понедельник, 18 октября 2021 г.

КАКИМ БЫЛ АНТОНИУ САЛАЗАР

 

                       Фото из ФБ

КАК ЭТО БЫЛО....

...........................................
......Anтониу Салазар был самым тихим диктатором своего времени, так что
большинство европейцев даже не подозревали, что в Португалии
диктатура.
Нетипичный диктатор
Леонид Сапожников
Может ли диктатор обходиться без дворцов и даже жить в маленькой
квартире? Звучит как фантастика, но в Европе в ХХ веке был хозяин
страны, который подавал чиновникам и всему народу личный пример
скромности, честности и бережливости.
Антониу Салазар правил своей страной 40 лет (1928 – 1968). Из
европейских диктаторов ХХ века к нему приблизились лишь Тито (35 лет у
власти) и Франко (34 года). У Сталина этот показатель скромнее – 29, у
Муссолини 21, а у Гитлера вообще 12.
Рекорд Салазара удивителен, если учесть, что в Португалии в первой
четверти века убийства правителей, восстания и перевороты были обычным
явлением. А при нем в стране на долгие годы наступила тишь да гладь.
Советская пресса утверждала: причина этого – кровавый террор! С ее
страниц вставал жестокий фашистский генерал, не успевающий подписывать
смертные приговоры. Но Антониу ди Оливейра Салазар никогда не был
военным. Он был профессором. А смертной казни в Португалии вообще не
существовало.
Однако самое удивительное, что Салазар не рвался к власти и получил ее
как подарок судьбы, не участвуя ни в заговорах, ни в выборах. Как тут
не вспомнить совет Воланда, он же Сатана, из романа «Мастер и
Маргарита»: «Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в
особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами всё дадут»
ПРЕДЛОЖЕНИЕ, ОТ КОТОРОГО НЕВОЗМОЖНО ОТКАЗАТЬСЯ
Португалия вступила в ХХ век с королем Карлушем I. Это был добряк,
жизнелюб, хороший семьянин и неплохой художник. Он мало смыслил в
управлении государством и откровенно скучал, слушая доклады министра
финансов. Простая истина, что расходы двора и всего госбюджета не
должны быть выше доходов, не укладывалась в королевской голове. И в
1902 году Португалия объявила себя банкротом. Обнищавший народ роптал.
Началось брожение в армии и на флоте, бунты в африканских колониях.
Кто-то напомнил Карлушу, что еще в Древнем Риме народ мечтал о двух
вещах – хлебе и зрелищах. Отсюда вывод: если он голоден, надо дать ему
больше зрелищ! Так в Португалии в 1904-1906 годах появились первые
футбольные клубы: «Бенфика», «Спортинг» и «Порто». Эта единственная
разумная мера короля лишь ненамного отсрочила крах монархии.
1 февраля 1908 года королевская семья ехала по Лиссабону в открытой
карете (ландо), благо зимы в Португалии мягкие. Двое террористов
подбежали к ней почти вплотную и начали стрелять. Отважная королева
отмахивалась от них большим букетом, чем спасла жизнь младшему сыну
Мануэлю. Карлуш I и престолонаследник Луиш Филипе погибли на месте.
(Кстати, интересный вопрос: почему шесть лет спустя австрийский
эрцгерцог Фердинанд столь же беззаботно ехал в открытом автомобиле по
улицам Сараево? Прав был великий Гегель: история учит нас только тому,
что ничему не учит).
На престол взошёл 18-летний Мануэль II. Он был славным малым, страстно
увлекался музыкой – и вникал в государственные дела еще меньше отца…
Революция стала неотвратимой. В октябре 1910 года восстали армейские
части, а два крейсера в устье реки Тежу обстреляли королевский дворец
(так что «Аврора» на Неве в 1917-м была неоригинальна). Мануэль бежал
в Англию. Победители провозгласили Португалию республикой.
