вторник, 11 января 2022 г.

Разъевреивание — объевреивание

 

Разъевреивание — объевреивание

Леонид Радзиховский 26 декабря 2021
Поделиться
 
Твитнуть
 
Поделиться

30 лет назад не стало СССР

Авторы песни «русское поле» Ян Френкель и Инна Гофф с поэтом КОнстантином Ваншенкиным

СОВЕТСКОЕ: РУССКО-ЕВРЕЙСКИЙ ГИБРИД

В одной из статей я писал, что советская власть в 1920–1930-е годы, стирая религии, сословия, классы, доставшиеся от «проклятого прошлого», активно проводила и «разъевреивание». Причем если кулаки с обрезами сопротивлялись ликвидации своего класса, то евреи рвались из местечек, яростно глотали русскую культуру, охотно отказывались от идиша, легко теряли связи с общиной, упорно избавлялись от акцента —словом, шли на полнейшую культурную ассимиляцию «добровольно и с песнями». Они не понимали (или их это не волновало), что даровых завтраков не бывает — ликвидация гетто оборачивается ликвидацией евреев как нации. Биологическая ассимиляция следует за культурной точно так, как секс — за походом в ресторан.

Но вот что интересно — параллелизм судьбы русских и евреев. До 1917 года 90% русских жили натуральным хозяйством, были оторваны от городской культуры — словом, пребывали в аду (раю?) деревенского средневековья. А 90% евреев жили в условиях средневековья местечкового. И вот, после трагического уничтожения средневековья, на выходе из него, русские и евреи встретились, параллельные прямые, в соответствии с теорией русского Лобачевского и еврея Эйнштейна, пересеклись. И в точке пересечения возникло то, что правильно назвали «новой исторической общностью — советским народом». Только кавычки обычно не раскрывались. Если бы их раскрыли, то выяснилось бы, что становым хребтом советской системы был уникальный русско-еврейский гибрид. Не русско-украинский, не русско-кавказский, не русско-среднеазиатский, не русско-прибалтийский — а именно русско-еврейский. Больше того. Советский человек — это русско-еврейская смесь. Не в буквальном биологическом смысле (где уж евреям так размешаться, их всегда-то было не больше 2-3 % населения Империи!), но в культурно-психологическом. Советский народ объединял все 250 миллионов жителей СССР, но реальный (не официально-безликий, а вполне живой) советский менталитет был русско-еврейским менталитетом; культурные моды и образцы в СССР были не русскими, не еврейскими, а русско-еврейскими.

Эта тема необъятна, от «советской торговли» до «советской физики», от коммунистов 1920–1930-х до антикоммунистов 1960–1980-х, от советской разведки, созданной евреями в 1930-е годы, до эстрадной музыки, в основе которой — «семь-сорок». «Отсоедините» от этих общеимперских структур и процессов народы Прибалтики, Средней Азии и даже Украины — и все эти институты, может быть, качнутся, но останутся. Выдерните из советской культуры «еврейскую нитку» — и все распадется, расползется.

Редко, конечно, эти отношения были таким безоблачным симбиозом, как в фильме «Два бойца», где Бернес спел не русскую, не еврейскую, а одесскую песню «Шаланды, полные кефали», которая легла прямо в самую сердцевину советской русско-еврейской культуры и души. Нормой была конкуренция, со всеми полагающимися взаимными обидами, а поскольку конкуренция-то проходила не по краю, а по самому центру советской жизни, госантисемитизм стал главным, единственно живым идеологическим содержанием внутренней политики СССР. Но это не разрывало единый русско-еврейский сплав надвое, а, напротив, только сильнее сдавливало эти половинки, вгоняло их друг в друга — и подталкивало ассимиляцию и раздувало еврейский вопрос как центральный культурно-психологический вопрос советского общества. Самое смешное, что это русско-еврейское общество, поглощенное своими «интимно-семейными» проблемами, очень слабо реагировало на все, лежащее за пределами русско-еврейского спора, — и прохлопало у себя под носом гораздо более объективно важные, опасные и массовые проблемы окраинного национализма и сепаратизма, которые «внезапно» взорвались лишь в 1989–1991-м и разнесли СССР. Это еще раз доказывает, что вопросы «союзных республик» для московско-советского сознания были внешними, а еврейский вопрос был глубоко внутренним, как гвоздь, торчавшим в сознании русско-еврейской советской элиты.

