Яков Файтельсон | «Молодежный бугор» и трансформация насилия

Аналитика 30.01.2026

Демография как фактор безопасности в Израиле, Иудее и Самарии и секторе Газа.

Демографическая теория насилия

За последние два десятилетия ситуация, существующая в Израиле, Иудее и Самарии и в Секторе Газа претерпела тройную трансформацию. Политика так называемого размежевания правительства Шарона привела практически к полному отсутствию израильского контроля над происходящим в Секторе Газа.

В то же время в Иудее и Самарии практически прекратились массовые беспорядки, интифады, характерные для конца 1980-х и начала 2000-х годов. Несмотря существование подпольных террористических организаций, третья интифада так и не произошла.

С другой стороны, внутри самого Израиля – особенно в арабском и бедуинском обществе – резко возросло организованное криминальное насилие, достигшее в некоторых населённых пунктах уровня, сопоставимого с хронически нестабильными государствами.

Обычно эти явления не рассматриваются как связанные между собой. Снижение проявлений массовых беспорядков в Иудее и Самарии объясняют мерами, предпринятыми для их сдерживания и разведывательным превосходством, а рост внутренней криминальной деятельности в арабском обществе Израиля – провалами деятельности полиции или социально-экономической дискриминацией.Однако оба явления лучше всего объясняются демографическими изменениями в структуре арабского населения Израиля, а именно в численности молодых мужских когорт.

Понятие «молодежный бугор» описывает демографическую ситуацию, при которой необычно большая доля населения приходится на молодых людей, особенно мужчин в возрасте от 15 до 29 лет. Этот феномен часто связывают с переходом от эпизодического насилия к системному из-за нехватки рабочих мест и социального давления в обществе.

Хотя связь между численностью молодежи и насилием отмечалась давно, наиболее систематически её сформулировал профессор Гуннар Хайнсон, который связывал структурное происхождение насилия с взаимодействием возрастной структуры и доступом к социально признанным позициям.

В модели Хайнзона проявление роста насилия в обществе становится вероятным, когда сходятся три условия:

1. большая когорта молодых мужчин одновременно вступает во взрослую жизнь;

2. число социально значимых позиций – стабильная работа, политическое влияние, собственность, институциональная власть – ограничено; и

3. доступ к этим позициям заблокирован или задержан для значительной части когорты. В таких условиях конкуренция за статус и обеспечение нормальных условий жизни превышает возможности формальных институтов в обществе, и насилие становится параллельной системой социальной стратификации.

Эмпирические исследования обычно выделяют критический порог, когда возникает «молодежный бугор», характерный тем, что мужчины 15–29 лет составляют примерно 30% взрослого мужского населения, после чего насилие переходит от эпизодического к системному.

Почему не возникла третья интифада

Иудея, Самария и Сектор Газа дают наглядный пример проявления «молодежного бугра». Первая (и вторая (2000–2005) интифады произошли в период исключительно молодой возрастной структуры, когда доля молодых мужчин была необычайно высокой – следствие высоких показателей рождаемости в предыдущие десятилетия.

Два долгосрочных процесса изменили эту структуру: массовая эмиграция и резкое снижение рождаемости. По данным ООН, с 1967 по 2023 год из Иудеи, Самарии и сектора Газа эмигрировали примерно 891 000 палестинцев. Причем только с 1988 по 2023 год эмиграция составила 557 159 человек.

Накануне 7 октября 2023 года опросы показывали, что примерно треть жителей Газы и пятая часть жителей Иудеи и Самарии рассматривают возможность эмиграции.

Сообщение агентства Reuters от 6 мая 2025 года со ссылкой на исследовательский институт в Рамалле указывало, что 49% респондентов готовы были бы обратиться к Израилю за содействием в эмиграции, если бы такая возможность существовала. Оценки возможной эмиграции имеют статистическую погрешность, но устойчивость тренда не вызывает сомнений.

