пятница, 27 марта 2020 г.

РЕБЕ ПОД ДУЛОМ ПИСТОЛЕТА

Ребе под дулом пистолета

27 марта 2020
Сто лет назад этот мир покинул пятый Любавичский Ребе Шолом-Бер Шнеерсон, Рашаб.
Благословенной памяти раввин Залман Гавлин, хасид из Израиля, перед первой мировой войной поехал навестить Ребе Рашаба. Началась война, и он смог вернуться в Израиль лишь много времена спустя. В письме, адресованном своему дяде, реб Довиду Шифрину, он описывает последний Пурим с Ребе.
В 1920 году, сразу же после Суккос, Ребе и его семья выехали в Ростов. Свою библиотеку он отправил в Москву, а рукописи захватил с собой.
В Ростове к Ребе стекалось много хасидов. Он постоянно встречался с людьми, давал им советы, в праздники устраивал фарбренген, укреплял дух хасидов.
Зимой большевики приблизились к Ростову. Вскоре они вошли в город, и покинуть его было не­возможно.
Отношения Ребе с хасидами к тому времени изменились. Он отдалился от них и предавался размышлениям в одиночестве. Прекратились фарбренген, личные беседы с хасидами.
Так продолжалось весь Шват и половина Адара. В праздник Пурим мы решили навестить Ребе. Нам сказали, что он проведет с нами короткую беседу, после чего мы разойдемся.
Большевики ввели в городе большие строгости. Был установлен комендантский час, после 7 часов вечера не разрешалось появляться на улице. Даже днем не полагалось выходить без крайней необходимости. Всякого рода собрания были запрещены.
Неожиданно мы почувствовали большую перемену в настроении Ребе. Он произнес «лехаим», подбадривал нас, просил веселиться, петь, как в доброе старое время.
Это нас приятно поразило. За­быв о большевистском присутствии в Ростове, мы чувствовали себя прекрасно, пили и пели от души. Ребецн, напуганная обстановкой в городе, просила нас петь потише, чтобы не было слышно на улице. Но мы, воодушевленные Ребе, про­должали веселиться, пренебрегая опасностью.
Раяц, сын Ребе, тревожился за отца. Но Ребе, полный мудрости и мужества, успокоил его:
— Не бойся, Иосеф-Ицхок! Я уверен, мы в конце концов побе­дим! Я не считаю нужным прятать­ся. Мы должны идти открыто, не скрывая своей сущности! Нам надо продолжать свое дело, постепен­но или сразу, невзирая на препят­ствия. Вот что я теперь чувствую и хочу, чтобы благочестие торже­ствовало…
Его лицо пылало, а слова похо­дили на языки пламени. Мы никог­да не видели Ребе в таком состо­янии. Вся эта ночь была удиви­тельная, Ребе говорил с нами о глубоких таинствах Торы.
Неожиданно до нас дошли дур­ные вести. Большевики обыскива­ли каждый дом, проверяли, как соблюдается комендантский час. Явились они и в дом Ребе. Нас собралось там очень много, а лю­бое собрание было незаконным. За это сурово наказывали
Но Ребе не прекращал фарб­ренген, продолжал беседу о Торе. Мы знали, чем все это может кон­читься, предостерегали Ребе, ко­торый ни на что не реагировал. Более того, он подбадривал нас, просил петь с большим воодушев­лением.
В дверь постучали. Ребе велел открыть ее и, как ни в чем не бывало, продолжал фарбренген. Один из хасидов объяснил «гос­тям», что Ребе очень занят и у него нет времени говорить с ними. Те поинтересовались, когда он освободится, и получили ответ:
— Не скоро. Этот вечер про­длится еще часа два.
Представители властей помол­чали и удалились.
Мы снова веселились. Ребе долго еще говорил о Торе, а потом мы увлеченно пели…
Через несколько часов опять раздался стук в дверь. Никто на него не обращал внимания, по­скольку все были заняты пением. Стук стал сильнее. Мы понимали, что пришли с обыском.
На столах, как полагается в Пурим, стояли вино и крепкие напитки, а это строго запреща­лось по тем временам. Кроме того, на столе стоял поднос с большим количеством денег для идоки, что также не было разре­шено. Мы не представляли себе, чем все это кончится, не знали, как выйти из этого опасного поло­жения.
Ребе понял, что складывается весьма сложная ситуация, но тем не менее распорядился ничего со стола не убирать и открыть дверь.
Вошли люди с пистолетами, оглядели стол и приблизились к Ребе. Он даже не посмотрел в их сторону и обратился к нам:
— Мы будем читать хсидус, и они уйдут.
Чтение длилось около полуто­ра часов. Все это время больше­вики стояли молча и смотрели на Ребе, а затем ушли, не проронив ни слова.
Это было чудо, никто из нас не пострадал. Трудно было поверить в то, что происходило. Мы дрожа­ли от страха, но нас не покидала уверенность, что Б-г и Его слуга нас защитят.
Мы глубоко верили Ребе и старались не упустить ничего из того, что он говорил. Я никогда не забуду той трапезы в Пурим, которая продолжалась двенадцать часов.
Это оказался прощальный фар­бренген Ребе, примерно через две недели, 2 Нисана, он вернул Б-гу свою святую душу.
(Опубликовано № 48, апрель 1996)

Комментариев нет:

Отправка комментария

Красильщиков Аркадий - сын Льва. Родился в Ленинграде. 18 декабря 1945 г. За годы трудовой деятельности перевел на стружку центнеры железа,километры кинопленки, тонну бумаги, иссушил море чернил, убил четыре компьютера и продолжает заниматься этой разрушительной деятельностью.
Плюсы: построил три дома (один в Израиле), родил двоих детей, посадил целую рощу, собрал 597 кг.грибов и увидел четырех внучек..