Не Трамп, а Иран – вот кто воюет без конечной цели
Если есть понятие «британские учёные», почему бы не существовать понятию «индийские политические аналитики». Вот такую статью для издания Asia Times написал Р.Н. Прашер.
Iran’s new Supreme Leader Motjaba Khamenei is fighting a losing battle on various fronts. Image: X Screengrab
Иран использует риторику победителя, находясь в положении проигравшего: разгромленный режим выдвигает максималистские требования, которых ему не достичь.
Немало написано о предполагаемом отсутствии у президента Дональда Трампа чётко сформулированных целей и стратегических задач в войне с Ираном. Однако куда более насущный и судьбоносный вопрос остаётся в тени: есть ли у иранского режима вообще какая-либо конечная цель?
Пока что Иран не проявляет никакого интереса к перемирию, делая всё возможное в пределах своих поредевших сил, чтобы расширить войну на большую часть Ближнего Востока и за его пределы – попутно торпедируя мировую экономику. США и Израиль достаточно отчётливо обозначили свои военные цели: лишить Иран возможности создать ядерное оружие, снизить иранскую ракетную угрозу, подорвать способность Тегерана поддерживать прокси-структуры и создать условия для органичной смены режима в Тегеране. Цели самого Ирана, напротив, остаются туманными. Аятолла Хаменеи в начале войны говорил жёстко, грозя США «крепким ударом». Послание, приписываемое его сыну и преемнику Моджтабе Хаменеи – который с момента своего возвышения так и не появился на публике, – отвергло любые разговоры о деэскалации и поклялось поставить США и Израиль «на колени». Почти в тоне победителя он продиктовал условия прекращения войны, включая выплату репараций за причинённый ущерб и обязательство не нападать на Иран впредь.\Это звучит как пустое бахвальство. Ни Израиль, ни США, ни другие страны региона не понесли потерь и ущерба, сопоставимых с иранскими, и, в отличие от Ирана, их руководство остаётся нетронутым. Их системы противовоздушной обороны продолжают работать, тогда как иранские разгромлены. США и Израиль действуют в иранском воздушном пространстве совершенно свободно, нанося удары по своему усмотрению, не потеряв ни одного самолёта, в то время как иранские военно-морские и военно-воздушные силы понесли тяжёлые потери. Запасы иранских ракет не бесконечны, и интенсивность ответных ударов явно идёт на убыль по мере деградации производственного потенциала ракет и дронов. После уничтожения значительного числа пусковых установок война на истощение не может быть рациональной целью для Ирана.
По мере продолжения войны иранская экономика будет страдать всё сильнее. Богатство Ирана было укрыто его элитой за рубежом – только состояние покойного Верховного лидера Али Хаменеи, по некоторым данным, исчислялось сотнями миллиардов долларов. Главные союзники Ирана – Россия и Китай – не оказали Тегерану сколько-нибудь существенной материальной помощи в ведении войны. Россия увязла в собственном конфликте, а помощь Китая неизменно сопряжена с требованием в залог «фамильных драгоценностей» – шахт и портов – вдобавок к контролю над потоками доходов. В реальном мире никакой ковёр-самолёт не доставляет Ирану помощь.
Экономика Ирана сегодня находится в гораздо худшем состоянии, чем в начале конфликта. Китай прежде покупал 90% иранского нефтяного экспорта, проходящего через Ормузский пролив, и с началом войны эти поставки неизбежно сократились. Возросший индийский импорт иранской нефти может отчасти компенсировать потери, но далеко не в полной мере.
Если удары по нефтяной инфраструктуре обеих сторон широко освещаются и очевидны, то урон, нанесённый системам водоснабжения, остаётся в тени. В этих «солёноводных королевствах», состоящих из пустынь и сравнительно засушливых горных массивов, вода была источником жизни ещё до появления нефти и остаётся таковым по сей день. В Персидском заливе нет постоянных рек: шесть государств – Бахрейн, Оман, Катар, Кувейт, Саудовская Аравия и ОАЭ – в значительной мере зависят от опреснения воды, производя 1,9 триллиона галлонов в год с ещё большими мощностями. Водная инфраструктура с обеих сторон уже пострадала в ходе войны. Ближневосточные страны – Бахрейн, ОАЭ и Кувейт, – чья водная инфраструктура повреждена иранскими ракетными ударами, способны её восстановить, располагая для этого достаточными средствами. И сделать это можно оперативно благодаря технической и логистической поддержке США и Израиля – последний общепризнанно является мировым лидером в области технологий опреснения воды. Помимо обвального падения экономики и стремительного обесценивания валюты, проблемы с водой стали одним из поводов для протестов, охвативших Иран в начале этого года. Режим ответил убийством неизвестного числа протестующих – по оценкам, от официальных 3 117 до более чем 30 000 человек.
Даже после прекращения боевых действий у Ирана не будет ни технической поддержки, ни денег на восстановление водной инфраструктуры: страну ждут годы водного дефицита. Без воды нехватка продовольствия будет нарастать с каждым месяцем.
