Как одно слово меняет всё: медийная деформация террора
Утверждённый профильной комиссией кнессета законопроект о смертной казни для террористов – официальное название: «Поправка к Уголовному кодексу (смертная казнь для террористов)» – одновременно и расстроил, и озадачил международные СМИ.
Расстроил потому, что любое наказание в отношении палестинцев – это ужас (ущемление международного права, пренебрежение правами человека, преступление против человечности и пр.). А озадачил потому, что само помещение в одном ряду слов «палестинец» и «террор» – невозможно. И если в Израиле продвигают закон о смертной казни для террористов, что ужасно (см. п. 1), то никак невозможно об этом взять и написать прямо (см. п. 2).
В палестинолюбивых СМИ (а это практически все) имеется целый арсенал эвфемизмов и эрзац‑формулировок, позволяющих избегать лексическое неудобство. Поэтому понятие «палестинский террорист» в международных СМИ встречается ещё реже, чем «исламский террорист». То есть практически никогда. В самом неблагоприятном случае он будет «фанатиком/радикалом», в самом сочувственном – «борцом/патриотом».
Неписанное правило не изменилось и после 7 октября. Узус (общепринятое в данном сообществе употребление слов) сохранился: «террор» воспринимается как «жопа» – слово хотя и допустимое, но табуированное, неприличное, неполиткорректное и даже вульгарное.
Так как же СМИ выкрутились с законом о смертной казни для террористов – чтобы и о событии рассказать, и читателей не напугать? А примерно вот так…
КАЗНЬ ПАЛЕСТИНСКИХ ЗАКЛЮЧЁННЫХ (Palestinian prisoners)
Самый изящный способ – переформулировать закон о смертной казни для террористов в «казнь палестинских заключённых» (Palestinian prisoners) или просто «палестинцев» (Palestinian people). Ведь по большому счёту любой палестинец, находящийся в тюрьме, – заключённый. А за что именно он там оказался – за зверское убийство или за кражу барана – уточнять не обязательно. В итоге должно получиться, что казнят почём зря. Цинично плюют, так сказать, на права человека. Ниже – примеры заголовков:
ТО ЛИ ФОРВАРД, ТО ЛИ ОБИДЧИК (Palestinian attackers)
В арсенале СМИ есть богатая формулировка – Palestinian attackers. Во‑первых, это никак не террорист, а во‑вторых, оставляет огромный диапазон для фантазий, ведь attacker – это и форвард/нападающий (спорт), и хакер (тот, кто пытается обойти защиту), и грабитель (если цель была корыстной), и вирус (медицина), и даже просто обидчик (бытовое). Хотя может быть, конечно, и «атакующий» в контексте палестино‑израильского конфликта.
БОЕЦ СОПРОТИВЛЕНИЯ, ЧЕЛОВЕК С РУЖЬЁМ (Gunman, militants)
Ещё один хитрый термин – gunman (мн. число – gunmen). Это опять же не террорист, а лишь вооружённый человек: может, сторож, может, страж порядка, а может, участник группы сопротивления. Используется параллельно со словом militants, которым, как правило, в СМИ обозначают «вооружённых людей» (в т. ч. террористов ХАМАСа, Хизбаллы и пр.). Звучит более героически и даже легитимно. Опять же напоминает о Диком Западе: The fastest gunman in the West.
ОТ НАРОДА ДО «ТЕРРОРА»
Некоторые вариации и находки международных СМИ по теме «нетеррора»:
У КОГО ТЕРРОРИСТ – ТЕРРОРИСТ
Изданий, которые называют террористов террористами, не так уж много (на общем фоне), но они есть. Лишь пара примеров:
Как вы понимаете, речь идёт не о стилистике, а о способе передачи реальности. Казалось бы, заменили одно слово – а исчезает природа события. Это уже не вопрос политкорректности. Это умышленная деформация реальности, когда слово «террорист» системно не применяется к одной стороне, как слово «агрессор» – системно применяется к другой.
В такой логике неудивительно, что палестинские террористы воспринимаются не как преступники и террористы, а как «борцы за свободу» – даже если методы остаются теми же. В общем, вы понимаете.
Комментариев нет:
Отправить комментарий