Леонид Гольдин | В нью-йоркских университетах
Жизнь – лучшая школа, но плата за учение слишком высока.
Афоризм эпохи Просвещения.
коллаж автора
Огни большого города
В шестидесятые годы, во время оттепели, в СССР появилась идея “всесторонне развитого советского человека”. У скептиков была свое представление: хомо советикус, о каком всестороннем развитии можно говорить, если поездка в Болгарию предел познания мироустройства, Шопенгауэр и Ницше только по допуску в профессорском зале, а Maндельштам и Набоков под запретом.
После открытия границ Советский Союз и постсоветские государства покинуло 25–30 миллионов человек. Как бы ни оценивать новую жизнь, она расширила знания и опыт, породила радикальную смену мировоззрения, интересов, отношений.
На мою долю выпало переучиваться в Нью-Йорке. Я не был студентом, был преподавателем, но мой советский опыт больше мешал, чем помогал. Особенно трудно было понять, что студент всегда прав, и что, при академических свободах, программы и отношения построены на неоспоримом либеральном катехизисе.
Столица мира развернула огромные горизонты. Музеи, театры, концертные залы, такого культурного масштаба и многообразия было невозможно представить. На книжных полках в магазинах всё богатство мирового знания. В библиотеках всё в открытом доступе. Когда я спросил в Tower Record 6-ю симфонию Малера, мне предложили на выбор 16 записей. В университетах открытые для каждого лекции, дискуссии, конференции с участием крупнейших международных специалистов. Можно и самому поучаствовать, сказать, что думаешь, о последствиях не беспокоиться.
Я не преувеличиваю значение духовных ценностей. Не интеллектуалы и диссиденты, а супермаркеты и моллы окончательно и бесповоротно решили вопрос о преимуществах рынка и капитализма. То, что в Союзе было привилегией номенклатуры, здесь доступно получателю фудстемпов и пособия по безработице. К этому быстро привыкают, и пути назад нет.
Но самое главное – атмосфера, динамика, энергия Нью-Йорка во всем его блеске и нищете. Бескрайняя панорама типажей и характеров, убеждений, нравов, вкусов. Чтобы оставаться на месте, нужны предельные усилия. Хочешь уйти вперед, нужно перешагнуть пределы. Всё, что не убивает, делает сильнее. Но жертв великое множество. Все горды своей страной, своей семьей, друзьями и собой, и все недовольны и несчастны, город первенствует по числу протестов – около 900 за прошлый год, разного рода конфликтов, потреблению психотропных препаратов. Мы едины и непобедимы, и ни одного вопроса, по которому можно прийти к консенсусу и согласию. Нам завидует весь мир, и нас ненавидит весь мир.
Жизнь Нью-Йорка симбиоз противоречий и антагонизмов. Рядом с неоспоримыми достоинствами и достижения, есть всё порочное и неприглядное. Раскрытый учебник социологии, политэкономии, антропологии и психопатологии. Город не живет по Локку и Миллю, Марксу и Энгельсу, у него нет авторитетов, в хаосе и несогласии он сам творит нормы и отношения, мировоззрение и представления.
Нью-Йорк самый богатый город мира, здесь живут 350 тысяч миллионеров и около 70 миллиардеров. Число сверхбогачей растет при любой власти и любых кризисах. Богачи всех стран мира владеют здесь собственностью. Суммарная частное состояние жителей города более 4 триллионов. Бюджет города 115 млрд в год. Лондона 25 млрд, Парижа 12. В финансовых центрах Нью-Йорка сосредоточено 60% мировой торговли акциями. Этот город главный сейф страны, Уолл-стрит символ мировой власти финансового капитала, движущей силы экономики, политики и социального развития.
Демонстративное расточительное потребление достигло здесь таких масштабов и проявлений, какого не знала история. Гала с билетами 100 тысяч долларов, туалетами за миллионы и тяжелый люкс (сленг для дорогих украшений) за сотни миллионов. Апофеоз – самая престижная и дорогая Мет Гала, главный бал Америки и всего мира. Парад тщеславия, профанации и пошлости в жанре высокой моды, с проплаченным медийным пиаром, позволяющим чувствовать себя королями вселенной, элитой человечества. Все в крик, напоказ, хоть в логотипах, хоть голый, главное, чтоб заметили и показали миру в праймтайм, чтоб взорвались таблоиды и социальные сети.
