Нужна ли российской армии мобилизация? Удержат ли ВСУ Донбасс? Кто побеждает в битве дронов? И что там в Малой Токмачке? Отдел «Разбор» продолжает отвечать на вопросы читателей о войне
Это вторая серия ответов отдела «Разбор» на вопросы читателей «Медузы» о российско-украинской войне. В первой мы собрали ваши послания, посвященные двум главным темам — стратегии обеих армий и взаимным ударам по тылу. А на этот раз рассмотрим еще три больших блока вопросов. Первый посвящен актуальной ситуации на фронте; второй — битве дронов, определяющей ход всей войны; третий — потерям сторон и непопулярным решениям о мобилизации, которые из-за этих потерь могут быть приняты.
«Медуза» ведет хронику большой войны с февраля 2022-го. За это время мы изучили тысячи документальных свидетельств конфликта, нарисовали сотни карт отдельных участков фронта, написали десятки сводок о ходе боевых действий и провели ряд больших исследований (например, о потерях ВС РФ). Это кропотливая работа, которая отнимает много времени и ресурсов. Чтобы мы могли продолжать рассказывать о войне в том же масштабе, пожалуйста, поддержите «Медузу»!
Что сейчас происходит на фронте
Продвигается ли российская армия вглубь Украины? Пожалуйста, твердый и четкий ответ. Автор вопроса — Борис
Продвигается. Но в некоторых местах и отступает.
Правильно ли я понимаю, что шапкозакидательские «планы» рашистов захватить Донбасс к концу года, которые изначально выглядели сомнительно, теперь уже однозначно и безальтернативно провалились? Да и вообще вряд ли когда-нибудь будут реализованы с учетом текущей фактически нулевой скорости изменения линии фронта? Олег
Да, в этом году победное для ВС РФ окончание донбасской операции вряд ли возможно. Насчет среднесрочной перспективы гарантий нет.
Как вы верифицируете карту? Если посмотреть на вашу карту и карты, например, DeepState или ISW, то мы видим огромную разницу в контроле. С чем связаны такие различия? С субъективностью или разной методологией? Андрей
Положение дел на фронте в ваших разборах порой значительно отличается от, скажем, DeepState. Можете рассказать подробнее, какими источниками вы пользуетесь и каковы для вас критерии захвата населенного пункта? Даниил
Встретил вырезку из отчета ISW, где они утверждают, что Украина в апреле освободила территории больше, чем потеряла, на 100 квадратных километров. На графиках «Медузы» же держится баланс контроля территории в пользу РФ весь наблюдаемый период со времен курской операции. Вован
Если вы не понимаете, о каких «наших картах» пишут авторы вопросов, то их можно изучить по ссылке. Мы рисуем их исключительно согласно оценке геолокаций опубликованных видео (каждую неделю появляется около 100 новых роликов). Мы используем как геолокации, сделанные многочисленными проектами исследователей (проверяя их), так и собственные.
Насколько можно судить по текстам украинского проекта DeepState, он предпочитает использовать данные своих анонимных источников в ВСУ. Пророссийские аналоги типа LostArmour, соответственно, используют информацию из ВС РФ. Мы а) подобных источников ни с одной из сторон не имеем; б) не можем оценить каждый из этих источников других проектов на предмет достоверности и скрытых мотивов. Поэтому пользуемся исключительно открытыми данными.
Можно отметить, что линия фронта проукраинских и пророссийских проектов часто противоречит опубликованным видео. Вероятно, иногда это связано с тем, что ролики запаздывают (изредка это удается отследить по погоде, разрушениям и другим особенностям). Но часто — и с недостоверностью информации, переданной источниками. Сами проекты, поддерживающие одну из сторон, подкалывают друг друга за несоответствия (далеко не по-доброму: «Украинские солдаты в захваченном еще год назад Герасимовым Купянске…» или «DeepState до сих пор удерживает Бахмут…»).
При этом мы далеки от мысли, что наше начертание линии фронта единственно правильное. Любая карта — это условность. При оценке объективных данных — тех же геолокаций — есть свои сложности. И они нарастают. Кроме задержек по времени публикации, появились и попытки манипуляций — от сбросов флагов с дроном в тылу противника (практиковали обе стороны) до появившихся в российских источниках фото и видео, подозрительно похожих на работу ИИ. Полностью доверять можно только тем видео с дронов, на которых присутствуют наземные объекты или личный состав противника. Но и тут нужно помнить, что такие ролики могут быть архивными.
На оценку видео влияет и изменение характера войны. Если в 2023–2024 годах появление пехоты или техники одной из армий в одной из локаций почти наверняка означало ее контроль, то с распространением тактики просачивания и снабжения войск дронами такие эпизоды потеряли былую ценность. С этим связано появление на наших картах «рукавов» и «карманов». Это участки, где одна из сторон не теряет контроль над территорией в тылу противника.
Объяснить геолокации видео (и их содержание) без предположения о том, что обе армии все охотнее действуют в тылу друг друга, невозможно. Например, в Константиновке, где почти по всей территории давно передвигаются российские военные, по крайней мере до начала августа оставались украинские позиции. Это известно по многочисленным видео ударов, снятых дронами ВС РФ. Так же было и в расположенном южнее Торецке в 2025 году, когда позиции ВСУ месяцами оставались в глубоком тылу российских войск. Возможно, часть их находилась тогда — и находится сейчас — в полном окружении и снабжается исключительно БПЛА или наземными радиоуправляемыми машинами. Но из-за того, что построения в передовой линии у обоих противников крайне разреженные, часто из такого окружения удается относительно безопасно выйти.
В последнее время растет и глубина просачиваний в наступлении. Если год назад штурмовики могли неожиданно оказаться на глубине в пару километров от предыдущей линии фронта, то теперь эти расстояния достигают 10–15 километров — из-за того, что на передовых позициях осталось очень мало пехоты с обеих сторон. Причем это не единичные случаи, а явление, распространившееся (по крайней мере с российской стороны) на многие участки.
Оценивать и особенно переносить на карты такие геолокации непросто. Естественно, при предвзятой в пользу одной из сторон оценке возникает соблазн объяснить появление штурмовиков в собственном тылу использованием врагом смертников ради показухи. Однако чаще всего цель этих просачиваний — не манипуляция общественным мнением, а попытки расшатать оборону противника. Например, вывести из строя его операторов дронов в тылу. Если на каком-то участке просачивания повторяются во все возрастающем количестве, то уже можно говорить о попытке установить контроль.
Мы считаем, что наше начертание в целом отражает как динамику боевых действий, так и их характер. Чем больше «рукавов», тем более нестабильная ситуация на участке.
