пятница, 18 сентября 2020 г.

Яков Фрейдин | Голливудская Перестройка

 

Яков Фрейдин | Голливудская Перестройка

Из высоких арочных ворот лос-анжелесского вокзала Union Station, которые по форме напоминают арку голливудской киностудии «Universal», вышел молодой человек лет двадцати восьми. У него было шоколадно-загорелое лицо, тёмные кучерявые волосы, карие глаза и медальный профиль. На голове его сидела набекрень белая фуражка с кокардой в форме якоря и надписью на околышке «Капитан». Такие сувенирные кепочки обычно носят провинциалы из американской глубинки, приехавшие в Калифорнию поглазеть на Тихий океан и имея смутную надежду столкнуться на улице с какой-нибудь киношной знаменитостью. В руках у приехавшего был небольшой саквояж. Он посмотрел на башенные часы, сверил время со своими наручными и внимательно оглядел привокзальную площадь, по всему пространству которой, как одуванчики на тонких ножках, торчали высоченные пальмы с чахлыми ветвями на макушках. Молодой человек вздохнул и огорчительно сказал самому себе:

Photo copyright: Paul Sableman. CC BY 2.0

– Нет, это не Рио-де-Жанейро. Внешне похоже, однако, не одно и то же….

Он вынул из кармана и надел на лицо голубую хирургическую маску, что из-за коронавирусной пандемии было обязательно, перешёл площадь и направился к стоянке такси. Сел в машину и назвал водителю адрес на Бульваре Вилшайр. Через четверть часа такси остановилось у небоскрёба, приезжий расплатился и вышел. Он достал из кармана смартфон и сверился с адресом. Потом снял капитанскую фуражку и хирургическую маску, спрятал их в саквояж, достал оттуда матерчатую маску чёрного цвета и надел на лицо, плотно прикрыв весь свой медальный профиль. На маске золотой вязью были вышиты три буквы «ВLМ».

Приезжий зашёл в вестибюль и направился к охраннику, который сидел у стойки.

– У меня назначена встреча с мистером Минком в компании «Original Artists». «Моё имя Ибрагим Джефферсон», – сказал он густым баритоном с явно выраженным южным акцентом.

Охранник снял телефонную трубку и позвонил: «Мистер Джефферсон к господину Минку». Услышав ответ, подал гостю пропуск на цепочке с надписью «посетитель» и показал, на каком лифте следует подниматься на 30-й этаж.

Весь этаж небоскрёба, куда плавно вздымался мистер Джефферсон, занимало творческое агентство, поставляющее на голливудские киностудии актёров, режиссёров, сценаристов, художников, манекенщиц и прочую гламурную публику. Через агентство проходили также многие актёры и музыканты из бродвейских театров и концертных залов по всей Америке. Получить какую-либо работу на студиях или в театрах без посредничества этого заведения теоретически было возможно, но шансы, что это случится, были близки к нулю. У работников агентства был цепкий и намётанный глаз – почти безошибочно они могли оценить, есть ли у актёра шанс стать звездой, какую прибыль принесёт новый мюзикл или в каком составе следует набрать творческую команду для того или иного киношного или театрального проекта. За свои услуги агентство брало скромные 10% от доходов всей разношёрстной художественной массы, которой оно управляло и для которой выторговывало у продюсеров жирные контракты. Этого вполне хватало не только на роскошные офисы во всех концах света, кукольных секретарш и женоподобных мальчиков на побегушках, но и на огромные зарплаты и бонусы своим ведущим сотрудникам. Что касается основателя и бессменного руководителя агентства мистера Минка, то он числился в списке Форбса, как один из самых богатых людей страны, а некоторые театры и концертные залы в разных городах Америки даже носили его имя. Разумеется, не из глубокого к нему уважения, которое отродясь к нему никто не испытывал, а поскольку это было его непременное условие за те пожертвования, что они от него получали.

Мистер Минк, коротенький и округлый человечек лет под шестьдесят, внешне напоминающий ядовитую, но деликатесную рыбу Фугу, нацепляя на ходу маску выкатился в приёмную из своего кабинета. Он направился к бeлoкypoй секретарше Сюзи, которая при его появлении нахмурив над маской лобик стала напряжённо вглядываться в экран своего компьютера. Босс наклонился к её уху и тихо сказал:

– Сейчас сюда зайдёт некто Джефферсон, ты уж будь с ним поприветливее и сразу веди ко мне в офис.

Сюзи от таких слов слегка оторопела, так как к телу её всесильного босса никогда никого так сразу не допускали. Даже Стивену Спилбергу или Барбре Стрейзанд приходилось для порядка выждать в приёмной хотя бы минут пять. А тут – сразу веди! Кто же этот странный посетитель, подумала Сюзи, оценивающе глянула на себя в зеркальце, поправила причёску и повыше подпихнула свой и без того внушительный бюст.