Балы у Людовиков выглядели более скромно, проходили по строгим правилам и за закрытыми дверями, с допуском по титулу и заслугам. Дурной вкус, эпатаж, эксцентрика приговор и ссылка. Это были спектакли сакральной власти, перформанс для себя, а не других. Театр с пьесами Мольера. Классический балет, король-солнце танцевал Аполлона. Богатейшие декорации. Тематические маскарады. Никакого притворства, каждый знал свое место и роль – короли, вельможи, свита, шуты.
Позже, после революций и гильотин, высший свет еще более ужесточил нормы и отбор. Де Ланже и де Ресто у Бальзака, Дарси у Остин, Кроули у Теккерея, Германты у Пруста, Болконские, Ростовы, Облонские у Толстого сочли бы демонстрацию богатства, разговор о покупке и цене высшим проявлением дурного вкуса, кара позор и изгнание. Герцогиня Германтская не замечает платьев, не ведет разговоров о моде, но ценит врожденный вкус, знание искусства и культуру речи. Если стараешься, подражаешь, ты проиграл. Лучше преступление, чем моветон. Еврей без титулов Сван был званным гостем в салонах, потому что обладал безупречным вкусом и знал искусство лучше аристократов.
Америка широко и ярко погуляла в Золотой – Gilded век. Новые деньги покупали старую Европу оптом и врозницу. Дворцы на Пятой авеню, балы Вандербильтов и Асторов – это был новый Версаль с золотыми унитазами и с живописью и скульптурами великих мастеров. Но появились меценаты, открыли знаменитые музеи и оперные театры. И, когда нужно, Морган и Рокфеллер спасали от экономических кризисов и принимали государственные решения. Если бы они увидели звезды и обстановку на Мет Гала, они бы отозвали из Музея свои дарения. Герцогиня Германтская упала бы здесь в обморок. Свана бы не пришел сюда ни за какие деньги, да его бы и не позвали.
Мет Гала не дежавю, не воспроизводство былого. Безос, председатель гала, не Людовик, Анна Винтур, законодатель высокой моды, не мадам Помпадур, в их кругу нет Вольтера и Дидро, они даже не любовники, что лишает интереса и интриги. Единственное, что объединяет, “После нас хоть потоп”.
Олигархи, хоть богаче королей, не графы и бароны, но могут купить место в Палате лордов или Орден Почетного легиона и медаль Свободы. Могут стать президентом самой богатой и могущественной страны в истории. У Людовиков династическое наследие, у Германтов 800 лет рода, новая знать – нувориши по бытию и мышлению. Это не копия, не пародия, другое явление. Если короли вселенной подражают и завидуют, то не аристократам, а тем, кто богаче и больше на виду.
Если сравнивать с российской жизнью, это гулянья Прохорова, Абрамовича, Мельниченко, Исмаилова. Раньше русские олигархи ходили на Мет Гала, но теперь они нон грата. Прославилась “Голая вечеринка” у Ивлеевой с Собчак, Киркоровым, Лолитой, Беланом. Здесь нет больших денег, но смысл тот же: переплюнуть всех, мы другие, особенные, элита. Был скандал, но это всегда на пользу, интерес и гонорары вырастут, и еще выставили себя жертвами борьбы за права и свободы.
Мет Гала Олимп, крайний полюс избранных, их мало. На другом полюсе лузеры, их много. Это не только получатели пособий, во многом так себя чувствует средний класс, люди с квалификацией и желанием работать. Многие были бы удовлетворены тем, что имеют, но атмосфера города диктует свои представления о потребностях и нормах, смысле и цели жизни. Поэтому у молодых бренды и логотипы, непомерные амбиции, но в вечных долгах, в квартире с румейтами, в безнадеге и страхе перед боссом, AI и сокращением персонала.
В Нью-Йорке при жестоком жилищном кризисе появилась авеню миллиардеров, где большая часть квартир, обустроенных дорогими дизайнерами, пустует. И рядом столетней давности инфраструктура, трущобные строения, грязные и опасные улицы и общественный транспорт, непосильные медицинские расходы, плохие общественные школы, в пять раз больше тяжких преступлений чем в европейских столицах, фентаниловый кризис, бездомные, нищие, люди с острыми психическими расстройствами без помощи и надзора, этнические и межкультурные конфликты. В последние годы шум и ярость, тревога и протесты стали доминантами общественных настроений и атмосферы.
