80 лет назад Черчилль произнес речь о «железном занавесе» между Западом и советским блоком. Почему ее считают началом холодной войны? Справедливы ли были претензии в адрес СССР? И за что Сталин сравнил Черчилля с Гитлером?
Ровно 80 лет назад, 5 марта 1946 года, бывший премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль выступил с речью в Вестминстерском колледже в городе Фултон, штат Миссури. В присутствии президента США Гарри Трумэна он заявил о разделении Европы и «железном занавесе», который опустился между Востоком и Западом. Хотя Черчилль на тот момент не занимал государственных должностей, его слова были восприняты как манифест о новом этапе международной политики. Речь вызвала резкую реакцию в СССР и стала одним из символов начала холодной войны. «Медуза» вспоминает, в каком контексте прозвучало легендарное выступление, что именно сказал Черчилль и почему его слова имели столь серьезные последствия.
Если Черчилль на тот момент был уже бывшим премьером Великобритании, то какой пост он занимал?
На момент Фултонской речи 5 марта 1946 года Уинстон Черчилль вообще не занимал правительственных должностей. С мая 1940-го по июль 1945-го он действительно был премьер-министром Великобритании и руководил страной в годы Второй мировой войны.
Но после окончания войны прошли парламентские выборы, где партия Черчилля (Консервативная партия) потерпела сокрушительное поражение. Сам Черчилль ушел в отставку, стал депутатом и возглавил уже оппозицию — правительству партии лейбористов.
Его визит в США был неофициальным — не как главы государства или официального представителя Великобритании, но как частного лица. При этом Черчилль и тогда продолжал участвовать в британской политике, просто уже не принимал в ней ключевых решений.
А Фултон — это где? И в честь чего Черчилль там выступал?
Это небольшой город в штате Миссури, родном для тогдашнего президента США Гарри Трумэна (1945-1953). В Фултоне расположен Вестминстерский колледж — частный вуз, больше известный внутри США, чем за рубежом. В 1930-е при колледже был создан благотворительный фонд, который ежегодно приглашал в город известного публичного деятеля. Выступающий сам выбирал тему и получал гонорар — около пяти тысяч долларов.
До 1946 года в рамках этого цикла в Фултоне успели побывать, в частности, конгрессмен и философ Томас Вернер Смит, бывший министр иностранных дел Италии граф Карло Сфорца, специалист по международным отношениям Самуэль Гай Инман и другие известные спикеры.
Осенью 1945-го руководству колледжа стало известно, что Черчилль зимой планирует поездку в США и хочет провести несколько недель отдыха во Флориде. Президент вуза Франк Макклуэр решил воспользоваться этой возможностью и направил бывшему премьеру приглашение выступить в Фултоне с лекцией. Связаться им помог генерал Гарри Вон — выпускник колледжа и военный советник Трумэна. Идею поддержал и сам президент — он добавил к приглашению личную записку, пообещав присутствовать на выступлении.
Черчилль принял приглашение и 28 февраля прибыл в Вашингтон, где встретился с Трумэном. 4 марта они вместе выехали из столицы на специальном поезде и 5 марта добрались до Фултона.
Аудитории колледжа не смогли вместить всех слушателей и журналистов, поэтому выступление организовали в спортивном зале — там соорудили сцену. Но даже в зале сели далеко не все, и часть людей слушали речь на улице через громкоговорители. Несмотря на статус «отставника», Черчилль был живой легендой и символом победы во Второй мировой, поэтому его выступления привлекали огромный интерес. А Фултонская речь и вовсе стала исторической.
Почему Черчилль заговорил о «железном занавесе»?
Вообще выступление (его можно послушать и прочитать) было посвящено послевоенному устройству мира и предотвращению нового глобального конфликта. Черчилль подчеркивал важность укрепления недавно созданной Организации объединенных наций. По его мнению, она должна была стать реальным инструментом поддержания мира, а не формальной площадкой для деклараций. Он предлагал постепенно создавать международные вооруженные силы под эгидой ООН, но подчеркивал, что контроль над атомным оружием должен при этом оставаться у США, Великобритании и Канады.