Босс вернулся к себе в кабинет, а через минуту дверь приёмной широко распахнулась и уверенной походкой вошёл мистер Джефферсон. Сюзи вскочила и лучезарно улыбаясь (впрочем, скрытая розовой маской, улыбка пропала даром) нежным голосом под Мэрилин Монро с придыханием прожурчала: «Мистер Минк вас ждёт, мистер Джефферсон…»

Вошедший тоже под маской улыбнулся, переложил саквояж в левую руку и ласково потрепал Сюзи по подбородку, отчего она чуть не упала в обморок. Такой вольности вот уже почитай года два никто из посетителей себе не позволял, даже Джек Николсон. За подобные фривольные штучки можно было легко загреметь под суд. Сюзи зарделась, подбежала к двери кабинета, распахнула её и громко объявила: «Мистер Джефферсон!»

– А, мистер Джефферсон, прошу, прошу, – радостно воскликнул мистер Минк.

Он вышел из-за стола, привстав на цыпочки, ткнул своим локотком в локоть гостя и указал на кресло: – Пожалуйста, присаживайтесь. Может кофе или предпочитаете что покрепче? Сюзи, организуйте.

Джефферсон уселся в кресло, а всесильный артистический босс сел напротив и стал искательно всматриваться в карие глаза посетителя. Тот достал из нагрудного кармана плоскую золотую коробочку, вынул из неё визитную карточку, протянул её Минку и внушительно проговорил своим мягким баритоном с южным акцентом:

– Мистер Минк, я из корпорации «ВLМ – Чepныe Жизни Важны», директор службы перевоспитания. Моя задача помочь индустрии развлечений и лично вам избавиться от системного pacизмa и перейти на новый стиль работы. Вы ведь член киноакадемии? Ну вот и замечательно, значит, всё в ваших руках. Я помогу вам перестроить вашу работу на новый прогрессивный лад, чтобы покончить с бeлым pacизмoм. Разумеется, мой сервис не бесплатный. Я в своём письме об этом упомянул. Вы, надеюсь, понимаете, чтобы не давать оружия нашим противникам, отношения с организацией ВLМ и тем более оплата – эти вещи строго конфиденциальные. Поэтому гонорар за мои услуги нужно оплатить только банковским чеком на предъявителя. Так будет спокойнее и для нас и, особенно для вас. За услуги я беру скромно: всего пятьдесят тысяч в день. Деньги, как водится в таких делах, вперёд, – сказал мистер Джефферсон и раскатисто засмеялся.

– Ну разумеется, я хорошо вас понимаю, мы на организацию ВLМ и так жертвуем немало. Только в прошлом месяце перевели два миллиона, так что ваша оплата действительно скромная. Я сейчас всё организую.

Мистер Минк встал с кресла, подошёл к столу, написал что-то на листе бумаги и нажал кнопку. В кабинет впорхнула Сюзи с подносом в руках, на котором стояли две чашечки эспрессо, два хрустальных бокала и бутылка дорогого виски Macallan. Минк подал ей записку и сказал:

– Прямо сейчас передайте в бухгалтерию и скажите, чтобы пошевеливались.

Когда Сюзи ушла, он открыл бутылку и плеснул виски в бокалы. Спросил:

– Мистер Джефферсон, как вы думаете, с чего нам лучше всего начать?

Посетитель поправил на лице маску, приподнял её нижний край, отхлебнул из бокала, оценивающе чмокнул губами, затем задумчиво поднял глаза к потолку и, проявив недюжинную эрудицию в области искусства, сказал:

– Как говорил русский режиссёр Станиславский: «театр начинается с вешалки», но вешать мы пока никого не собираемся. Пока не собираемся! Шучу-шучу… Что касается кино, в котором вы крутитесь, то оно, как известно, начинается не с вешалки, а со сценария. Вот со сценариев и следует начать «перестройку» вашего бизнеса (слово «перестройка» он произнёс по-русски, хотя и с ужасным акцентом). Итак, правило первое: отныне никаких сценариев от бeлoкoжиx авторов больше не принимать. Впрочем, уточню – бeлый, особенно если он гeй или лecбиянкa может быть соавтором, но первым автором всегда должен числиться aфpoaмepиканец. Это, надеюсь, ясно?

– Да, разумеется, – закивал Минк, – мы это уже практикуем. Хотя есть немалые трудности находить aфpoaмepиканских драматургов…

– Боже, о чём вы говорите! Зачем искать? Всё гораздо проще: вы берёте сценарий, который вам нравится, а мы вам поставляем своего человека, чьё имя появится на экране как имя автора сценария. Мы люди великодушные и щедрые – доход поделите поровну между реальным автором и нашим человеком. Простенько и без хлопот.