65% американцев считают, что страна идет в неправильном направлении, 75% что их дети будут жить хуже чем родители. В крайне политизированном, во власти демократов Нью-Йорке неудовлетворенность еще выше. Всё это не столько проблемы классовой борьбы, как проблемы моральной деградации и психопатологии элиты. Америка не хочет социализма, это не решение. Но это не оправдание пира Валтасара. Вельможи пьют из священных сосудов Храма, но за стеной Вавилона уже стоит армия персов, на стене “Мене, мене, такел, упарсин” – Дни твои сочтены, царство твое разделят. В городе – апогее и символе капитализма, массовое от него отторжение и приход к власти демагогов и шарлатанов с лживыми, несбыточными обещаниями социалистической утопии.
Массовая неудовлетворенность и озлобленность привели к власти Мамдани и прогрессистов. До Мамдани все мэры с женами ходили в смокингах на Мет Гала, новый мэр отказался – политическая декларация позиции воспринята с одобрение. Он предложил королю Карлу III вернуть Кохинур, алмаз 105 каратов в британской короне, символ империи. У него много идей, что делать с бриллиантами гостей Гала и их владельцами.
Эти идеи разделяет Окасио-Кортес, Мамдани на стероидах. Она пошла на Мет Гала и устроила скандал, на ее белом платье было написано Tax the Rich. Билет ей оплатили олигархи. Прийти бесплатно к королю Безосу и нахамить, это круто и дает голоса. Она примеряется к следующим президентским выборам, и её шансы выше, чем Сандерса или Харрис. Короли вселенной хотят, чтобы их воспринимали как национальную элиту, но делают всё, чтобы их ненавидели. В прошлом году протесты у Мет Гала были только антиизраильские, в этом дополнились призывами к бойкоту гала, оплаченной эксплуатацией.
Рокфеллер, Морган, Карнеги и их современники – бароны-разбойники и капитаны индустрии, оставили память в истории как созидатели и благодетели. В наше время CEO Goldman Sachs говорит: “Мы делаем божью работу”, и это воспринимается как наглость и умопомрачение; Такер Карлсон убеждает сто миллионов слушателей, что Ситибанк опасней, чем Хезболла и Хамас, “Нью-Йорк таймс” воспроизводит это на своих страницах, и, поставь на голосование, большинство согласится с Карлсоном и приумножит его аудиторию.
В эпоху пролетарских революций Горький говорил о Нью-Йорке “Город жёлтого дьявола”. В Серебряный век Скот Фицджеральд писал: “Это всегда город, увиденный впервые в его буйном обещании всех тайн и всей красоты мира.” Сегодня писатель-историк, автор мировых бестселлеров Оливье Гез пишет: “Волк не притворяется больше бабушкой, чтобы добиться своего. Олигархи больше не прячутся. Они кичатся своей властью, разрушая, эксплуатируя, угрожая и становясь более богатыми, чем любая группа людей в человеческой истории. Они показывают подлинное безразличие к судьбе мира и полную безнаказанность.” Автор не марксист, критик тоталитаризма.
Это не маргинальное мнение. Его сегодня демонстративно разделяют и студенты с профессурой элитных университетов, и участники маршей под лозунгом “Black Lives Matter”. В этом сойдутся еврейские либералы и радикалы из цветных меньшинств. Это предсказывала Франкфуртская школа, о ней забыли. Новые левые радикалы не читали Маркузе, Фрома, Адорно и Бенджамина, но идея витала в воздухе, овладела массами и стала материальной силой. Опомнятся ли верхи? История показывает, что понимание приходит с большим опозданием.
Любые выводы и прогнозы пока утопии, но очевидно, что Нью-Йорк замечательная школа жизни, познания мира и самих себя. В городе сполна и зла, и добра. Зло не всегда о себе заявляет открытым грабежом и погромом, оно может быть в Шанели и Прада, при Патеке и Гермесе, все в логотипах. Добро и зло не всегда легко различимы. Чтобы понять суть раскаленной атмосферы Нью-Йорка, нужно посмотреть на крайние полюса. Здесь есть и дикое, агрессивное варварство, и высокая цивилизация, пережившая века, и оставляющая надежду.
