вторник, 1 мая 2018 г.

ЭТО УЖЕ ДИАГНОЗ

Если народ согласен права преступника ставить выше прав жертвы — это уже диагноз


«Пусть погибнет Рим, но торжествует закон»
Латинская народная мудрость

Я пригласила вас, господа, с тем, чтобы сообщить вам пренеприятное известие: Эра «всеобщего благоденствия», о которой последние два века не уставали говорить гуманисты, подходит к концу. Не потому, что иссякают энергоносители — их на века еще хватит. И не потому, что меняется климат — он уже десять раз менялся. А потому, что западная цивилизация, что доныне обеспечивает людям удобства и «качество жизни», исчерпала себя.
Все человеческие общества покоятся на неразрешимом противоречии. Как только оно разрешится, т. е. окончательную победу одержит одна из борющихся сторон — пиши пропало. Общества больше нет. Фундаментальное противоречие Запада последних трех-четырех веков на разных уровнях бытия проявляется и формулируется по-разному, но на уровне индивида (ну, у нас же век индивидуализма!) проявляется как конфликт прав и обязанностей.
Одна сторона считает, что без обязанностей прав быть не должно — за исключением разве что бедных сироток, калек и немощных стариков. Другая убеждена, что права есть нечто, органически присущее всякому двуногому — не исключая даже какого-нибудь серийного Джека Потрошителя. (Это противостояние очень хорошо прослеживается, например, по книге И. Юдовича об истории Америки).
Покуда продолжалось немирное сосуществование этих идеологий, все шло прекрасно. Но в наши дни вторая уже одержала окончательную и бесповоротную победу в Европе, похоже, она побеждает и в Америке. Нет, это, конечно, не «конец света» как такового, но — смена парадигмы и смена лидера глобализованного мира. Потому что народы, державшие прежде лидерство, на глазах отрываются от реальности и уходят в свободный полет фантазий. Не какие-нибудь там «правящие круги», «эксплуататорские классы» и прочая элита, а вот именно народ — пресловутое «общественное мнение».
Победа идеологии «прав человека» означает, что каждый гражданин с младых ногтей усваивает: ему «положено» и ему «должны обеспечить» также естественно и бесспорно, как нос промеж глаз. Вы только не подумайте, что они — черствые эгоисты, многие, напротив, готовы бескорыстно отстаивать права ближних и дальних, поскольку не осознают, что, если другому отдашь, себе меньше останется. Вопрос, кто обеспечит «положенное» и откуда возьмет, задавать попросту неприлично — булки растут на елках, творог выколупывается из вареников, и вообще, при нынешней производительности один мужик десяток генералов без труда может прокормить.
Познакомимся с некоторыми, как теперь говорят, «проектами», связанными с осуществлением этих самых «прав», располагая по возрастанию вредности.
С конца 60-х существуют в Европе т. н. «Магазины Третьего (впоследствии переименованные в “Единого”) Мира». Торгуют там либо кофе, таким же как в соседнем супермаркете, но дороже, либо сувенирами, изготовленными кустарным способом где-нибудь в Африке — из тех, что обычно покупают туристы, а потом долго соображают, зачем купили и куда приткнуть. Смысл этого балагана в том, что африканцы «имеют право» получать «справедливую» цену за свой труд (только не спрашивайте, каким образом «справедливую» цену определяют, известно только, что она должна быть больше «несправедливой»).

В Германии мне долго с энтузиазмом объясняли, что вот этого уродца на тонких ножках изготовили в артели, организованной не то в джунглях, не то в саванне, лично двоюродным братом просветительницы. «И сколько же лет он там сидит?», — невежливо поинтересовалась я. А получив ответ (не помню уже какой, но точный), спросила, что будет, когда он все-таки оттуда вернется. Честная немка с огорчением созналась, что артель, скорее всего, развалится, хотя есть надежда, что родственник найдет себе на замену другого европейца. Ну, если с «туземной» стороны в артели участвуют какие-нибудь чернокожие коллеги Остапа Бендера, вроде бы, большой беды нет — вполне честный способ отъема денег у лохов, которые сами отдать их жаждут, но…
Это же великолепная школа обучения на «великого комбинатора», отключение всякого стимула к работе и устроению собственной жизни своими руками… а если еще ненароком затешется в ту артель какой-нибудь наивный идеалист, да и поверит, что чужие деньги и вправду ему положены по «справедливости» — вот вам и готовый революционер, надежно зараженный ненавистью к «презренному западу». Во времена проклятого колониализма бесчеловечная эксплуатация оказывалась экономически выгодной для обеих сторон, а от «справедливости» — поди ж ты — и тем, и другим одни убытки.
