понедельник, 30 ноября 2020 г.

«Ужасная страна» Кита Гессена в общем и целом очень хороша

 Книжный разговор

«Ужасная страна» Кита Гессена в общем и целом очень хороша

Александр Асиман. Перевод с английского Светланы Силаковой 23 ноября 2020
Поделиться257
 
Твитнуть
 
Поделиться

Материал любезно предоставлен Tablet

 

Keith Gessen
A Terrible Country
[«Ужасная страна»]
Viking, 2018. 352 p.

 

в новом романе автора «Всех грустных молодых литераторов»  главные действующие лица — это и Россия 2018 года, и Россия 2008 года, и Россия XIX века, и Америка.

Действие нового романа Кита Гессена «Ужасная страна» происходит в 2008 году, но на самом деле фон для его сюжета — Россия из старой литературы: страна диковинных суеверий, политической сумятицы, настолько повсеместной, что ее почти не замечают, обаятельных персонажей и пройдох‑дельцов, рублей и копеек, широких бульваров и долгих одиноких ночных прогулок, столь же очаровательных, сколь и опасных. Гессен дважды переносит нас в прошлое — сначала в 2008‑й год, а затем в XIX век.

«Ужасная страна» — рассказ о неудачливом преподавателе, американце российского происхождения, который, прожив несколько десятков лет в США, решает вернуться в Москву и ухаживать за своей бабушкой, постепенно впадающей в деменцию. В Нью‑Йорке главный герой, Андрей, был свободным радикалом: девушка от него ушла, с трудоустройством не заладилось, в тридцать с гаком лет он живет в Бруклине так, будто ему все еще двадцать пять.

Фон для этой семейной и эмоциональной пороховой бочки — Россия 2008 года, а она при взгляде из 2018 года кажется столь же далекой и чарующей, сколь и опасной. Не вдаваясь в анализ текущей геополитической напряженности и не слишком налегая на курьезные детали Zeitgeist , Гессен пытается ответить на общечеловеческие вопросы, которые в глубине души тревожили Андрея в американский период: как сложилась бы его жизнь, если бы он так и не уехал в США? Возможно, там, в России, все еще существует некая запасная версия его жизни, какая‑то альтернативная версия того, как ему следовало бы жить? В то же время книга старается развеять мифы о повседневной жизни в стране, где обыденность непостижима. Каждая глава открывает какую‑то новую грань русской загадки так, как ее видит главный герой — человек с современным американским мироощущением, который, то и дело попадая впросак, пытается обжиться в Москве — ходит в ночные клубы, обзаводится друзьями, вступает в социалистическую политическую группу, чинит бабушкин водонагреватель. Это роман о взрослении на четвертом десятке лет, объединенный с ироничным мемуарным травелогом.

Но залог успеха «Ужасной страны» в том, что Гессен отлично справился с двумя задачами. Во‑первых, препарировал одиночество, от которого задыхается Андрей. Трансконтинентальные переезды непременно предпринимаются с восторгом в глазах и радужными надеждами, но Андрей, едва прибыв в Москву, обнаруживает, что там ему трудно вернуться к ритму нормальной для себя жизни. Ничего не дается легко. С того момента, когда он приходит к бабушке: та никак не сообразит, кем ей Андрей, собственно, приходится. А еще у него нет друзей, и он слишком часто коротает время, предаваясь своим мыслям, или под аккомпанемент пропагандистских новостных программ, которые смотрит бабушка. Москва по всему должна была бы стать ему домом родным, но там он не может чувствовать себя, как дома. Итак, даже эта неспособность подобрать ключик к Москве усугубляет изоляцию Андрея, поскольку эту неспособность он воспринимает как личное унижение. В родном городе ему нет места. В минуты отчаяния Андрей пытается урывками воспроизвести свою нью‑йоркскую жизнь, прибегая к паллиативным решениям: часами просиживает в кофейне, чтобы бесплатно пользоваться вай‑фаем, а чтобы иметь возможность поиграть в хоккей, мирится с тем, что на льду его регулярно мутузят опытные хоккеисты, выуживает из фейсбука новости из жизни американских друзей. А по вечерам напивается, чтобы заснуть. Даже спустя несколько месяцев после приезда в жизни Андрея все еще нет человеческого тепла. Он — человек без руля и без ветрил в прямом и переносном смысле.

Во‑вторых, Гессен в то же время сумел выстроить что‑то вроде теплых, уютных и веселых отношений между бабушкой и внуком, даже когда последний уже на стены лезет. Андрей — одинокий, потерянный, первое время чуть что досадует на бабушку, но мало‑помалу все сильнее к ней привязывается и даже встает грудью на ее защиту, постепенно научившись ориентироваться в жизни, которую бабушка методично выстроила на месте руин, оставленных отъездом семьи в Америку. Андрей играет с бабушкой в анаграммы, штудирует и запоминает ее список повседневных дел, пытается показать ей новые, молодежные грани Москвы, которые открыл самостоятельно, — такие, как его кофейня с вай‑фаем или кинотеатры артхаусных фильмов. Андрей много лет не виделся с бабушкой, но скоро находит способ наладить взаимоотношения — богатые разочарованиями, но сердечные, возможные, пожалуй, только с бабушками и дедушками.

Однако иногда Гессен отклоняется от того, что лучше всего умеет. Время от времени он случайно попадает в капкан приема, который называется «блокировкой сюжета», — это когда автор препятствует развитию сюжета, чтобы затянуть какую‑то конкретную сюжетную линию. В данном случае Андрей, сблизившись с группой московских политических активистов, знакомится с девушкой Юлей. С самого начала ясно, что он переспит с Юлей, но вместо того, чтобы провести с ней хоть немного времени, Андрей ни с того ни с сего идет домой. Когда у них что‑то завязывается, он снова идет домой. В результате мы имеем не столько нагнетание эротического или романтического напряжения, сколько любовную связь, начало которой откладывается примерно на 75 страниц. И, хотя автор, по всей видимости, хотел, чтобы Андрей подольше осваивался в Москве, заодно это решение тормозит естественный темп побочной сюжетной линии.

Но что‑что, а опровергать ожидания Гессен умеет лучше всего. Выбирая столь актуальные, столь злободневные темы, Гессен чуть ли не внушает, что его роман будет шаблонным, предсказуемым. Название его первой книги — «Все грустные молодые литераторы» — создает впечатление, что под обложкой — что‑то замысловатое и претенциозное, а не нежный и язвительный триптих. Тут то же самое, особенно в 2018 году, когда Путин во всех заголовках: предполагаешь, что «Ужасная страна» должна быть книгой почти всецело про Россию — сатирой на грани фарса, чем‑то вроде книги Кафки, только смешной. Но нет: в этом романе Россия — само по себе явление столь захватывающее, что запросто могло бы перетянуть на себя внимание, — всего лишь ландшафт, на фоне которого разворачивается еще более захватывающая история про одного человека и его бабушку. 

Оригинальная публикация: Keith Gessen’s ‘A Terrible Country’ Is Pretty Great

Комментариев нет:

Отправка комментария

Красильщиков Аркадий - сын Льва. Родился в Ленинграде. 18 декабря 1945 г. За годы трудовой деятельности перевел на стружку центнеры железа,километры кинопленки, тонну бумаги, иссушил море чернил, убил четыре компьютера и продолжает заниматься этой разрушительной деятельностью.
Плюсы: построил три дома (один в Израиле), родил двоих детей, посадил целую рощу, собрал 597 кг.грибов и увидел четырех внучек..