Насколько русско-еврейский вопрос был для советского общества вопросом внутренним, ярко видно на живых примерах. Самый народный певец России — Высоцкий. Самый популярный христианский теолог в СССР — Мень. Создатель русского советского кино — Эйзенштейн. Все эти совершенно русские люди, все эти «струны русской души» были людьми с той или иной еврейской «примесью» — как Пушкин был с «примесью» эфиопской. Но в Пушкине эфиопская культура и ментальность не чувствуются, а в названных персонажах еврейский «обертон» каким-то образом звучит. И «еврейскую составляющую» из их творчества вырезать так же невозможно, как из их генов. И в целом — не вынешь из гарнитура «12 стульев советской культуры» «чисто-еврейский стул» — нет его! А из каждого стула не выковырять «еврейскую пружину», сколь мелко ни руби. ИльфПетров — даже не русско-еврейская сложная молекула, а русскоеврейский неделимый и внутренне противоречивый атом. Вот из таких атомов и была построена советская культура, советская наука, советская цивилизация, советский менталитет.

Конечно, русское влияние на евреев было куда сильнее, чем еврейское влияние на русских (все-таки не в Израиле, в России живем, не зря в песне Я. Френкеля–И. Гофф поется «русское поле, я твой тонкий колосок»!). Но и творчество «чисто русских» людей, таких, как, скажем, Ахматова, Шостакович, Вознесенский, Евтушенко, тоже не поймешь вне русско-еврейского окружения, вне русско-еврейских мотивов. Но и люди, евреев совсем не любящие, — от Солженицына до Распутина — тоже работали в рамках русско-еврейского диалога, в котором как умели вынуждены были участвовать. Потому что другой русской культуры — вне этого диалога — в советскую эпоху просто не осталось.

 

ТАТАРЫ — НЕМЦЫ — ЕВРЕИ — КАВКАЗЦЫ…

В общем, советская власть блестяще провела «разъевреивание», и оно, по закону сохранения социально-культурной энергии, обернулось «объевреиванием» русских. В старом анекдоте еврей отправляет сына к учителю-попу, чтобы тот избавил его от акцента, а через некоторое время приезжает проверить, как идут уроки, и поп встречает его словами: «Ай, таки вы уже приехали-и?» В жизни вышло иначе. Евреи, с одной стороны, образцово овладели фонетикой и орфографией русского языка (отсюда — огромное число учителей русского языка и литературы — евреев, евреи — дикторы на радио и ТВ), но, с другой стороны, обогатили (как прорычали бы юдофобы — «отравили!») этот язык, русскую культуру, культурные коды своим «ментальным акцентом». Еврейская соль ушла в русское тесто. Соли не осталось — но тесто подсолилось. И выковырять соль обратно невозможно, как ни кромсай тесто.

Все это имеет и социологическое, и психологическое объяснение.

Социологическое — евреи хлынули из местечек именно в большие города, столицы. И чисто статистически составили немалый процент населения Москвы и Ленинграда — они там были второй по численности нацией. Если же учесть, что еврейское население почти все было с высшим образованием, занято на «чистой» работе, то становится ясно, что слова о «русскоеврейской» культуре — не метафора, а банальная констатация. Больше того, феноменальное влияние евреев в русской элите было не результатом каких-то хитростей, интриг или даже исключительных талантов, а просто было статистически неизбежным: если среди образованных классов в столице свыше 15–20% принадлежат к какой-то нации, то ясно, что и на самом верху пирамиды их обязательно будет много, у них будет если не «контрольный», то хотя бы «блокирующий» пакет акций. (Если верить, что у евреев при этом остаются свои «особые цели», то впадаешь в паранойю «всемирного заговора». Если же понимать, что никаких «особых целей» нет и быть не может, остается только радоваться (или огорчаться) новому симбиозу.)