Значительная часть речи была посвящена Советскому Союзу и положению в Европе. Черчилль заявил, что «от Штеттина на Балтике до Триеста на Адриатике» через континент опустился «железный занавес». Столицы стран Центральной и Восточной Европы — Варшава, Берлин, Прага, Вена, Будапешт, Белград, Бухарест и София — оказались в сфере советского влияния и в разной степени находятся под контролем Москвы, констатировал бывший премьер Великобритании. Он утверждал, что в перечисленных государствах усиливаются коммунистические партии, которые доминируют надо всеми политическими силами, и расширяются полномочия полиции и спецслужб.
При этом Черчилль подчеркивал, что не считает Союз неизбежным агрессором и не убежден, что Москва хочет войны. Он говорил, что СССР стремится к расширению своего влияния и получению политических выгод. А еще эта страна уважает силу и не уважает слабость. Поэтому, по мнению Черчилля, политика умиротворения в отношении советского государства была бы ошибочной.
Одновременно он заявил о своем уважении к русскому народу и к Иосифу Сталину как союзнику по войне. Политик говорил о необходимости договоренностей с СССР в рамках ООН, но предупреждал, что такие договорённости возможны лишь при условии твердой позиции западных стран.
Ключевой вывод речи заключался в том, что для сохранения мира необходимо тесное сотрудничество США и Британского Содружества. Черчилль говорил об «особых отношениях» англоязычных стран и предлагал углублять военное и стратегическое взаимодействие. По его замыслу, именно союз западных демократий должен был стать фактором сдерживания советского влияния и предотвратить новую мировую войну.
И как на это выступление отреагировали в СССР?
Очень негативно. Спустя неделю после публикации Фултонской речи Сталин отреагировал на нее публично в интервью газете «Правда». Слова Черчилля он охарактеризовал как «опасный акт, рассчитанный на то, чтобы посеять семена раздора между союзными государствами и затруднить их сотрудничество». Но не остановился на этом — и поставил британского политика в один ряд с Адольфом Гитлером. Если Гитлер выступал за превосходство арийской расы, то Черчилль, по мнению Сталина, — за мировое господство англоязычных народов.
Особенно острой была реакция советского лидера на утверждение о том, что страны Центральной и Восточной Европы находятся под политическим контролем Москвы. В ответ на этот тезис он дал Черчиллю большую отповедь. Из нее следовало, что стремление СССР иметь в соседних странах дружественные правительства является не экспансией, а естественной мерой самозащиты. Поскольку 22 июня 1941 года с территории Финляндии, Польши, Румынии и Венгрии немецкие войска вторглись в СССР.
Также Сталин отверг обвинения в «тоталитаризме» режимов Восточной Европы. По его словам, в этих странах действовали коалиционные правительства из нескольких партий — в отличие от британской системы, где правит одна партия. А рост влияния коммунистических партий, по мнению Сталина, был вызван не какими-то специальными действиями Москвы, а победой СССР в войне.
Напоследок он припомнил Черчиллю поддержку белого движения в Гражданской войне в России и организацию иностранной интервенции. И пригрозил суровым ответом в случае антисоветской политики Запада.
Так справедлива ли была критика советского блока в речи Черчилля?
В марте 1946 года в Болгарии, Румынии, Чехословакии, Польше и Венгрии формально сохранялись многопартийные системы, парламенты и коалиционные правительства. Однако параллельно действительно создавались условия для устойчивого советского контроля над местной властью.
Войска СССР оказались в странах Центральной и Восточной Европы в результате наступательных операций 1944-1945 годов. После перелома в войне Красная армия начала продвижение на запад, освобождая советские территории, а затем переходя границы соседних государств. В 1944-м она вошла в Польшу, Румынию и Болгарию, в 1945-м заняла Венгрию, восточную часть Германии, включая Берлин, а также Чехословакию и восточную Австрию. К началу 1946-го Красная армия фактически закрепилась в Центральной и Восточной Европе как главная военная сила, что и создало основу для дальнейшего политического давления.