Что касается соотношения «зон контроля», то это не самая удачная метрика. Если бы она строго описывала происходящее на фронте, то одним из самых удачных месяцев для ВСУ был бы август 2024 года, когда украинские войска захватили обширные территории в Курской области, но продолжали ускоряющимися темпами терять позиции на юге Донбасса. А для российской армии рекордными оказались бы конец февраля и начало марта 2022 года. Конечно, какую-то информацию эта метрика дает (так, снижение темпов наступления ВС РФ в 2026 году она в целом отражает). Но в деталях все не так просто. Сейчас, например, темпы наступления ВС РФ в Донбассе нивелируются приобретением ВСУ территорий на стыке Запорожской, Днепропетровской и Донецкой областей. Но кажется, что российское продвижение имеет большую «ценность» в смысле влияния на стратегическую обстановку.
Разница же в абсолютных площадях захваченных сторонами территорий может быть объяснена как разными источниками информации (о чем мы говорили выше), так и использованием тем же DeepState огромной «серой зоны», за которой часто скрываются реальные захваты территории ВС РФ. Мы «серую зону» не учитываем, хотя она, безусловно, существует (и ее глубина на разных направлениях может сильно отличаться).
Почему вы не рассказываете о реальном положении дел в Константиновке? Ведь она уже утеряна для Украины. Какой-то бред на карте от вас — ну не могут такие длинные «рукава» уходить вглубь позиций РФ. Любой здравомыслящий человек, задающийся вопросами типа «а как это снабжается?», «а как они вообще фланги держат?», точно понимает, что вы врете. Петр
Есть много видео того, как позиции в Константиновке снабжались дронами и беспилотными машинами. Фланги ВСУ удержать как раз не смогли, что не помешало им не только сохранить присутствие в городе, но и заводить подкрепления на северные окраины и даже в центр вплоть до конца июля. Такую же тактику командование ВСУ использовало зимой в Покровске — чтобы не дать ВС РФ создать позиции операторов дронов и прочие инструменты огневого контура, необходимые для наступления в направлении Доброполья.
Последние видео с украинскими позициями и российскими ударами внутри Константиновки опубликованы 11 августа (северная окраина), 10 августа (западная часть) и 3 августа (восточная часть). Таких роликов становится все меньше. Российские штурмовики уже продвинулись к северу от города (замечены и попали под удар на окраине Алексеево-Дружковки).
Что происходит в городе Лимане? Кто его контролирует? Кто имеет большую инициативу, Россия или Украина? Алексей.В
В Лимане, судя по видео последних недель, инициатива перешла к ВСУ. ВС РФ штурмовали город в июле. Российские военные были замечены во всех районах, кроме западной окраины. Однако в последующих видео запечатлены десятки ударов ВС РФ по тем же районам. Есть несколько свежих роликов, в которых, как утверждается, российские военные ведут бои в городской застройке. При этом нет объективных подтверждений, что ВСУ освободили южную часть Лимана. На одном из свежих видео военнослужащие ВС РФ присутствуют на юго-восточной окраине. Украинские войска также продолжают попытки контратак к северу от города в направлении Заречного. А ВС РФ пробуют пробиться к реке Северский Донец на разных участках вокруг Лимана.
Я очень волнуюсь, что после остатка Донецкой области российская армия начнет штурм города Запорожья. Как считаете, это будет входить в их планы и сколько времени есть еще у мирного населения, чтобы относительно спокойно эвакуироваться. Запорожье
Объясните, почему стороны никак не используют обмелевшее Каховское водохранилище для взаимных атак и проникновения на территорию противника? Дмитрий
Нужно напомнить, что ВС РФ пытаются продвинуться к Запорожью безотносительно наступления в Донбассе. Это связано с политическими целями Кремля. Во-первых, согласно «духу Анкориджа», территория Запорожской области должна быть поделена по линии соприкосновения на момент заключения перемирия. Значит, Владимир Путин имеет мотивацию захватить как можно большую ее часть до этого. Во-вторых, Кремль неоднократно сообщал, что если Владимир Зеленский не отдаст Донбасс добровольно, то после его захвата «требования могут измениться». Подобраться как можно ближе к столице Запорожской области сейчас — хорошая основа для нового ультиматума.
Однако пока для прорыва к Запорожью у ВС РФ не хватает сил. А вот в случае захвата Донбасса ситуация может измениться.
Тут стоит упомянуть Каховское водохранилище. А точнее — наступление российской группировки «Днепр» с участием переброшенных к берегу бывшего водоема сил ВДВ. Весной ВС РФ достигли Речного на реке Конке в 12 километрах от южной окраины Запорожья. Но украинская атака — в том числе в открытый фланг по бывшему дну водохранилища — вытеснила российские войска не только из Речного, но и из Приморского и большей части поселка Степногорск. Продвижение ВСУ составило до 12 километров по оси север — юг. Было ликвидировано и опасное вклинение ВС РФ к востоку от Степногорска в направлении дороги Орехов — Запорожье. Штурмовики ВСУ действуют уже южнее Степногорска. То есть Украине удалось отвоевать почти все территории, потерянные во время этого наступления ВС РФ (кроме части села Каменское).
Возможно, причиной успеха ВСУ стала ротация российских войск. В последние месяцы на участке зафиксировано участие лишь одного полка 7-й горной десантно-штурмовой дивизии, но не остальных сил ВДВ, участвовавших в наступлении. В основном российская группировка здесь состоит из полков резерва (аналогов подразделений территориальной обороны Украины).
Пока дополнительная (кроме «обычных» ударов дронов и ракет) опасность непосредственно жителям Запорожья не угрожает. Признаками того, что город рискует оказаться во фронтовой зоне, будут либо новое наступление вдоль берега водохранилища и закрепление ВС РФ на Конке, либо захват Орехова и продвижение к северу от него. Даже если такие операции не завершатся штурмом, по крайней мере в южных районах Запорожья жить станет трудно. Это видно на примере Славянска и Краматорска: ВС РФ уже имеют возможность наносить удары по ним FPV-дронами и артиллерией, что значительно ухудшило ситуацию в агломерации.
Захват Орехова явно стоит в ближайших планах российского командования. Однако пока бои идут на окраинах города, к которому, помимо войск группировки «Днепр», подходят с востока и силы группировки «Восток». Но, повторимся, эти угрозы — все еще отдаленная перспектива.
Хочу разобраться, что там с Малой Токмачкой. Когда начали брать это село? Как там все продвигалось? И действительно ли на протяжении всего этого времени в ней идут активные боевые действия? Арнольд из Лос-Анджелеса
Всю предысторию боев вокруг Малой Токмачки мы уже описывали.
