пятница, 15 февраля 2019 г.

НА ПОЛКАХ КНИГИ УМИРАЛИ

ОТВЕРЖЕННЫЕ "ОТВЕРЖЕННЫЕ"


Два тома романа Гюго «Отверженные» мне подарили в день 15-летия, в 1960 году. Царский подарок по тем временам. Тираж книги, напечатанной на газетной бумаге, 150 т. экземпляров. Тогда же я прочел историю Жана Вольжана и с тех пор замечательный роман Виктора Гюго не открывал.  Но книгу эту я, видимо, отнес к любимым и необходимым, потому что увез за собой в Израиль.
  В последнее время часто думаю, что все необходимые людям книги были написаны давно, и нужда в таких книгах пропала, как пропала необходимость в настоящей музыке, поэзии, живописи и кинематографе.
 Миру больше не нужен Гомер и Рабле, Шекспир и Веласкес, Моцарт и Бетховен, не нужен Пушкин и Шопен, Чаплин и Феллини… Все, «поезд ушел», а мы, люди воспитанные на страданиях Гамлета или Анны Карениной, на музыке Баха и полотнах Ван Гога, торчим на перроне и ждем чего-то под часами без стрелок, как в фильме Ингмара Бергмана.
 «Что случилось? – думал я. – Почему весь этот могучий, культурный слой вдруг исчез или утончился до полной невидимости. И что будет с этим миром обесцененных чувств, желаний и страстей.
 Недавно пришлось переставить шкафы с нашей библиотекой и так получилось, что двухтомник Гюго оказался в поле моего зрения. Сижу за компьютером – и вижу знакомые корешки серых обложек с золотым теснением. Не выдержал – открыл первый том, и сразу прочел строчки авторского предисловия к роману: «…до тех пор, пока будут  царить на земле нужда и невежество, книги, подобные этой, окажутся, быть может, не бесполезными».
 Ах, вот оно что! Грамотным и сытым не нужна история несчастной Фантины. Оказывается, это мир сирых и обездоленных породил великую культуру человеческого рода. Оказывается, не душевный голод, а желудочный стали причиной фантазий Свифта и рассказов Чехова. Не думаю. Просто классики были уверены, что мир, в котором они жили, нуждался в кардинальном переустройстве. Себя же считали инстанцией авторитетной, пророками, глашатаями этого переустройства, И вот исчезло рабство, невежество, нужда..Исчезло? Нет! Сохранилось в более скрытой, глубинной форме: рабство свободных, невежество грамотных и нужда сытых, когда никакая мудрость пророков и гений творцов помочь не в состоянии. И никакая, пусть даже самая кардинальная перестройка, изменить род людской не в состоянии.
 Мир, в котором население не превышало 500 миллионов человек, был способен рождать великих творцов. Мир, в котором копошиться почти 8 миллиардов потомков Адама и Евы – пуст. Нет заказов – нет и исполнителей, нет веры – нет пророков, нет надежды – нет и поводырей.
 Я пробую читать «Отверженных»... Хорошо написано, даже отлично, но текст похож на решение наивных и простых задач, которые давно уже решены. И нет в этих замечательных романах даже попытки  решить чудовищные проблемы сытого, грамотного и свободного человека.  решить чудовищные проблемы сытого, грамотного и свободного человека. Кто знает, может быть застыл мир искусств в ожидание новой волны, способной дать хотя бы надежду не "униженному и оскорбленному", а сытому и благодушному человечеству. С "отверженными" все понятно. Накормил, напоил, дал всеобщее избирательное право - и порядок. Вот что делать с "мыслящим тростником", утратившим в полном довольстве связь с Землей и Небом? Не знаю. Боюсь, что так и не узнаю, пока жив.

В шкафу угрюмом, в тихом зале
На полках КНИГИ умирали…
Нет, не плохими они были,
А просто люди их забыли.
Забившись в «интернета» дали,
Их просто больше не читали…
Желтели тихие страницы,
Где мудрость всех веков хранится,
И без людской любви, заботы
Дышали пылью переплёты.
Добры, наивны книги были —
Не знали, что их разлюбили.
Они всё ждали, ждали, ждали…
Людские руки вспоминали…
И в час ночной им снились лица,
Те, что склонялись над страницей.
Уютной лампы свет высоко
И капли яблочного сока,
Что брызнули на лист раскрытый,
Цветок засушенный, забытый,
Билет в театр, что был закладкой,
След пальца от конфеты сладкой…
И стаи галочек-пометок —
Следы раздумий, тайных меток,
Оставленных карандашом.
«Ах, как же было хорошо!» —
Они вздыхали…. А за окном
Убогий мир хлебал ковшом
«Видосы» с виртуальной «фиги»,
Какие, братцы, к чёрту, книги,
Где всюду тупость бьёт ключом!
В шкафу угрюмом, в тихом зале
На полках КНИГИ умирали…
Лариса Сперанская

1 комментарий:

Красильщиков Аркадий - сын Льва. Родился в Ленинграде. 18 декабря 1945 г. За годы трудовой деятельности перевел на стружку центнеры железа,километры кинопленки, тонну бумаги, иссушил море чернил, убил четыре компьютера и продолжает заниматься этой разрушительной деятельностью.
Плюсы: построил три дома (один в Израиле), родил двоих детей, посадил целую рощу, собрал 597 кг.грибов и увидел четырех внучек..