А Салазар тем временем окончил семинарию при монастыре иезуитов. Он
был из набожной бедной семьи и искренне хотел стать священником, но
цареубийство в Лиссабоне изменило его планы. За этим терактом стояли
набиравшие силу в стране республиканцы, непримиримые враги церкви. Их
газета писала, что недалёк день, когда последний король будет удавлен
кишками последнего священника. Салазар всерьез отнесся к этой угрозе.
К тому же после семинарии ему было всего 19 лет, а священник не мог
быть моложе 24-х.
Он поступил в старинный (XIII века) университет в городе Коимбра,
единственный в Португалии. Студенты, опьяненные победой революции,
расстреливали портреты королей и разбивали их мраморные статуи.
Салазар в этом не участвовал, но и не стыдил вандалов. Он с детства
был скрытным, замкнутым и внешне бесстрастным, а иезуитская семинария
очень развила в нем эти качества. Он не участвовал в студенческих
пирушках, не предавался любви, считая это пустой тратой времени. Его
постоянно видели с книгами по экономике и праву. В общем, типичный
«ученый сухарь», всецело преданный науке. Он окончил университет в
1914 году, получив 19 высших оценок из 20 возможных, и через пять лет
стал профессором.
А молодую португальскую республику лихорадило. Учредительное собрание
приняло демократическую конституцию, но она не заменила народу хлеб.
Начались массовые забастовки. В стране цвела коррупция. Государство
всё глубже залезало в долги.
В 1916 году Португалия вступила в Первую мировую войну на стороне
Антанты, но это лишь усилило напряженность в обществе. Португальцы не
понимали, за что они воюют. Матерям приходили «похоронки». Жизнь при
короле начала казаться утраченным раем…
Правительство очень рассчитывало на деньги побежденной Германии, но
Португалия получила лишь 0,75% репараций. И это было еще неплохо – что
такое 6 тысяч ее погибших солдат по сравнению с миллионными потерями
французов и англичан? Увы, изрядная часть этих денег бесследно исчезла
– до боли знакомая нам картина…
Через месяц после окончания войны, в декабре 1918 года был застрелен
президент страны Паиш. Он грубо нарушал конституцию 1911 года, чего
террорист-республиканец не мог ему простить.
В 1910-1926 гг. в стране сменилось 8 президентов и 45 правительств.
Был период, когда правительство менялось, в среднем, каждые полтора
месяца. Воду мутили и недовольные республиканцы, и монархисты в
надежде на реванш, а в 1921 году свою партию в Португалии создали
коммунисты (только их тут не хватало!)
Разруха и политический хаос неизменно ведут к диктатуре. В 1926 году
власть захватил генерал Гомиш де Кошта. Он разогнал парламент, сместил
президента Мачадо и отменил конституцию. Его команда состояла из
офицеров, способных бороться с вражеской пехотой, но не с ужасающей
инфляцией. Де Кошта решил сделать министром финансов 37-летнего
профессора Салазара, известного своими статьями по экономике и
выступлениями на международных конференциях. С этим предложением, от
которого невозможно отказаться, в Коимбру прибыли три офицера. Каково
же было их изумление, когда Салазар сказал, что не может оставить
смертельно больную маму! Офицеры настаивали: «Разве Португалия не ваша
мать? Объясните вашему сыну, синьора, что это его долг перед родиной!»
– «Соглашайся, сынок, – сказала старая синьора. – Интересы родины выше
наших»…
В Лиссабоне Салазар заявил членам правительства: «Я могу принять
предложение лишь в том случае, если буду контролировать и регулировать
все государственные расходы!» Изумлённые министры ответили, что он
хочет слишком многого. «В таком случае скажите мне, пожалуйста, когда
ближайший поезд в Коимбру». И Салазар вернулся к матери.
СУТКИ НА РАЗДУМЬЕ
Де Кошта не задержался во власти: вскоре его «отстранил» другой
генерал – Ошкар Кармона. В 1928 году он стал президентом и тоже
предложил Салазару портфель министра финансов. Экономика страны была
уже на грани гибели, и несговорчивому профессору обещали, что власть
во всем пойдет ему навстречу.
