Кошерна ли мумия
Проект «Идеи без границ» культурного центра «Бейт Ави Хай» на страницах «Лехаима» представляет свой новый сериал «Б‑г в деталях», каждый эпизод которого рассказывает о еврейской теме в мировом искусстве через одну мелкую, но важную деталь.
В «Книге трав» немецкого ботаника и врача Адама Лоницера, опубликованной в 1578 году, есть необычная иллюстрация. На ней мы видим труп мужчины с дырой в животе, необходимой для бальзамирования. Чуть ниже демонстрируется последующий вид этого тела, лежащего в саркофаге и замотанного в бинты с таинственными надписями.
Очевидно, перед нами изображение древнеегипетских обычаев. Однако книга Лоницера посвящена лекарственным средствам и изображает, как правило, именно их. Статья о мумии находится между заметками о битуме и безоарах — якобы целительных камнях из желудка животных.
Между тем многие европейские врачи до и после Лоницера превозносили это лекарство — среди них Фрэнсис Бэкон, Роберт Бойль, Парацельс и зять Шекспира Джон Холл. Мы можем не удивляться, что мумию легко найти в перечне лекарственных средств как в арабских медицинских трудах, так и в европейских ботанических справочниках. Удивительнее то, что мумию европейцам продавали в основном еврейские купцы. Впрочем, обо всем по порядку.
Когда арабские завоеватели попали в Египет, они нашли в гробницах и пирамидах мумии, решили, что это лекарство от всех болезней, и стали употреблять их в пищу. Слово «мумия» имеет арабские корни. В то время это слово обозначало несколько похожих друг на друга веществ, применяемых в медицинских целях. Это пчелиный воск, некоторые лечебные минералы, «иудейский асфальт» из Мертвого моря — именно его использовали для мумификации в Древнем Египте, битум, кедровая или сосновая смола. Субстанцию же, извлекаемую из египетских мумий, называли «аль‑муммия аль‑кубури», то есть «могильная мумия», и считали ее аналогичной природным вариациям.
В Библии Ноев ковчег и корзина Моисея были изготовлены с применением битумоподобных веществ. Упоминается это вещество и в Талмуде. Страбон упоминает, что битум нужен для бальзамирования. Иосиф Флавий — что он использовался и для лечения, в сочетании с другими препаратами. Плиний и Гален считали его мощнейшим средством для заживления ран. Уже в I веке нашей эры Диоскорид упоминает медицинский «битум иудаикум», добываемый в Мертвом море, и называет его «мумией».
Постепенно мумию стали добывать только из забальзамированных тел: вещество оказалось дешевле доставать из саркофагов, чем искать в природе. Мумии фараонов и людей попроще шли на экспорт, в том числе на Запад, и на рынках можно было запросто купить несколько голов, полных мумии, грудную клетку или даже целое тело, каждая кость которого пропиталась заветным веществом.
Не только мусульмане и европейцы интересовались новым лекарственным средством. Купцы‑евреи, в основном и торговавшие мумиями, осыпали главного раввина Египта вопросами. А можно ли вообще торговать забальзамированными телами? А употреблять их в пищу? А является ли мумия кошерной?
Иудеи, жившие в Египте, наравне со всеми потребляли мумию и писали руководства об использовании этого лечебного средства.
Первым человеком, который назначил своему пациенту египетскую мумию в медицинских целях, был опытный еврейский врач по имени Эльмагар, живший в XII веке. Другие врачи последовали его примеру, и использование мумии приобрело широкие масштабы. В медицинской Галахе, то есть своде иудейских юридических правил о лечении людей, в XVI веке все чаще возникал вопрос о мумии.
Поскольку еврейский закон запрещает извлекать выгоду из мертвого тела, тот факт, что евреи были и потребителями, и торговцами веществами, полученными из человеческих трупов, ставил перед раввинами серьезную дилемму.
Одним из первых, кто публично поднял вопрос о правомерности применения мумии внутрь, был рабби Давид бен Аби Зимра (1479–1573), известный как Радбаз. Он считался лидером египетской общины около 40 лет. Однажды Радбазу задали вопрос, на каком основании люди используют в качестве лекарственного средства трупы, называемые мумией, а также торгуют ими. Не должно ли это быть запрещено, поскольку нельзя извлекать пользу из мертвой плоти?
Как ни странно, Радбаз по ряду причин оправдывал использование мумии, несмотря на библейский запрет. Что касается самого приема вещества мумии внутрь, он утверждал, что, так как мумия забальзамирована многими препаратами, сам труп уже становится асфальтообразным веществом. Так что его можно есть. Кроме того, Радбаз утверждает, что, когда человек поглощает мумию, он не получает пользу от той ее части, которая происходит из трупной плоти, так как она смешана с медицинскими препаратами. Что касается продажи мумий, Радбаз разрешал и ее. Он заключал, что нет никакого галахического запрета на получение выгоды от нееврейских трупов. Поскольку мумия создана явно из нееврейских тел, следовательно, ею можно торговать. Этому мнению вторил египетский раввин Якоб Кастро (1525–1610), который разрешал есть и продавать мумию, исходя из мнения Радбаза и из того, что мумия ничто иное, как просто… пыль.
