Яков Файтельсон | Израиль не заканчивается у моря: Турция, США и забытое видение Бен-Гуриона
Усиление Анкары и готовность Вашингтона опереться на неё как на одну из ведущих региональных держав требуют от Израиля новой морской стратегии.
Саммит НАТО, состоявшийся 7–8 июля 2026 года в Анкаре, стал символом перемен, которые Израиль больше не может позволить себе игнорировать. Президент США Дональд Трамп объявил о намерении снять санкции, введённые против Турции после приобретения ею российских систем С-400, и выразил готовность вновь рассмотреть вопрос о продаже Анкаре истребителей F-35. Он особо подчеркнул свои хорошие отношения с Реджепом Тайипом Эрдоганом и назвал Турцию надёжным союзником. Одновременно Израиль предупредил, что передача Анкаре самых современных американских самолётов может изменить военное равновесие на Ближнем Востоке.
Это не просто спор вокруг очередной сделки по продаже оружия. Перед нами столкновение двух различных карт Ближнего Востока.
Вашингтон видит в Турции крупную страну, обладающую второй по численности армией в НАТО, быстро развивающейся оборонной промышленностью и выгодным положением между Европой, Чёрным морем, Кавказом, Сирией и Ираном. Американская администрация заинтересована в государствах, способных принимать на себя часть бремени по поддержанию регионального порядка. Турция, с её военными возможностями, промышленной базой и готовностью действовать за пределами собственных границ, выглядит для этой цели весьма привлекательной.
Израиль вынужден смотреть на ту же Турцию иначе. Он видит государство, руководство которого всё чаще рассматривает Израиль не как партнёра, с которым существуют разногласия, а как противника, мешающего реализации турецких планов в Сирии, Восточном Средиземноморье, на Кипре и в мусульманском мире.
Сегодня Турция ещё не является непосредственной экзистенциальной угрозой Израилю. Однако стратегия государства не может строиться только на оценке сегодняшних намерений. Она должна учитывать сочетание будущих намерений и накапливающихся возможностей. Большая страна с развитой промышленностью, многочисленной армией, растущим флотом и претензиями на региональное лидерство при определённых политических условиях способна превратиться в угрозу совершенно иного масштаба, чем ХАМАС, «Хезболла» или даже ослабленный Иран.
Нельзя ждать, пока такая возможность станет свершившимся фактом.
Море как продолжение страны
Давид Бен-Гурион понимал это ещё в первые годы существования государства. Он видел в море не границу Израиля, а продолжение его территории. На морском берегу, по его выражению, заканчивается лишь суша, но не страна.
В этих словах заключалась не поэтическая метафора, а стратегическая программа. Израиль не обладает нормальной сухопутной глубиной. Его главные города, промышленные центры, электростанции, аэропорты, порты, военные базы и значительная часть населения сосредоточены на узкой полосе между Средиземным морем и Иорданом. У Израиля нет сети дружественных сухопутных соседей, через которую европейские государства осуществляют значительную часть своей торговли.
Поэтому в геоэкономическом смысле Израиль является почти островом. Около 99 процентов его внешнеторговых грузов, если считать по весу, проходит через морские порты. Воздушное сообщение важно, но самолёты не могут заменить суда, перевозящие топливо, продовольствие, сырьё, машины, автомобили, строительные материалы и промышленное оборудование.
Действия хуситов в Красном море показали, насколько уязвима такая зависимость. Организация, не имеющая классического океанского флота, смогла при помощи ракет, беспилотников и угроз торговому судоходству нарушить работу одного из главных транспортных маршрутов мира. Судоходные компании стали направлять корабли вокруг Африки. Египет потерял миллиарды долларов доходов от Суэцкого канала, а порт Эйлата фактически лишился прежнего значения как южные ворота Израиля в Азию.
Однако кризис в Красном море выявил лишь одну часть более крупной проблемы. В то время как Иран и его союзники угрожали южному маршруту, на севере происходило становление другой силы, способной со временем поставить под сомнение свободу действий Израиля как на суше, так и на море.
Этой силой является Турция.
От сложного партнёра к имперскому проекту
На протяжении многих лет в Израиле было принято рассматривать кризисы в отношениях с Анкарой как временное следствие личности Эрдогана, внутренней политики Турции или очередной вспышки вокруг палестинского вопроса. Предполагалось, что экономические интересы, членство Турции в НАТО и память о десятилетиях сотрудничества не позволят отношениям перейти определённую черту.
Эта оценка становится всё менее убедительной.
