Капитан Й.
Капитан Й.צילום: דובר צה"ל

За кулисами операции “Смелое сердце" по возвращению из сектора Газы последнего заложника - Рана Гвили, павшего 7 октября и чьё тело было похищено в Газу, стояло тесное взаимодействие между сухопутными силами и ВВС. Военно-воздушные силы обеспечили “глаза", позволившие бойцам на земле выполнить задачу и благополучно вернуться.

Капитан Й., командир роты беспилотников в подразделении взаимодействия ВВС, координировал весь воздушный компонент операции. Для него эта операция началась за многие недели до того, как сухопутные силы вошли в заданный район. “Мы готовились к этой операции немалое время", - поведал Й., - “Важно сказать, что в конечном итоге наша задача - обеспечить воздушную оболочку для наземных сил: как в наведении сверху, так и в оперативном ответе - огневой поддержке и эвакуации с помощью вертолётов, находившихся в готовности".

Операция тщательно планировалась на протяжении примерно месяца. Она была определена в ВВС, как одна из наиболее ценностных миссий. “Мы отлично понимали свою роль в рамках большой операции. Я был координатором операции. При этом есть реальный представитель от каждого рода войск. Каждый даёт свою точку зрения и то, как его род войск готовится к событию. Я собрал всё это, мы подняли планы на утверждение вплоть до уровня командующего ВВС, а затем - в увязке с наземной операцией - до утверждения начальника Генштаба и политического руководства", - рассказал капитан Й.

Пока капитан Й. выстраивал общую оболочку в штабе ВВС, майор резерва Ш., офицер воздушной поддержки, активно занимался тактическим планированием. Его роль - быть “переводчиком" - человеком, который заботится о том, чтобы каждая потребность бойца в переулке Хан-Юниса получила быстрый ответ с неба.

“Наша задача - обеспечить оболочку, которую ВВС предоставляют пехотным силам", - говорит Ш, - “Это включает координацию с ударными вертолётами, планирование боевых целей, точек и маршрутов эвакуации в реальном времени. Мы садимся перед операцией и понимаем, что будет происходить: планируем удары истребителей по запросу батальонов и планируем временные окна для БПЛА".

По его словам, воздушное планирование всегда исходит из предположения “худшего сценария": “Мы всегда планируем наиболее катастрофический вариант, когда всё идёт наперекосяк и, не дай Бог, требуется эвакуация множества солдат. В этой операции мы не столкнулись с большим количеством угроз, и нам не потребовалось наносить реальные удары".

Тем не менее, самый драматичный момент наступил на этапе отхода, после того как тело было обнаружено. “Отход был быстрым", - вспоминает майор Ш, - “С момента идентификации тела была цель - эвакуироваться, как можно быстрее и без осложнений. Противник тоже понял, что мы проводим эвакуацию. Это была уязвимая точка. У нас почти постоянно в воздухе находился ударный вертолёт, который выполнял прикрытие".

Для обоих офицеров операция по возвращению Рана Гвили не стала очередной “галочкой" в журнале операций. “Впервые на этой войне ВВС помогали сухопутным силам в столь интенсивной форме", - отмечает капитан Й., - “Мы сопровождаем каждую задачу, маленькую или большую, в Ливане, Сирии, в Иудее и Самарии и в Газе".

На вопрос, что больше всего тронуло его сердце в операции “Смелое сердце", он ответил: “Эта операция задела меня по многим причинам. Во-первых, тема заложников опирается на базовую ценность, на которой я вырос в этой стране - никого не оставлять и не бросать. Во-вторых, это замыкание круга с 7 октября. Когда планируешь операцию, ты не думаешь о чувствах, но когда пришло сообщение, что нашли Рана - это был один из самых значимых моментов в моей службе".

У майора Ш. война также вызывает сильные эмоции, особенно при эвакуации раненых под огнём, которой ему приходилось руководить. “Когда по связи слышишь, что есть раненые, нужно отключить эмоции и заниматься только тем, как обеспечить их эвакуацию, как можно быстрее. У меня даже был случай с сыном очень хорошего друга, который погиб на войне, и мы обеспечивали его эвакуацию", - рассказывает Ш., и на его глаза наворачиваются слёзы.

Несмотря на душевную боль, Ш. подчёркивает оперативную мощь, выстроенную между родами войск: “Взаимодействие между ВВС и сухопутными силами просто потрясающее. Была сумасшедшая подготовка эскадрилий. Бывали случаи, когда пилоты ударных вертолётов приходили поговорить с нами и с командирами батальонов напрямую, чтобы познакомиться. Всё делалось с учетом двух ограничений: сохранение наших сил и предотвращение ущерба тем, кого не нужно поражать".

Он вспоминает моменты, когда помощь с воздуха напрямую спасала жизни: “Это было и в Газе и в Ливане. Бомбы падали на небольшом расстоянии от наших солдат. Ты выявляешь боевиков, которые ведут огонь, и в течение секунд наша бомба падает на дом с боевиками и сносит его. Мы были соучастниками ликвидации множества террористов и спасения жизней солдат, которым не пришлось вступать в ближний бой, потому что мы устранили боевиков".