воскресенье, 7 февраля 2021 г.

"Терроризм - взгляд изнутри"

 


Брюс Хоффман

Послевоенная Палестина

Глава из книги "Терроризм - взгляд изнутри", М.: Ультра. Культура, 2003 *

Палестина видела множество восстаний и прочих проявлений насилия; в период с 1936 по 1939 год они переросли в полномасштабную резню, которую вело арабское население. В 1937 году на подогреваемой страстями политической арене страны возник новый элемент, когда боевики «Иргуна» совершили ряд ответных атак на арабов. Организация включила в число мишеней и британские объекты после того, как правительство страны опубликовало в мае 1939 года «Белую книгу» («White paper»), которая налагала жесткие ограничения на иммиграцию евреев в Палестину и таким образом закрывала главный из возможных путей спасения для европейских евреев от гитлеровского режима. Однако зарождающееся восстание «Иргуна» против британского господства оказалось недолгим. Спустя три месяца после его начала Британия вступила в войну с Германией. Оказавшись перед лицом еще более страшной угрозы в лице нацистской Германии, «Иргун» объявил перемирие и заявил о прекращении всех антибританских акций на период войны. Как и все еврейское сообщество в Палестине, которое также выступило на стороне Британии, боевики «Иргуна» надеялись, что их преданность будет вознаграждена признанием притязаний сионистов на статус государства.

В мае 1942 года в Палестину прибыл молодой солдат, прикомандированный к польской армии в изгнании генерала Андерса. Путь Менахема Бегина был извилист. Родившийся в 1913 году в Брест-Литовске, в Польше, будущий премьер-министр Израиля (1977—1983) впервые оказался вовлеченным в политическую борьбу сионистов еще подростком, когда вступил в ряды «Бейтара»1 — еврейской национальной молодежной организации. К тому времени, когда в 1935 году он получил диплом юриста в Варшавском университете, Бегин возглавлял организационный отдел «Бейтара» в Польше. Спустя три года он был назначен командиром. Когда Германия захватила Польшу в сентябре 1939-го, Бегину пришлось бежать в Литву. Год спустя он был арестован НКВД и обвинен в том, что являлся «агентом британского империализма». Проведя девять месяцев в местной тюрьме, Бегин был приговорен к восьми годам «исправительных работ». В июне 1941 года, когда Германия вторглась в СССР, он находился на судне, перевозившем политических заключенных в лагерь в Сибири. Ему предложили вступить в ряды польской армии в качестве отсрочки приговора либо продолжить путь в Сибирь. Бегин предпочел первое и оказался в подразделении, направленном в Палестину. Вскоре после прибытия он наладил связи с командирами «Иргуна».

С момента временного прекращения восстания «Иргун» сильно ослабел. Смерть идейного вождя «Иргуна» Владимира Жаботинского2 в августе 1940 года и гибель военного командира Давида Разиэля3 девять месяцев спустя лишила организацию лидера и руководителя. В то время прекратившей деятельность организации требовался дальновидный лидер с хорошими организаторскими способностями, который смог бы удержать ее от распада.

На протяжении 1943 года Бегин встречался со старшими командирами «Иргуна» для обсуждения судьбы организации. Когда в войне с Германией союзникам стал сопутствовать успех, руководство «Иргуна» решило возобновить боевую деятельность. В основе этого решения лежали четыре основных момента. Во-первых, это были известия об ужасной судьбе, постигшей евреев под властью нацистов. Во-вторых, после окончания в марте 1944 года срока действия пятилетней иммиграционной квоты, закрепленной в «Белой книге», путь в Палестину для еврейских иммигрантов должен был закрыться навсегда. В-третьих, причина, по которой лидеры «Иргуна» четыре года назад пошли на временное перемирие, а именно тот факт, что, нанеся урон Британии, организация сыграет на руку Германии, была уже неактуальна, так как Вторая мировая война заканчивалась, принося победу союзникам. И, наконец, возобновив мятеж, обновленное руководство «Иргуна» желало поставить свою организацию и самих себя в авангарде активного воплощения в жизнь политических и национальных стремлений евреев.