Впрочем, это еще цветочки. Куда больший вред наносит, например, фирма Саула Алинского.
Впервые это имя услышала я, когда Барак Обама стал президентом США. Этим теориям будущий президент обучался, а потом и работал по профессии, именуемой «организатор сообщества». При ближайшем рассмотрении оказалось, что это действительно профессия, а не бюрократический фокус, позволяющий в очередной раз поднять зарплату за долголетнее перекладывание бумажек с одного стола на другой. Это надо уметь, и они — умеют.
Метод «организации сообщества» можно вкратце назвать «методом кукушонка»: внедриться в гнездо (группу), всех прочих птенцов (т. е. актуальных или потенциальных лидеров) повытолкать и захватить таким образом весь корм и пространство. Оперившись, пора из гнезда вылетать, т. е. вести за собой угнетенный народ на борьбу против гадкого капиталистического государства за пособия, льготы, квоты и прочие привилегии. Алинский даже учебник составить не поленился, подробно все обсказал: как создаваемое «сообщество» на соперника натравить, как конкурента на телевидении обхамить, как сорвать нежелательное собрание… Уголовный кодекс надлежит чтить, но моралью не заморачиваться: цель оправдывает средства.
Вероятно, на английском о результатах деятельности Алинского и его последователей можно прочесть гораздо больше, но во всех материалах, что попадались мне на русском, говорилось только об аморальности его методов и… успехах в достижении поставленных целей. Вся эта агрессивная безнравственность, вроде бы, не корысти ради, а исключительно во благо малых сих, униженных и оскорбленных, которым в результате действительно достаются какие-то дополнительные блага земные, только вот… А становится ли им от этого хорошо?
Вот, победили черные в борьбе как бы за гражданские права. Нет, нет, я не хочу сказать, что до того в каких-то правах несправедливо им не отказывали — вспомнить хоть участие в выборах на юге — но это, в конце концов, лишь малая часть большого пакета завоеванных ныне благ. Тут вам и пожизненная пенсия за то, что дал себе труд родиться в правильной расе, и квоты на всякие доходные места, и пропагандистский бонус на всех и всяческих выборах, вплоть до Обамы, которого в президенты выдвигали явно по экстерьеру. А что получил в итоге среднестатистический черный человек?
Сильно возросшую вероятность расти безотцовщиной, выйти из школы, в наркотиках разбираясь лучше, чем в таблице умножения, и стать на всю оставшуюся жизнь членом одной из соперничающих гангстерских банд, а отпуска, для разнообразия, проводить на нарах, да вдобавок еще заделаться не обязательно мусульманином, но уж, как минимум, убежденным антисемитом. Ау, реб Алинский, это и есть ваша цель, которая оправдывала средства?
Кстати сказать, Обама, ваш прилежный ученик, вашими методами успешно отвоевал и удержал пост «начальника Америки», но… стало ли Америке от этого лучше? Он же, кажется, обещал, что Америку во всем мире будут любить, а добился создания «Исламского государства», ропота обиженных саудовцев, серьезных разногласий с Египтом, даже карманный Израиль — и тот в лицо наплевал. Он и во внутренней политике наколбасил немало, но там хотя бы еще действует знаменитая американская система «сдержек и противовесов».
Следующая ступенька — деятельность т. н. «правозащитных организаций». Вот у кого уж точно руки по локоть в крови. И нашей, еврейской, и арабской, и африканской, и крови буров ЮАР, и индейцев Южной Америки. Потому что террористы, относясь бесспорно к разряду двуногих прямоходящих, автоматически имеют все права, хотя и не берут на себя обязанности признавать их за другими, на том стояла и стоять будет правозащитная идеология. Не важно, сколько глоток (да не французских журналистов или израильских евреев, а самых, что ни на есть, арабов-мусульман) перережут освобожденные узники Гуантанамо, а важно, что не тварь они дрожащая, но право имеют.
