"Дольфи. Девушкам бесплатно", или обрубленная веточка Марины…
Памяти юношей и девушек, погибших в теракте около тель-авивской дискотеки “Дольфи” 1 июня 2001 года.
Взгляните на календарь, вспомните, что сегодня 1 июня и помяните ребят, чьи планы, мысли и надежды были перечеркнуты двадцать пять лет назад, первой летней ночью, в канун Дня Защиты Детей. Жизнь этих мальчишек и девчонок, от 14 до 17 лет, только начиналась… Но они ушли из своих квартир в густоту летней ночи и оставили после себя лишь память и непрекращающуюся боль в сердцах родных…Погибшие ребята были жителями центра Израиля, но трагедия в дискотеке “Дольфи” стала трагедией всей страны. А вот одну хайфскую семью тогда она коснулась особо страшным образом…
В сердце Хайфы, в районе Халисса на четвертом этаже старого дома проживала одна семья. Бабушка Александра Марковна Бурштейн, дедушка Беньямин Иосифович Златин и их внук Вячеслав Жуковский. А еще в доме “росло” генеалогическое дерево их семьи, где на серебряных веточках — фотографии близких людей. Как и полагается, в “корне” — пожелтевшие снимки давно ушедших членов семьи, затем сами Александра Марковна и Беньямин Иосифович, и наконец, их дочь Лиля, и внуки Слава и Марина.
Веточка Марины — самая тоненькая, хрупкая, легкий сквозняк чуть колышет серебряные листики и слышится тонкий серебряный звон. Веточка Марины сопротивляется ветру. Она должна была расцвести, но оборвалась так рано, бессмысленно и жестоко — 1 июня 2001 года…
Я познакомилась с этой семьей через некоторое время после страшного теракта. Четверть века которому – сегодня. Пришла в их дом, слушала рассказ о прошлом и настоящем. И о Марине, которую назвали в память о прадеде.
В далеком южном Ташкенте в июне 1941 года не были слышны разряды первых снарядов, упавших на Советский Союз. Там цвели деревья и голубело небо. Но молодой врач Марк Бурштейн уже через три дня после начала войны попрощался с женой, поцеловал дочь Шурочку и влился в Первую Ташкентскую дивизию, уходящую из спокойной жизни в пекло огня. Он прошел всеми военными дорогами, был неоднократно ранен, расписался на стене Рейхстага и вернулся домой.
В 1974 году майор медицинской службы Марк Бурштейн успел обрадоваться рождению правнука Славы и вскоре скончался — раны войны дали о себе знать. Через десять лет, когда у его внучки Лили родилась дочь, ее назвали Мариной, сохранив по еврейской ашкеназской традиции в ее имени звучание имени прадеда.
А затем наступил год 1996-й. Уже несколько лет Слава находился в Израиле и сердце Лили разрывалось: как ему одному вдали? В декабре с тяжело больным мужем, родителями и младшей дочерью она собралась в Израиль. Так сложилось, что дедушка и бабушка вместе со Славой — студентом Техниона поселились в Хайфе. А Лиля с семьей оказались в центре страны, шумном и многолюдном Тель-Авиве. Владимир Берковский, ее муж, тяжело болел и Лиле — специалисту в области энергетики не получилось усовершенствовать свой иврит и найти работу по специальности. На ее плечах был весь дом, и она занялась уходом за пожилыми людьми. А затем Владимир умер на руках четырнадцатилетней Марины. И Лиля с дочерью остались одни.
Впрочем, нет. Родители и старший сын во всем поддерживали ее, и дорога Хайфа — Тель-Авив всегда оставалась проторенной дорогой. И еще у Лили была Маринка — ласковая, добрая девочка. Свет в окне…
21 мая 2001 года Марине Берковской исполнилось семнадцать лет. И был торт, где с трудом поместились свечи, и близкие родственники пили за ее здоровье. Маринка была особенно хороша в новой кофточке, купленной мамой. Она расцветала, как расцветают в семнадцать юных лет.
