Яков Фрейдин | Целлулоидный любовник
К 100-летию смерти Рудольфа Валентино.
Тёплым осенним утром 1913 года пароход из Гавра пришвартовался к пирсу в Манхэттене, и пассажиры 3-го класса были переправлены баржей на Эллис Айленд – к воротам Соединённых Штатов, через которые в тот предвоенный год прошли более миллиона иммигрантов. Большинство из них были из Российской Империи и Италии. На причал вышел симпатичный парень восемнадцати лет, в руках у него был вещевой мешок, а на голове набекрень сидела элегантная шляпа, что как-то не вязалось с его юным возрастом и поношенной одеждой. После короткого медицинского осмотра он подошёл к иммиграционному чиновнику. По-английски парень не знал ни слова и молча протянул свой итальянский паспорт, в котором значилось его длинное имя: Родольфо Альфонсо Раффаэлло Пиеро Филиберто Гуглиеми ди Валентина д’Антонгуелла. Чиновник почесал затылок, усмехнулся, и, решив что такое имя не годится, записал коротко «Рудольф Валентино», шлёпнул печать и сказал: «Добро пожаловать в Америку, Руди!»
Он был родом из городка Кастелланета, что в Апулии – южной провинции Италии, одной из самых бедных в стране. Дома остались брат Альберто, сестра Мария и мать Мари, которая была родом из Франции. Отец Джованни, бывший кавалерист и ветеринар, умер от малярии когда Родольфо было одиннадцать и воспитанием сына занялась мать. Она была от него без ума, говорила всем, что когда он вырастет станет знаменитым артистом. В молодости, ещё живя во Франции, она работала танцовщицей в кабаре, и решила научить его танцевать. К её радости, он оказался способным учеником. Кроме танцев она учила сына парижским манерам и аристократическому поведению, что выглядело несколько экстравагантным в глухой итальянской провинции. Мари была неглупая женщина и считала, что манеры и танцы – это, конечно, хорошо, но ничто не заменит образования, потому отправила его на учёбу в соседний городок Таранто, где был агрономический техникум.
Там Родольфо проучился всего год, подрабатывая на жизнь то садовником, то официантом, то платным партнёром на танцульках. Он был обаятелен, одевался со вкусом, вёл себя как аристократ, и потому провинциалки – от девчонок до матрон семейств, были от него без ума, чем он, не будь дурак, не упускал случая попользоваться в своё удовольствие. Однажды, когда Родольфо на сеновале преподавал теорию и практику любовных утех одной из своих юных обожательниц, их застукал отец девицы и побежал в дом за ружьём чтобы жестоко наказать нарушителя семейной чести. Родольфо понял что дело плохо и надо рвать когти. Он натянуть штаны, помчаться домой, поцеловал мать, схватил мешок, запихал туда кое-какие вещи и навсегда удрал из родного города, оставив позади сеновал и своих поклонниц вместе с их ревнивыми папашами.
Поскольку мать научила его немного говорить по-французски, он решил, что ехать надо во Францию. Париж встретил 18-летнего Родольфо Гуглиеми негостеприимно. Жизнь там была куда дороже, чем дома, и с утра до вечера он работал то мойщиком посуды в ресторанах, то уборщиком, то садовником. Денег, что зарабатывал, едва хватало на скромную еду и на угол, который он снимал на окраине города. Какое-то время поработал танцовщиком и певцом в Мулен-Руж, но успеха там не добился. Один из его приятелей сказал, что французы не любят иностранцев, а потому с его южно-итальянским акцентом он не пробьётся и ему лучше уехать за океан, где все говорят с акцентом, а возможностей куда больше. Родольфо послушал совета, отправился в Гавр и на последние деньги купил билет 3-го класса на пароход, который шёл в Нью-Йорк.