Наиболее остро ситуация обстояла в Польше. Летом 1944 года, по мере продвижения Красной армии к Висле, на польской территории действовали две основные вооруженные силы сопротивления. Армия Крайова подчинялась польскому правительству в изгнании в Лондоне и ориентировалась на восстановление довоенной независимой Польши. Параллельно при поддержке СССР была создана Армия Людова, связанная с польскими коммунистами и будущими структурами просоветской власти.
По мере вытеснения германских войск в 1945 году в стране была установлена власть Люблинского комитета. Этот орган тоже был создан при поддержке СССР и позднее преобразован во Временное правительство. В 1944–1945 годах НКВД и СМЕРШ разгромили Армию Крайову, арестовывая и ликвидируя командиров и активистов. Эти действия были направлены на то, чтобы лишить польское правительство в изгнании военной и политической опоры внутри страны и заранее подавить любое организованное сопротивление просоветскому режиму.
Формально в июне 1945 года было образовано Временное правительство национального единства, куда включили несколько представителей эмиграционного лагеря. Однако ключевые посты контролировали коммунисты и их союзники. Сталин не собирался передавать власть правительству в изгнании и последовательно уничтожал его влияние.
На выборах и референдумах 1946-1947 годов результаты фальсифицировались, оппозиция подвергалась давлению, а обещанные на конференции Ялте свободные выборы фактически не состоялись. К 1948-му социалисты и коммунисты были слиты в одну правящую партию (ПОРП).
В Болгарии и Румынии коммунисты заняли ключевые позиции в коалиционных правительствах. После чего через контролируемые выборы и референдумы ликвидировали монархии и установили однопартийные режимы. В Венгрии коммунисты получили лишь 17% голосов на свободных выборах 1945 года, но удержали контроль над силовыми структурами и постепенно устранили соперников, в итоге провозгласив Венгерскую народную республику в 1949-м. В Чехословакии демократическая система формально сохранялась до февраля 1948-го, когда под давлением коммунистов и подконтрольных им вооруженных структур произошел фактический захват власти.
Во всех этих странах действовали советские военные советники и сотрудники органов безопасности. Систематически вытеснялись или уничтожались некоммунистические партии, профсоюзы и независимые организации. К 1948-1949 годам в регионе окончательно сложились режимы, ориентированные на Москву и политически зависимые от СССР.
То есть утверждение Черчилля о том, что государства от Варшавы до Софии находятся в советской сфере влияния и становятся все более подконтрольны, было довольно точным. В 1946 году этот процесс еще не был завершен, элементы плюрализма формально сохранялись, что и позволяло Сталину отрицать обвинения. Однако дальнейшее развитие событий подтвердило, что курс на установление просоветских режимов был последовательным и системным. Именно этот процесс и был описан в речи Черчилля как «железный занавес».
Но ведь Великобритания, СССР и США были союзниками в войне. Откуда такие противоречия?
Союз Великобритании, США и СССР в 1941–1945 годах был прежде всего военным альянсом против общего врага — нацистской Германии. Прежние противоречия были не устранены, а просто временно отложены. Видение будущего Европы у временных союзников оставалось разным.
Отношения между СССР и западными державами были напряженными еще с 1917 года. Тогда советское правительство отказалось признавать и выплачивать внешние долги Российской империи и вышло из Первой мировой войны, что создало дипломатические трудности на десятилетия вперед. В годы Гражданской войны Великобритания и США участвовали в интервенции в Советскую Россию на стороне антибольшевистских сил. В свою очередь Советская Россия распространяла идею мировой революции, поддерживала коммунистическое подполье в странах Европы и антиколониальное движение в Азии.