Если коротко, то масштаб боевых действий в этом районе (фронт к югу от города Орехова в Запорожской области) меньше, чем слава мема. Сам мем возник как следствие многократного — в течение месяцев — повторения этого топонима в пророссийских сводках. Ну и из-за запоминающегося названия села.
В последние дни ситуация для ВСУ в районе Малой Токмачки резко ухудшилась. Во-первых, российские войска из группировки «Восток» постепенно подходят к Орехову с востока. Во-вторых (вероятно, вследствие первого пункта), подразделениям ВС РФ удалось прорваться к окраинам города с юга через Новоданиловку и выйти на участок трассы Малая Токмачка — Орехов. Пока не ясно, удалось ли им там закрепиться, но на свежих видео российские штурмовики продолжают вести бой в городской черте на окраине Орехова. Нужно помнить, что похожие кризисы обороны ВСУ случались и раньше, но к успеху ВС РФ не привели (что отчасти и породило мем о «вечных боях за стратегическое село»).
Можете рассказать про наступление украинских войск за последние полгода и влияние на это наступление беспилотников? Kancellor
Обе армии пытаются разработать новые способы ведения общевойсковой войны при активном использовании дронов.
Принципы у них одни и те же: БПЛА и артиллерия должны выявить и уничтожить позиции операторов беспилотников противника, на что уходит несколько недель. Затем, когда огневое воздействие ослабнет, происходят атаки штурмовыми группами. В последнее время эти группы используются и непосредственно для боевых действий против операторов дронов.
Недостатки тоже общие: наступления развиваются медленно и разбиты на этапы, каждый из которых требует отдельной подготовки.
Что касается непосредственно наступательных операций ВСУ, то в последнее время (после окончания зимой контрнаступления в Купянске, где теперь снова атакуют ВС РФ) они почти целиком сосредоточены в Запорожской области. Об успешных украинских атаках против сил российской группировки «Днепр» к югу от Запорожья мы писали выше. На стыке Запорожской, Днепропетровской и Донецкой областей несколько месяцев продолжается более крупное наступление ВСУ, ради которого командование собрало силы (перебросив из-под Доброполья и из Сумской области) размером с армейский корпус. Операция выглядит как повторяющиеся удары во фланг группировки ВС РФ «Восток» на ее стыке с группировкой «Центр» (последняя в основном наступает на Доброполье).
ВСУ смогли продвинуться на нескольких участках на 10–15 километров вглубь обороны ВС РФ. Российское командование укрепило фланг, также перебросив силы из-под Доброполья и с западного фланга наступления на Краматорск. В последние дни ВСУ с боями достигли перекрестка трассы Донецк — Запорожье и дороги, ведущей к важному для тыла ВС РФ и снабжения группировки «Восток» поселку Великая Новоселка.
Дальнейшие планы командования ВСУ неясны: пытаться наступать можно либо на Великую Новоселку, чтобы выйти в тыл группировке «Восток», либо вдоль дороги Запорожье — Донецк — в тыл 90-й танковой дивизии ВС РФ из группировки «Центр». На днях телеграм-канал группировки «Восток» показал десятки видео с российскими штурмовиками в селах, ранее освобожденных ВСУ. Пока не ясно, кто реально контролирует эту территорию.
Пока наступление частично достигло двух целей: оттянуло часть российских сил с краматорского направления, а также замедлило — но не остановило — продвижение группировки «Восток» на запад в сторону Орехова.
Вы постоянно пишете, что для захвата территории российской армии потребуется много времени, если считать скорость продвижения сейчас. Но ведь после взятия основных крепостей должен наступить оперативный простор, где не будет заготовленных сооружений? Иван
Допустим, ВС РФ берут Славянск и Краматорск. Допустим, война на этом не заканчивается. Где следующий рубеж для ВСУ и какие перспективы для его дальнейшей обороны? Оля
Именно военное (не политическое) значение Краматорска и Славянска, которые выполняют роль «последних крепостей» на пути российской армии вглубь Украины, преувеличено. Не потому, что это слабые «крепости», а из-за их географического положения. Фактически города обороняют сами себя и суверенитет страны над Донбассом. К северу и северо-востоку от них находятся лесистый район и река Северский Донец — на этом препятствии ВС РФ застряли, когда пытались штурмовать агломерацию с севера в 2022 году.
При этом Зеленский, когда пытался объяснить нежелание сдавать Донбасс, указывал, что из Краматорска и Славянска российские войска смогут наступать именно на север — на Харьковскую область с форсированием Северского Донца. Хотя у ВС РФ уже есть более удобные позиции для атак в том регионе.
Были предположения, что из Краматорска российские войска смогут наступать и на город Днепр. Однако и в этом случае есть более удобные маршруты — со стороны Запорожской области и Покровска. Так что пока таких планов у российского командования явно нет.
Укрепления на западе и севере Донецкой области ВСУ активно строят уже несколько месяцев. В случае если украинская армия не будет разгромлена при Краматорске, перспективы обороны новых рубежей как минимум не хуже, нежели линии к западу от Покровска, захваченного более полугода назад. Другой вопрос, что в случае оккупации Донецкой области российское командование сможет перебросить войска на другие участки. И для ВСУ есть вполне военный смысл удерживать эти силы перед хорошо защищенными «крепостями».
Что такое «фронт» на этой войне? На видео я вижу группки солдат, постоянно куда-то едущих, переезжающих, где-то прячущихся. Линия фронта четкая или это серая (боевая) зона полосой в 50 километров? Виталий
Почему массированное применение пехоты (естественно, в соответствии с актуальной тактикой — просачиванием сверхмалыми группами) не приведет к прорыву фронта? Условные 10 тысяч северокорейцев выходят группами по двое через каждые 100 метров на 50-километровом участке фронта каждые полчаса. Неужели дроноводы обнаружат и убьют всех? Сеня
Мы привыкли к определению киллзоны как полосы, через которую никто не пройдет, потому что будет неотвратимо убит дроном. Но ведь фронт худо-бедно, но движется, значит, киллзону иногда все-таки удается преодолевать. Как это удается и какие есть различия в нынешней тактике россиян и украинцев? Александр
Хочется получить общее верхнеуровневое представление о том, как выглядит война для большинства ее участников. Мы видим хайповые видосы с беспилотников. Очень редко встречаются записи какого-то стрелкового боя. А как выглядит жизнь всех этих сотен тысяч людей? Условно, 20% сидят в тылу, 50% — на каких то относительно спокойных позициях, 20% принимают участие в штурмовых действиях, 10% — всех их снабжают. В общем, как выглядит средний будничный день на войне? Как выглядит типичный бой? Владислав
Конечно, видео с дронов публикуются так часто не только потому, что вся война состоит из ударов БПЛА, а еще и потому, что эти кадры легко получить. «Киллзона» не полностью непроницаема для всего живого. А серая зона не простирается на 50 километров вглубь.