1 декабря 1943 года Бегин официально принял на себя командование организацией и возобновил антибританскую кампанию. Занимавший скромное положение в армии генерала Андерса и имевший минимальную военную подготовку, Бегин едва ли располагал навыками военного стратега. Однако он обладал невероятными аналитическими способностями, благодаря которым мог проникнуть в самую суть проблемы, а также интуитивным чутьем, помогавшим установить тонкое взаимодействие насилия, политики и пропаганды. Все эти качества делали из него идеального лидера партизанской организации. Стратегия Бегина была очень проста. Горстка единомышленников со скудным вооружением, составлявшая ряды «Иргуна» в 1943 году, и помыслить не могла о том, чтобы вступить в равный бой с Британией и выиграть его. Вместо этого группа действовала в такой обстановке и таким образом, чтобы максимально обеспечить боевиков маскировкой и путями к бегству. Обосновавшись в городской среде, члены организации затаивались среди мирных жителей, неотличимые от законопослушных граждан. Затем, в нужный момент, они выходили из тени, чтобы нанести удар и вновь раствориться среди жителей Палестины, оставаясь в недосягаемости для властей. Планы «Иргуна» заключались не в нанесении поражения войскам Британии, но в использовании насилия для подрыва престижа мандатного правительства и его власти в Палестине, атакуя символы британского господства. «История и наши наблюдения, — вспоминал позже Бегин, — убедили нас, что если нам удастся лишить мандатное правление его престижа в Эрец Исраэль (буквально Земля Израиля), то Британия автоматически потеряет свою власть. Впредь мы не оставляли в покое это уязвимое место. За годы восстания мы не раз ударяли по престижу британского правительства, причем делали это намеренно, упорно и непрестанно».

В противоположность другим колониальным восстаниям, которые одержали решительные военные победы в сражениях либо предпочли длительную стратегию изматывания, «Иргун» избрал стратегию, которая предполагала неослабевающий натиск на те институты власти, которые олицетворяли британское господство в Палестине. «Иргун» возобновил свою деятельность в феврале 1944 года одновременным подрывом отделов иммиграционного департамента в трех крупнейших городах Палестины — Иерусалиме, Тель-Авиве и Хайфе. Последующие атаки были направлены на регистрационные пункты земельных участков, где реализовывались положения Белой книги, ограничивающие покупку земли евреями; на департамент налогообложения и финансов, ответственный за сбор доходов, использовавшихся для осуществления репрессивной политики правительства; и на органы охраны полицию и армию, на которых были возложены обязанности по проведению в жизнь положений «Белого договора».

Наиболее масштабной операцией «Иргуна» был подрыв отеля «Царь Давид» в Иерусалиме в июле 1946 года. Важно напомнить, что «Царь Давид» не был обычным отелем. На двух этажах южного крыла (под которыми и были размещены взрывные устройства) находился центр британской власти в Палестине — государственный секретариат и штаб-квартира британских военных сил в Палестине и Трансиордании. Таким образом, целью атаки был не сам отель и не люди, работающие или проживающие в нем, а размещенные там государственные и военные ведомства. Беспорядочная и неразборчивая резня также не являлась целью. В отличие от многих террористических групп, стратегия «Иргуна» не была нацелена на умышленное причинение вреда гражданским лицам. В то же время, несмотря на заявление Бегина о том, что были сделаны предупреждения об эвакуации здания до взрыва, это не снимает ответственности ни с самой группы, ни с ее командиров за 91 погибшего и 45 пострадавших мужчин и женщин — арабов, евреев и британцев. Какими бы ни были намерения «Иргуна», факт остается фактом — трагедия в отеле «Царь Давид» была столь невероятных масштабов, что до сих пор этот взрыв остается в истории XX века одним из наиболее печально знаменитых актов, вызвавших большое количество жертв.