фото автора
Шум и ярость больного города
Мы живём в Мидтауне, где протесты, парады, инциденты, сессии ООН, тяжелый трафик, обыденный хаос каждодневно создают непредсказуемые условия для передвижения и настроения, любые планы могут быть порушены толпой демонстрантов и полицейскими заграждениями.
В этот раз мы ехали на автобусе к Линкольн-центру на концерт Американского классического оркестра, y Лексингтон-авеню нас остановила толпа с палестинскими флагами, среди участников были и евреи, критически настроенные к Израилю. У меня большой опыт посещения событий кипящей жизни Нью-Йорка, но такой концентрация ненависти и ярости я ещё не видел. Теперь уже не против войны и оккупации – весь Израиль не должен существовать.
Оставлю в стороне эмоциональное состояние еврея, который считал, что все знает об антисемитизме по советскому опыту, и надеялся, что никогда не увидит подобного в Америке. Протест был вокруг Парк Ист синагоги, где проходило израильское мероприятие по продаже недвижимости. Таких событий в городе множество, землю и строения можно купить по всему свету. В лучших районах Нью-Йорка самую дорогую недвижимость покупают арабские принцы, китайские и постсоветские олигархи, криптомиллиардеры и поп-звезды всего мира.
Но отношение к Израилю другое. В прошлом году подобная демонстрация сопровождалась атаками, угрозами и оскорблениями участников мероприятия, сносом ограждений, борьбой с полицией, многими арестами. Никто не был осужден, мэр сказал, что не должно быть насилия, но люди имеют право на свободу слова. В новой демонстрации было еще больше насилия и слов ненависти. При мэре Адамсе, бывшем полицейском, у синагог была полицейская охрана. При Мамдани охрану убрали, его риторика и действия вдохновляют антисемитов.
Я знаю раввина Парк Ист Артура Шнеера с московских времен, когда он приезжал для помощи еврейским иммигрантам и встреч с Горбачевым и Сахаровым. Шнеер, спасшийся от Холокоста, стал активным в большой политике, послом мира ООН, в его синагоге выступали президенты и премьеры, папа Римский, собирались дипломаты и руководство города. Он ортодокс, но открыто мыслящий, многие годы пытался наводить мосты и дружить со всеми. Но ни друзья во власти, ни полиция не смогли обеспечить нормальной и безопасной жизни его синагоге.
Попытаюсь оставить в стороне мораль и эмоции и рассказать об увиденном языком полицейской хроники. Демонстранты собрались вокруг Park East Synagogue на Upper East Side. Повод – проходившее в синагоге мероприятие по недвижимости в Израиле. Участники несли палестинские флаги, били в барабаны и скандировали:
Palestine will never die – Палестина никогда не умрет.
Stop the sale of stolen land – Прекратите продажу украденной земли.
We don’t want no two states, we want all of it – Нам не нужны два государства, мы хотим все.
End the settler Zionist state – Конец поселенческому сионистскому государству.
Death to the IDF – Смерть ЦАХАЛу.
There is only one solution, intifada revolution – Есть только одно решение – интифада, революция.
From the river to the sea, Palestine is Arab – От реки до моря, Палестина – арабская.
We will honor all our martyrs; all our brave freedom fighters – Мы будем чтить всех наших мучеников, всех наших храбрых борцов за свободу.
Settlers, settlers, go back home, Palestine is ours alone – Поселенцы, поселенцы, уезжайте домой, Палестина только наша.
Long live the Intifada – Да здравствует интифада.
Resistance is justified when people are occupied – Сопротивление оправдано, когда народ оккупирован.
NYPD, KKK, IDF, they’re all the same – Полиция Нью–Йорка, ККК, ЦАХАЛ – все они одно.
В адрес прохожих и контрпротестующих выкрикивали: Baby killer, Pedophile, Rapist, Zionist trash, Nazis, Go kill yourself. Демонстранты показывали символы, которые ХАМАС использует для обозначения израильских целей. Вандалы осквернили изображение Любавичского Ребе Менахема Шнеерсона. Демонстранты пытались прорвать металлические заграждения и продвинуться к синагоге. Офицер полиции был госпитализирован, полиция применила перцовый спрей.