Правда, когда мама внесла именинный торт и Марина задула свечи, она ни за что не захотела сфотографироваться. “Я плохо выгляжу”, — решительно заявила она, а как известно, девочки в таком возрасте бывают особенно придирчивы к своей внешности. Марина вообще была тихой и скромной девочкой, и на всех школьных фотографиях она стоит во втором ряду. В шумные компании она не спешила, а если ребята, с которыми она переписывалась в Интернете, предлагали встретиться, то обычно отказывалась.
Но молодость правит балом, и впервые Марина отправилась на дискотеку 25 мая. Было весело, ненавязчиво и легко, и почувствовала себя девушка на той своей первой дискотеке, как на первом балу. Вернувшись домой, сказала маме: “Может быть, и в следующий выходной тоже пойду в “Дольфи”.
А в следующий выходной Марине нездоровилось, но подружка Наташа так уговаривала пойти за компанию, что неудобно было отказать. К тому же организаторы дискотеки развесили объявление по городу, что девушки входят на дискотеку бесплатно. До полуночи. Конечно, многие девчонки прельстились этим предложением.
“Что мне надеть, мама?” — спросила Марина. “У тебя столько новых симпатичных вещей, Мариша”, — ответила Лиля, и к брючкам они подобрали нежную розовую маечку, которая красиво смотрелась на марининой стройной фигуре.
И девочка ушла. Впереди маячили экзамены на “багрут” — местный аттестат зрелости. Последние летние каникулы, армия, большая жизнь…
…Он подошел незаметно, этот молодой человек. Во всяком случае, ребята не обратили на него никакого внимания. Подошел к группе юношей и девушек, стоявших у входа в "Дольфи”, весело болтавших, предвкушавших удовольствие от пьянящей душу танцевальной ночи, ожидавших друзей или просто дышавших свежим морским воздухом. Жара спала. Было здорово, вот так проводить выходной день вместе, радоваться молодости и никуда не спешить. И еще они были бесконечно доверчивы и знали, что они — в своей стране, а значит — бояться им нечего.
И тогда произошел взрыв, разорвавший небо ночного Тель-Авива…
Спустя некоторое время после теракта я пришла навестить семью Марины Берковской и поговорить о ней. Александра Марковна, бабушка Марины, принесла мне газету “Вести”, датированную 3 июня 2001 года и сказала: “Лина, посмотрите на эту фотографию. Мариночка там лежит на земле, в розовой кофточке”. Эта фотография обагрила воскресный выпуск газеты, а на ней среди других тел — распластавшаяся фигурка. Голова накрыта черным полиэтиленом, но розовая кофточка, брючки “три четверти” и сандалии с модными переплетами — все видно. При жизни Марина не любила сниматься в первом ряду, здесь — она оказалась на переднем плане.
Страшно представлять, каково было увидеть это фото Марининым близким, но я не спросила их об этом. Видела, что горе не высыхает в их глазах. Да и может ли оно высохнуть?
Поздним вечером я разговаривала с Лилией, а она читала мне незамысловатые стихи, посвященные памяти ребят, погибших в “Дольфи”
Вы не смогли нас пережить —
Простите нас,
Мы не смогли вас оградить-
Простите нас,
“Что есть на свете тяжелей?” —
Спросите нас.
“Пережить своих детей” —
Ответ для вас.
Ушел из жизни целый мир — такой большой.
Он был всегда не только их —
Он твой и мой.
Вы в школу нынче не пошли-
Простите нас,
Вы далеко от нас ушли —
Жесток тот час…
С того жестокого часа опустела комната Марины…
Как бы сложилась ее судьба? Служба в армии, учеба в университете, замужество, материнство…
Но история не терпит сослагательного наклонения. Только до боли жаль, что историю жизни Марины Берковской и еще двадцати юношей и девушек, прервал палестинский террорист, из ненависти к евреям, взявший на себя вершить судьбы…
Незадолго до гибели Марина сказала матери: “Мама, тут так неспокойно. Может быть, не нужно было нам сюда переезжать… Но здесь могила папы. И мы уже никуда не уедем”.
