Яков Файтельсон | Только не Нетаниягу – и что теперь? Реалистичная проверка выборов
Результаты выборов в Кнессет 26-го созыва поставили политическую систему Израиля перед сложной реальностью.
Здание Кнессета, парламента Израиля, в Иерусалиме. На переднем плане – «Менора Давида» на площади Яка. Фото: Gary Todd / Wikimedia Commons.
Блок партий уходящей коалиции во главе с Биньямином Нетаниягу получил 53 мандата, тогда как четыре еврейские оппозиционные партии, объединившиеся вокруг цели отстранить его от власти, получили вместе лишь 48 мандатов. Два арабских избирательных списка, согласно результатам подсчёта голосов, получили 19 мандатов и превратились в фактор, способный сыграть решающую роль в борьбе за формирование правительства. При этом окончательные результаты ещё подлежат проверке, а расследование подозрений во внешнем вмешательстве в выборы продолжается.
Если по итогам проверок распределение мандатов изменится, потребуется пересмотреть и коалиционную арифметику. Однако это не обязательно устранит главную проблему – невозможность сформировать правительство без достижения соглашений между противоборствующими политическими лагерями.
Именно здесь проявляется противоречие, изначально существовавшее между заявлениями лидеров оппозиции и реальной возможностью сформировать совместное правительство.
В своих предыдущих статьях «Только не Биби – а кто вместо него?» и «Перемены – но куда?» я обращал внимание на то, что неприятие Нетаниягу, каким бы сильным оно ни было, само по себе ещё не является политической, военной или экономической программой управления государством. Теперь наступило время проверки этих заявлений реальностью. После многих месяцев призывов сменить правительство лидерам оппозиции предстоит объяснить не только то, кого они хотят отстранить от власти, но и с кем намерены управлять страной, на основе какой политики и на каких условиях.
На первый взгляд, решение выглядит простым. Вместе с 19 депутатами арабских партий 48 депутатов еврейской оппозиции образуют большинство в 67 мандатов. Однако арифметическое большинство ещё не означает существования коалиции, способной сформировать правительство и управлять государством.
Авигдор Либерман, располагающий семью мандатами, недвусмысленно заявил, что не войдёт в правительство под руководством Нетаниягу, но также не поддержит правительство, прямо или косвенно опирающееся на арабские партии. Без семи депутатов Либермана остальные оппозиционные партии вместе с арабскими располагают лишь 60 мандатами, и то при условии, что все они согласятся сотрудничать друг с другом.
Таким образом, неприятие Либерманом обоих возможных вариантов вовсе не обязательно приближает смену Нетаниягу, но вполне может затруднить формирование какого-либо правительства вообще. Для самого Либермана вопрос заключается не только в том, кто возглавит следующее правительство, но и в том, какую политическую цену ему придётся заплатить за отказ от собственных обязательств. Не подорвёт ли участие в правительстве Нетаниягу доверие его избирателей сильнее, чем продолжение пребывания в оппозиции? А если состоятся повторные выборы, удастся ли ему сохранить или увеличить своё нынешнее представительство либо он потеряет часть полученных семи мандатов?
Перед подобной дилеммой оказался и Гади Айзенкот, приведший свой список «Яшар!» к успеху в 21 мандат и превративший его во вторую по численности фракцию Кнессета. Если он присоединится к правительству Нетаниягу, ему придётся объяснить своим избирателям, почему он решил сотрудничать с политиком, которого призывал отстранить от власти. Если попытается сформировать правительство, опирающееся на арабские партии, столкнётся с возражениями потенциальных партнёров, а возможно, и членов собственного списка. Если же предпочтёт повторные выборы, у него нет никаких гарантий, что удастся воспроизвести нынешний успех.
Необходимо учитывать и внутренний состав списка Айзенкота, в который вошли представители различных политических объединений, в том числе Хили Тропер, Шира Шапира и Элисаф Перец. Тропер участвовал в попытках создания широкой сионистской политической платформы, не зависящей от поддержки арабских партий, но одновременно выступал против содействия Нетаниягу в формировании правительства. Как поведут себя члены этой группы, если перед ними встанет выбор между продолжением пребывания в оппозиции, участием в правительстве национального чрезвычайного положения и повторными выборами? Ответа пока нет, однако их решение может существенно повлиять на коалиционные расчёты.