Протест возглавила группа PAL-Awda. Участвовали также Students for Justice in Palestine, CUNY for Palestine, Palestinian Youth Movement, Muslim American Society, Neturei Karta, Healthcare Workers for Palestine и другие.
Через несколько дней подобная демонстрация была у синагоги в Бруклине. Здесь были нападения и рукопашные схватки. Срывали головные уборы и парики. Это уже не единичные, спонтанные протесты. Об организаторах известно, о намерениях знают заранее, но не пресекают. Мейнстрим медия уделяют мало внимания, сети поддерживают антисемитов, они чувствуют себя героями. Конгресс, суды и национальные селебрити молчат, еврейские организации беспомощны, с пустыми призывами и декларациями.
Courtesy of ACO
Против варварства, к радости и совершенству
Нью-Йорк столица культурного мира. Миллиардеры, пусть и ради тщеславия и саморекламы, вкладывают гигантские деньги в культурные проекты. Каждый день в Нью-Йорке можно послушать и увидеть десятки концертов музыкальной классики, театральных постановок, музейных экспозиций; выступить, показать себя здесь великая честь для артистов всего мира.
Культурные центры не башни из слоновой кости для элиты, они отражают дух времени, потребности и интересы, идеологическую борьбу, демографические перемены. Линкольн центр важнейший культурный комплекс в Америке и в мире. Метрополитен опера крупнейший оперный театр в мире, Нью-Йоркская филармония лучший в мире оркестр, Сити балет, Джаз Линкольн центра, драматические и кинотеатры, Джульярдская музыкальная школа, библиотека исполнительского искусства, уникальная архитектура, рестораны и места отдыха. Цена билета – от тысячи до бесплатно.
Первый раз я был в Линкольн-центре во время командировки для встречи с Исааком Стерном, вместе с советским Госконцертом мы готовили Сахаровский фестиваль. Я слушал Филармоник с Лорином Маазелем, ошеломляющее исполнение 6-й “Трагической” симфонии Малера. Это было мое открытие Нью-Йорка, впечатление осталось навсегда и перекрывает все, что на другом полюсе.
Линкольн центр, как и Карнеги, праздник, который всегда со мной. Для меня эти залы примечательны еще и тем, что здесь много лет выступала моя спутница жизни. В этот раз мы слушали в обновлённом с уникальной акустикой Алис Талли-холле 17-й концерт Моцарта и Третью, “Героическую” симфонию Бетховена в исполнении Американского классического оркестра. Оркестр уникален по репертуару, высокому академическому мастерству, инструментам, аутентичным периоду создания произведений и технике исполнения 17–19 веков. Так слышали музыку современники Моцарта и Бетховена, в салоне Германтов играли только классику, барон де Шарлю исполнял огромные произведения без нот, и мнение эстета и эрудита Свана было самым авторитетным, поскольку он знал и понимал музыку лучше аристократов.
Томас Крауфорд, основатель и арт-директор ASO, композитор, дирижёр, органист, музыкoвед, просветитель, великолепный рассказчик. Музыка может сказать больше чем слово, я скептически отношусь к исполнителям, которые пытаются разъяснять замыслы композитора со сцены, но Крауфорд умеет найти приемлемое сочетание. Комментарии, предшествующие исполнению, яркие, c чувством тепла и юмора, вызывают восторг аудитории. Дирижирует он без партитуры, по памяти, подтверждая глубокое знание произведения и творческого замысла создателя.
17-й концерт для фортепиано с оркестром одно из самых известных сочинений Моцарта, в нём много света, радости, лирики. По замыслу композитора, оркестр и солист равноправные участники, объединённые общей идеей и настроением, но, в моём представлении, мощное оркестровое звучание перекрывало аутентичное фортепиано 18 века.
Солист Матвей Фигель лауреат многих международных конкурсов, активно выступает в сольных и камерных концертах, преподает, занимается исследовательской деятельностью. Критика и зал восторженно восприняли его дебют в Линкольн-центре.