Причем, хуже всех приходится не карикатуристам и даже не евреям, а тем, за чьи права те террористы борются, храбро взрывая супермаркеты и поезда метро. Вероятность быть порабощенным, ограбленным, изгнанным или убитым только за то, что ты шиит, суннит, алавит, или, сохрани Бог, христианин, возрастает сразу в разы.
И наконец, самые страшные, самые кровожадные диктатуры прошедшего века — советский или кампучийский ко заявления «естественного права» униженных и оскорбленных на чужой статус и имущество: «Бери у буржуев завод! Бери у помещика поле!», что горячо одобрялось и поддерживалось всяческими «полезными идиотами». А кончилось, как известно, раскулачиванием и сроками за опоздание на смену. Опять та же самая закономерность: в бескомпромиссной борьбе за права рабочих и крестьян, большевики тех и других асфальтовым катком раздавили. Они, таки да, удержали государственную власть, но от государства в результате их правления остались рожки да ножки.
Нет-нет, я сейчас не об известной теме революции, пожирающей своих детей — это совсем другая песня, но о судьбе, которую все эти радетели прав уготовили тем, чьи права отстаивали, не щадя живота своего. О том, почему вышло у них то, что вышло, и иначе быть не могло.
* * *
«Вы слышали, что сказано: люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего».
Евангелие от Матфея гл. 5, стих 43

Такой формулировки в ТАНАХе нет, но по смыслу — да, верно. Иисус, правда, предложил другой вариант — типа любите врагов ваших — но мы его обсуждать не будем, поскольку его последователи эту блестящую идею так ни разу и не осуществили. Остановимся на традиционной формуле, существовавшей в таком или аналогичном виде во всех религиях человечества. Не так она проста, как кажется на первый взгляд. Если бы, скажем, предлагалось любить друга и ненавидеть врага — и вопросов бы никаких не возникло, и в заповеди не было бы нужды, оно бы само собой получилось.
Но любить предлагают БЛИЖНЕГО. При всем уважении к благородному поступку Доброго Самаритянина (Евангелие от Луки, гл.10, стихи 25-37) не могу согласиться с тем, что он стал спасенному БЛИЖНИМ, даже если другом, возможно, стал.
Кто есть «ближний»? На это лучше всех ответил Антуан де Сент-Экзюпери: хотите людей сплотить — поставьте им общую задачу. От супругов, сотрудничающих в воспитании детей, до роты спецназа, отправляющейся на боевое задание, ну и, конечно же, любой производственный коллектив, деревня или религиозная община. «Ближний» — это сотрудник в достижении общей цели.
Всегда ли он у тебя вызывает положительные эмоции? Увы и ах… Вполне возможно, что именно его-то ты субъективно ощущаешь как врага. Может, конкурируете вы с ним, может, спорите, а может просто характер противный. Так не становится ли в таком случае заповедь абсурдом, предписывая в одно и то же время любить и ненавидеть одно и то же лицо? А вот же и совсем наоборот — именно для такого случая она и придумана!
Именно в таком случае она и предписывает, чувствам воли не давать, хотя бы временно прятать неприязнь под каблук, памятуя о взаимоподдержке, ради целей, что важны вам обоим. Врагом дозволено назначать и ощущать только того, кто к этим целям не стремится, еще лучше — стоит на пути их достижения. А поскольку «общее дело» это, как сказано, общий социум, главная примета «врага» — не из нашего инкубатора.
«Враг» в этом контексте, как правильно формулирует евангелист, — противоположность не «друга», а «ближнего». Знакомый или незнакомый, реально опасный или жертва твоей паранойи, а может даже просто легкая добыча. Любой, кто не связан с тобой общей социальной принадлежностью, теоретически может стать врагом, которого дозволено (хотя и не обязательно!) ненавидеть.