Из-за обилия дронов на передовой и в ближнем тылу (до 20 километров от линии соприкосновения) действительно невозможно концентрировать войска. Не столько из-за того, что все «будут неминуемо убиты» (те, кому не нужно постоянно передвигаться, научились прятаться; хотя технику скрыть сложнее), сколько из-за невозможности снабжать большие силы. Подразделениям, занимающимся снабжением, приходится передвигаться по открытой местности. Поэтому войска максимально эшелонированы в глубину. Большая часть личного состава находится в тылу или занимается снабжением — и несет большие потери.
Крупных опорных пунктов почти не осталось из-за опасности ударов планирующими бомбами (авиация Украины их тоже использует, хотя и в меньших масштабах, чем ВКС РФ). Лучший способ спрятаться — рассредоточиться, чтобы разведка противника не посчитала твою позицию достойной использования таких снарядов.
Передовая линия очень разрежена. Лесопосадку или ферму могут оборонять буквально несколько военнослужащих. Атакуют их такие же малые группы. Дроны и сенсоры (камеры) обеспечивают наблюдение и выявление целей; другие БПЛА и артиллерия их поражают. Дальность огня артиллерии ограничена, поскольку позиции для орудий приходится создавать в глубоком тылу.
Подразделения и целые соединения заняты тем, что неделями уничтожают огневые средства и средства наблюдения друг друга. Все для того, чтобы создать возможность продвижения малыми группами и последующего закрепления. Для этой цели каждое подразделение и соединение создает штурмовые отряды.
Большая часть личного состава занята оборудованием позиций в тылу, путей снабжения, самим снабжением (в том числе пешком) и эвакуацией.
Наступления часто приводят к преодолению первой линии обороны, но никогда — к успешным прорывам оперативного масштаба. В 2025 году отряды штурмовиков двух бригад 51-й армии прорвались глубоко в тыл ВСУ между Добропольем и Дружковкой, но снабжать их оказалось невозможно.
Скажите, пожалуйста, насколько реально при наличествующих силах и средствах штурмовать такие крупные города, как Краматорск и Славянск? Лисичанско-северодонецкая операция проводилась при соотношении выпущенных снарядов 1:10 и полных складах и корейских поставках. Сейчас же ситуация изменилась. Агасфер
Теперь города штурмуют, как выразился в разговоре с Путиным полковник Абдулазиз Шихабидов, «за счет активного применения новых приемов и способов ведения боевых действий». В основе — все то же использование дронов для разведки, боевых БПЛА, авиации и артиллерии для подавления огневых средств противника. И штурмовиков, которым в городах часто действовать даже проще, чем в другой местности (из-за наличия большого числа укрытий).
Артиллерия стала намного точнее и тратит меньше снарядов на то же число целей, главным образом не из-за использования высокоточных боеприпасов, а из-за объединения с разведывательными дронами в единый контур. Но целей для нее стало меньше, а сама она вытеснена в тыл, что не позволяет вести огонь вглубь расположения противника. Из-за этого ее роль снизилась, а значительную часть ее задач взяли на себя дроны.
В течении четырех лет войны часто слышу в СМИ о боях в населенных пунктах с одними и теми же названиями. Это просто совпадение или есть участки, где фронт «застыл» с начала войны? Максим
Порой это связано со статичностью фронта на некоторых участках. Но есть и другая причина: на востоке Украины часто встречаются одинаковые топонимы. Так, в 2024–2025 годах российские СМИ трижды сообщали о захвате ВС РФ самого крупного в Украине (пока не разработанного) месторождения литиевых руд в селе Шевченко. И только на третий раз это оказалось именно то Шевченко (все три населенных пункта находились примерно в одном районе).
Есть линия фронта, растянувшаяся на сотни километров. И на ней, и вблизи нее — деревни, городки и города, за которые месяцами идут бои. Я не совсем понимаю, как именно происходит там жизнь и что происходит до наступления и после занятия этих населенных пунктов. А если у ВСУ получается отбить, то они пригоняют строительную технику, а потом возвращаются люди? Или как это происходит? Александр
При приближении российских войск украинские службы отдают приказ об обязательной эвакуации детей и стараются вывезти всех остальных (совместно с группами волонтеров). Малая часть жителей — главным образом пожилые люди — остаются. Их пытаются вывезти уже ВС РФ. Во время боев многие населенные пункты уничтожаются почти полностью и восстановлению не подлежат. Но и в них часто остаются люди.
Все эксперты говорят, что из-за засилья дронов классические наступления невозможны. Почему российская или украинская сторона не наступают в лесах Брянска или Чернигова, где дронам будет намного сложнее? Jeff albertson
Почему нет боевых действий в районе Брянской и Черниговской областей? Там же нет укреплений с обеих сторон и, может быть, было бы легче наступать обеим сторонам? Алексей
Бои в лесах создают наибольшие трудности для обеих армий на этой войне. Главная трудность — снабжение своих войск, обнаружение противника стандартными средствами разведки и легкость минирования. Так что крупные наступления в лесах вести не получается. Но отдельные операции проводятся и сейчас. Например, в лесах Сумской области.
Что касается конкретно приграничных областей на севере, то для такого удлинения линии фронта ни у одной из сторон не хватает свободных сил.
Как вы оцениваете возможности ВСУ провести контрнаступление, сопоставимое по масштабам с операцией 2022 года, в ближайшую кампанию 2026–2027? Оливер
К осени 2022 года ВСУ, завершившие первые волны мобилизации и развертывание, обладали значительным численным преимуществом, которое ВС РФ смогли нивелировать, только проведя собственную мобилизацию и разрешив ЧВК Вагнера набрать в штурмовики десятки тысяч заключенных.
Теперь ситуация принципиально отличается. Численного преимущества нет. ВСУ вынуждены воевать даже меньшим числом соединений, нежели ВС РФ. Многие из них имеют хронический дефицит личного состава и техники.
Как изменится ситуация на фронте после отставки главнокомандующего ВСУ Александра Сырского и назначения Михаила Драпатого? Пока трудно сказать, но отставка министра обороны Михаила Федорова имела определенную негативную реакцию в украинском обществе. Я не знаю, делает ли Владимир Зеленский правильные решения по этому поводу. Алексей
Мы подробно писали об этом.
Если коротко: у Драпатого есть выбор — продолжать действовать методами предшественника или провести глубокую реформу, в том числе изменить тактику и оперативные приемы на фронте. При любом выборе его ждут большие политические и военные проблемы.
