считанные единицы — в числе
их была Нина, переплывшая в самом широком месте ледяную Волгу — она была
превосходной спортсменкой! Её тогда приютили и отогрели незнакомые люди.
Нельзя даже представить, что испытал Виталий Лазаревич, увидев её как бы
воскресшей.»*
 
*- А за что ваша жена сидела?*
 
- О, это своя история! Отец ее был старый коммунист, умер, в тюрьме,
естественно... А ее подмели в какую-то очередную компанию - за покушение на
товарища Сталина. Она просто жила на Арбате... Группу людей тогда обвинили
в том, что они устроили заговор, и из ее окна планировали стрелять в
товарища Сталина: Сталин периодически ездил по Арбату. Знаете, что мою
будущую жену спасло? Чекисты не позаботились проверить, а окна ее комнаты
на самом деле не выходят на Арбат! Это ее и спасло: всем дали 10 лет, а ей
только 3 года.
 
*- За что?*
 
- Ну что вы, в самом деле! – Вскипел Гинзбург, услышав от меня этот вопрос.
- «За что…» *Эти люди всегда обижаются, когда спрашиваешь «за что?*» За то,
что на Арбате жила. Статья 58-10. Она даже ничего не подписала, хотя ей
десять дней не давали спать. Я потом долгое время не мог жену прописать у
себя в Москве, она так и жила в Горьком. Год за годом мне отказывали в
прописке жены. Я ходил к директору института академику Вавилову, он
исправно подписывал ходатайства, а в личной беседе говорил: ты знаешь, я
сам сестру жены никак не могу прописать, она ссыльная, сейчас в Ростове.
Потом директором нашего института стал академик Скобельцин. Я пошел с
ходатайством и к нему. И он тоже подписал мое прошение. А потом сказал:
«Виталий Лазаревич, у меня у самого брат сослан, и я никак не могу его
прописать в Москве.»
 
А когда Великий Вождь и Учитель наконец откинулся, жене разрешили приехать
в Москву, потом реабилитировали. Причем, серьезно так было все обставлено -
в ее комнатку на Арбате пришел офицер КГБ с понятыми, и они составили акт о
том, что ее окно не выходит на Арбат.
 
*…Но читатель должен знать, что при социализме полной реабилитации не
бывает,. Поэтому и после эпохи «реабилитанса» Гинзбург  продолжал страдать
«по линии жены».*
 
- Над нами постоянно издевались. Я после 1955 года уже не имел никакого
отношения к бомбе, но меня все время не выпускали  за границу, причем в
самом издевательском стиле. В последний раз не выпустили в 1984 году. Я
член многих мировых академий, и в тот раз меня с женой пригласила датская
академия. Я подал бумажки на выезд, а через некоторое время мне сообщают:
вас пустили, а жену нет. Запретили, видимо, как бывшей ссыльной. А может,
боялись, что я с ней там останусь, сбегу от гуманной Совдепии… И я тогда не
поехал! Мне звонил президент Академии Александров: «Почему это вы
отказываетесь ехать? Я же езжу без жены!» – «А я не хочу!..»
 
*…Вот такая вот удивительная семейная пара… Каждый раз, когда я звонил
Гинзбургу и слышал в трубку смешливый голос его супруги, то как-то не сразу
ассоциировал эту бодрую старушку с той самой Ниной, которую ночами
допрашивали смелые чекисты, которая плыла по ледяной волжской шуге и
которая полжизни прожила вдали от любимого мужа, без особой надежды
встретить старость вместе…*
 
*3. *
 
*- Вы, по моим наблюдениям, человек прямой и резкий. Что думаете, то и
лепите. Как вы уцелели при Сталине, я просто удивляюсь.*
 
- Не вы один. Я и сам удивляюсь. Это бомба меня спасла, иначе от косточек
моих давно бы следов не осталось. Ведь грехов много у меня было, помимо
длинного языка и того, что женился на ссыльной. Меня еще в низкопоклонстве
обвиняли. Здесь история такая...  Я никогда не признавал всякую сволочь.
Был такой ученый Иваненко. Я его в свое время уличал в каких-то темных
делах…Он за это на Тамма написал донос, на меня написал. А у Иваненко
работал некий Шпендрик. Этот Шпендрик готовил статью в газету против тех
ученых, которые не поддерживали Лысенко. Иваненко пришел к Шпендрику и
сказал: физики меня просили ударить по Гинзбургу, потому что он не признает
великую советскую науку и часто ссылается в своих трудах на статьи
зарубежных ученых, ударь-ка по Гинзбургу… Шпендрик выполнил указание
руководства. И «Литературная газета» от 4 октября 1947 года – в мой день
рождения! – опубликовала статью, в которой я упоминался как низкопоклонник
перед Западом. В тот же день меня должны были утверждать профессором на
ВАКе, там выступил Иваненко и сказал: как можно такого человека делать
профессором! И меня не утвердили. А потом долго и в приказах по
министерству, и в газетах склоняли. А философ-академик Митин потом в
«Литературке» еще две статьи опубликовал, где обвинял меня в идеализме.
 
Чудом остался цел, ей-богу! Это я вам рассказываю, чтобы просто напомнить
тем, кто тогда не жил, как тогда жилось. А то много в последнее время
повыскакивало страдателей по прежним временам…
 
*- С прежними временами понятно. А можете сделать прогноз на будущие
времена?*
 
- Как ХХ век был веком физики, так XXI век станет веком биологии. Генная
инженерия как вперед продвинулась!.. Был бы я сейчас молодым, пошел бы не в
физики, а в биологи. Там сейчас такие успехи, что даже прогнозировать их на
долгий срок не рискну.
 
*- Неужели физике наступил конец?*
 
- Макс Планк… Знаете такого немецкого физика? Ой, тоже трагическая судьба…
Несчастный старик. Первый сын погиб на войне, второго расстреляли за то,
что он участвовал в покушении на Гитлера. Родился Планк в 1858 году. Когда
ему было лет двадцать, он пришел в лабораторию к своему профессору Филлипу
Калли за советом, чем ему дальше заниматься – физикой или играть на
пианино. Планк был хорошим пианистом и колебался – стать ли ему
профессиональным музыкантом или ученым. И профессор Калли сказал: «Жалко
мне вас, молодой человек. В физике все уже сделано, вам останется только
стирать пыль вот с этих приборов…» Это было до открытия радио, до открытия
электрона, до открытия радиоактивности – до всего!
 
Только ограниченные люди думают, что когда-нибудь наступит конец физики. Не
забудьте – наука страшно молода. В отличие от христианства, которому 2000
лет, науке – всего 400. Всего 400 лет назад великий Кеплер считал, что
звезды вморожены в неподвижную твердь из льда. Как мы продвинулись всего за
400 лет! Только на моей памяти, за одну жизнь сколько  изменилось! Когда
мне было 16, открыли нейтрон и позитрон. Без них даже думать о современной
физике невозможно. А это было всего лишь в 1932 году.
Представляете, сколько еще у нас всего впереди? Целая вечность!..
 
*Александр НИКОНОВ*

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Красильщиков Аркадий - сын Льва. Родился в Ленинграде. 18 декабря 1945 г. За годы трудовой деятельности перевел на стружку центнеры железа,километры кинопленки, тонну бумаги, иссушил море чернил, убил четыре компьютера и продолжает заниматься этой разрушительной деятельностью.
Плюсы: построил три дома (один в Израиле), родил двоих детей, посадил целую рощу, собрал 597 кг.грибов и увидел четырех внучек..