Суммарный коэффициент рождаемости (1967–1983) превышал семь детей на женщину, что приводило к возникновению больших когорт молодых мужчин, одновременно вступающих во взрослую жизнь при слабых общественных институтах и ограниченных возможностях занятости.

Как представлено с помощью Рисунка 1, с 1988 и по 2023 год суммарный коэффициент рождаемости в Иудее, Самарии и Секторе Газа снизился на 48.2% – с 6,87 до 3,31 ребёнка на женщину.

Рис. 1

В прошлые десятилетия избыток палестинской молодёжи подпитывал конфронтацию с Израилем. Теперь под влиянием эмиграции и снижения рождаемости население в Иудее и Самарие стареет, и политический радикализм трансформируется в прагматическое выживание.

Еще в 2017 году я изложил позицию, согласно которой «… сегодня они больше не способны разжечь ещё одну массовую интифаду по простой причине – многие молодые люди давно уехали. Серьёзные протестные движения могут быть созданы только в том случае, если им удастся сформировать критическую массу людей, поддерживающих определённую идею. Но сегодня процент молодых людей опасного возраста намного ниже, чем тот, который необходим для создания ещё одной интифады.

Вот почему мы видим террор со стороны отдельных лиц с ножами. Они не могут разжечь массы, потому что нет масс, желающих пойти с ними. Кроме того, молодые люди, участвовавшие в ней более десяти лет назад, теперь имеют семьи или эмигрировали за границу».

В терминах Хайнсона, «молодежный бугор» в Иудее и Самарие, прежде всего, и в меньшей степени, в Секторе Газа – утрачивает демографическую основу. Террористические организации сохраняют оружие и идеологию, но лишены человеческой массы, необходимой для устойчивого сопротивления.

Однако поскольку эмиграция пока еще не оказывает заявительного влияния в арабском обществе Израиля, в нем возник демографический избыток. При этом внутри него проявляются акты насилия со стороны некоторых криминальных кругов. Они понимают, что попытки организовать своего рода подобие интифады в Израиле обречены на провал.

Но насилие с их стороны не исчезает. Оно реорганизуется в вооружённую уголовную преступность, направленную прежде всего на внутренние разборки в арабском обществе.

Эти процессы систематически уменьшили размер мужской когорты 15–29 лет, ослабив тем самым демографическую основу для массовых беспорядков. Насилие продолжает проявляться в индивидуальных атаках и в деятельности небольших террористических ячеек, а не в массовых движениях.

Арабское общество в Израиле: новый «молодежный бугор»

В то время как население Иудеи, Самарии и Газы испытало демографический спад, у мусульман внутри Израиля возник противоположный процесс. У них исторически высокая рождаемость сочеталась с концентрацией населения в периферийных районах и сопровождалось медленной интеграцией в высокопродуктивные сектора экономики.

В результате доля мужчин 15–29 лет выросла с примерно 26% в 2005 году до почти 30% к началу 2020-х, приближаясь к критическому порогу «молодежного бугра». Это расширение происходило в условиях ограниченных возможностей трудоустройства и пропорционального их численности доступа к признанным статусным иерархиям в государстве.

Рис. 2

Криминальные организации заняли образовавшийся вакуум, предлагая высокий доход, защиту, признание и соответствующую иерархию. Насилие стало функциональным механизмом распределения статуса.

От демографии к измеряемому насилию

По данным, опубликованным Исследовательским отделом Кнессета, до 2009 года ежегодное число убитых евреев превышало количество убитых арабов. С 2010 года соотношение изменилось, и во все последующие годы – за исключением 2013 года – количество убитых арабов превышало количество убитых евреев.

Ежегодные отчёты организации Abraham Initiatives показывают, что число жертв убийств в арабских общинах выросло с 58 в 2015 году до 252 в 2025 году, с резким ускорением после 2021 года. Только в 2023 году были убиты 244 араба и 47 евреев, что соответствует примерно уровню 11,8 и 0,66 убитых на 100 000 жителей, соответственно.