Этот разрыв приобретёт и дипломатическое измерение. Американская и израильская техническая помощь, которая поможет государствам Персидского залива восстановить водную инфраструктуру, придаст новый импульс израильской «водной дипломатии» – усилиям по нормализации отношений с соседями, забуксовавшим после операций в Газе.
Опытное иранское руководство разгромлено; некоторые уцелевшие после израильских ударов, по имеющимся сведениям, обвиняются в работе на иностранные спецслужбы или оттеснены на обочину «ястребами» – о чём президент Масуд Пезешкиан убедился на собственном опыте, попытавшись нормализовать отношения с ближневосточными соседями посредством публичных извинений. Этот эпизод и выдвижение Моджтабы Хаменеи – доказательства, если таковые вообще были нужны, того, что в Тегеране у руля стоят «ястребы».
Помимо финансирования прокси-сетей, Иран вкладывал средства в ракеты, дроны и ядерные объекты – всё это стремительно уничтожается американо-израильскими авиаударами. Иранцы, изнурённые инфляцией и беспрецедентным обесцениванием валюты, похоже, сыты теократией по горло: 80% из них считают режим нелегитимным. Оставшиеся – религиозные фанатики, сотрудники репрессивного государственного аппарата и их семьи. Негосударственные структуры – «Хезболла», хуситы, ХАМАС и иракские шиитские ополчения – активизировались в поддержку иранского режима, однако их жизнеобеспечение по-прежнему зависит от иранской теократии – которая сама теперь столкнулась с экзистенциальной угрозой. При всех разговорах о том, что у США и Израиля заканчиваются боеприпасы и ракеты, куда скорее это произойдёт с Ираном – по мере того как его производственные и складские объекты всё интенсивнее поражаются. Более того, Иран в высокой степени зависит от импорта взрывчатых прекурсоров из Китая, и бесперебойность этих поставок в условиях войны не гарантирована.
Всё это ставит под сомнение утверждения о якобы неиссякаемых запасах иранских дронов. Хотя Иран передал свои дроновые технологии России, которая теперь производит собственные аналоги, значительный поток дронов из России в Иран в настоящее время представляется маловероятным – война в Украине не подаёт признаков затухания.
Удары по энергетической инфраструктуре знаменуют новую эскалацию в этой войне и создают серьёзную экологическую угрозу – особенно для самого Ирана, что наглядно продемонстрировали американо-израильские атаки на нефтяные объекты, обернувшиеся чёрным дождём над Тегераном. Израиль впоследствии нанёс удар по газовым месторождениям Южного Парса, тогда как Иран нанёс ответные удары по газовой инфраструктуре ОАЭ, Саудовской Аравии и Кувейта – нанеся долгосрочный урон отношениям с государствами Персидского залива. Избирательная блокада Ираном Ормузского пролива грозит ещё больше отдалить от него другие государства, в том числе зависящие от импорта азиатские страны, уже страдающие от скачка цен на энергоносители, вызванного войной.
Если иранское руководство полагает, что нарастающий глобальный энергетический кризис сыграет ему на руку, это тоже выглядит маловероятным. Иранские прогнозы о взлёте нефтяных цен до 200 долларов оказались чрезмерно оптимистичными; 30-дневное освобождение российской нефти от санкций Трампом – с намёками на возможное продление – обеспечит сохранение энергетического кризиса в умеренных рамках. Спустя три недели войны нефть по-прежнему держится около 105 долларов за баррель. Сжиженно-газовый кризис в Индии также, судя по всему, идёт на убыль: танкеры с газом теперь регулярно прибывают в индийские порты. Единственным проигравшим может оказаться Китай, чья зависимость от российской нефти растёт, – а значит, его рычаги влияния на президента России Владимира Путина ослабевают.
Тем временем Трамп и Нетаньяху, судя по всему, не спешат заканчивать боевые действия; иранскому режиму предстоит самому задуматься о собственном выживании – если не о судьбе иранского народа. И всё же режим продолжает угрожать жизни Трампа, одновременно страдая от внутренней подрывной деятельности – о чём свидетельствует неизменный успех Израиля в уничтожении высшего иранского руководства. Показательна ирония: Али Лариджани, глава Совета национальной безопасности Ирана, успевший бросить Трампу «Берегитесь, как бы не устранили вас самих», – несколько дней спустя сам был убит в израильском авиаударе. Ходят разговоры о том, что «ястребы» в Иране захватят полный контроль, чтобы установить «Исламскую Республику 2.0» – перспектива, которую редакционная колонка Washington Post ёмко охарактеризовала как то, что «не будет приятным зрелищем». Однако реальная обстановка на местах не подтверждает этого сценария. Позёрство Ирана – на фоне экономики в руинах, водного стресса, разрушенной нефтяной инфраструктуры и экспортного потенциала, а также истощения боевых возможностей – лишь отдаляет его от единственной цели, которую, судя по всему, разделяет его руководство: выживания режима.
Если Иран не сдвинется в сторону рационального и достижимого финала, мы, возможно, скоро станем свидетелями хаотичного краха теократии – именно того, к чему стремятся США и Израиль.
Комментариев нет:
Отправить комментарий