Макс Лурье | Интифада под судом: что зависит от одного слова

Аналитика 5.02.2026

Интифада – это протест, восстание или антисемитский террор? Как относиться к этому термину и может ли он сам по себе свидетельствовать о преступном намерении? Ответ на эти вопросы искали многие. Теперь вот занялся суд в Париже. 

Процесс, который продолжается с сентября 2024 года, вступил во вторую фазу и имеет большое значение не только для Франции, но и для всех тех стран, где после 7 октября поднялась волна исламского активизма. В том случае, если суд поставит “интифаду” вне закона, это будет очень важный прецедент. А если откажется, то исламо-левизм (Islamo-gauchisme) одержит очень важную победу и получит почти неограниченные возможности противостояния не только Израилю, но и всему, что пока еще сдерживает его на пути к установлению нового мирового порядка. К глобальной интифаде.

ПАРИЖ И ГЛОБАЛЬНАЯ ИНТИФАДА

Процесс начался в сентябре 2024 года, когда Элиас д’Имзален (Elias d’Imzalene), глава салафитской организации “Мусульманская перспектива”(Perspective Musulmane), выступая на многотысячном антиизраильском митинге, выкрикнул: “Готовы ли мы устроить интифаду в Париже? В пригородах? В наших районах?” В ответ разнеслось дружное: “Да!!!!”

Заявление было расценено как призыв насилию, антисемитизму и террору. Суд дал д’Имзалену условный строк и выписал штраф в 10.000 евро. Тот с приговором не согласился и настоял на новом судебном процессе. С единственной целью: доказать, что интифада – это такое же легитимное слово, как протест. А в запрет слова “интифада” в демократическом обществе – это произвол, акт исламофобии, криминализация солидарности с палестинцами, колониальное мышление и лоббирование произраильских настроений.

КТО ТАКОЙ ЭЛИАС Д’ИМЗАЛЕН?

42-летний Элиас д’Имзален – одна из самых заметных фигур во французском мусульманском активизме. Его часто характеризуют как представителя политического ислама. 

Элиас д’Имзален

Один из идеологов европейского халифата, свободного от еврейского присутствия. Выступает за проникновение мусульман во властные структуры, отказывает им в праве ассимилироваться, считает религиозную идентичность важнее верности государству проживания.

Уверен, что изменения в мире должны начаться с ликвидации Израиля и истребления его немусульманского населения. Идейно близок к Братьям-мусульманам.

Французских спецслужбы внесли его в список “S” – лиц, представляющих угрозу госбезопасности. Левые называют его “голосом угнетенных”. 

ЕГО МУСУЛЬМАНСКАЯ ПЕРСПЕКТИВА

Созданная Д’Имзаленом организация Perspective Musulmane позиционирует себя как аналитический центр и медиа-платформа для “деколониального анализа ситуации во Франции и мире”.

Входит в коалицию Urgence: Palestine (“Срочно: Палестина”), которая координирует массовые протесты во Франции после октября 2023 года. Источники финансирования неизвестны.

ЧТО ТАКОЕ ИНТИФАДА

Главный спор – о формулировке. Исламисты, особенно из называющих себя “борцами за Палестину”, утверждают, что это вид ненасильственной борьбы, освободительное движение. Вид легитимного протеста, никак не связанного с насилием. А посему термин “глобальная интифада” – это та же борьба за свои права, но только массовая. (Типа, мы за зависть всем буржуям, мировой пожар раздуем. Но пожар – символический, так сказать идейный.)

Апологеты такого подхода обвиняют оппонентов в том, что те приватизировали значение слова “интифада”, навязав единственную (силовую) трактовку термина. И только для того, чтобы подавить политическое инакомыслие среди мусульманского населения.

Кстати, в ходе первого суда над д’Имзаленом как раз и было определено, что термин “несет в себе очевидную насильственную и антисемитскую коннотацию“. И именно такая коннотация запечатлена коллективным созднанием после палестинских интифад конца 1980-х и начала 2000-х годов.