“Героическая” симфония Бетховена одно из величайших творений Западной цивилизации. Американский симфонический оркестр небольшой по составу, но симфония прозвучала мощно, блистательно, и в моем понимании, хоть исполнялась тысячи раз, по-новому, оригинально. В ней борьба живого со смертью, победа света и надежды над тьмой и отчаянием, глубокая трагедия (знаменитый похоронный марш), и праздник свободы и свершений. Симфония определила границы цивилизации, её называют поворотным моментом в музыкальной истории, манифестом духа, достоинства и свободы. Третья симфония менее популярна чем 5-я и 9-я, но Бетховен считал её лучшей.
Огромное общественное значение симфонии ещё и в том, что изначально композитор посвятил её Наполеону. Он видел в нем титана, воплощение идеалов революции – свободы, равенства, братства, сравнивал с великими консулами Рима, и считал героем, разрушающим тиранию. Он даже думал о переезде из Вены в Париж. Австрия воевала с Францией, и восторженное отношение к Первому консулу республики, в стране, где правил Франц Габсбург, было актом гражданского мужества.
Но когда Наполеон провозгласил себя императором, отрёкся от революции, Бетховен в гневе воскликнул: “Ты всего лишь обыкновенный человек”, и отказался от посвящения. Наполеон не знал о драме Бетховена. Он любил оперу и Моцарта, но музыка для него прежде всего была элементом власти, он отдавал приоритет ораториям и маршам.
Классическое искусство, как и жизнь, полно противоречий, не укладывается в схемы и категории, и открывает широкие возможности для интерпретаций. Гитлер и Сталин отвергали декаданс и модерн, ценили классику и возвели Бетховена в культ. Когда диктатор или олигарх покровительствуют высокому искусству или строят церковь, это отнюдь не обязательно свидетельство их гуманизма.
Музыкальная классика вершинное достижение Западной цивилизации. Во всех других сферах цивилизации могут сравниваться и конкурировать, ни одна не сопоставима с величием западной классической школы. Это неотчуждаемое достояние, которое служит всему миру парагоном Божьего замысла и совершенства мира и человека. В ней есть космический порядок, гармония Вселенной, философская и теологическая убедительность, антропологическое совершенство и катарсис. Этого нет выше и больше нигде.
Ценности и идеалы Западной цивилизации оказываются под ударом сразу с трёх сторон: снизу – со стороны носителей чуждых культур и традиций; из центра – со стороны леволиберального истеблишмента; и сверху – со стороны элит, сосредоточивших в своих руках беспрецедентные богатства, влияние и власть. В духовной атмосфере нынешнего Нью-Йорка это особенно заметно, политика и идеология, конфликты интересов охватывают все сферы бытия и мировоззрения. Для низов достижения Западной цивилизации порождение культуры белых колонизаторов, расистов и эксплуататоров. Для верхов – мы можем купить и приспособить все, что нам по нраву и интересу. Низы и верхи ведут себя демонстративно, без тени смущения и без попыток оправдываться, полное отсутствие ответственности, вины и стыда, центр в расколе, гневе и фрустрации, без руля и ветрил, с ложным компасом.
Часто говорят, что консерваторы проиграли информационную войну либералам, религия нигилизму, культура антикультуре, традиционная семья альтернативной, евреи антисемитам. Но войну проиграла вся Западная цивилизация. Цивилизация Аристотеля и Бетховена на суицидальном пути и надеется на диалог и сотрудничество с теми, кто пытается её отвергнуть и разрушить. Тревожные колокола звенят по иудеохристианской истории, культуре и будущему.
Творения Моцарта и Бетховена – символы эмансипации и свободы личности, фундаментальные архетипы Западной цивилизации, какой ее задумал Бог и построил человек. Это ее универсальный язык, связывающий космическое и земное. Их творения пережили крах империй, буржуазные и социалистические революции, две мировые войны, фашизм и коммунизм, холодную войну, национализм и мультикультуру, смену политических, идеологических и культурных парадигм. Они противостоят варварству и одичанию, пошлости и невежеству. Они выстоят, пока люди будут оставаться людьми.
У Бетховена есть великая жизнеутверждающая “Ода к радости”, и есть великий “Похоронный марш”. Это музыкальное выражение библейской заповеди: “Сегодня я призываю в свидетели небо и землю: я предложил жизнь и смерть, благословение и проклятие. Выбери жизнь, чтобы жил ты и потомки твои”.
Комментариев нет:
Отправить комментарий