Сходная проблема может возникнуть и внутри списка «Беяхад» («Вместе») во главе с Нафтали Беннетом и Яиром Лапидом, получившего 12 мандатов. Семь избранных депутатов представляют группу Беннета, а пятеро – партию «Еш Атид». В прошлом Беннет занимал министерские посты в правительствах Нетаниягу, а впоследствии сформировал совместное правительство с Лапидом при участии партий с весьма различными политическими взглядами. Однако опыт совместного управления ещё не гарантирует согласия относительно дальнейшего политического курса.
Если Беннет придёт к выводу, что сформировать альтернативное правительство в нынешней конфигурации невозможно, ему предстоит решить, соответствует ли продолжение союза с Лапидом его политическим целям или же участие в правительстве национального единства позволит ему непосредственно влиять на управление государством. С чисто арифметической точки зрения присоединение всех семи депутатов его группы к блоку Нетаниягу даст последнему лишь 60 мандатов. Для получения большинства в 61 мандат потребуется поддержка ещё одного депутата. Это не означает, что группа Беннета готова к подобному шагу, однако показывает, насколько существенно законное разделение объединённых избирательных списков, если оно произойдёт, способно изменить коалиционную ситуацию.
К этим расчётам добавляется ещё один фактор. Список Офера Винтера получил около 1,7% голосов, а объединённый список резервистов и экономистов во главе с Йоазом Хенделем и Яроном Зелихой – около 2,7%. Обе партии не преодолели электоральный барьер. Винтер позиционировал себя как представитель правого лагеря и заявлял о готовности рекомендовать Нетаниягу на пост премьер-министра, тогда как Хендель и Зелиха подчёркивали необходимость формирования широкого сионистского правительства, не зависящего от арабских партий. В общей сложности речь идёт о голосах сотен тысяч избирателей, которые в случае повторных выборов могут открыть перед существующими партиями новые возможности.
Разумеется, это вовсе не означает, что все избиратели этих списков на следующих выборах будут руководствоваться заявлениями их лидеров. Тем не менее, если повторные выборы состоятся, руководителям партий придётся учитывать возможность перераспределения голосов между существующими политическими силами, последствия новых объединений и риск потери собственных избирателей. Когда от формирования правительства до политического тупика отделяют считаные мандаты, даже относительно небольшие изменения в распределении голосов могут приобрести существенное значение.
Поэтому главный вопрос заключается не только в том, кто заинтересован в повторных выборах, но и в том, кто готов рискнуть уже достигнутым результатом. Айзенкоту предстоит оценить возможность вновь получить 21 мандат; Беннету и Лапиду – определить будущее своего союза; Либерману – сопоставить политическую цену выполнения собственных обещаний с возможными последствиями новых выборов. Нетаниягу, чей «Ликуд» остался крупнейшей партией Кнессета с 27 мандатами, также придётся решить, следует ли искать пути расширения парламентской поддержки своего правительства или рисковать повторными выборами, исход которых никому не известен.
Однако, прежде чем приходить к выводу, что единственным выходом из нынешнего кризиса являются новые выборы, стоит вспомнить исторический опыт Израиля.
Накануне Шестидневной войны 1967 года, когда Израиль столкнулся с серьёзной военной угрозой, Менахем Бегин и представители блока ГАХАЛ присоединились к правительству Леви Эшколя. Бегин, на протяжении многих лет возглавлявший оппозицию, вошёл в правительство, руководимое представителем политического лагеря, который был его главным соперником. При этом Бегину не пришлось отказываться от своих убеждений, а Эшколю – принимать его политические взгляды. Военная угроза создала основу для сотрудничества между лагерями, которые многие годы расходились по принципиальным вопросам будущего Израиля.
Ещё более показателен для нынешней ситуации пример правительства национального единства, созданного в 1984 году Шимоном Пересом и Ицхаком Шамиром. На выборах блок «Маарах» получил 44 мандата, а «Ликуд» – 41, однако ни один из противоборствующих лагерей не смог самостоятельно сформировать устойчивое правительство. Вместо проведения новых выборов политические соперники договорились о ротации на посту премьер-министра. Первые два года правительство возглавлял Шимон Перес, которого в октябре 1986 года, в соответствии с достигнутым соглашением, сменил Ицхак Шамир.