Салазар взял сутки на раздумье. В интервью французскому журналу он
признался, что всю ночь размышлял и молился: «Меня ужасно удручала
мысль, что надо будет покинуть университет. И потом я боялся...
естественно, я боялся. Если бы я не сумел навести порядок в финансах,
что подумали бы обо мне мои студенты?»
Наутро он принял предложение. Но не уволился из университета, а взял в
нем академический отпуск – и потом ежегодно продлевал его до конца
жизни…
На этот раз условия Салазара были еще жестче: 1) он лично будет
выделять бюджетные деньги министерствам и ведомствам; 2) правительство
не может без согласования с ним принимать никаких решений, связанных с
расходами и доходами государства.
На практике это означало финансовую диктатуру. От нее только шаг до
неограниченной власти: «кто распоряжается деньгами, тот заказывает
музыку». Президент Кармона, конечно, понимал это, но из-за
экономической катастрофы у него не было выбора. И вообще он очень
ценил спокойную жизнь с комфортом и без риска. Во время мировой войны
он командовал своим корпусом на бельгийском фронте… из Лиссабона! Вряд
ли в истории найдется другой такой пример.
МИНИСТР БЕЗ АВТОРУЧКИ
Что делает новоназначенный министр финансов, да и любой министр, в
большинстве бедных стран? Первым делом покупает для себя «крутой»
служебный автомобиль и обставляет кабинет шикарной мебелью. При
Салазаре подобная практика стала невозможной. Расходы министерств и
ведомств были урезаны до минимума. За их превышение руководителям
грозила уголовная ответственность.
Сам Салазар подавал пример скромности и бережливости: жил в небольшой
квартире, не пил и не курил, годами носил серый костюм, в котором
когда-то читал лекции студентам. Авторучки были не дёшевы, поэтому
Салазар писал обычной перьевой ручкой («вставочкой»), и всем
чиновникам приходилось делать то же самое. Его нехитрое домашнее
хозяйство с университетской поры вела экономка, заменявшая ему повара,
горничную и прачку.
Вступив в должность, он заявил членам правительства: «Я отлично знаю,
чего я хочу и куда я иду. Можно делать мне предложения, возражать и
дискутировать, но когда придет время отдавать приказы, я буду ждать их
исполнения!»
Всего за год Салазар ликвидировал огромный бюджетный дефицит. Как ему
это удалось? Финансовая дисциплина и жесткая экономия сыграли,
конечно, важную роль. Но еще важнее была борьба с коррупцией – на
деле, а не на словах. Он перекрыл каналы разворовывания бюджетных
денег, и оказалось, что экономика скорее жива, чем мертва…
Президент Кармона не был замешан в коррупции и не стал строить планы
избавления от Салазара. Наоборот, в 1932 году он назначил его
премьер-министром, – этого хотел народ. 43-летний Салазар стал полным
диктатором, а президент отошел на задний план и выполнял лишь
церемониальные функции. Порой он вздыхал в кругу близких: «Сижу в
золотой клетке». Впрочем, это его устраивало: Салазар гарантировал ему
победу на всех предстоящих президентских выборах…
ДА ЗДРАВСТВУЕТ ЭШТАДУ НУЭВА!
У польского фантаста Станислава Лема есть аллегорический рассказ о
планете, страдавшей от жуткой засухи. Появились ирригаторы, которые ее
обводнили, и население смогло нормально жить. Но эти специалисты не
желали остановиться и поднимали уровень воды всё выше. А чтобы
оправдать это, создали теорию, по которой все жители планеты
превратятся путём эволюции в рыб. Главный ирригатор по имени Великий
Рыбон стал фактически хозяином планеты…
Эту аллегорию можно отнести ко многим диктаторам – в том числе и к
Салазару. Справившись с экономическим кризисом, он не вернулся в
университет, а задался в роли премьер-министра полуфантастической
целью. Он заявил, что для процветания страны одних лишь финансовых
рычагов недостаточно – нужно создать в Португалии нового человека с
новой моралью потребления. Ни больше, ни меньше!