На этих двух слонах, на различении и разграничении свой/чужой от веку стояло и стоит всякое человеческое сообщество: сотрудничество и доверие к «ближнему» и настороженность вплоть до открытой враждебности к чужому. Противоречие? Да, разумеется, противоречие — одно их тех, на которых держится мир. Идеологи «прав человека» берутся его разрешить и на самом деле в этом преуспевают, только… не совсем так, как хотелось бы.
Профессию Обамы правильно было бы назвать «захватчик власти», ибо это они и вправду проделывают успешно, но никоим образом не «организатор сообщества», ибо ни одного успешного сообщества создать им сроду не удалось, да и те, которыми смогли завладеть, они быстро разрушили. На словах они желают всех «чужих» в «своих» превратить, чтобы, значит, все всех любили, а на деле — своих превращают в чужих.
Сообщество создается сотрудничеством ради достижения общей цели. Крестьянская община скотину общим стадом пасет, избы строит соседской «помочью». Еврейское местечко бедной невесте на приданное скидывается, сообща чиновника-взяточника за нос водит. Армейское подразделение понимает, что жизнь каждого зависит от слаженности всех. Да, враждебность к чужим — тоже фактор их сплочения, но — не единственный и не главный. А вот в «сообществе», создаваемом по модели Алинского, все наоборот.
Взаимодействие в нем по определению кратковременно и предназначено не для устроения и созидания, но только для нападения на общего врага: кусок из пасти вырвать, отнять и поделить. Никакого профессионализма, кроме как от лидера, оно не требует, образец — не воинская часть и даже не воровская шайка, а толпа погромщиков. Она существует как целое только пока громит. Получив желаемое (т. е. награбив), они, естественно, разбегаются по углам и пожирают добычу, подозрительно косясь друг на друга. И если добычей оказываются вот именно подачки, т. е. всяческие льготы и пособия, каждый закономерно будет считать, что его обошли и лучший кусок достался соседу. Продолжим цитату из Экзюпери: «Хотите людей подружить — дайте им общую работу, а поссорить хотите — киньте общую подачку».
Пару лет назад случилось мне смотреть фильм, кажется, марокканский, про то, как в некоторой деревне возник «бабий бунт» в знак протеста против необходимости по крутому склону воду таскать — пусть, мол, мужики помогают. Мужики, понятное дело, возмутились подрывом их традиционных прав, все выглядело очень драматично, пока самый гуманный и любящий муж не собрал все свои физические и духовные силы, пошел по начальству шуметь и… геройски пробил постройку водопровода за казенный счет.
Если бы крестьяне на водопровод сами скинулись, либо своими руками, пусть даже с помощью пришлых чиновников и инженеров, выстроили его или хотя бы более удобную дорогу к источнику проложили, стало бы это общим делом, сплотило бы и деревню, и каждую семью, но… проблему за них решает государство. По мнению создателей фильма это явный хэппи энд. В борьбе обрели мы право свое. А на деле? На деле обрели они, главным образом, усиление своей зависимости от чиновника, от которого можно с переменным успехом требовать, вместо того, чтобы выход найти самим.
Государство своим водопроводом непосильный труд женщин заменить может, но платой за это будет ослабление традиционного уважения к мужьям, которые своими силами решения найти не смогли. Причем, чем государство «социальнее», т. е. чем больше раздает подачек, тем активнее сотрудничество в обществе уничтожается на корню.
Чем более продвинуто общество в русле этой самой тенденции, тем оно слабее, тем беззащитнее перед внешним врагом и внутренним паразитом, разрушающим отношения между людьми агрессивными обещаниями «отнять и поделить».
На последних выборах в Израиле пиарщиками левых работали коллеги и ставленники Обамы. Их задача: Биби со товарищи всеми средствами (включая претензии к неположенной сдаче бутылок) из гнезда выпихнуть и сплоченными рядами повести население на борьбу за госраздачу квартир и снижение цен на йогурт. И что же ожидает нас, если цель их будет достигнута?