Марина Берковская похоронена на тель-авивском кладбище “Ха-Яркон”.
Вместо послесловия
Строки из дневника скорби, который вели школьники и учителя школы “Шевах-Мофет” в дни траура по своим погибшим соученикам: “Мариночка, славная, милая девочка. Яркой светлой искоркой мелькнула на Земле, осветив ее улыбкой и добрым взглядом. Как мало ты успела порадовать нас лаской и скромностью, нежной свежестью юности. Но какой крепкой дружбой и любовью наградила друзей и родных. Всю нашу жизнь мы будем вспоминать, носить цветы, любить тебя и искать в ночном небе звездочку Мариночку”.
А теперь о теракте:
1.06.2001 г в 23 ч. 45 мин по местному времени арабский террорист-самоубийца из организации “Палестинский джихад” Саид Хутори, 22 лет, житель города Калькилия, попытался проникнуть на дискотеку "Дольфи".
При нем был мощный заряд взрывчатки, сделанный в виде пояса и начиненный для большего убойного эффекта металлическими шариками, гвоздями, шурупами.
Охранник на входе обратил внимание на его странный внешний вид и спросил, что тот собирается здесь делать. — Танцевать, — ответил террорист.
Его не обыскивали, так как не имели на это право, но и не пустили. Тогда самоубийца подорвал себя в гуще толпы на входе в дискотеку. 21 человек погиб, 120 было ранено, некоторые стали инвалидами.
Семья убийцы получила, как водится, наградные от руководства “Палестинской автономии”.
Стоит добавить и следующее:
Организатором одного из самых чудовищных терактов эпохи Второй интифады — взрыва на молодежной дискотеке "Дольфи" в Тель-Авиве 1 июня 2001 года был Хусам Бадран, на тот момент являвшийся руководителем военного крыла ХАМАС в Самарии. По данным израильских спецслужб, он координировал и финансировал ячейки, направлявшие террористов-смертников.
В апреле 2002 года в ходе масштабной антитеррористической операции ЦАХАЛа "Защитная стена" Хусам Бадран был арестован в районе Шхема. Помимо теракта в "Дольфи", Бадран стоял за организацией целой серии других крупнейших взрывов, включая теракт в иерусалимском ресторане "Сбарро" и пасхальный теракт в отеле "Парк" в Нетании. В общей сложности теракты под его руководством унесли жизни более ста гражданских лиц.
В 2004 году израильский суд приговорил его к 18 годам лишения свободы. В израильской тюрьме Хусам Бадран отсидел лишь часть срока. В октябре 2011 года он вышел на свободу в рамках "сделки Шалита". Тогда Израиль ради освобождения пленного солдата Гилада Шалита выпустил более 1000 палестинских заключенных, включая организаторов терактов с кровью на руках.
По условиям сделки Бадран был депортирован из страны. Сначала он уехал в Сирию, а затем обосновался в Катаре. На сегодняшний день он является официальным международным представителем и членом политического бюро ХАМАС, живет в Катаре в статусе высокопоставленного функционера организации и регулярно выступает в СМИ от лица группировки.
Я зашла на мемориальный сайт "Дольфи", помянуть их:
Мария Тагильцева — 14 лет
Евгения Дорфман — 15 лет
Раиса Немировская — 15 лет
Юлия Скляник — 15 лет
Анна Казачкова — 15 лет
Катерин Кастаньяда — 15 лет
Ирина Непомнящая — 16 лет
Марьяна Медведенко — 16 лет
Лиана Саакян — 16 лет
Марина Берковская — 17 лет
Симона Рудина — 17 лет
Юлия Налимова — 16 лет
Елена Налимова — 18 лет
Ирина Осадчая — 18 лет
Алексей Лупало — 17 лет
Илья Гутман — 19 лет
Сергей Панченко — 20 лет
Роман Джанашвили — 21 год
Диаз Нурманов — 21 год
Ян Блюм — 25 лет
Ури Шахар — 32 года
Светлая Память!
Комментариев нет:
Отправить комментарий