В 1920–1930-е недоверие сохранялось. Ситуацию резко осложнил советско-германский пакт 1939 года и раздел Польши. Последняя была союзником Великобритании и Франции. Участие СССР в ее разделе воспринималось как потворство разрушению европейского порядка.
Дополнительным фактором ухудшения отношений стала советско-финская война 1939-1940 годов. Великобритания и Франция осудили действия СССР, обсуждали возможность военной помощи Финляндии и разрабатывали планы ударов по советским нефтяным объектам в Баку. В тот момент, когда СССР и Финляндия сели за стол переговоров в марте 1940-го, первые экспедиционные части Англии и Франции для поддержки Финляндии уже грузились на корабли.
В момент нападения нацистской Германии на СССР противоречия на время были отложены, но не забыты. Особенно они обострились в связи с Катынским расстрелом. В 1943 году после обнаружения массовых захоронений польских офицеров в Катынском лесу советская сторона возложила ответственность на Германию и разорвала отношения с польским правительством в изгнании, потребовавшим международного расследования. После войны СССР пытался включить катынский эпизод в обвинительное заключение Нюрнбергского трибунала как преступление нацистов, однако эта версия не получила подтверждения. Этот эпизод серьезно осложнил атмосферу между союзниками.
К 1945-1946 годам противоречия усилились из-за политики СССР в Восточной и Центральной Европе. Красная армия не только не спешила покидать занятые территории, но и стала опорой для формирования просоветских режимов. Оппозиционные партии вытеснялись или подавлялись, силовые структуры переходили под контроль коммунистов, выборы проходили с нарушениями. Для Лондона и Вашингтона это выглядело как систематическое расширение советского влияния, выходящее за рамки временных военных договоренностей.
В общем, противоречия не возникли внезапно в 1946 году. Они имели глубокие исторические корни и были лишь временно были отодвинуты на второй план.
Выходит, холодная война вполне могла стать и «горячей»?
У западных союзников в 1945 году действительно были штабные разработки на случай войны с СССР. Но они никогда не выходили именно за рамки разработок.
В Великобритании весной 1945 года по поручению Черчилля объединенный Штаб планирования военного кабинета подготовил секретный проект под кодовым названием «Operation Unthinkable» (Операция Немыслимое). В наступательном варианте он исходил из гипотетической войны уже летом 1945 года и ставил политическую цель силой «навязать волю» СССР — прежде всего по польскому вопросу. Параллельно прорабатывался оборонительный вариант на случай возможного советского продвижения в Западной Европе.
Британский Комитет начальников штабов рассмотрел проект и пришел к выводу, что быстро добиться ограниченного успеха не получится и война почти неизбежно превратится в длительный конфликт против превосходящих сухопутных сил. Поэтому план сочли неосуществимым и не приняли как руководство к действию. Также в документах прямо отмечалось, что это предварительный и гипотетический набросок.
В США в 1945 году тоже обсуждали сценарии силового давления на СССР и возможного применения атомного оружия (План «Тоталити»). Впрочем, и это были ранние контуры планирования «на всякий случай», а не подготовка реальных бомбардировок. После атак Хиросимы и Нагасаки в августе 1945-го у США фактически не осталось готовых к применению атомных бомб: имеющийся запас расщепляющихся материалов был исчерпан, а производство новых зарядов требовало времени. Лишь к 1946-му арсенал достиг девяти бомб при наличии 27 бомбардировщиков B-29, способных их доставить. Но подобные планы выглядели скорее частью «атомного блефа» администрации Трумэна, рассчитанного на сдерживание и психологическое воздействие на СССР, чем отражением реальной готовности к ядерной войне.
Поэтому корректнее говорить так: в 1945 году существовали секретные британские штабные планы и американские наработки по возможному будущему конфликту с СССР. Но как реальные сценарии войны они не рассматривались. А главной причиной их появления была политика Сталина в Центральной и Восточной Европе после войны — сохранение присутствия Красной армии, давление на некоммунистические силы, демонтаж конкуренции на выборах и постепенное выстраивание просоветских режимов. На этом фоне в Лондоне (и частично в Вашингтоне) появлялся запрос на «план Б» — на случай, если политические договоренности работать не будут.