«Избыточное потребление и роскошь, – говорил он, – развращают людей,
но и бедность не добродетель. Истина посредине – в удовлетворении
основных жизненных потребностей путем напряженного труда».
«Новых людей» создавали и другие диктаторы. Адольф Гитлер – расово
полноценных арийцев, беспощадных к врагам рейха. Иосиф Сталин –
самоотверженных «строителей коммунизма», беспощадных к классовым
врагам. Обоим это в известной мере удалось.
Салазар, в отличие от них, был глубоко верующим. «Новый человек»
виделся ему мирным тружеником, свободным от злобы, зависти и эгоизма.
Осуществить эту утопию должно было «Новое государство» («Эштаду
Нуэву»), которое Салазар провозгласил в 1933 году.
В «Эштаду Нуэву» профсоюзы были, по примеру фашистской Италии,
заменены корпорациями, объединяющими рабочих и предпринимателей.
Хозяева и представители рабочих должны были вместе, «по-семейному»
решать, как оплачивать труд, распределять прибыль и т.п. Салазар
считал, что это обеспечит справедливость и классовый мир. Он хотел,
чтобы «Новое государство» не командовало производством, как в СССР, а
выступало арбитром, если внутри корпораций не удалось прийти к
согласию. Забастовки были запрещены «ввиду их ненадобности», но под
запрет попали и локауты – временные остановки предприятий без выплаты
заработной платы (Салазар помнил, что именно с локаута на Путиловском
заводе Петрограда началась в России Февральская революция).
Законы в «Новом государстве» принимало правительство. Выборный
парламент (Национальная Ассамблея) тоже имел такое право, но только в
случае, если его решения не увеличат расходы и не сократят доходы! Это
условие практически невыполнимо, и Ассамблея играла чисто декоративную
роль.
Президент страны избирался на семь лет (чтобы Салазар не слишком часто
заботился о победе Кармоны на выборах). Право голоса имели грамотные
мужчины, которые ежегодно вносят в госбюджет в виде налогов не менее
ста эскудо. Требования к женщинам были строже: образование не ниже
среднего и минимум двести эскудо…
Все партии – не только коммунистическая – были запрещены. Салазар
утверждал, что они сеют раздор, выражая интересы лишь части народа.
Вместо них он создал Национальный союз и называл его не партией, а
всенародным объединением, которое должно «организовать нацию». (Слово
«нация» было его любимым. Нацменьшинства обычно воспринимают это
болезненно, но население Португалии почти на 100% состояло из
португальцев).
Салазар открыто говорил, что он не демократ («Большие национальные
проблемы должны решаться не народом, а элитой!»), но в конституции всё
же была предусмотрена свобода слова, собраний и печати. Правда, та же
конституция позволяла правительству ограничивать эти свободы «для
общей пользы»…
Как всякий диктатор, он не жалел денег для армии, но генералов в
правительство не брал, пополняя его, в основном, людьми из своего
родного университета. Намерения Салазара были благими – он искренне
желал своей стране добра, и она поначалу горячо его поддержала.
ВОЛЬФРАМ ДЛЯ ТРЕТЬЕГО РЕЙХА
Удивительно, что португальцы поверили этому человеку, столь непохожему
на них. Они эмоциональны и многословны, – он крайне сдержан,
рассудочен и внешне холоден. Они любители вина, женщин и путешествий,
– он аскет и домосед, за всю жизнь практически не выезжавший из
Португалии. Они привыкли, что ими правят короли и генералы, а у него
вместо мундира с золотым шитьём старый профессорский пиджак... Но
противоположности притягиваются, видимо, не только в электричестве.
Многие политические лидеры той эпохи, от Керенского до Муссолини,
обожали ораторствовать. Салазар избегал публичных выступлений и
занимался только делом. Став премьер-министром, он стимулировал
производство пшеницы, и Португалия, которая прежде ее ввозила, начала
ее экспортировать. Хлеб стал доступен всем. А зрелищ, главным из
которых был футбол, хватало и прежде.