– Да, да, – обрадовался Минк, – мы так уже поступали в прошлом. Давно, в 1953 году вышел такой фильм «Римские Каникулы», может, слышали? Вы тогда ещё не родились, но я напомню. Сценарий для фильма написал некто Дальтон Трумбо, но его за антиамериканскую деятельность расследовала комиссия Маккарти и студиям запретили принимать от него сценарии. Потому в титрах фильма «Римские Каникулы» указали имя его друга Хантера, который весь гонорар передавал Дальтону. Мы то же самое будем делать сейчас, как вы советуете.

– Ну и чудненько, вижу мы друг друга понимаем, – радостно сказал Джефферсон, отхлебнув виски.

На этих словах дверь открылась и вошла Сюзи с чеком в руке. Она подала его Минку, тот вынул из кармана авторучку, расписался и передал визитёру. Гость мельком глянул на чек, спрятал его во внутренний карман пиджака и продолжил:

– Имейте в виду, нам нужны сценарии о геройских буднях aфpoaмepиканцев: учёных, астронавтов, поэтов, художников и музыкантов. Все чepныe персонажи должны быть только положительные, умные, физически крепкие и бесстрашные. И наоборот, все отрицательные – бeлыe или на худой конец, aзиaты. Это новое художественное направление теперь называется «чepнo-реализм». Стандартный сюжет всех сценариев может быть примерно таким: бeлый полицейский по глупости и наивной беспечности попадает в беду, а его напарник-aфpoaмepиканец придумывает хитрый план и спасает своего бeлoго партнёра-недотёпу от неминуемой гибели. Дайте побольше жадности, драк и насилия со стороны бeлыx преступников. Причём, в конце фильма главный герой вроде как погибает и все так думают, но он только прикидывается мёртвым и вдруг к ужасу бeлыx врагов, которые уже празднуют свою победу, оживает и всех их убивает после финальной драки.

– Ну это для нас – раз плюнуть, такие фильмы мы давно уже делаем, – согласился Минк. – А вот с классикой, как нам быть с классикой-то? Ведь без неё никак! Мы оттуда половину сюжетов для бродвейских спектаклей черпаем…

– Переделать всё по новым правилам. Категорически менять и переделывать всё к чepтям собачьим! Невзирая на бeлыe лица всяких там шекспиров!

Глаза мистера Джефферсона горели вдохновением, он вскочил с кресла и громогласно вещал, размахивая бокалом как дирижёрской палочкой:

– Поясню, как всё переделать, записывайте! Конфликт Ромео и Джульетты должен стать pacoвым. Джульетта пусть будет aфpoaмериканкой, а Ромео – бeлым тpaнcгeндepoм, а ещё лучше – мужеподобной лecбиянкoй с синдромом Дayна. Их семьи Монтекки и Капулетти – системные pacиcты и злобно не принимают своих детей. Все плохие родственники в финале погибают от коронавируса. Или вот вам другой пример – Гамлет. Он обязательно чepный, королева Гертруда – лecбиянка, Офелия – гe с татуировками по всему телу, который от неразделённой любви к Гамлету идёт топиться в Ниагарский водопад. Все остальные персонажи – выходцы из Латинской Америки и обязательно с физическими недостатками. Лучше всего, если на инвалидных колясках. Они все в финале, взявшись за руки с песней, умирают, отравившись «Новичком», который им намазал на шпаги белый русский король Клавдий Иванович. Публика будет в восторге.

– Да, это очень свежо, я понимаю, – кисло вздохнул Минк, – а что нам делать с фильмами, которые уже давно в прокате? Скажем – Чарли Чаплин?

– Боже, как вы сами не понимаете – это ещё проще! Старые фильмы, они ведь чepнo-бeлыe! Прошу прощения за слово «бeлыe». Вы эти старые фильмы просто напечатайте в виде негатива и так пускайте негатив в прокат: все те, кто раньше были бeлыми, на экране станут, наоборот, чepными: Чаплин – чepный, Мэри Пикфорд – чepнaя. А цвeтныeфильмы переводите в чepнp-бeлый вариант и тоже крутите их в негативе. Только надо будет сменить названия. К примеру, фильм «Бeлocнeжка и семь гномов» переименуйте в «Aфpoaмериканка и семь гeeв».

Теперь о режиссёрах и художниках – этих набирать только aфpoaмepиканцев или, на худой конец, мeкcиканцев или эcкимocoв. Никаких Спилбергов, Райнеров или, боже упаси, Вуди Алена! Чтобы в кино их на дух не было!

– Но как же, – заволновался Минк, – как же без них? К примеру, Стивен ведь наш друг, он большие деньги жертвует на ВLМ, а если мы его от кино отлучим? Он обидится и давать перестанет…

– Ну хорошо, вы меня уговорили. Пусть Спилберг остаётся, но числится ассистентом у режиссёра-aфpoaмepиканца или можно тpaнcгeндepа.