Кажется, он, как и обсуждалось в окружении бывшего министра Федорова, решил демонтировать главные инструменты Сырского: разросшиеся до размеров дивизий штурмовые полки, которые выполняли роль «пожарных команд». «Излишний» личный состав некоторых полков начали передавать обычным бригадам. Кроме того, обсуждается передача всего личного состава небоеспособных бригад.
Эта реформа имеет как плюсы (унификация и упрощение управления, улучшение взаимоотношения внутри подразделений, ревновавших к штурмовым полкам из-за несправедливого, по их мнению, распределения ресурсов), так и минусы: перестройка системы посреди российского наступления и уменьшение числа соединений может привести к трудностям на фронте.
Кто побеждает в войне дронов
По какой причине ВС РФ так сильно проигрывают в количестве и качестве дронов и беспилотников? Андрей
Большого отставания ВС РФ от ВСУ в количестве дронов — как FPV и разведывательных, так и дальнобойных — нет. Временами Россия даже опережала Украину. Например, когда первой начала использовать дроны на оптоволокне. Но зато ВС РФ значительно отстали по числу и качеству дронов-перехватчиков, способных бороться с дальнобойными БПЛА. И пытаются это наверстать.
Противники активно копируют решения друг друга. Так, украинские производители и ВСУ быстро освоили оптоволоконные дроны. Равно как и Россия в последние месяцы скопировала многие организационные решения Украины, вроде создания отдельного беспилотного рода войск. Обе армии активно заняты внедрением и совершенствованием дронов, использующих машинное зрение. Также ВС РФ пытаются создать тактику общевойсковой войны с применением БПЛА на фронте — и решения вновь похожи на украинские.
В последние месяцы в России, похоже, наметилась стагнация в инновациях, вызванная постепенной централизацией разработок под крылом государства. Кроме того, взаимодействие операторов дронов с другими подразделениями на фронте резко ухудшилось после отключения контрабандных терминалов Starlink, которыми активно пользовались ВС РФ.
Ощущение, что Россия отстает, возникает потому, что в последний год ударов ВСУ по целям в тылу противника стало больше. Украина же уже давно живет под постоянными беспилотными атаками.
В последние месяцы Россия прекратила попытки атак поршневыми дронами типа «Герань-2». Вероятно, это связано с эффективностью ПВО Украины. Почему Россия не может защититься аналогичным образом от атак поршневых FP-½? Что для этого надо сделать? Секс-инструктор из НАТО
Россия продолжает использовать поршневые дроны, хотя и быстро наращивает производство реактивных. «Герань-2» используется везде, где у Украины нет районов плотной обороны. Против района Киева и Одессы чаще применяют реактивные БПЛА «Герань-3Ц» и «Герань-4».
В целом Россия отстала в деле создания специализированной противодроновой обороны. Это касается как перехватчиков, так и систем разведки и управления.
Если везде летают дроны-разведчики и обе стороны знают, где и кто находится, почему не бьют мощными средствами в местах, где сидят операторы дронов? Почему не пытаются убить того же [командующего Силами беспилотных систем ВСУ Роберта Бровди] Мадяра? Роберт
Именно этим и заняты ВС РФ и ВСУ: позиции операторов дронов — одна из приоритетных целей. Но выявить их крайне трудно. Операторы используют выносные антенны управления, избегают любых демаскирующих действий, стараются работать из подвалов и т. д. Однако удары по их позициям регулярно случаются. Местоположение Мадяра, вероятно, обнаружить еще сложнее.
У меня скорее технический вопрос об атаках БПЛА. Сегодня часто случаются массовые атаки дронов на крупные города, но население при этом не оповещают. Пожалуйста, объясните, почему так происходит. Очень сложно представить, что при современном развитии техники радары и спутники не могут засечь по крайней мере крупные группы дронов. Наталья
Низколетящие дроны действительно сложно обнаружить. Об этом говорят и американские военные, ставшие объектом ударов иранских «Шахедов». Еще сложнее сопровождать дроны на всем пути полета. Нужно использовать сеть часто расположенных датчиков (не только радаров) и/или радары воздушного базирования. Но и российская информационная система ПВО, которая должна связывать воедино все данные обо всех целях, качественно оставляет желать лучшего. Минобороны РФ обещало создать новую систему к ноябрю.
Какие реальные свидетельства того, что на войне массово используются автономные дроны с ИИ? Не когда есть автозахват цели (которую все равно одобряет оператор) или даже возможность идти на нее несколько секунд автономно, а именно полностью автономные полет и атака цели? Андрей
Массовых полностью автономных дронов пока нет. А вот упомянутых БПЛА с автозахватом и автономным наведением на цель с обеих сторон уже много.
Но эксперименты, естественно, проводятся. По скудным сведениям от производителей и операторов дронов, которые можно найти в открытом доступе, по-прежнему не решены вопросы селекции военных и гражданских целей, эффективности поиска при ударах по замаскированным объектам и т. д. Опытные операторы справляются с этими задачами лучше. Кроме того, производителям при массовом создании дронов выгоднее использовать готовые коммерческие решения вроде камер со встроенным автозахватом и сопровождением объектов.
В общем, одна из главных проблем БПЛА — сложности наведения на малой высоте из-за потери связи — решается. Другая — необходимость на каждый телеуправляемый дрон выделить одного оператора — пока нет.
Постоянно читаю в новостях заголовки вроде «сегодня на Москву летело 300 дронов» или «сегодня ночью в области N сбито 240 дронов». И так по два-три раза в неделю. Если заголовки правдивы, то речь идет о производстве тысяч дронов в месяц. Не понимаю, как устроено такое производство в условиях войны, сколько денег и времени уходит на производство одного дрона, как происходят перевозки такого количества дронов к местам их запуска и «окупается» ли такое вложение в соотношении «затраты — ущерб»? Человек-паук
Насчет точной численности дронов верить властям нельзя. Вероятнее всего, они сами не знают, сколько БПЛА было в каждой волне, и предоставляют СМИ сводные отчеты, собранные информационными системами ПВО (часто весьма неточные). Кроме того, этой статистикой часто манипулируют (иногда публиковать ее перестают вовсе). Признаки манипуляции заметны не только в России и Украине, но и, например, в коммуникациях стран Персидского залива.
Однако сомневаться в том, что в каждом «залпе» и Россия, и Украина используют сотни дронов, не приходится. Собственно, их главным преимуществом является дешевизна как создания каждой единицы продукции, так и организации производства. Используется стандартная коммерческая электроника; детали делают из простых композитов и печатают на 3D-принтерах. Почти все двигатели — массовые поршневые и турбореактивные моторы иностранного (обычно китайского) производства. К месту запуска дроны часто доставляют на гражданских грузовиках.