Психологическое — и русские, и евреи в высшей степени обладают той «всемирной отзывчивостью», о которой писал Достоевский. Оно и понятно. Евреи — народ рассеяния, народ диаспоры; «всемирная отзывчивость», присвоение, ассимиляция чужих культурных образцов — просто их способ существования. Русские — евразийцы, находящиеся на стыке двух частей света, результат смешения многих народов, прежде всего татар и славян — такова «географическая основа» их «отзывчивости». А историческая основа в том, что Россия — страна догоняющей цивилизации, «вторичной культуры». «Вторичность» — совсем не ругательство, ученик вполне может превзойти учителя. Так Пушкин ничуть не «хуже» Байрона, хотя испытывал его влияние.         

Поэтому и соединение, взаимопроникновение двух «всемирно-отзывчивых» оказалось таким интересным, естественным, плодотворным.

Есть тут, правда, и обидное для русских объяснение, которое в самом примитивном виде предлагали Гитлер, Розенберг и Ко. Дескать, русские, с их «мягкой», «бабьей» природой, не способны сами собой управлять, вечно ищут варягов. В Петербургской империи эту роль играли немцы — хребет административного аппарата, в Советской империи — евреи, «сделавшие революцию». Отсюда — вывод Гитлера: когда Сталин в 1930-е годы фактически устранил еврейскую чиновную элиту, он тем самым изнутри погубил свою империю. Русский госаппарат без доминирующего «инородческого» влияния — вял, слаб, рыхл. Немцам осталось тряхнуть ветку — червивое русское яблоко само свалится. То есть юдофобия + презрение к русским были «философско-антропологической предпосылкой» «плана Барбаросса». Крах этого плана блестяще доказал глупость таких (кстати, довольно расхожих в самой России) рассуждений. Да, Россия испытывает влияния — и немецкое, и еврейское. Больше того — Россия притягивает эти влияния, нуждается в них. Но при этом доминирующим всегда остается русский народ, обогащенный этими влияниями, ассимилирующий их. Так было и с немцами, и с евреями, когда «культурные гены» тех и других вошли в генофонд русской культуры, в том числе и культуры госуправления. И это говорит как раз не о слабости, а о силе русских, как и всемирная отзывчивость евреев говорит об их силе.

Сейчас, по-видимому, мы присутствуем при конце «русского периода» всемирной еврейской истории и «еврейского периода» истории русской: кто хотел — уехал, кто остался — растворился (или его потомки обречены раствориться) окончательно. Причем по мере исчезновения «стопроцентных евреев» концентрация еврейских генов в русско-еврейском «коктейле Молотова» (игра слов не случайна: ведь и внуки Молотова — на четверть евреи, а правнуки — на одну восьмую) будет становиться столь малой, что начнет иссякать и «русско-еврейский феномен» (ведь основа культурного смешения, как ни крути, все равно биологическая). И нынешний «еврейский ренессанс» в бизнесе, ТВ, политике похож на вспышку свечи перед угасанием. Но если свеча и погаснет, еще долго вдогонку ей будет чадить вонючий дым антисемитизма, дым без огня — как в Польше…

Что же «после евреев»? А это «после» уже пришло. Как в начале XX века, задолго до 1917 года, под скорлупой русско-немецкой империи бурлили — в бизнесе, политике, газетах, искусстве — еврейские соки, рвались наверх, так и сейчас, под тонкой-тонкой русско-еврейской линяющей кожей бурлят кавказские соки. Свято место пусто не будет, на место русско-еврейской империи стремительно идет русско-кавказская. Что будет, когда Россия передаст «обручальное кольцо обид» кавказцам, как сложится новая «межнациональная семья» — это уже другой вопрос, не для еврейской газеты, а для кавказской.

(Опубликовано в газете «Еврейское слово», №128)

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Красильщиков Аркадий - сын Льва. Родился в Ленинграде. 18 декабря 1945 г. За годы трудовой деятельности перевел на стружку центнеры железа,километры кинопленки, тонну бумаги, иссушил море чернил, убил четыре компьютера и продолжает заниматься этой разрушительной деятельностью.
Плюсы: построил три дома (один в Израиле), родил двоих детей, посадил целую рощу, собрал 597 кг.грибов и увидел четырех внучек..