В самом лучшем случае — повторение российского опыта с символической квартплатой и двадцатилетним ожиданием ордера на хрущевку плюс пустые полки в продмагах. Но и на это особо надеяться не стоит, поскольку из лидерского гнезда намечено выпихнуть всякого, кто хоть сколько-нибудь заботится о защите государства, готовится к реально грозящей войне. Ведь согласно всепобеждающему учению товарища Алинского только «организатору» дано знать истинные права и нужды тех, кому предстоит стать его подопечными.
Нечего им заморачиваться общими интересами защиты от арабского террора или иранской бомбы, наоборот, самое время заняться выяснением отношений, кому больше положено субсидий на жилье: ультраортодоксам, золотой молодежи из Рамат-Авива или, может быть, новым репатриантам с Украины. Как завещал нам великий Ленин, превратим империалистическую войну в гражданскую.
Угрозу уничтожения велено заметать под ковер: да мы тут враз замирение устроим, поселения уберем — они нам подпишут все бумажки… А то, что бумажки эти не стоят бумаги, на которой напечатаны? А чем оборачивается отдача территорий? А стоит ли цены снижать на йогурт, который все равно распределять придется по карточкам, и на жилье деньги тратить, когда его все равно разбомбят?
…Да какая, в сущности, разница? О последствиях думать из моды вышло, причем, далеко не только у нас. Или в Германии просчитали последствия отключения атомных станций? Или в Греции долги прогнозировали? Подобно царю Мидасу, что все, к чему ни прикоснется, в золото обращал, радетели «прав народных» все, за что ни схватятся, автоматически обращают в… совсем другую субстанцию.
Но это же общемировая тенденция, — скажете вы. Так вот, и я ж про то ж!
Если общемировая (на самом деле — общезападная) тенденция — деструктивна,
Если народ послушно поддерживает кампанию за «справедливые цены» для
Африки, подкармливая жуликов и своими руками создавая себе врагов,

Если народ безропотно платит за право голосовать люмпенизацией и криминализацией целых поколений,
Если народ согласен права преступника ставить выше прав жертвы,
Если народ считает массовые убийства эффективным менеджментом,
Если народ позволяет отвлечь себя от реальной опасности бирюльками неосуществимых обещаний, то…
Это уже не ошибки, граждане. Это уже диагноз ммунизм или немецкий нацизм — тоже начинались с заявления «естественного права» униженных и оскорбленных на чужой статус и имущество: «Бери у буржуев завод! Бери у помещика поле!», что горячо одобрялось и поддерживалось всяческими «полезными идиотами». А кончилось, как известно, раскулачиванием и сроками за опоздание на смену. Опять та же самая закономерность: в бескомпромиссной борьбе за права рабочих и крестьян, большевики тех и других асфальтовым катком раздавили. Они, таки да, удержали государственную власть, но от государства в результате их правления остались рожки да ножки.
Нет-нет, я сейчас не об известной теме революции, пожирающей своих детей — это совсем другая песня, но о судьбе, которую все эти радетели прав уготовили тем, чьи права отстаивали, не щадя живота своего. О том, почему вышло у них то, что вышло, и иначе быть не могло.
* * *
«Вы слышали, что сказано: люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего».
Евангелие от Матфея гл. 5, стих 43

Такой формулировки в ТАНАХе нет, но по смыслу — да, верно. Иисус, правда, предложил другой вариант — типа любите врагов ваших — но мы его обсуждать не будем, поскольку его последователи эту блестящую идею так ни разу и не осуществили. Остановимся на традиционной формуле, существовавшей в таком или аналогичном виде во всех религиях человечества. Не так она проста, как кажется на первый взгляд. Если бы, скажем, предлагалось любить друга и ненавидеть врага — и вопросов бы никаких не возникло, и в заповеди не было бы нужды, оно бы само собой получилось.
Но любить предлагают БЛИЖНЕГО. При всем уважении к благородному поступку Доброго Самаритянина (Евангелие от Луки, гл.10, стихи 25-37) не могу согласиться с тем, что он стал спасенному БЛИЖНИМ, даже если другом, возможно, стал.