Речь идёт уже не только о резкой риторике Эрдогана. За ней формируется система военных, экономических и политических возможностей. Турция стремится стать самостоятельным центром силы, способным действовать одновременно на Балканах, Кавказе, в Чёрном море, Сирии, Ливии, Восточном Средиземноморье, Красном море и Африке.
Турецкая концепция «Голубой родины» рассматривает Чёрное, Эгейское и восточную часть Средиземного моря как единое пространство турецких стратегических интересов. Это не просто спор о линиях исключительных экономических зон. В этой доктрине соединены морские территориальные претензии, доступ к газовым месторождениям, военно-морское присутствие, давление на Грецию и Кипр, строительство флота и стремление превратить Турцию в державу, способную проецировать силу далеко от собственного побережья.
Турция уже располагает универсальным десантным кораблём TCG Anadolu, приспособленным к использованию беспилотных летательных аппаратов. Одновременно она строит новые фрегаты, подводные лодки, эсминцы и первый национальный авианосец MUGEM. Турецкая оборонная промышленность за несколько лет превратилась в заметного мирового поставщика беспилотников, бронетехники, ракет, электроники и военных кораблей. В 2025 году её оборонный экспорт достиг примерно 10 миллиардов долларов, утроившись с 2021 года.
НАТО приветствует этот процесс. Генеральный секретарь организации Марк Рютте назвал развитие турецкой оборонной промышленности настоящей революцией и призвал другие государства Альянса активнее пользоваться её производственными возможностями. На саммите в Анкаре именно расширение оборонного производства и снятие ограничений на сотрудничество с турецкими предприятиями стали одной из центральных тем.
Особое значение для Израиля имеет Сирия. После падения режима Башара Асада Турция получила возможность превратить значительную часть этой страны в зону своего политического и военного влияния. Турецкие специалисты изучали возможность использования авиабаз Т-4, Пальмира и Хама. Обсуждался договор, который мог бы позволить размещение турецких сил и использование сирийского воздушного пространства. Израильские удары по этим объектам стали предупреждением, что Иерусалим не согласится на создание турецкого военного протектората в Сирии.
Опасность заключается не в вероятности немедленной турецко-израильской войны. Ни Израиль, ни Турция сегодня не заинтересованы в прямом столкновении.
Но постоянное турецкое военное присутствие в Сирии способно постепенно ограничить свободу действий израильских ВВС. Размещение турецких радаров, систем противовоздушной обороны, боевой авиации и разведывательных средств создаст совершенно новую реальность на северной границе Израиля. Любая операция против поставок оружия, террористической инфраструктуры или сил, готовящих нападение на Израиль, может начать зависеть от реакции Анкары.
При этом турецкие амбиции не ограничиваются Сирией. В июне 2026 года Эрдоган заявил, что действия Израиля в Сирии и Ливане угрожают самой Турции. Он связал безопасность Анкары с положением этих двух стран и предупредил Израиль, Грецию и Кипр, что Турция даст жёсткий ответ на попытки ущемить её интересы в Восточном Средиземноморье.
Это уже не язык посредника. Это язык державы, которая объявляет всё более широкое пространство зоной собственной ответственности и рассматривает самостоятельные действия Израиля как препятствие для осуществления своих планов.
Надежда на то, что после Эрдогана Турция автоматически вернётся к прежней политике, не может служить основой израильской стратегии. Лидеры меняются быстрее, чем флот, авиационная промышленность, военные базы и национальные доктрины. Даже более умеренное турецкое правительство унаследует созданные возможности и представление о Турции как о великой державе, имеющей право определять порядок в соседних регионах.
Почему Америка усиливает Турцию
Было бы ошибкой объяснять американскую политику по отношению к Анкаре враждебностью к Израилю. Соединённые Штаты не стремятся создать угрозу существованию еврейского государства. Они действуют в соответствии со своей глобальной логикой.
Вашингтон сокращает готовность нести в одиночку основную тяжесть защиты Европы и поддержания порядка на Ближнем Востоке. Он требует от союзников увеличивать военные расходы, расширять производство оружия и принимать на себя больше ответственности. Турция соответствует этому требованию лучше многих европейских членов НАТО. Она обладает большой армией, производит оружие, контролирует проливы между Чёрным и Средиземным морями, граничит с Россией, Ираном, Сирией и Ираком и умеет одновременно разговаривать с Вашингтоном, Москвой, Тегераном и арабскими столицами.
Поэтому Запад всё менее охотно критикует авторитарное развитие турецкого режима. Накануне саммита НАТО в Анкаре западные дипломаты фактически признали, что вопросы подавления оппозиции и ухудшения положения демократии отодвигаются на второй план перед необходимостью сотрудничать с Турцией как с крупной военной державой.