Несмотря на трагичность этого происшествия, взрывы достигли своего назначения: они привлекли внимание мировой общественности к борьбе «Иргуна» и ухудшению ситуации в Палестине. Передовицы британских газет писали о тщетности последних антитеррористических военных операций, которые ранее преподносились как чрезвычайно успешные. Типичный пример — статьи в «Манчестер гардиан», сообщавшие о том, что взрывы «будут большой неожиданностью для тех, кто считает, что непоколебимость правительства положила конец еврейскому терроризму и урегулировала ситуацию в Палестине. Правда заключается в обратном». Подобная реакция идеально вписывалась в планы Бегина по нагнетанию атмосферы страха и смятения в Палестине, так, чтобы подорвать веру населения Палестины и британцев в способность правительства поддерживать порядок. В подобных условиях единственным ответом мандатных властей могло стать лишь введение в Палестине жестких порядков и мер безопасности, таких, как комендантский час, дорожные посты, выборочные проверки, военные операции и даже военное положение. Неспособность данных мер остановить безжалостную войну «Иргуна», по замыслу Бегина, должна была еще больше подчеркнуть беспомощность правительства. Он также полагался на то, что постоянное внесение сумятицы в повседневную жизнь мирных граждан грубыми и репрессивными контрмерами британцев еще больше отдалит население от мандатных властей, сведет на нет все попытки британцев заручиться помощью населения для борьбы с "Иргуном" и создаст в умах евреев представление об армии и полиции как об угнетателях, а не защитниках. Более того, чем активнее казались действия сил безопасности, тем сильнее казалась эта подпольная группа.

В основе этой стратегии лежала вера Бегина в то, что британцы в отличие от немцев, осуществлявших крупномасштабные репрессалии в отношении мирных граждан, были не способны на подобные зверства. «Мы знали, — пояснял он, — что Эрец Исраэль в результате восстаний стал напоминать стеклянный дом. Мир заглядывал внутрь этого дома с возрастающим интересом и видел все, что происходило внутри. Насилие стало нашим оружием нападения, прозрачность стекла — щитом обороны». Принуждая либерально-демократическое государство, такое, как Британия, идти на крайне репрессивные меры против населения, «Иргун» хотел проверить, как далеко простирается способность британцев контролировать ситуацию. Для этого «Иргуну» не требовалось побеждать британские войска в бою, а лишь избегать поражения. Таким образом, успешные тактические операции британских войск никоим образом не смещали баланс сил и не приближали их к победе. Даже наоборот, такие методы, как масштабные военные операции по схеме «окружение и поиск» и введение военного положения, дали мнимые преимущества, купленные ценой отдаления населения от мандатных властей. Четверть века спустя бразильский революционер-теоретик Карлос Маригела предложил аналогичную стратегию в своем знаменитом мини-руководстве «Пособие по ведению партизанской войны».

Эта война не была войной чисел. Успех измерялся не потерями (между 1945 и 1947 годами, на которые пришелся пик конфликта, погибло менее 150 британских солдат) и не уничтоженным имуществом, но, в точности как замышлял Бегин, психологическим потрясением. Вместо привычной военной стратегии сражений в открытом бою Бегин и его командиры спланировали такие операции, которые были направлены не на уничтожение военной силы, а, скорее, на подрыв престижа мандаторноего правительства, деморализацию армии и снижение решимости Британии удержать за собой Палестину. Объясняя свою стратегию, Бегин утверждал, что «само существование подпольных движений должно в итоге подорвать престиж колониального режима, удерживающегося за счет мифов о всемогуществе. Каждая атака, которую государству не удается предотвратить, наносит удар по репутации. Даже если атака не будет успешной, она оставит заметный след в престиже правительства, который со временем перерастет в трещину, растущую с каждой успешной атакой». Таким образом, несмотря на то, что численность британских войск превосходила силы партизан в 20 раз, и на каждого взрослого еврея в Палестине приходится один вооруженный солдат, даже при таком значительном численном превосходстве британцам не удалось победить «Иргун» и восстановить порядок в Палестине.

Наконец, неотъемлемым и передовым элементом стратегии «Иргуна» было использование Бегином дерзких и эффектных актов насилия для привлечения внимания мировой общественности к Палестине, предав таким образом огласке жалобы сионистов на политику Британии и требования признать статус государства. Задолго до пришествия Си-эн-эн и новостных передач, передаваемых со скоростью молнии посредством спутниковой связи, «Иргун» попытался обратиться к мировой аудитории, вынося локальный конфликт за пределы своей страны и даже метрополии. «Иргун», как и прочие движения сионистов, применяющие менее насильственные методы или отрицающие насилие вообще, сумел заручиться поддержкой и сочувствием влиятельных союзников, таких, как еврейское сообщество США и его представители в Конгрессе и Белом доме и делегаты от недавно образовавшейся ООН, чтобы надавить на Британию и заставить ее признать государственность евреев. Успех подобной стратегии, по словам Бегина, объясняется вниманием, которое мировая общественность уделила событиям в Палестине. «Палестина, — писал он, — несомненно, стала центром внимания всего мира. Это произошло благодаря восстанию. Известный факт, что ни одна партизанская война не получила такой огласки по всему миру, как наша. Сообщения о наших операциях под кричащими заголовками появились на первых полосах газет по всему миру, в особенности в США. Интерес, который проявляют газеты, это отражение интереса общественности. А общественность, не только еврейская, но и нееврейская, проявляла интерес к ударам, которые мы наносили в Эрец Исраэль».