Кто есть «ближний»? На это лучше всех ответил Антуан де Сент-Экзюпери: хотите людей сплотить — поставьте им общую задачу. От супругов, сотрудничающих в воспитании детей, до роты спецназа, отправляющейся на боевое задание, ну и, конечно же, любой производственный коллектив, деревня или религиозная община. «Ближний» — это сотрудник в достижении общей цели.
Всегда ли он у тебя вызывает положительные эмоции? Увы и ах… Вполне возможно, что именно его-то ты субъективно ощущаешь как врага. Может, конкурируете вы с ним, может, спорите, а может просто характер противный. Так не становится ли в таком случае заповедь абсурдом, предписывая в одно и то же время любить и ненавидеть одно и то же лицо? А вот же и совсем наоборот — именно для такого случая она и придумана!
Именно в таком случае она и предписывает, чувствам воли не давать, хотя бы временно прятать неприязнь под каблук, памятуя о взаимоподдержке, ради целей, что важны вам обоим. Врагом дозволено назначать и ощущать только того, кто к этим целям не стремится, еще лучше — стоит на пути их достижения. А поскольку «общее дело» это, как сказано, общий социум, главная примета «врага» — не из нашего инкубатора.
«Враг» в этом контексте, как правильно формулирует евангелист, — противоположность не «друга», а «ближнего». Знакомый или незнакомый, реально опасный или жертва твоей паранойи, а может даже просто легкая добыча. Любой, кто не связан с тобой общей социальной принадлежностью, теоретически может стать врагом, которого дозволено (хотя и не обязательно!) ненавидеть.
На этих двух слонах, на различении и разграничении свой/чужой от веку стояло и стоит всякое человеческое сообщество: сотрудничество и доверие к «ближнему» и настороженность вплоть до открытой враждебности к чужому. Противоречие? Да, разумеется, противоречие — одно их тех, на которых держится мир. Идеологи «прав человека» берутся его разрешить и на самом деле в этом преуспевают, только… не совсем так, как хотелось бы.
Профессию Обамы правильно было бы назвать «захватчик власти», ибо это они и вправду проделывают успешно, но никоим образом не «организатор сообщества», ибо ни одного успешного сообщества создать им сроду не удалось, да и те, которыми смогли завладеть, они быстро разрушили. На словах они желают всех «чужих» в «своих» превратить, чтобы, значит, все всех любили, а на деле — своих превращают в чужих.
Сообщество создается сотрудничеством ради достижения общей цели. Крестьянская община скотину общим стадом пасет, избы строит соседской «помочью». Еврейское местечко бедной невесте на приданное скидывается, сообща чиновника-взяточника за нос водит. Армейское подразделение понимает, что жизнь каждого зависит от слаженности всех. Да, враждебность к чужим — тоже фактор их сплочения, но — не единственный и не главный. А вот в «сообществе», создаваемом по модели Алинского, все наоборот.
Взаимодействие в нем по определению кратковременно и предназначено не для устроения и созидания, но только для нападения на общего врага: кусок из пасти вырвать, отнять и поделить. Никакого профессионализма, кроме как от лидера, оно не требует, образец — не воинская часть и даже не воровская шайка, а толпа погромщиков. Она существует как целое только пока громит. Получив желаемое (т. е. награбив), они, естественно, разбегаются по углам и пожирают добычу, подозрительно косясь друг на друга. И если добычей оказываются вот именно подачки, т. е. всяческие льготы и пособия, каждый закономерно будет считать, что его обошли и лучший кусок достался соседу. Продолжим цитату из Экзюпери: «Хотите людей подружить — дайте им общую работу, а поссорить хотите — киньте общую подачку».
Пару лет назад случилось мне смотреть фильм, кажется, марокканский, про то, как в некоторой деревне возник «бабий бунт» в знак протеста против необходимости по крутому склону воду таскать — пусть, мол, мужики помогают. Мужики, понятное дело, возмутились подрывом их традиционных прав, все выглядело очень драматично, пока самый гуманный и любящий муж не собрал все свои физические и духовные силы, пошел по начальству шуметь и… геройски пробил постройку водопровода за казенный счет.