– – –
В Нью-Йорке Рудольф – так он теперь именовался, прошёл тот же начальный путь иммигранта, что и в Париже: мойщик посуды и уборщик, садовник, официант. Однажды увидел на стене дома объявление о том, что местному танцевальному залу требуются такси-танцоры (taxi–dancers). Слово «dancers» он понял, но при чём здесь такси? В те далёкие годы главным развлечением публики были танцы и в Манхэттене работало множество танцевальных залов, где тысячи людей проводили свободное время. Посетителям, которые приходили одни, были нужны танцевальные партнёры. При входе в зал такая одинокая дама или господин могли купить 10-центовые билетики – каждый годился на один танец со штатным танцором или танцоркой, которого (или которую) называли «таксистом», по аналогии с извозчиками. Платным танцевальным партнёрством Руди подрабатывал ещё в родной Италии, так что эта работа оказалась прямо для него. Буквально с первого выхода в зал итальянский такси-танцор с сексуальной внешностью и аристократическими манерами стал пользоваться бешенным успехом у одиноких нью-йоркских дам всех возрастов, регулярно посещавших эти заведения.
Как нетрудно догадаться, его успех был не только в танцзале, но и в более интимной обстановке. Многие дамы стали назначать ему свидания в его нерабочее время – в ресторанах, гостиницах или даже у себя дома. У Руди появилось множество любовниц на всех ступенях социальной лестницы, и календарь встреч у него был расписан на два месяца вперёд. Однажды на свою беду (или свою удачу?) он провёл в отеле бурную ночь с крашеной блондинкой, которая оказалась во-первых – женой владельца большого мебельного магазина, а во-вторых – любовницей местного мафиози. Обоим обманутым господам донесли кто был этот коварный соблазнитель их невинной красотки. После чего на Руди началась самая настоящая охота, причём сразу с двух сторон. Единственное, что ему оставалось – очередной побег. Он собрал свои нехитрые пожитки и не сказав никому ни слова уехал в Лос-Анджелес, где в том 1919 году начинала набирать обороты киноиндустрия.
Пробиться в Голливуде даже тогда было совсем непросто, поэтому чтобы зарабатывать на жизнь Рудольф устроился певчим в хор при местной католической церкви, продолжая чуть ли не ежедневно ходить на кинопробы. Через год судьба повернулась к нему своей светлой стороной – он стал получать небольшие роли сначала в массовках, а потом в эпизодах, играя перед кинокамерой разные экзотические роли – дикарей, разбойников, бандитов. По-английски он говорил уже довольно сносно, а его итальянский акцент никого не волновал – в те годы кино было ещё «великим немым».
Всё изменилось в 1921 году, когда его пригласили на одну из главных ролей в фильме «Четыре всадника Апокалипса» по одноимённому роману испанского писателя V. Blasco Ibáñez. В фильме был эпизод в баре, где Рудольф со своей партнёршей исполнял танго. Неожиданно для всех, в том числе и для хозяев студии, эта сцена произвела сногсшибательную сенсацию сначала по всей Америке, а потом в Европе и даже в Азии. Тогда ещё не было ни коммерческого радио, ни телевидения, и целлулоидный фильм стал первой в истории массовой медиа и законодателем мод и вкусов по всей планете. Везде, где были кинотеатры, женская половина населения влюблялась в экранного красавчика Валентино. Не только молоденькие девушки, но даже замужние дамы смотрели этот фильм по многу раз и страдали от любовной лихорадки. В одночасье Рудольф Валентино в глазах прекрасного пола стал первой в истории суперзвездой и к зависти сильного пола – международным символом мужской сексуальности и эталонным «латинским любовником».
Не следует забывать какое на дворе стояло время. Tо были «ревущие двадцатые» – годы экономического всплеска, послевоенной эйфории и эмансипации женщин. До Великой Депрессии оставалось ещё восемь лет. Изменилась мода – в прошлое ушли массивные причёски и тяжёлые длинные платья с корсетами, модными стали лёгкие полуспортивные одежды, короткие стрижки, почти мальчишеский вид. В 1920 г. в США была принята 19-я поправка к Конституции, давшая женщинам право голоса. Женщины впервые почувствовали независимость и полную свободу. Делай что хочешь – играй в теннис, води авто, летай на аэроплане, одевайся как нравится, люби – кого заблагорассудится. Экранный красавчик Валентино оказался именно таким идеалом мужчины, какого они тогда хотели.