Поддерживающие «Иргун» еврейско-американские организации сумели добиться принятия Американским конгрессом ряда резолюций, осуждающих «британский гнет» и подтверждающих готовность Америки поддержать создание еврейского государства на территории Палестины. Возможно именно подобная деятельность, послужившая предтечей предпринятых сравнительно недавно действий ирландско-американских активистов, выступавших от лица Шин Фейн и Ирландской республиканской армии, имела схожие разрушительные последствия для англо-американских отношений более полувека тому назад.

К 1947 году «Иргун» фактически достиг своей цели. Докладывая в Вашингтон ситуацию, американский генеральный консул в Иерусалиме отметил, что «пока британские чиновники правят страной из-за колючей проволоки и толстых стен охраняемых зданий и живут (не считая жен и детей, эвакуированных из страны некоторое время назад) в позорной изоляции «зон безопасности», трудно будет не думать о мандатной власти Палестины как о затравленном институте, имеющем не слишком высокие шансы на урегулирование обстановки в стране».

Каждая последующая акция "Иргуна" доказывала неспособность правительства обуздать его. Истощенные Второй мировой войной, ограниченные экономические ресурсы Британии несли все больший урон от проведения военных кампаний в Палестине, призванных совладать с волной насилия, захватившей страну. Общественное мнение в Великобритании, уже будучи негативно настроенным по отношению к продолжающимся пустым тратам человеческих жизней и бесплодным усилиям в проигрышной ситуации, было подогрето такими происшествиями, как взрыв в отеле «Царь Давид», и повешение в 1947 году боевиками «Иргуна» двух сержантов британской армии в ответ на казнь трех членов «Иргуна». Знаменитый британский исследователь Ближнего Востока Элизабет Монро заметила по этому поводу, что «британская общественность спокойно отнеслась к происшествиям в Палестине, сочтя "беспорядки" и творимое там "насилие", как и волнения в Ирландии, всего лишь неприятным опытом, который является частью бремени белого человека». Положение дел изменилось после казни двух британских сержантов. Фотографии мрачной сцены казни с двумя телами, висящими всего в нескольких сантиметрах от земли, закрытых мешками лиц сержантов и окровавленных рубах облетели первые полосы всех британских газет, оценивших казнь как акт «средневекового варварства». Жестокая казнь двух сержантов произвела неизгладимое впечатление на дух нации, привыкшей к ежедневным сообщениям о гибели и лишениях британских солдат в Палестине. «Все последующие комментарии к происшествию, — продолжает Монро, — имели совершенно иной тон в отличие от того, который присутствовал в описании прошлых акций, многие из которых унесли куда больше жизней, к примеру взрывы в офицерском клубе и отеле "Царь Давид"». Как для британской общественности, так и для прессы эти убийства продемонстрировали тщетность попыток наладить обстановку в Палестине и бессмысленность дальнейшего удержания власти в этой стране. К тому времени Британия испытывала сильное давление со стороны США и других стран, требовавших разрешить въезд в Палестину десяткам тысяч перемещенных лиц еврейской национальности, томящихся в освобожденной Европе. К тому же она пыталась сдержать поток нелегальных еврейских иммигрантов, стремившихся попасть в Палестину. Вдобавок к этому летом 1947 года Особый комитет по Палестине (UNSCOP), назначенный Генеральной Ассамблеей ООН, заканчивал рассмотрение вопроса о дальнейшей судьбе этой страны. Успех деятельности «Иргуна» виден в том, что Бегину дважды предоставляли аудиенцию в комитете для разъяснения целей, мотиваций и представлений о еврейском государстве в Палестине. Единодушное решение комитета, призывавшее к немедленному прекращению британского правления и предоставлению Палестине независимости, заставило правительство поторопиться4. В сентябре министр по делам колоний Артур Крич-Джонс объявил, что Британия снимает с себя ответственность за управление Палестиной и что все военные и гражданские лица будут вывезены как можно скорее.