США и Великобритания по делу опасались дальнейшей экспансии СССР?
Во всяком случае, в этих опасениях они опирались на конкретные действия Москвы в 1945-1946 годах. Причем не только в Европе, но и в Турции и Иране.
Турция во время Второй мировой войны сохраняла нейтралитет и в феврале 1945-го формально присоединилась к антигитлеровской коалиции. Она не находилась под советской оккупацией и не воевала против СССР. Тем не менее в июне 1945-го Москва потребовала пересмотра режима проливов Босфор и Дарданеллы и создания «совместных» советско-турецких военных баз. Это означало бы фактическое размещение советских сил в стратегической точке.
Также СССР настаивал на передаче Советской Армении и Грузии территорий северо-восточной Турции, уступленных Анкаре в 1921 году. Для Лондона и Вашингтона это выглядело как попытка изменить послевоенный баланс сил за пределами уже занятых Красной армией территорий. Турция отвергла советские претензии и обратилась к западным державам. И лишь демонстративная поддержка США привела к сворачиванию советских требований.
В Иране ситуация была связана с военным присутствием союзников. В 1941 году Великобритания и СССР совместно оккупировали страну для обеспечения поставок по ленд-лизу и обязались вывести войска после окончания войны. К 1945-му британские части начали уходить, но советские войска оставались на севере страны. Москва добивалась нефтяных концессий в Северном Иране и, не получив их, поддержала создание просоветской автономии в иранском Азербайджане. При участии советских структур формировались новые органы власти и разоружались иранские силы, что фактически создавало зависимый режим. Одновременно затягивался вывод советских войск, несмотря на истечение согласованного срока. Лишь после обозначения жесткой позиции США весной 1946 года СССР начал их вывод.
В целом опасения западных держав в отношении СССР не были беспочвенными. Действия Сталина в отношении Турции и Ирана усилили подозрения со стороны Великобритании и США. Все это вместе с советизацией Центральной и Восточной Европы привело к политике «сдерживания» Союза со стороны США и Великобритании — и в конечном итоге к холодной войне.
А как Фултонскую речь оценивают в современной России?
В политически выверенном учебнике истории Владимира Мединского и Анатолия Торкунова ответственность за развязывание холодной войны возлагается на США и их союзников, а речь Черчилля рассматривается как символ разрыва между бывшими партнерами по антигитлеровской коалиции.
СССР при этом представлен как сторона, стремившаяся создать «пояс дружественных государств» у своих западных границ и поддерживавшая национально-освободительные движения. Расширение влияния коммунистов в Восточной Европе объясняется не только поддержкой Москвы, но и «международным авторитетом СССР» после победы над нацизмом. Эпизоды уничтожения оппозиции, подавления сопротивления, фальсификации выборов в рамках советизации других стран умалчиваются, как будто их не было. Как не было, согласно учебнику, претензий СССР к Турции и Ирану.
Вместо рассказа об этих событиях авторы учебника возлагают ответственность за эскалацию отношений на США, которые «стремились навязать свою волю понесшему огромные потери СССР». Во многом эти тезисы повторяют аргументы Сталина в его интервью «Правде» в марте 1946-го.
Хотя Фултонская речь — это не программный государственный документ, а лишь публичное выступление отставного политика, она действительно зафиксировала фактический распад бывшей антигитлеровской коалиции. Противоречия между СССР с одной стороны и США и Великобританией с другой — усиливались.
Но видеть в речи исключительно нападки на СССР и стремление к доминированию англосаксов во всем мире неправильно. Советский Союз своей политикой в 1945-1946 годах дал немало оснований для страхов и подозрений относительно собственных намерений. Неготовность Сталина идти на уступки и желание продавить свою линию сыграли немалую роль в том, что мир вскоре после Второй мировой погрузился в холодную войну.
«Медуза»