Что касается «окупаемости», то нужно определиться, по какой метрике ее считать. Конечно, дроны уничтожают военное и гражданское имущество, которое стоит значительно больше, чем они сами, и больше, чем затрачено на создание их производства. Можно ли было потратить ресурсы иначе, чтобы это дало больший военный эффект? Возможно.
Почему ни одна сторона не пытается применять для борьбы с дронами легкие учебные самолеты? L-39, Як-130 или Як-152 не предназначены для ведения боевых действий, однако потенциально могут нести пулеметы, имеют достаточную дальность полета и довольно маневренны, особенно в сравнении с российскими «Шахедами» или украинскими FP. Володя Щепоткин
Украина активно использует ровно в этих целях как Як-52, так и L-39. Идут переговоры о закупке большой партии L-39, модернизированных специально для борьбы с дронами. Возможно, Россия также применяет L-39. Авиация (в том числе вертолеты) — необходимый элемент противодроновой обороны. Только они достаточно мобильны, чтобы перекрывать большую территорию.
Общаясь с разными людьми, слышу одну и ту же идею: дроны ВСУ для атак запускаются с территории РФ (или ЕС). Люди эти между собой не знакомы, видимо, где-то в «противоположной» стороне такое мнение распространяется. Есть ли какие-то доказательства этой версии и что можно противопоставить этим утверждениям? Александра
Это известная городская легенда, вероятно, порожденная операцией СБУ «Паутина», когда маленькие FPV-дроны были доставлены на фурах по территории России к военным аэродромам и атаковали самолеты дальней авиации. Относительно же крупные БПЛА (некоторые в начале войны вообще создавали на базе легкомоторных самолетов) перебросить по суше намного сложнее, чем по воздуху. Нет никаких свидетельств того, что когда-либо такие дроны запускали с территории не только России, но и сопредельных государств, помимо Украины (хотя МИД РФ легенду, конечно, поддерживает).
Каждую ночь на российских мониторинговых каналах, получающих информацию от подразделений ПВО, можно наблюдать одну и ту же картину: украинские БПЛА появляются над Брянской, Белгородской областями, над Донбассом, Крымом, Азовским и Черным морями, прорываются вглубь страны, а затем летят по своим маршрутам к целям.
Я живу в Подмосковье, недалеко от аэропорта. С весны 2025-го при атаках беспилотников на два-четыре дня глушили вообще все: и мобильную связь, и интернет, и даже телевидение. С июня 2026-го беспилотники сбивают почти каждый день, и при этом все работает. Почему перестали блокировать связь? Что-то изменилось в устройстве беспилотников? Или в блокировках никогда особого военного/технического смысла не было? Лиля
Помогает ли отключение мобильного интернета (введение белых списков) для борьбы с БПЛА? Или они летают под управлением GPS и Starlink и белые списки им не мешают? Игорь
Власти увлеклись блокировкой мобильной связи тоже после операции «Паутина» — тогда украинские FPV-дроны действительно управлялись через GSM-модемы. Дальнобойные БПЛА ВСУ и СБУ, которые наносят удары по России каждый день, массово мобильную связь не используют. И отключения для борьбы с ними бесполезны.
Starlink для ударов также не используется, поскольку не работает в России (если не считать приморской зоны в Краснодарском крае, где Украине удается создавать mesh-сети, в центре которых — терминал спутниковой связи). Но Киев пытается договориться с Илоном Маском, чтобы тот включил связь над Россией для устройств ВСУ. Это позволило бы дронам атаковать мобильные военные цели, например пусковые установки баллистических ракет «Искандер» и истребители и бомбардировщики на аэродромах.
Основной канал управления дальнобойными дронами — инерциальная система, получающая поправки от приемника сигнала спутниковой навигации.
Как устроены средства РЭБ и как они воздействуют на БПЛА? Встречаются видео, как БПЛА из-за средств РЭБ сходят с траектории полета и падают на дома, но ведь полет БПЛА обеспечивается за счет двигателя. Не может же двигатель заглохнуть из-за РЭБ. Почему БПЛА тогда падают? Егор
Система управления дальнобойными дронами периодически получает поправки от GPS, необходимые, чтобы исправить ошибки инерциальной системы. Если в момент получения сигнала он будет подменен (системы РЭБ с подменой сигнала GPS — так называемого спуфинга — широко распространены и в России, и в Украине; вы наверняка с ними сталкивались, если пользуетесь электронными картами), то компьютер управления дроном перестроит маршрут к цели из нового (ненастоящего) местоположения. Иногда это приводит к инцидентам, в которых гибнут гражданские лица.
С какой скоростью и на какой высоте летят БПЛА? Как они маневрируют? Раньше я думал, что они летят с западной стороны. Но в Чехове на этой неделе дрон врезался в восточную (!) часть многоквартирного дома. К складу Wildberries в Екатеринбурге 25 июля дрон вроде как летел с юго-восточной стороны. Получается дроны могут сделать крюк во время полета? Я думал, что если живешь с восточной стороны дома, то рисков почти нет. Макс
Конечно, дроны могут маневрировать, пролетая по заложенным в их программу путевым точкам. Маршрут прокладывается так, чтобы избежать встречи с выявленными системами ПВО и мобильными огневыми группами.
Вы публикуете много фотографий, где военную технику закрывают металлические сетки для дронов, иногда весьма оригинальных конструкций. 1) Насколько они эффективны? 2) Могут ли такие же сетки использоваться для защиты зданий (НПЗ, складов и т. п.)? Джеймс
Металлические сети делают удары по технике более дорогими: на поражение одной цели приходится тратить больше дронов. Отдельные установки на НПЗ также пытались так закрывать, но данных о том, что это помогло, нет. Естественно, спрятать огромный объект под металлическими сетями не так просто и дешево, как танк. И дроны, атакующие заводы и склады, несут десятки килограммов взрывчатки, а не килограммы, как FPV-дроны, охотящиеся за бронетехникой.
Почему бы просто не использовать все возможности Украины в производстве дронов на уничтожение военных целей на линии фронта, а конкретно для уничтожения военной техники? Алексей
Как бы поменялась ситуация на войне, если бы Украина использовала свои дальнобойные дроны для более близких целей, связанных с российской логистикой? Кажется, что атаки на НПЗ и склады Wildberries больше работают как psyops, а российские войска продолжают продвигаться. Или дальнобойные дроны не так эффективны в прифронтовых условиях? Никодим
Для ударов по целям на фронте используются совсем другие дроны. Они меньше и намного дешевле, но имеют камеру, которая необходима для поражения мобильных объектов. Для ударов по логистике (тоже мобильным целям, но в десятках километрах от фронта) создаются промежуточные варианты — БПЛА для атак в среднем тылу. Именно такие дроны охотятся за бензовозами на трассе из Ростовской области в Крым или за грузовиками и электровозами в Украине. Впрочем, Россия иногда использует для ударов рядом с фронтом «Герани» с телекамерой (управляемой по mesh-сетям).