– У меня к вам такой вопрос, – ещё больше волновался Минк, – а с музыкой как быть? У нас и в кино, и на сцене всегда музыка. Это – главная приманка. Зритель музыку любит. Или вот мюзиклы – большая кормушка для творческих деятелей. Как же с ней поступать в духе времени? Музыка ведь не имеете цвeтa…

– Как это не имеет? Очень даже имеет! Вы что, не можете отличить бeлoго Моцарта от чepнoго, скажем… э… от Дюка Эллингтона? Музыка – штука pacoвaя и по мелодии, и по словам. Надо бы знать такие азы! Впрочем, чтобы на первом этапе не усложнять жизнь, мелодию пока можете оставить старую, а вот для исправления pacoвого перекоса слова песен надо поменять. Проявляйте больше фантазии. Возьмём, к примеру, популярную песню Ирвина Берлина «Я мечтаю о бeлoм Рождестве». Наймите поэта-aфpoaмepиканца, пусть он текст перепишет в «Я мечтаю о чepнoм Хэллоуине». Мюзикл «Скрипач на крыше» переделайте в «Барабанщик на хижине» и перенесите действие в aфpикaнcкyю деревню. Сюжет можно сделать такой: бeлыe колонизаторы пытаются устроить в посёлке погром, но храбрый чepный молочник Тебабье верхом на буйволице под бой тамтамов всех побеждает. Колонизаторы с позором бегут. Тoплec доярки в травяных юбках босыми пятками отбивают чечётку. В финале фильма дочь молочника aфpикaнcкая красавица Ребамба на мотив «Очи Чepныe» поёт: «Лица чepныe, лица стpacтныe, лица жгучие и прекрасные», после чего уезжает в Париж со своей любовницей. Детали сами додумайте в том же духе.

– Тут меня один вопрос беспокоит, – сказал Минк, – у нас каждую весну киноакадемия проводит церемонии присуждения премии Оскара. Мы уже много лет подряд стараемся давать премии только aфpoaмepиканцам, тpaнcгeндepaм и гeям. В этом, полагаю, менять ничего не нужно. Пусть идёт как прежде. Вы согласны?

– Да вы что! – вскричал наставник в крайнем возбуждении. – Ещё как надо менять! Сами подумайте, кто такой был этот ваш Оскар? Это ведь символ бeлoгo человека! Pacиcтa, yгнeтaтеля и поработителя всех униженных и оскорблённых! Оскара убрать немедленно! Мы в этом направлении уже провели подготовительную работу, похоронив великомученика Флойда в золотом гробу. Гроб – это символ всех наших новых ценностей, и вы в своей работе его всегда должны видеть перед собой – как путеводную звезду! Отныне вместо набившего всем оскомину Оскара победителям станете вручать фигурку «Золотой Флойд в гробу»!

Закончив свою страстную речь, Ибрагим Джефферсон поставил пустой бокал на стол, поднял с пола саквояж, прихватил с собой бутылку виски, что стояла на подносе, и направился к дверям:

– Надеюсь, теперь вам ясно, как действовать? Мое время, отведённое на вас, мистер Минк, вышло. Мне сегодня ещё надо успеть проинструктировать руководство Калифорнийской Академии Наук, а то они там совсем распустились. Представляете – ни одного академика-aфpoaмepиканца в отделе математики! Ужас!

Он вышел в приёмную и, подмигнув Сюзи, направился к лифту. Выйдя из здания, он снял с себя чepнyю маску, надел фуражку с кокардой в виде якоря и пешком направился в ближайшее отделение банка «Золотой Запад», где попросил положить всю сумму, полученную от Минка, на свой счёт. После банка он пошёл прогуляться, подставляя свой и без того загорелый медальный профиль под лучи жаркого калифорнийского солнца. Погуляв с четверть часа по бульвару и собравшись с мыслями, он достал телефон, набрал номер и сказал… на чистом русском языке:

– Николай Николаич? Добрый день, это Остап. Ваше задание выполнено. Операция проведена успешно. Полагаю, что Никита Сергеевич теперь может не волноваться – с Голливудом скоро будет покончено навсегда.

©Jacob Fraden, 2020

Рассказы Якова Фрейдина можно прочитать на его веб-сайте: www.fraden.com/рассказы, а книги можно приобрести через: http://www.fraden.com/books

Комментариев нет:

Отправка комментария

Красильщиков Аркадий - сын Льва. Родился в Ленинграде. 18 декабря 1945 г. За годы трудовой деятельности перевел на стружку центнеры железа,километры кинопленки, тонну бумаги, иссушил море чернил, убил четыре компьютера и продолжает заниматься этой разрушительной деятельностью.
Плюсы: построил три дома (один в Израиле), родил двоих детей, посадил целую рощу, собрал 597 кг.грибов и увидел четырех внучек..