Если бы крестьяне на водопровод сами скинулись, либо своими руками, пусть даже с помощью пришлых чиновников и инженеров, выстроили его или хотя бы более удобную дорогу к источнику проложили, стало бы это общим делом, сплотило бы и деревню, и каждую семью, но… проблему за них решает государство. По мнению создателей фильма это явный хэппи энд. В борьбе обрели мы право свое. А на деле? На деле обрели они, главным образом, усиление своей зависимости от чиновника, от которого можно с переменным успехом требовать, вместо того, чтобы выход найти самим.
Государство своим водопроводом непосильный труд женщин заменить может, но платой за это будет ослабление традиционного уважения к мужьям, которые своими силами решения найти не смогли. Причем, чем государство «социальнее», т. е. чем больше раздает подачек, тем активнее сотрудничество в обществе уничтожается на корню.
Чем более продвинуто общество в русле этой самой тенденции, тем оно слабее, тем беззащитнее перед внешним врагом и внутренним паразитом, разрушающим отношения между людьми агрессивными обещаниями «отнять и поделить».
На последних выборах в Израиле пиарщиками левых работали коллеги и ставленники Обамы. Их задача: Биби со товарищи всеми средствами (включая претензии к неположенной сдаче бутылок) из гнезда выпихнуть и сплоченными рядами повести население на борьбу за госраздачу квартир и снижение цен на йогурт. И что же ожидает нас, если цель их будет достигнута?
В самом лучшем случае — повторение российского опыта с символической квартплатой и двадцатилетним ожиданием ордера на хрущевку плюс пустые полки в продмагах. Но и на это особо надеяться не стоит, поскольку из лидерского гнезда намечено выпихнуть всякого, кто хоть сколько-нибудь заботится о защите государства, готовится к реально грозящей войне. Ведь согласно всепобеждающему учению товарища Алинского только «организатору» дано знать истинные права и нужды тех, кому предстоит стать его подопечными.
Нечего им заморачиваться общими интересами защиты от арабского террора или иранской бомбы, наоборот, самое время заняться выяснением отношений, кому больше положено субсидий на жилье: ультраортодоксам, золотой молодежи из Рамат-Авива или, может быть, новым репатриантам с Украины. Как завещал нам великий Ленин, превратим империалистическую войну в гражданскую.
Угрозу уничтожения велено заметать под ковер: да мы тут враз замирение устроим, поселения уберем — они нам подпишут все бумажки… А то, что бумажки эти не стоят бумаги, на которой напечатаны? А чем оборачивается отдача территорий? А стоит ли цены снижать на йогурт, который все равно распределять придется по карточкам, и на жилье деньги тратить, когда его все равно разбомбят?
…Да какая, в сущности, разница? О последствиях думать из моды вышло, причем, далеко не только у нас. Или в Германии просчитали последствия отключения атомных станций? Или в Греции долги прогнозировали? Подобно царю Мидасу, что все, к чему ни прикоснется, в золото обращал, радетели «прав народных» все, за что ни схватятся, автоматически обращают в… совсем другую субстанцию.
Но это же общемировая тенденция, — скажете вы. Так вот, и я ж про то ж!
Если общемировая (на самом деле — общезападная) тенденция — деструктивна,
Если народ послушно поддерживает кампанию за «справедливые цены» для
Африки, подкармливая жуликов и своими руками создавая себе врагов,

Если народ безропотно платит за право голосовать люмпенизацией и криминализацией целых поколений,
Если народ согласен права преступника ставить выше прав жертвы,
Если народ считает массовые убийства эффективным менеджментом,
Если народ позволяет отвлечь себя от реальной опасности бирюльками неосуществимых обещаний, то…
Это уже не ошибки, граждане. Это уже диагноз
 Элла ГРАЙФЕР

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Красильщиков Аркадий - сын Льва. Родился в Ленинграде. 18 декабря 1945 г. За годы трудовой деятельности перевел на стружку центнеры железа,километры кинопленки, тонну бумаги, иссушил море чернил, убил четыре компьютера и продолжает заниматься этой разрушительной деятельностью.
Плюсы: построил три дома (один в Израиле), родил двоих детей, посадил целую рощу, собрал 597 кг.грибов и увидел четырех внучек..