Защитники интифады на это отвечают, что такая линия рассуждений свидетельствует “об институционализации колониальных и исламофобских нарративов в судебной системе“. А это, как не трудно догадаться, “соответствует идеям, продвигаемым сионистскими кругами”.

КАК ЕВРЕИ ИЗВРАТИЛИ ИНТИФАДУ

Поясняя свою позицию, защитники интифады приводят следующие аргументы.

  1. Тезис о насильственном характере интифады следует рассматривать в контексте “колониального характера сионистского государства и его геноцидальной сущности”. Иначе “легитимные палестинские антиколониальные восстания” будут удобно изображать как акты бессмысленного насилия, коренящиеся в антисемитизме”. И тем самым интифада, разумеется, “ложно и необоснованно”, станет увязываться с антиеврейской ненавистью.

  2. У термина “интифада” богатое “многозначие”, которое исторически использовалась для описания мирных протестов гораздо чаще, чем актов политического насилия.

  3. Слово это служит “способом пропаганды антиколониального инакомыслия” и поддержки законных требований палестинского народа.

  4. Попытки использования термина в качество доказательства злого намерения свидетельствуют о “структурной колониальности и исламофобии”.

  5. Утверждение, что призыв к интифаде в Париже означает призыв к смерти евреев, неверен и сужает (!) проблему.

КАК ЭТО РАССМАТРИВАЕТСЯ В ИЗРАИЛЕ

В Израиле слово интифада давно перестало быть просто термином. В израильском сознании и официальном дискурсе одно стоит в одном ряду со словами “террор”, “насилие”, “антисемитизм”. И это не юридический или академический спор, а вопрос национальной безопасности и коллективной травмы.

После волны терактов-самоубийств (кафе, автобусы, синагоги, детские праздники) в начале 2000-х любой призыв к интифаде в Израиле трактуется как прямой призыв террору.

Аргумент пропалестинцев о том, что криминализация термина является попыткой “цензурировать политическую поддержку Палестины” отвергается. Если дело “политическая поддержка” упирается в террор (или более удобный заменитель этого понятия), то тут не семантикой заниматься надо, а юриспруденцией.

КАК ЭТО РАССМАТРИВАЕТСЯ НА ЗАПАДЕ

На Западе отношение к термину противоречивое. С одной стороны призывы к глобальной интифаде очевидно свидетельствуют о намерениях, но с другой вроде бы как нет объекта этого намерения. Вот если бы пропалестинцы прямо говорили, что мы хотим истребить поголовно всех евреев, – то это было бы одно. А если говорят, что хотят Палестину от реки до моря – то другое.

В Скотленд-Ярде, например, считают, что само по себе слово “интифада” не является незаконным. Чтобы дело дошло до суда, прокурор должен доказать, что оно было использовано в контексте, вызывающем “страх или тревогу” (harassment, alarm or distress) у конкретных лиц или групп. А пойди докажи такое…

ПОЧЕМУ СЛУЧАЙ ЭЛИАСА Д’ИМЗАЛЕНА ВО ФРАНЦИИ ОСОБЕННЫЙ?

Франция пытается создать промежуточный путь: слово не запрещается законодательно, но создается судебный прецедент через конкретные личности. Если приговор д’Имзалену устоит в апелляции, это даст французским прокурорам зеленый свет на возбуждение дел против любого, кто выкрикнет это слово на площади, трактуя это как автоматическое подстрекательство.

По сути Франция сейчас проходит через этап, который юристы и правозащитники называют “судебным наступлением” на пропалестинский дискурс.

В деле д’Имзалена обвинение столкнулось все с той же юридической сложностью в доказательстве мотива. Защита указывала, что Элиас не упоминал ни евреев, ни израильтян. Однако суд первой инстанции принял аргумент, что в современном контексте призыв к “интифаде в Париже” – это завуалированный сигнал (так называемый “собачий свисток”), направленный против еврейской общины. А это расширяет полномочия судей в интерпретации “скрытых смыслов”.

Приговор по второму процессу д’Имзалена вряд ли стоит ждать быстро. Но тот факт, что он начался, уже показателен сам по себе. Тот случай, когда от одного слова зависит слишком многое.

Источник