Спустя десять с лишним лет после этого события Крич-Джонс высказал четыре основных соображения, повлиявших на решение правительства. Во-первых, между арабским и еврейским сообществами в Палестине существовали непримиримые различия; во-вторых, затраты на ведение активной военной деятельности в Палестине были слишком высоки для скудеющего бюджета страны; в-третьих, к этому правительство принуждало мнение международной общественности, Американского конгресса и собственного парламента; и, наконец, самым важным был, по его мнению, общественный протест, потрясший Британию после казни боевиками «Иргуна» двух сержантов британской армии. Описывая совокупность событий, которые вынудили правительство отказаться от мандата, бывший министр по делам колоний особо подчеркнул, что «терроризм достиг своего пика, и британская общественность не могла больше терпеть его. Следовательно, — пояснил Крич-Джонс, — кабинет все более склонялся к мнению, что не следует более поддерживать мандат». 15 мая 1948 года Британия официально сняла с себя правление Палестиной, и было провозглашено государство Израиль. В официальном сообщении, которое дал «Иргун» в тот день, Бегин заявлял: «После долгих лет подпольной войны, гонений и страданий <...> восстание еврейского народа 1944 — 1948 годов увенчалось успехом. Владычество Британии, поработившей нашу Родину, было разбито, вырвано с корнем, растерзано и рассеяно по ветру. <...> Миру явилось государство Израиль. Мы шли к победе сквозь кровь, огонь, полагаясь лишь на сильную руку и мощь оружия, испытывая страдания и принося жертвы».

---------------------------------------------------------

Примечания

* Прим.редакции: Так как сам автор считает, что за прошедшее время определение терроризма сильно изменилось, и современные террористы действуют совершенно другими методами, мы позволили себе опустить прилагательные "террористический" по отношению к описываемым в этой главе событиям. Глава приведена в сокращении.

1 «Бейтар» (Союз еврейской молодежи имени Иосифа Трумпельдора) — движение за национальное возрождение еврейского народа. Образовано Зеевом Жаботинским в Риге в 1923 году. За короткий срок было создано несколько десятков отделений по всему миру. В специальных лагерях члены движения обучались стрельбе, рукопашному бою, искусству выживания в экстремальных условиях. По Жаботинскому, «Бейтар» — это новое поколение юношей, посвятивших свою жизнь единственной идее — построению еврейского государства — и не признающих других идеалов. Воспитанники «Бейтара» составляли основу подпольных организаций «Иргун» и «Лехи».

2 Владимир Евгеньевич (Зеев) Жаботинский (1880— 1940) — политический деятель, идеолог сионистского движения, писатель, переводчик, журналист. Один из авторов Гельсингфорской программы 1906 года о правах национальных меньшинств. Во время Первой мировой войны сформировал Еврейский легион в составе британской армии. Организовал в 1923 году и возглавил Союз сионистов-ревизионистов и его боевую организацию. Умер от сердечного приступа 4 августа 1940 года при посещении летнего лагеря «Бейтара» возле Нью-Йорка.

3 Давид Разиэль (Розенсон) (1910 — 1941) — один из лидеров подпольной организации «Иргун» (с 1937 года), ее командир (с 1938 года). Погиб 18 мая 1941 года во время выполнения диверсионно-разведывательной операции, проводимой совместно с британскими спецслужбами в районе Багдада.

4 Специальный комитет издал отчет 31 августа 1947 года, в котором единодушно рекомендовал предоставить Палестине независимость. — Прим. авт.

"Academia.edu" 1.2021

Брюс Хоффман — вице-президент вашингтонского офиса исследовательской организации RAND Corporation (неформальная государственная кризисная служба в партии республиканцев) по внешней политике и эксперт по терроризму из Джорджтаунского университета в США

Комментариев нет:

Отправка комментария

Красильщиков Аркадий - сын Льва. Родился в Ленинграде. 18 декабря 1945 г. За годы трудовой деятельности перевел на стружку центнеры железа,километры кинопленки, тонну бумаги, иссушил море чернил, убил четыре компьютера и продолжает заниматься этой разрушительной деятельностью.
Плюсы: построил три дома (один в Израиле), родил двоих детей, посадил целую рощу, собрал 597 кг.грибов и увидел четырех внучек..