По данным, опубликованным Исследовательским отделом Кнессета в 2025 году, во всех полицейских округах на 100 000 еврейских жителей в среднегодовом исчислении происходило не более одного убийства. Напротив, среднегодовое количество убийств арабов в Центральном округе составило 16, в Прибрежном округе – 12, а в Северном и Южном округах – по 6 убийств на 100 000 арабских жителей.

Рис. 3

В целом уровень убийств в Израиле остаётся умеренным по международным

стандартам. Согласно Глобальному индексу мира 2025 года, в Израиле в целом зафиксировано 1,79 умышленных убийств на 100 000 жителей, по сравнению с 1,57 в Швеции, 2,94 в США и 3,20 в России.

Частичная модернизация и парадокс роста насилия

Парадокс теории «молодежного бугра» заключается в том, что частичная модернизация может усилить число случаев насилия. Рост образования и увеличение потребительского спроса повышают ожидания людей быстрее, чем рынок труда способен их удовлетворить. Это усиливает чувство недовольства у части населения от возникающих трудностей удовлетворить свои желания, особенно среди молодежи.

В Израиле доля арабских студентов в вузах выросла с 2010 по 2025 год, достигнув 20,6% от всех студентов, но доступ к элитным секторам занятости отстаёт, что при наличии «молодежного бугра ведёт к усилению нестабильности.

Две демографические арены: внешняя и внутренняя

Израильско-палестинское пространство сейчас состоит из двух демографических арен с разной структурной логикой.

Первая – это Иудея, Самария и сектор Газа, где эмиграция и снижение рождаемости уменьшили «молодежный бугор», снизив вероятность массовых беспорядков, но оставив нерешёнными проблемы плотности населения, слабой экономической самостоятельности и внешней зависимости. Насилие сохраняется, но в более фрагментированных и индивидуализированных формах.

Вторая арена – внутри Израиля, где демографический избыток при условиях частичной интеграции направляет насилие внутрь, в сторону криминальной конкуренции внутри местных сообществ. Здесь насилие функционирует не столько как политическое противостояние, сколько как альтернативная система социальной стратификации.

Осознание этой двойственной структуры необходимо для точной диагностики и эффективной политики.

Пределы репрессивных мер общества

Военные операции и полицейские меры могут временно сдерживать деятельность криминальных сетей, но они не способны устранить демографический избыток населения. Аресты убирают отдельных людей, но не целые когорты. Поэтому меры полицейской безопасности – это инструменты сдерживания, а не структурного решения.

Там, где демографическое давление велико, а возможности общества удовлетворить потребности молодежи ограничены, участие в насилии становится социально рациональным поведением.

Криминальные организации распределяют доход, власть и признание, когда формальные государственные институты не обеспечивают надёжных путей к повышенному статусу и удовлетворению желаемых потребностей.

Рекомендации по возможному решению проблем «молодежного бугра»

В ближайшей перспективе необходимо вернуться к базовому контролю над насилием в общественном пространстве. Для этого должны предприниматься целенаправленные и постоянные меры по борьбе с вооруженными преступными организациями (а не только с отдельными преступниками). Необходимо систематически перекрывать источники финансирования приобретения оружия. В районах, охваченных насилием, должно быть создано стабильное, функциональное, а не декларативное, состояние его сдерживания.

Это необходимое условие для прекращения ухудшения ситуации, но его недостаточно для изменения долгосрочной динамики.

В среднесрочном плане необходимо провести демонтаж «экономики насильственного статуса». Суть проблемы заключается не в самой преступности, а в существовании альтернативной социально-экономической системы, в которой оружие, страх и сила заменяют образование, профессию и человеческий капитал в качестве источников приобретения статуса в обществе.

Чтобы разорвать эту динамику, необходимо:

• Разработать специализированные программы трудоустройства для лиц в возрасте 18–30 лет в арабских общинах;

• Ввести обязательную связь между профессиональной подготовкой и реальным трудоустройством (а не только теоретическими курсами);

• Отдавать предпочтение инвестициям, ориентированным на создание рабочих мест, а не общим грантам;

• Создать обязательные экономические рамки для гражданской службы, сочетающие дисциплину, обучение и доход.