Но не все иудейские мудрецы были в восторге от практики поедания мертвой плоти. Раввин Авраам бен Мордехай Халеви, живший в конце XVII века в Египте, имел собственное мнение по этому вопросу.
Его история началась так же, как и у Радбаза, — с вопроса от общины, — что свидетельствует о том, насколько животрепещущей была эта тема для целых поколений евреев Нового времени.
Халеви поясняет, что мумия должна содержать минимум ке‑зайит (щепотка вещества размером с оливку, примерно 30 граммов) трупа, чтобы передать священнику туму (ритуальную нечистоту). Простого объема, однако, еще недостаточно для тумы. Этот ке‑зайит должен быть прочным, чтобы не рассыпаться в руках. Халеви, очевидно, лично проверял, что мумия удовлетворяет этим критериям и, следовательно, передает ритуальную нечистоту.
Если Радбаз утверждал, что ценность мумии заключается в бальзамирующих специях, а не в трупной плоти, а значит, никто не извлекает выгоду из самого трупа, то Халеви считал, что именно части трупного тела, а не бальзамические вещества имеют основную лекарственную ценность.
Так в еврейском медицинском контексте именно трупное тело начинает считаться основой лекарственного эффекта мумии независимо от бальзамирующих материалов. Всяческая связь с целительными свойствами воска, асфальта и битума отметается.
Халеви отмечает, что нельзя извлекать выгоду из трупа, даже если тело принадлежало нееврею. Поэтому он запрещает как есть, так и торговать мумией, причем и священникам, и обычным евреям.
Тем не менее другие раввины, например Йеуда Розанес, живший в XVII–XVIII веках в Османской империи, которая на тот момент владела Египтом, считали иначе.
Хотя мумия передает ритуальную нечистоту, продавать и употреблять ее запрещается только коэнам, а простым евреям разрешается. Как известно, они делали это как минимум до конца XIX века. К примеру, рабби Моше Рейшер в 1870 году писал, что сефарды по сей день делают лекарство, мумию, которую готовят из засушенных костей мертвецов, найденных в песках.
В XVI веке многие врачи и ученые в Европе стали протестовать против медицинского использования мумии: они сочли, что началось это использование из‑за неправильного перевода трудов древних медиков, мол, те имели в виду природный битум, а не забинтованных мертвецов. Хотя христиане, зная о передовой иудейской медицине, в Средневековье часто направлялись за мумией именно к торговцам‑евреям, в европейских источниках эта практика начинает описываться с иронией или даже опаской.
В шекспировском «Макбете», в знаменитой сцене ворожбы ведьм вокруг магического котла, упоминается witches’ mummy, ведьмовская мумия. В «Отелло» герой рассказывает Дездемоне про приносящий любовь платок, окрашенный краской «из девичьих сердец застылых мумий». Здесь мумия упоминается в несколько ином контексте — как распространенный в те времена краситель.
Так называемый mummy brown пользовался успехом у художников вплоть до XX века, например у Эжена Делакруа. Французы после революции для его изготовления использовали в том числе тела из захоронений средневековых королей. Эдвард Берн‑Джонс однажды похоронил тюбик с этой краской (в присутствии юного Киплинга), узнав, что она производится из настоящих трупов.
Впрочем, чаще европейские истории о медицинской мумии были направлены против самого уязвимого меньшинства — евреев, которые, как мы выяснили, могли ею торговать. Рассказы о поедании мумии прекрасно рифмовались с уже существовавшими юдофобскими тропами — рассказами об ужасных иудейских преступлениях и заговорах против христиан. Одну из таких историй‑страшилок находим в шекспировском «Венецианском купце».
Антонио решается взять взаймы у еврея‑ростовщика Шейлока. Герой обязуется расплатиться фунтом мяса из собственного тела, если вовремя не уплатит по векселю, что всеми сперва воспринимается как шутка. Естественно, Антонио не успевает расплатиться вовремя, и суд признает право ростовщика на получение фунта мяса. И тот действительно пытается истребовать его у Антонио, чего последний вовсе не ожидает. Однако друзьям удается повернуть дело так, что у ростовщика не получается забрать желанную плоть: ведь для того, чтобы извлечь ее из тела Антонио, еврею понадобится пролить христианскую кровь, и тогда его обвинят в покушении на жизнь правоверного гражданина. В итоге суд обвиняет уже ростовщика, и тот обещает принять христианство.
В этой истории мы видим прямое влияние как антисемитских сюжетов о кровавом навете, так и известных реальных историй: торговцы в то время для изготовления медицинской мумии все чаще использовали недавно забальзамированные тела людей, например казненных преступников, раздобыть которые было куда проще, чем найти древнюю мумию в Египте, а затем перевезти ее в Европу.
Конечно, едва ли тем же самым мог заниматься ростовщик, но юдофобски настроенным христианам такие мелочи казались несущественными.
Итак, когда мы смотрим на разрезанный живот мумии в иллюстрации к «Книге трав» Адама Лоницера, мы погружаемся в целый пласт дискуссий о роли евреев в торговле мумиями, страхах перед ними, а также внутренних споров иудеев о том, позволительно ли заниматься таким противоречивым ремеслом и в конечном счете кошерна ли мумия.
Комментариев нет:
Отправить комментарий