Сразу же после успеха первого фильма на экраны вышел второй фильм с его участием – «Шейх», тоже имевший невероятный успех у женщин, а затем фильмы пошли один за другим, как грибы после дождя. За пять последующих лет он снялся в 28 фильмах, где исполнил главные роли в 16.
Уважаемый читатель, тут я хочу сделать маленькое примечание. Когда я начал писать этот очерк, я специально просмотрел несколько старых фильмов с Рудольфом Валентино и положа руку на сердце скажу: я не был впечатлён ни его внешним видом, ни его танцами, ни актёрской игрой. Но с другой стороны – кто я такой чтобы судить? Я ведь, увы, не девушка и не эмансипированная дама двадцатых годов прошлого века. Дано ли мне понять их страсти и эмоции? Видимо, его облик попал точно в нерв того времени. Что тут поделаешь – давние времена, иные нравы, другие вкусы… Как бы то ни было, Руди стал знаменит много больше, чем Президент, популярный оперный певец или какая иная известная личность. Гламур зашкаливал все мыслимые пределы. В личной жизни Рудольф стал первым серийным мужем Голливуда – только за три года трижды женился и дважды развёлся, а числу любовниц он и сам потерял счёт.
Беда пришла неожиданно – 14 августа 1926 года Рудольф отдыхал у себя в номере нью-йоркской гостинцы Ambassador. Неожиданно он почувствовал резкую боль в животе, пошёл к двери чтобы позвать на помощь, но не выдержав боли упал на пол. Прибежавшие служители хотели отправить его в больницу, но он наотрез отказался. Промучился всю ночь, начался сильный жар и наутро его всё же отвезли в клинику. Хирург решил сделать диагностический разрез и сначала обнаружил прободение язвы кишечника, а затем – инфицированный прорванный аппендикс. Инфекция быстро распространилась по организму, начался сепсис.
Весть о болезни кино-идола облетела сначала Нью-Йорк, а на следующий день и весь мир. Миллионы девчонок и дам бились в истерике и кричали, что покончат с собой, если Валентино умрёт. Ежечасно больница вывешивала бюллетени о его состоянии. Первые страницы газет были заполнены статьями о нем и неутешительными прогнозами медицинских светил – perforated infected appendicitis означал смертный приговор – антибиотики ещё не были изобретены, и врачи мало что могли сделать для его спасения.
Его бывшие жёны и очередная невеста давали интервью репортёрам. Джейн Акер, жена №1, навестила его в больница и заявила: «Вид у него был ужасен, он лишь смог выговорить, что всегда любил только меня одну». Жена №2 Наташа Рамбова (в те годы было модным в качестве сценических псевдонимов брать русские имена – её настоящее имя было Винфред Шонесси) уверяла, что он любил только её и на смертном одре обещал, что будет общаться с ней даже после смерти. Польская иммигрантка актриса Пола Негри, почти жена №3 (была с ним обручена и должна была вот-вот состояться свадьба), публично горевала, что хотела бы проводить дни и ночи у его постели, но не может нарушать съёмочный график её очередного фильма.
Когда 23 августа в возрасте 31 года Рудольф умер, безутешная Пола созвала пресс-конференцию, подождала пока зал наполнился, поднялась на сцену и упала в обморок. Её привели в чувство, после чего она прижала руки к груди и опять красиво потеряла сознание. Потом быстренько пришла в себя и давясь от рыданий объявила, что от горя не может больше сниматься в кино и на целых три дня запрёт себя в их с Рудольфом особняке «Соколиное гнездышко» в Беверли Хиллс – единственное место, где она сможет пережить эту ужасную трагедию. На прощание с телом в Нью-Йорке она не явилась, но уверяла, что его последние слова были «Пола, я думаю только о тебе…» Жена №2 объявила, что после его смерти она с ним общается во сне; говорила, что ТАМ ему хорошо и он проводит время, слушая как поёт Карузо, который умер за пять лет до него.