Без реальной альтернативы «криминальной карьере» насилие будет оставаться социально рациональным явлением.

В долгосрочной перспективе требуется осознанная демографическо-гражданская политика.

Чувствительный, но неизбежный элемент – это признание того, что Государство Израиль имеет дело с необычной и устойчивой возрастной структурой части арабского населения, особенно на южной периферии.

Ситуация с бедуинской молодёжью на юге Израиля иллюстрирует цену институциональной запущенности. В течение многих лет многие бедуинские общины оставались вне эффективной институциональной структуры: слабые системы образования, отсутствие качественной профессиональной подготовки и плохие возможности для гражданской жизни. В результате образовался социально-институциональный вакуум.

В этот вакуум постепенно вошли организованные идеологические элементы – во главе с посланниками исламского движения с севера страны, – которые начали действовать в образовательном и общественном пространстве.

Их влияние не ограничивается религиозным экстремизмом. Это более широкий процесс, ведущий к ослаблению гражданской идентичности, подрыву чувства принадлежности к Государству Израиль, и к последовательной попытке «палестинизировать» идентичность бедуинской молодежи.

Одним из практических результатов этого процесса является постоянное снижение мотивации молодых бедуинов к поступлению на службу в ЦАХАЛ или интеграции в системы гражданской службы – явление, имеющее одновременно социальное и символическое значение. Именно здесь проявляется глубокий политический провал.

Вместо того чтобы рассматривать военную или гражданскую службу как отправную точку для предпочтительного пути социальной мобильности, государство рассматривало её как разовый гражданский акт, лишённый структурной преемственности.

Альтернативная политика – которая была возможна и всё ещё возможна – должна основываться на простом принципе:

Служба государству должна стать гражданским капиталом.

Каждый молодой бедуин (или араб), служащий в ЦАХАЛ или на государственной службе, должен получать от государства полный пакет мер по гражданскому развитию, включающий:

• Финансирование и руководство для повышения квалификации,

• Приоритет при поступлении в высшие учебные заведения и на технологические специальности,

• профессиональную ориентацию в первые годы работы,

• официальное признание его службы как постоянного гражданского актива.

Такая политика была бы не только морально правильной, но и стратегически рациональной. Она создала бы слой молодежи, действительно заинтересованной в стабильности государства, укрепила бы позитивную гражданскую идентичность и сократила бы как вербовочный резерв криминальных организаций, так и потенциал политической радикализации.

Стратегические последствия для Израиля

Существование «молодежного бугра» приводит к росту затрат на безопасность, увеличению числа заключённых, снижению инвестиций, подрыву легитимности государства и появлению неформальных и криминальных структур управления. Демографическая структура должна рассматриваться наравне с энергетической безопасностью или технологическим превосходством.

Заключение: демография как инфраструктура безопасности

Снижение массовых беспорядков и рост организованного криминального насилия в арабских общинах Израиля – две стороны одной демографической трансформации. Когда молодёжные когорты расширяются, общество генерирует насильственные беспорядки; когда сокращаются – насилие становится внутренним.

Выводы исследования показывают, что одних лишь репрессивных мер для подавления уголовного насилия недостаточно. Без масштабной интеграции молодых людей в экономические и гражданские структуры насилие будет воспроизводиться в новых формах. Правильная демографическая политика и интеграция молодёжи в обществе должны стать ключевыми элементами национальной стратегии безопасности Израиля.

Список литературы

• UN World Population Prospects (2024)

• Ежегодные отчёты Abraham Initiatives

• Публикации Исследовательского отдела Кнессета

• Global Peace Index (2025)

• Heinsohn, G. (выбранные работы)

• Shingo Hamanaka (2017)

• Агентство Reuters (2025)

• Palestinian Center for Policy and Survey Research (PSR) (2024)