Ясно, что дальнобойные дроны можно использовать и против военных складов. Такие удары регулярно случаются. Однако военные, в отличие от Wildberries, в прифронтовой зоне давно поменяли систему логистики. Теперь вместо гигантских (часто открытых) площадок хранения образца 2022 года повсеместно создана сеть малых хорошо замаскированных складов.
Какие потери несут стороны и грозит ли это мобилизацией
В последнее время украинские политики много говорят о том, что в России готовится новая волна принудительной мобилизации. Естественно, вы задали нам много вопросов о таком сценарии. Происходит это не в первый раз (предыдущие заявления после 2022 года оказывались неправдой), и есть соблазн и на этот раз отнести дискуссию в разряд психологических операций Киева. Однако будет нелишним рассмотреть такую возможность и всерьез. Для этого мы решили дать короткий контекст, предваряющий ответы.
Очевидно, в последние три года Кремль был вполне удовлетворен тем, как регионы справляются с заданиями по набору контрактников. Эта кампания была развернута на полную мощность в середине 2023-го. Губернаторы получили квоты для своих регионов. С тех пор они менялись не сильно, несмотря на то, что темпы потерь российской армии росли. Если в 2023 и 2024 годах ВС РФ могли формировать с нуля целые армии и корпуса, то теперь процесс создания новых соединений фактически остановлен. При этом регионы все больше платят новым контрактникам — региональные «подписные бонусы» постоянно растут (федеральный был повышен единожды — еще в 2024-м).
Так что можно сказать, что условия для пополнения армии за счет контрактников и добровольцев ухудшаются и дают меньший эффект, чем три года назад. Тем не менее все это время Кремль отказывался от перехода к принудительным мерам. Вероятно, социальные и экономические риски новой волны мобилизации Путин оценивает как слишком высокие по сравнению с потенциальными выгодами.
Может ли эта оценка измениться? Есть два класса событий, которые могут к этому подтолкнуть.
Снижение числа контрактников даже при повышении выплат и/или рост потерь до уровня, при котором набор рекрутов перестанет покрывать убыль
Украина сообщает, что сейчас ровно это и происходит. «План победы» Киева в том числе подразумевает, что ВСУ станут убивать 30 тысяч и более российских военных в месяц — столько же за то же время ВС РФ нанимают. Утверждается, что этот уровень достигнут еще в конце 2025 года. Но все, что мы знаем о российских потерях, заставляет усомниться в таких оценках. Скоро мы обновим наш подсчет и сможем с фактами рассказать, какими были потери ВС РФ убитыми и пропавшими без вести.
Понятно, что и в случае превышения убыли над числом новых рекрутов проблему можно попытаться решить без принудительной мобилизации. Например, увеличить квоты для регионов. Сейчас они должны поставлять в армию 0,3% населения в год. По бюджетной отчетности, которую публикуют около 40 регионов, видно, что квота для разных субъектов Федерации почти не отличается. И не меняется с течением времени. Ясно, что губернаторам станет сложнее исполнять повышенное задание центра. Но проводить новую волну мобилизации еще сложнее.
Путин решит ускорить наступление и/или усилить армию
Проблемы такого решения понятны давно.
- Квоты на наем контрактников установлены на нынешнем уровне, потому что столько людей армия может «переварить»: обучить и оснастить техникой. Воюют не отдельные солдаты, а подразделения. Им нужны офицеры — боевые и штабные. Соединениям (бригадам, дивизиям, армиям) нужны подразделения обеспечения (ПВО, РЭБ, логистики, артиллерии и т. д.). А теперь еще и многотысячные подразделения операторов дронов.
- У Кремля есть опыт принудительной мобилизации, сопровождавшейся недовольством и бегством людей за границу. Социальные и политические риски действительно велики. Есть и финансовый аспект: за, допустим, 300 тысяч новых мобилизованных только федеральный бюджет должен будет заплатить в виде бонусов, зарплат, доплат и выплат за смерть и ранение, по консервативному подсчету, более триллиона рублей за первый год.
Однако, вероятно, Минобороны РФ недовольно тем контингентом новобранцев, которых получает сейчас. Из людей, решивших рискнуть жизнью за деньги от большой нужды, сложно сформировать высокотехнологичные подразделения «армии будущего». Недовольство настолько велико, что Минобороны может и убедить Кремль принудительно набрать совсем других рекрутов.
В последний год ВС РФ пытались найти несколько десятков тысяч операторов дронов среди студентов и прочей молодежи (им обещали гарантированный краткосрочный контракт без права перевода в другие рода войск; но, кажется, студенты армии не поверили, и кампания провалилась).
Аналогично Минобороны пыталось набрать людей в мобильные огневые группы для борьбы с дронами в тылу. Тут был другой критерий — дешевизна. Бойцов пытались нанять за счет пополнений резерва — людей, которые получают от армии небольшие деньги, а взамен вызываются на сборы на короткий срок каждый год. Об успехах этой кампании тоже не слышно.
Можно допустить, что Кремль решит, что принудительная мобилизация позволит решить проблему качества рекрутов. Однако пока это исключительно умозрительный вариант.
Теперь — ваши вопросы
Когда обсуждают возможность новой волны мобилизации в РФ, говорят, что это не даст особых выгод на фронте. Но разве ВС РФ не могут использовать дополнительно отмобилизованные 350–500 тысяч бойцов для увеличения ЛБС вдоль всей границы РФ и Украины, тем самым растянув украинскую оборону (особенно учитывая дефицит личного состава ВСУ), и за счет этого ускорить продвижение в Донбассе и на других участках фронта? Разве подобное расширение ЛБС не повлияет коренным образом на ситуацию на фронте? Макс из Новосибирска
Проблема та же: воюют не отдельные военнослужащие, а подразделения и соединения. Им нужны командиры с опытом современной войны, техника и современное же оружие. И за все это нужно платить большие деньги.
Создание 10–20 новых общевойсковых армий, безусловно, радикально бы изменило положение на фронте. Для такого изменения даже не обязательно удлинять линию активного фронта: на многих действующих направлениях российское командование явно чувствует нехватку сил.