В этой логике истребители F-35 являются не наградой за поведение Турции, а средством привязать её к западной системе безопасности. Вашингтон может полагать, что сильная Турция, зависящая от американских технологий и встроенная в НАТО, предпочтительнее Турции, окончательно сблизившейся с Россией или Китаем.
С американской точки зрения такая политика может выглядеть рациональной. Но для Израиля она содержит серьёзный риск.
США стремятся создать региональный баланс. Израиль же не может удовлетвориться балансом, в котором потенциально враждебное государство получает средства, способные поставить под сомнение израильское технологическое превосходство. Вашингтон может рассматривать Анкару как полезного посредника в Сирии, в отношениях с Ираном или в переговорах с мусульманскими государствами. Для Израиля турецкое посредничество способно превратиться в турецкое право вето на действия, от которых зависит безопасность его граждан.
Различие заключается также в цене возможной ошибки. Если американская ставка на Турцию окажется ошибочной, Вашингтон потеряет влияние, деньги и политический престиж. Если та же ошибка изменит военное равновесие вокруг Израиля, последствия могут затронуть само существование государства.
Опасность состоит не в том, что Америка сознательно предаст Израиль. Она состоит в том, что в поисках сильного регионального партнёра Вашингтон может предоставить Анкаре возможности, которые нынешнее или будущее турецкое руководство направит против жизненных интересов Израиля.
Два морских фронта Израиля
Ответом на эту угрозу не должна стать попытка превратить Турцию во врага любой ценой. Израиль не заинтересован в войне с Анкарой и не должен отказываться от дипломатических каналов, торговых возможностей или механизмов предотвращения случайного военного столкновения.
Однако диалог имеет смысл только тогда, когда за ним стоит сила. Израиль должен создать такую систему, при которой турецкому руководству будет ясно: попытка ограничить свободу Израиля в Сирии, Восточном Средиземноморье или на морских коммуникациях столкнётся не с изолированным государством, а с устойчивой системой противовесов.
Первый из них должен быть создан в Восточном Средиземноморье.
Сотрудничество Израиля с Грецией и Кипром больше нельзя рассматривать лишь как удобное дипломатическое партнёрство или дополнение к энергетическим проектам. Оно должно стать постоянной оперативной системой, охватывающей военно-морские и военно-воздушные учения, дозаправку самолётов, противолодочную оборону, защиту газовых месторождений, портов, электрокабелей и подводной инфраструктуры.
В декабре 2025 года руководители Израиля, Греции и Кипра подтвердили намерение углублять сотрудничество в области безопасности, энергетики, морской политики и региональной связности. В июле 2026 года израильский самолёт-заправщик обеспечивал дозаправку греческих истребителей F-16 над Критом. Такие учения не направлены на подготовку войны с Турцией. Их задача – создать способность удерживать равновесие и не позволить одной державе установить господство в восточной части Средиземного моря.
Второй фронт проходит через Красное море, Африканский Рог и Индийский океан.
Израиль должен обеспечить себе не один уязвимый маршрут, а систему альтернативных портов, логистических связей, разведывательных возможностей и партнёрств. Значение Сомалиленда и порта Бербера состоит не в создании там демонстративной израильской военной базы, способной вызвать коалицию противников. Их значение заключается в возможности создать дополнительную опору для наблюдения за морскими коммуникациями, защиты инфраструктуры, снабжения и сотрудничества с Эфиопией и Объединёнными Арабскими Эмиратами.
Индия в этой системе должна рассматриваться прежде всего не как замена Соединённым Штатам и не только как рынок для израильской оборонной продукции. Она является восточным морским партнёром, заинтересованным в свободе судоходства, защите путей через Индийский океан и борьбе с исламским терроризмом. Совместные учения, обмен морской разведывательной информацией, борьба с беспилотными угрозами и защита транспортных маршрутов имеют здесь большее значение, чем очередные декларации о дружбе.
Так возникает система двух ворот: западных – через Кипр, Грецию и Европу – и восточных, через Красное море, Африканский Рог и Индию. Если один маршрут оказывается под угрозой, другой должен продолжать действовать. Если одна держава пытается ограничить свободу Израиля, у него должны быть другие партнёры, порты и возможности.
Какой флот необходим Израилю
Создание союзов не отменяет необходимости укрепления собственных Военно-морских сил.
Израильский флот технологически силён, но мал. Его ракетные корабли, подводные лодки, морская противовоздушная оборона и специальные подразделения обладают высоким качеством. Однако защита двух морей, газовых платформ, портов, подводных кабелей и дальних торговых путей требует не только передовой технологии, но и численности, постоянного присутствия, запасов, ремонтных возможностей и логистической устойчивости.