Смерть Валентино потянула за собой множество смертей влюблённых в него женщин. Одна английская актриса, держа в руках книжку любовных стихов, которые она для него написала, приняла смертельную дозу яда. Нью-йоркская домохозяйка прижала к сердцу пачку фотографий Рудольфа и застрелилась. Газеты писали, что в Японии две влюблённые в него девицы надели кимоно, взялись за руки и прыгнули в жерло вулкана. Дуче Муссолини обратился к итальянкам с призывом горевать, но не кончать с собой.
Похороны Рудольфа Валентино превратились в грандиозное событие исторического масштаба. Тело выставили для прощания в нью-йоркском похоронном доме, который осаждали более тридцати тысяч бившихся в истерике женщин. Газета New York Times писала, что ничего подобного город не видел за всю свою историю. На следующий день, несмотря на проливной дождь, более пятидесяти тысяч рыдающих страдалиц заполнили Бродвей и окрестные улицы. Истерички громили витрины магазинов, переворачивали автомобили, десятки карет скорой помощи не успевали вывозить в больницы потерявших сознание и задавленных толпой поклонниц. Полиция полностью потеряла контроль над ситуацией. Не напоминает ли это вам похороны Сталина 27 лет спустя или даже похороны чёрного наркомана Джорджа Флойда через 94 года?
Для погребения тело Рудольфа Валентино отправили поездом в Калифорнию. Оно было упаковано в два гроба – внутренний из серебра и бронзы, а внешний из позолоченной бронзы. Грузовой вагон был опечатан и без маркировок. Когда поезд сделал остановку в Чикаго, сотни женщин были ранены, пытаясь пробиться к вагону. При подъезде к Лос-Анджелесу поезд остановили на маленькой станции и гроб перегрузили в автомобильный катафалк, в то время как тысячи поклонниц ожидали его у главного вокзала. На похоронной церемонии присутствовали все тогдашние знаменитости: Дуглас Фэрбанкс, Мери Пикфорд, Глория Свенсон и прочие. На киностудиях на время прощания остановили съёмки, город был погружён в траур. Все присутствующие женщины на случай обморока имели при себе флакончики нашатырного спирта.
Рудольф Валентино был похоронен по католическому обряду в мавзолее из итальянского мрамора на голливудском кладбище “Hollywood Forever”. Интересно, что поначалу для обряда возникло серьёзное бюрократическое препятствие – «великий любовник» и дважды разведённый не мог получить от католической церкви официального позволения на подобную процедуру. Но под давлением общественности хитроумные попы лихо выкрутились, объявив, что поскольку Валентино не был венчан католическим священником, согласно правилам церкви, он не был женат, а значит и не разведён.
На этом можно бы и закончить эту печальную историю, но хочу добавить маленький штрих. В течение многих лет в каждую годовщину смерти Рудольфа Валентино у его могилы появлялась женщина в чёрном, которая приносила букет красных роз. Она клала цветы на камень, склонив голову стояла несколько минут и уходила, чтобы ровно через год снова там появиться в чёрном одеянии и принести красные розы. Кто была эта незнакомка – долго не было известно; одни подозревали даже что это были несколько разных поклонниц, другие считали, что она когда-то была тайной возлюбленной Валентино. Потом удалось выяснить, что её звали Дитра Флэйм. Много лет спустя она уверяла, что когда была ребёнком и тяжело болела, по просьбе её матери Рудольф навестил её в больнице и принёс ей красные розы. По её словам, он сказал: «Ты проживёшь долгую жизнь, и если я умру раньше тебя, приди ко мне и побудь рядом». Она обещала.
© Jacob Fraden, 2026
Вебсайт автора: www.fraden.com
Комментариев нет:
Отправить комментарий