Ольга Кромер | Меир Амит и Борис Слуцкий: два пути одной семьи
Параллельные биографии одного поколения.
Борис Слуцкий и Меир Амит
У Мовше-Нохима Слуцкого, аптекаря из Стародуба Черниговской губернии, было два сына: Шимон-Ицхок и Аврам-Лейвик.
Братья выросли, Аврам-Лейвик женился и поселился в Славянске, рядом с семьей жены. В 1919 году у него родился сын Борис.
Шимон-Ицхок тоже женился, но в 1920 году, насмотревшись на ужасы гражданской войны, уехал с женой в Палестину и поселился в Тверии. В 1921 году у него родился сын Меир.
В 1922 году Борис с родителями и младшим братом переехал в Харьков, учился в Музыкальной школе имени Бетховена. Меир с семьей тоже переехал, сначала в Иерусалим, а затем в Рамат-Ган. Учился он в гимназии Бальфур.
В 1936 году, еще школьником, Меир вступил в ряды «Хаганы», сменив свою фамилию на Амит. А Борис в это время поступил в Московский юридический институт.
1939 году, увлеченный идеями социализма, Меир стал членом кибуца Алоним в Нижней Галилее. А Борис поступил в Литературный институт. В марте 1941 года его стихи впервые опубликовал журнал «Октябрь», в подборке «Стихи студентов Москвы».
Меир добровольно поступил на службу в созданную британской администрацией «Еврейскую полицию» Палестины. Служил с 1940 по 1945 год.
Борис в 1941-м ушел добровольцем на фронт и прошел всю войну в пехоте. В самом начале войны получил тяжелейшую контузию, последствия которой остались с ним на всю жизнь, провел 13 месяцев в госпиталях, но вернулся на фронт и дослужился до майора. В 1945-м война для Бориса закончилась, и армия закончилась тоже, его комиссовали, признав инвалидом 2 группы.
А для его двоюродного брата все только начиналось. После провозглашения государства Израиль Меир добровольцем вступил в Армию обороны Израиля, служил в пехоте и танковых войсках. Во время Войны за независимость командовал ротой, потом батальоном. Был ранен в бою за Дженин. Стал заместителем командира бригады «Голани» и после войны остался в армии. В 1950 году стал комбригом «Голани».
Борис после войны снова начал писать стихи. Долгое время его не печатали, лишь в 1956 году вышла книга стихотворений «Память», и он был принят наконец в Союз писателей.
Меир в 1956 году стал начальником оперативного отдела Генштаба. Получил звание генерал-майора, был командующим Южным, затем Центральным округом. Мог бы стать начальником Генштаба после Моше Даяна, но в 1958 году в ходе обязательных тренировочных прыжков парашют его раскрылся не полностью. Меир остался жив, но 18 месяцев провел в госпиталях. После госпиталя вышел в отставку и уехал учиться в Америку. Как и у Бориса, последствия травмы сказывались всю жизнь. В 1962 году стал начальником военной разведки «АМАН». За один год он успел создать армейский спецназ, «подразделение 269», из которого вырос Сайерет Маткаль – главный спецназ израильского Генштаба.
31 октября 1958 года у Бориса случилась одна из главных трагедий его жизни. На собрании Союза писателей он выступил с осуждением публикации на Западе романа Бориса Пастернака «Доктор Живаго»: «Поэт обязан добиваться признания у своего народа, а не у его врагов. Поэт должен искать славы на родной земле, а не у заморского дяди». Как он жалел об этом потом, как оправдывался, как объяснял, что у него «сработал механизм партийной дисциплины». Но пятно осталось, несмываемое до сих пор. Больше он никогда не пытался идти в ногу с партией и в 1966-м подписал письмо двадцати пяти деятелей культуры и науки Брежневу против реабилитации Сталина.
У Меира тоже случилась осечка. В 1963-м он был назначен директором Моссада. Сначала все шло хорошо. Он ввел компьютеризацию, по-новому организовал стратегическое планирование, изменил принципы подбора и подготовки разведчиков. Реформы эти сказались во время Шестидневной войны, когда израильская разведка знала о противнике практически все. Но в 1965 году по настоятельному требованию короля Хасана II Моссад оказался косвенно причастным к похищению из Парижа марокканского оппозиционера Махди Бен-Барки. Президент де Голль был взбешен, израильско-французские отношения сильно подпорчены, резидентура Моссада в Париже закрыта. И в 1968-м премьер-министр Леви Эшколь отказался продлить пребывание Меира в должности.
Долгая, блестящая военная карьера оборвалась. Меир ушел в отставку, но оправился, занялся бизнесом, а в 1977-м пошел в политику, был депутатом кнессета и даже министром транспорта и связи.
А у Бориса в 1977 году умерла жена. И он уже никогда не оправился. За три месяца он написал около двухсот стихотворений, большей частью обращенных к жене, и замолчал до конца жизни.
Такие вот двоюродные братья, Меир Амит (Слуцкий) и Борис Слуцкий. Одна семья, одно поколение. Никогда друг друга не видели, но были похожи.
Оба были идеалистами, оба были воспитаны на социалистических идеалах. Оба были не наблюдателями, а делателями, у обоих самым важным в жизни было их дело.
Оба служили в армии, оба воевали, оба были ранены очень тяжело и с пожизненными последствиями.
Для обоих интеллект был важнее эмоций. Оба были людьми долга.
Оба добились успеха, и оба дорого заплатили за успех.
В 1964 году мать Меира приезжала в СССР искать выживших в войну родственников. Когда она пришла в советское посольство в Израиле, чтобы получить визу, ее прямо спросили: «Ваш сын – Меир Амит?» Общение с Борисом после такого вопроса стало невозможным, и она общалась только с его отцом.
Хотя Борис никогда не говорил о своём двоюродном брате, в 1963 году, ровно в тот год, когда Меир стал директором Моссада, Борис отредактировал и опубликовал первую в советской истории антологию «Поэты Израиля». Времена были непростые, интенсивно антисионистские. Но Слуцкий, оба Слуцких, никогда не стеснялись быть евреями. Даже находясь по разные стороны железного занавеса.
Комментариев нет:
Отправить комментарий