Благодарность народа – скоропортящийся продукт. Салазару не хватило бы
ее надолго, тем более что обещанный справедливый строй был где-то за
горизонтом. Но в 1936 году в соседней Испании вспыхнула гражданская
война. Правый мятеж против республиканского правительства возглавил
генерал Франко. Его поддержали Гитлер и Муссолини, а республиканцев –
Сталин.
Салазар ни минуты не колебался, чью сторону ему принять. Он был
правоверным католиком, республиканцы же – воинствующими атеистами.
Призыв их португальских единомышленников насчёт «кишок последнего
священника» крепко запомнился Салазару. А главное, были все основания
полагать, что в случае победы республиканцев СССР создаст в Испании
Иберийскую советскую республику, которая поглотит и Португалию.
Внешняя угроза сплотила португальцев. В Испанию отправился
добровольческий легион «Вириатуш» из 20 тысяч бойцов. А в Лиссабоне
неофициально действовал центр по доставке франкистам оружия из
Германии.
После этого Гитлер вполне мог рассчитывать, что Португалия станет его
союзником во Второй мировой войне. Но Салазар в сентябре 1939-го резко
осудил его нападение на католическую Польшу. Он соблюдал нейтралитет и
не помог Германии даже добровольцами. Говорят, что его удерживала
боязнь потерять африканские и азиатские колонии. Англия и США
действительно могли легко ими завладеть. Но Гитлер, как и Сталин, был
глубоко антипатичен Салазару. Оба были врагами религии и возглавляли
режимы, где человек, по его словам, «существует лишь ради славы и
величия партии».
Португальцы были счастливы, что Салазар избавил их от ужасов мировой
бойни. Более того, он сумел обогатить страну, торгуя и с Англией, и с
Германией. Португалия имела мощные залежи вольфрамовых руд, а вольфрам
необходим для производства танковой брони, орудийной стали и т.п.
Салазар ухитрялся продавать эту руду по очень высокой цене и немцам, и
англичанам. При этом не брал германские рейхсмарки, – считал их очень
ненадежной валютой, курс которой зависит от воли Гитлера и успехов
вермахта на фронте. С Германией он рассчитывался по бартеру: «Мы вам
вольфрам, а вы нам уголь и оружие». Но обычно требовал золото. Его не
смущало, что оно награблено в оккупированных странах, в том числе у
людей, обреченных нацистами на смерть. Деньги не пахнут, а бухгалтерия
выше эмоций…
Во время войны Лиссабон стал ареной тайного противоборства британской
СИС («Сикрет Интеллидженс Сервис») и германского абвера. Именно здесь
действовал и нашел сюжет для первой книги о Джеймсе Бонде «Казино
«Рояль» английский разведчик Флеминг. Именно отсюда люди Шелленберга
хотели похитить экс-короля Великобритании герцога Виндзорского…
Салазар не преследовал ни одну из сторон: пусть себе борются друг с
другом, лишь бы всё было шито-крыто и не в ущерб интересам его страны.
Свою позицию «и нашим, и вашим» он изменил лишь в 1944 году. После
высадки союзников в Нормандии он перестал снабжать Германию
вольфрамом, чем реально приблизил конец войны…
Осуждая Салазара за сотрудничество с Третьим рейхом, учтём смягчающее
обстоятельство: он не помогал нацистским бонзам бежать в Южную
Америку, хотя это еще больше пополнило бы золотой запас страны. Так
называемые «крысиные тропы» вели в 1945 году через Испанию и Ватикан,
но не через Португалию.
АГОНИЯ
Война разорила или истощила большинство стран Европы. На этом фоне
положение Португалии было завидным – она даже кредитовала Англию. Но
внутри множились проблемы. Обещанный двенадцать лет назад
корпоративный рай не наступил. Выросло новое поколение, не знавшее
голода и хаоса, от которых когда-то спас страну Салазар. Молодежь
остро ощущала застой, возмущалась нечестными президентскими выборами
(Ошкар Кармона побеждал в них до самой смерти в 1951 году).