Израилю не нужен океанский флот по американскому образцу. Попытка построить его была бы экономически невозможной. Но ему необходимы дополнительные надводные корабли, способные длительное время действовать вдали от берега; морские беспилотные системы; расширенные средства разведки; противоракетная защита портов и морских объектов; а также способность обеспечивать торговое судоходство в условиях ракетных, беспилотных и кибернетических атак.
Особое внимание должно быть уделено защите подводной инфраструктуры. Газопроводы, электрические кабели и линии связи становятся такими же стратегическими объектами, как аэродромы и электростанции. Их повреждение может парализовать экономику без формального объявления войны.
Необходимо также создать национальный орган, отвечающий за безопасность морских коммуникаций. Сегодня ответственность разделена между Военно-морскими силами, Министерством обороны, Министерством иностранных дел, Министерством транспорта, портовыми компаниями, энергетической системой и киберслужбами. Но угроза представляет собой единую систему. Следовательно, и ответ должен быть единым.
Такой орган должен определить, какие маршруты являются жизненно важными, какие грузы необходимо гарантированно доставлять во время войны, какие иностранные порты могут быть использованы, какие запасы должны находиться в стране и какие соглашения необходимо заключить заранее. Кризис нельзя начинать решать после того, как суда уже перестали заходить в Эйлат, Хайфу или Ашдод.
Разговор с Вашингтоном должен быть другим
Израиль не должен требовать от США отказаться от отношений с Турцией. Такое требование нереалистично и не соответствует американским интересам. Но он обязан ясно определить, где проходит граница допустимого риска.
Вопрос о F-35 должен рассматриваться не как обычная коммерческая сделка, а как проверка способности американо-израильского союза учитывать долгосрочные последствия изменения регионального баланса. Пока Турция сохраняет российские системы С-400, угрожает ограничить действия Израиля, стремится закрепиться на сирийских авиабазах и представляет Израиль главным источником региональной нестабильности, передача ей самолётов F-35 не может считаться техническим вопросом.
Израиль должен добиваться не только сохранения формального качественного военного преимущества. Необходимо учитывать географию, численность, промышленную базу и возможное присутствие турецких сил в Сирии. Один и тот же самолёт, находящийся на удалённой базе НАТО, и самолёт, способный действовать с территории соседнего государства, создают для Израиля совершенно различные угрозы.
Одновременно Израилю нельзя ограничиваться просьбами к Белому дому. Следует вести систематическую работу с Конгрессом, Пентагоном, американским экспертным сообществом, Грецией, Кипром и другими государствами НАТО. Необходимо объяснять, что сохранение устойчивого равновесия в Восточном Средиземноморье отвечает не только интересам Израиля. Оно препятствует превращению важнейшего морского пространства в сферу господства одной авторитарной державы.
Сильный союзник не тот, кто молча принимает любое решение покровителя. Сильный союзник способен показать, что ошибка в отношении третьей страны нанесёт ущерб и общим интересам.
Возвращение к Бен-Гуриону
Бен-Гурион призывал евреев «завоевать море». Он не имел в виду территориальные захваты или создание империи. Он говорил о преодолении географической тесноты и исторической беспомощности народа, который слишком долго зависел от решений других.
Сегодня этот призыв приобретает новый смысл.
Угроза со стороны Турции ещё не достигла той стадии, когда столкновение становится неизбежным. Именно поэтому сейчас ещё существует возможность предотвратить его. Для этого Израиль должен отказаться как от самоуспокоения, так и от паники. Ему необходимо трезво оценивать рост турецкой мощи, укреплять флот, сохранять свободу действий в Сирии, превращать отношения с Грецией и Кипром в реальную стратегическую систему и создавать надёжный коридор через Красное море к Индийскому океану.
Союз с Соединёнными Штатами остаётся важнейшей опорой безопасности Израиля. Но Вашингтон будет продолжать искать крупных региональных игроков, способных служить его глобальным целям. Иногда американский выбор будет совпадать с израильскими интересами, а иногда – создавать для Израиля новые опасности.
Поэтому Израиль должен вести себя не как государство, ожидающее, кого Америка назначит главным распорядителем Ближнего Востока, а как самостоятельный участник формирования регионального порядка.
Маленькая страна не имеет права мыслить мелко. Когда у неё нет сухопутной глубины, она должна создавать глубину в море, технологиях, союзах и способности действовать далеко от собственных берегов.
Израиль не заканчивается у моря. Именно там начинается пространство, в котором будет решаться, останется ли он государством, зависящим от чужого баланса сил, или станет государством, способным самостоятельно определять условия своего существования.
Комментариев нет:
Отправить комментарий