Заметил, что, когда происходит обмен телами погибших между Россией и Украиной, соотношение тел, которые стороны передают друг другу, всегда непропорционально большое в пользу России — условно говоря, Москва передает Киеву 500 тел украинских солдат, а в ответ получает 30. При этом аналитики говорят, что потери России в этой войне больше, чем у Украины. Чем тогда можно объяснить такое несоответствие? Денис
Традиционный вопрос. И традиционный ответ: в последние три года поле боя на тактическом уровне, как правило, остается за ВС РФ. Это не очень заметно на карте, но «на земле» выглядит именно так: российские похоронные команды могут собирать своих и чужих, а украинские — далеко не всегда. Последний раз, когда Украина отдала больше тел, чем получила, был в конце лета 2023 года, когда ВСУ продолжали большое контрнаступление. Российское наступление, продолжающееся и сейчас, началось 7 октября 2023 года.
В первые годы войны было популярно делать анализ остатков техники на складах — с помощью спутниковой съемки подсчитывалась динамика изъятия (и, соответственно, восстановления и дальнейшего использования) старой советской техники. Строились различные прогнозы на сколько лет/месяцев этой техники должно хватить при текущем ходе боевых действий. Продолжается ли эта аналитическая работа? Vlad
Работа продолжается, но значение ее снизилось. Прогнозов, строго говоря, и не было: было простое продолжение линейного тренда. Если бы российская армия теряла бы и дальше столько же танков и БМП, сколько в первые два года войны, бронетехника бы закончилась к 2026 году. Командование это вполне осознало. И поэтому перестало терять бронетехнику такими темпами. Сейчас у ВС РФ примерно столько же танков, сколько было до войны, за счет постройки новых и восстановления подбитых и законсервированных на старых советских складах машин. Нынешние потери — самые низкие с начала войны — покрываются производством. Видео с пораженными украинскими танками в 2026 году было опубликовано (немного) больше, чем аналогичных роликов с российскими. Но если ВС РФ снова начнут массированно использовать бронетехнику в механизированных атаках, то она быстро закончится.
Теперь та же группа исследователей подсчитывает потери военных грузовиков — это намного актуальнее во время украинской кампании ударов по среднему тылу.
1 июля вышел обзор CSIS о том, что потери сторон уже составили два миллиона человек. И если по российским потерям еще можно согласиться (450 тысяч погибших + миллион раненых), то украинские вызывают сомнения (150 тысяч + 400 тысяч). P. S. на текущий день в [OSINT-базе потерь ВСУ] UAlosses погибших уже 100 тысяч и еще столько же пропавших без вести. Неужели CSIS не знает или не доверяет этому ресурсу? И почему ни в одном анализе ссылки на него нет? Вован
Мы подробно разбирали этот доклад. И согласны с вашей критической оценкой.
Все говорят о возможной мобилизации в России (я сейчас там), но в то же время разные источники, в т. ч. и «Медуза», говорят, что в реалиях современной войны основная (большая) часть войск находится далеко от ЛБС, чтобы не подвергаться ударам беспилотниками. Если сейчас группировка более 700 тысяч, то зачем еще нужны люди, если они все равно будут далеко от ЛБС? Себастьян Перейро
И снова повторим: воюют подразделения. Теперь они эшелонированы в глубину, но избытка личного состава в них точно нет. Мобилизованные нужны в том числе для того, чтобы создавать новые соединения.
Единственный, на мой взгляд, реальный вариант — это физическое истощение армии Украины: там нет возможности провести новую мобилизацию, а соотношение боеспособного населения после массового оттока граждан превышает любые возможные соотношения невозвратных потерь. Какие у вас есть прогнозы и сценарии развития событий в этой связи? Как может выглядеть линия фронта в случае мобилизации в России? Диоген
Мобилизационные возможности Украины мы оценивали отдельно.
Если коротко, возможность продолжать мобилизацию у Украины будет еще долго. Проблемы мобилизации вызваны не недостатком пригодного для нее контингента.
Как бы фантастично это ни звучало, но что будет с фронтом, если в РФ объявят военное положение, закроют границы, мобилизуют миллион-два мужчин в «штурма», оставшихся мужчин, женщин, детей и т. д. отправят работать на предприятия ВПК, продовольствие по карточкам и т. п., Росгвардия (или что-то новое) в роли карателей… Задействуют более масштабно КНДР. Если случится что-то подобное, как это скажется на фронте? Илон
Есть большие сомнения в способности российских властей все это организовать и оплатить. Кажется, Кремль об этом догадывается, а потому не пытается мобилизовать два миллиона человек.
Верно ли утверждение о том, что обороняться гораздо проще, чем наступать? Если РФ перестанет наступать и встанет в оборону, это сильно снизит жертвы со стороны РФ? Сделает ли это наступление Украины невозможным? Спрашиваю это в контексте того, является ли «просто встать на месте и обороняться» хорошим решением для РФ, или придется либо наступать, либо отступать. Иван
Российской армии нужно решать задачи, соответствующие политическим целям войны, которые определяет Путин. Задачи эти явно наступательные. Если отбросить кремлевские цели, России нужно немедленно останавливать войну и не нести потери вообще.
Нам всем интересно, будет ли (и если да, то какими путями) проводиться мобилизация после выборов. Она будет скрытой (резервисты, уголовники) или как в первый раз? Стоит ли опасаться срочникам, каков масштаб их ухода на фронт сейчас? Роман
Кажется, в основном мы ответили на первую часть вопроса в начале главы. Что касается срочников, то они участвуют в войне после того, как подписывают контракт. Это довольно распространенная практика. Отправка на фронт срочников — табу для Путина с начала его правления, хотя он так и не оформил его юридически. Но случается разное: солдат, которые погибли и попали в плен в Курской области в первые дни украинского вторжения, явно никто не планировал отправлять на войну. Но война пришла к ним.
Почему в расчетах безвозвратных потерь никогда не учитывают дезертиров? Это же тоже фактически безвозвратные потери. Александр
Для российской армии это не такая важная проблема (и, соответственно, не такая важная часть потерь), как для украинской. Так, на середину 2025 года (свежéе данных нет) было возбуждено чуть более тысячи дел о дезертирстве и 26 тысяч дел об отказе от службы. В этот период в суды поступало около тысячи таких дел ежемесячно, а в суды Украины — около 15–20 тысяч. Вероятно, это связано с особенностями рекрутирования: у российских контрактников возникает желание покинуть службу не в учебке, а уже на фронте. Сбежать оттуда непросто, большинство желающих пытается не вернуться из отпуска. И большую их часть возвращают на фронт даже без уголовного дела.
Спасибо всем, кто прислал вопросы! Мы обязательно повторим опыт такого формата в будущем. И если вам нравится наша работа, пожалуйста, поддержите «Медузу»!
Отдел «Разбор»