Салазару пришлось закручивать гайки. Президента стала избирать
специальная коллегия из людей диктатора. Активизировалась тайная
полиция ПИДЕ. Оппозиционеров не расстреливали (смертной казни
по-прежнему не было), но отправляли в концлагеря. Самым страшным был
лагерь Таррафал в Атлантике севернее экватора (Острова Зеленого Мыса).
Тесный карцер в нем называли «жаровней»: его раскаляли тропическое
солнце и кухонная печь за стенкой. Лагерный врач любил повторять
заключенным: «Я здесь не для того чтобы вас лечить, а чтобы писать
свидетельства о смерти!..»
К внутренним проблемам добавились внешние. Португалия оставалась
последней колониальной империей, но Салазар упрямо отказывался дать
колониям независимость. Он только стал называть их деликатнее –
«заморскими провинциями». Узнав, что в Анголе обнаружили богатые
нефтяные месторождения, он отнюдь не обрадовался, а сказал: «Как
жаль!». Ему было ясно, что нефть привлечет туда сверхдержавы. Так и
вышло: США поддерживали одну часть «национально-освободительного
движения» (УНИТА), а СССР – другую (МПЛА).
Индия в 1950-м заговорила о своих правах на Гоа – небольшой
португальский анклав с райским климатом на юго-западе полуострова
Индостан. Салазар решительно возразил президенту Неру: «Португалия
владеет Гоа с 1510 года! Губернатором этой колонии был еще Васко да
Гама!»
Джавахарлал Неру славился миролюбием и долго выжидал, но в 1961 году
индийская армия всё же вторглась в Гоа. «Наши солдаты и моряки должны
сражаться или погибнуть»!» – телеграфировал Салазар генералу Силве,
который командовал там португальскими войсками. Но силы были слишком
неравны, и Силва отдал Гоа без боя.
Для Салазара это стало страшным потрясением. Не смирившись с потерей,
он объявил Гоа «временно оккупированной территорией», а представитель
этой провинции, никого уже не представлявший, еще тринадцать лет
заседал в парламенте…
В 1968 году Салазар получил инсульт, упав с любимого шезлонга, ветхая
ткань которого порвалась (он считал неправильным тратиться на новый
шезлонг, пока еще служит старый). Его разбил паралич. Президент, хоть
и не сразу, назначил ему преемника, но Салазару об этом не сказали.
Министры слали ему «служебные записки», якобы отчитываясь о работе, и
время от времени приезжали «за указаниями». Специально для него даже
выпускали в одном экземпляре газету, которая подавала ему только
«правильные» новости. Так продолжалось почти два года. Он умер в
уверенности, что по-прежнему правит страной.
ИТОГ
В 1974 году после военного переворота Португалия стала
демократической. Генеральный секретарь компартии Куньял вошел во
Временное правительство, впервые были установлены дипломатические
отношения с СССР. Левые усердно клеили к покойному Салазару ярлык
фашиста.
В 1986 году Португалия вступила в Евросоюз. А в 2007-м в национальном
телешоу «Великие португальцы» первое место с огромным отрывом от
девяти других финалистов занял Салазар (41% голосов). Видимо, жизнь в
составе ЕС не показалась португальцам мёдом, и они стали
ностальгировать по своему бывшему диктатору.
К 120-летию Салазара его могилу в родном селе привели в порядок и
выбили на камне надпись:
«Здесь покоится человек, которому больше всего осталась должна
Португалия. Он отдал Стране всего себя, не взяв для себя от Страны
ничего»

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Красильщиков Аркадий - сын Льва. Родился в Ленинграде. 18 декабря 1945 г. За годы трудовой деятельности перевел на стружку центнеры железа,километры кинопленки, тонну бумаги, иссушил море чернил, убил четыре компьютера и продолжает заниматься этой разрушительной деятельностью.
Плюсы: построил три дома (один в Израиле), родил двоих детей, посадил целую рощу, собрал 597 кг.грибов и увидел четырех внучек..