Речь шла не об идеологическом объединении, а о политическом соглашении, позволившем двум крупнейшим партиям действовать совместно, несмотря на серьёзные разногласия. В период деятельности правительства национального единства были приняты решения общегосударственного значения, включая программу экономической стабилизации 1985 года, остановившую стремительный рост инфляции, и вывод основной части израильских войск из Ливана. Правительство Шамира – Переса показало, что национальное единство может быть не только временным решением в условиях войны, но и инструментом преодоления политического и экономического кризиса, когда результаты выборов не дают однозначного преимущества ни одному из лагерей.
Различия между этими историческими примерами показывают, что успех правительства определяется не самим фактом заключения соглашения о национальном единстве, а готовностью его участников соблюдать взятые обязательства даже тогда, когда это требует от них определённых политических жертв.
В то же время опыт правительства Нетаниягу – Ганца, сформированного в 2020 году, и чрезвычайного правительства, созданного после 7 октября 2023 года, свидетельствует и об ограничениях подобных соглашений. В первом случае договорённость о ротации премьер-министров так и не была реализована. Во втором сотрудничество с Бени Ганцем и Гади Айзенкотом прекратилось вследствие разногласий по вопросам ведения войны и её целей. Следовательно, само по себе формирование правительства национального единства ещё не гарантирует его устойчивости. Необходимы чёткие договорённости о распределении полномочий, совместной политике и механизмах разрешения разногласий.
К этой политической картине добавляется ещё один фактор – возможность возобновления военных действий против Ирана. Последние сообщения средств массовой информации о вероятности новой военной кампании, в том числе с возможным участием Соединённых Штатов, не доказывают, что решение о начале войны уже принято. Однако саму такую возможность необходимо учитывать при рассмотрении вариантов формирования правительства.
Если новая военная кампания действительно начнётся, особенно если она окажется продолжительной и будет сопровождаться серьёзными ударами по израильскому тылу, перед государством встанет необходимость принимать решения, имеющие далеко идущие последствия для национальной безопасности, экономики и международных отношений.
В таком случае вновь возникнет вопрос, следует ли ограничиваться продолжением деятельности переходного правительства или необходимо сформировать правительство, располагающее более широкой парламентской поддержкой и способное принимать решения и последовательно проводить их в жизнь.
Какими же могут быть дальнейшие события? Нетаниягу предстоит искать восемь недостающих депутатских голосов, необходимых для формирования правительства. Айзенкоту придётся выяснить, возможно ли создать альтернативное парламентское большинство или договориться о более широком политическом соглашении.
Внутри объединённых избирательных списков могут проявиться разногласия относительно дальнейших действий, а некоторые партийные лидеры могут прийти к выводу, что повторные выборы представляют для них большую опасность, чем достижение коалиционного компромисса. Если все попытки сформировать правительство закончатся неудачей, откроется путь к новым выборам, а Нетаниягу тем временем продолжит возглавлять переходное правительство.
В этом и заключается парадокс нынешних выборов. Именно те политические лидеры, которые стремились положить конец правлению Нетаниягу, могут в результате неспособности договориться между собой способствовать продолжению его пребывания во главе переходного правительства.
С другой стороны, опасения перед повторными выборами в сочетании с возможностью серьёзного обострения военно-политической обстановки способны вновь поставить в центр общественной дискуссии идею правительства национального единства.
Сегодня невозможно знать, чем завершится борьба за формирование нового правительства. Однако уже ясно, что выборы не устранили противоречий между целями руководителей партий, а лишь перенесли их за стол коалиционных переговоров. Теперь им придётся решать, что для них важнее: соблюдение прежних обязательств, сохранение собственного политического влияния или готовность к соглашению, позволяющему сформировать правительство.
В конечном счёте результаты выборов ставят претендентов на смену Нетаниягу перед тем самым испытанием, о котором я писал в предыдущих статьях: не испытанием лозунгов и обещаний, а проверкой делами и результатами. После того как избиратели высказали свою волю, настала очередь избранных представителей доказать, способны ли они превратить стремление к переменам в реально действующую систему государственного управления.
Выборы завершились. Теперь станет ясно, способны ли те, кто обещал сменить власть, договориться и о создании другого правительства.
Диссидент-отказник, общественный и политический деятель, исследователь демографических процессов в Израиле.
!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
ОтветитьУдалить