"Почему Сеня Слепаков всегда вовремя уезжает из Израиля?": комики-"иноагенты" остро реагируют на злобу дня
В роли "злобы" вновь выступают живые и мертвые диктаторы Восточного полушария Земли.
АВТОР:
Начавшаяся новая война с Ираном заперла большинство израильтян в ограниченных пространствах и, свалившись на их головы мешком свободного времени, заставила лишний раз задуматься не только об извечной бренности бытия, но и о более сиюминутных и актуальных проблемах.
Так, например, известные израильские комики и по совместительству "иноагенты" в государстве, которое они вот уже несколько лет, как вынужденно покинули по политическим причинам, Михаил Шац и Семен Слепаков в свойственных им манерах отреагировали, что называется, на злобу дня.
В роли "злобы" в новых творческих размышлениях "серьезных юмористов" выступили весьма узнаваемые живые и мертвые диктаторы Восточного полушария Земли, а также создаваемая ими сложная и опасная действительность.
В частности, Михаил Шац пошутил в соцсетях о жизни в Израиле во время военной операции против Ирана.
"Иногда во время войны возникают странные практические вопросы, - иронизирует мастер стендапа. - Например: нужно ли класть в тревожный чемоданчик антидепрессанты - или тогда он уже перестает быть тревожным? Нужно ли после сирены надевать чистое белье - или это снижает шансы, что тебя найдут в завалах?"
Далее Шац как бы в шутку задается вопросом, почему юморист Семен Слепаков "всегда вовремя уезжает из Израиля?", непрозрачно намекая таким образом на некую незримую и необъяснимую связь серьезных "заварух" в еврейской стране и зарубежных гастролей своего поющего, в основном, коллеги.
"Снизится ли в ближайшее время стоимость персидских ковров?" - продолжает задаваться сермяжными вопросами жизни Михаил Шац. И тут же резко усиливает их накал: "А вообще давайте отвлечемся и помечтаем, - предлагает он глобальную тему. - Интересно, какой будет Четвертая мировая?"
Что касается комика Семена Слепакова, то у него действительно на вторую половину марта намечены большие гастроли в США и Канаде. Но успел ли он на этот раз "вовремя" покинуть Тель-Авив и вылететь в Новый Свет до начала войны и, соответственно, до закрытия израильского воздушного пространства, пока доподлинно неизвестно.
Вполне вероятно, что тонко подмеченная Шацем закономерность по какой-то причине нарушилась, и теперь Слепаков, как никто другой на планете, желает быстрой и, главное, скорой победы ЦАХАЛу и вооруженным силам США в операциях "Эпическая ярость" и "Рык льва".
Возможно, именно тягостное ожидание подтолкнуло "барда-десятника" к написанию новой и, как всегда, своевременной песни, в которой бурные события в Иране стали лишь поводом для более глубоких размышлений и, как водится, неочевидных и даже парадоксальных выводов.
Несмотря на то что наиболее часто упоминаемым лицом нового произведения Слепакова стал покойный ныне верховный лидер Ирана Али Хаменеи, главным лирическим героем песни выступает вовсе не он. Более того, имя центрального персонажа, подобно Волан-де-Морту, ни разу в поэтическом повествовании не называется. Но все сразу понимают, о ком идет речь и о чем он в очевидном смятении размышляет в Кремле, узнав о безвременной кончине своего павшего соратника по угнетению широких масс.
"Сегодня кто-то проснулся в плохом настроении,
Недавно погиб его друг и коллега Хаменеи.
Узнав про Хаменеи, кто-то был в сильном волнении
И ощутил учащенное сердцебиение", - рисует автор довольно невеселую картину непростого бытия яркого представителя класса простых диктаторов.
"Забыл он о новых владений присоединении
И важном своем историческом предназначении.
Один лишь вопрос занял все его воображение:
Кто в этом списочке следующий после Хаменеи?" - от лица своего героя вопрошает Слепаков.
"После Хаменеи, кто после Хаменеи?" - судьбоносным вопросом-набатом продолжает стучаться в сердца слушателей автор. И тут же намекает:
"Чтоб разгадать этот ребус, не надо быть гением".
Далее Слепаков вводит в повествование еще одного героя, еще более опытного и бывалого, но при этом пугливого и неуверенного в себе в присутствии своего запредельно могущественного и коварного восточного соседа. Местами - северо-восточного.
"А в мессенджер Max звуковое пришло сообщение:
"А шо, если б я оказауся на месте Хаменеи?
Ну что ты молчишь? У меня уже скачет давление".
Пришлось нагло врать ради друга успокоения", - описывает Слепаков треволнения товарищей по надвигающемуся несчастью.
"Сначала Мадуро, теперь вот бедняга Хаменеи.
Какое-то прямо публичное унижение.
Вот взять бы - и с Трампом открыто вступить в столкновение,
Но появляется риск личной встречи с Хаменеи".
События последних месяцев в Венесуэле и Иране не просто тревожат главного лирического героя. Его очевидно более успешный и удачливый заокеанский соперник явно бросает ему и его сиплому товарищу дерзкий вызов. Но принять его чревато самыми нежелательными последствиями.
"Встреча с Хаменеи, встреча с Хаменеи,
Многие ждут этой встречи в большом нетерпении.
Но нет намерения встречаться с Хаменеи,
Поэтому сделаю жесткое заявление", - продолжает предаваться мрачным размышлениям герой повествования.
Но так и не находит лучшего решения, чем продолжить свой обычный путь заядлого деспота и тирана в ожидании незавидной участи всех руководителей подобного склада характера и рода деятельности.
"Вам всем осуждение за преступления и прав нарушение.
Ладно, продолжу братской страны разрушение.
И посильней закошмарю свое население.
Жаль, консультацию больше не взять у Хаменеи".
