Еврейский Хеврон. День вчерашний. День сегодняшний. РЕПОРТАЖ
8 июня 1967 года, в ходе Шестидневной войны, Армия обороны Израиля заняла Хеврон без боя.
Ранним майским утром я собиралась в Хевронские горы и неожиданно подумала, что никогда у нас в сводках погоды Хеврон не фигурирует. Любит метеослужба рассказывать о местных бурях и "хамсинах", о снегопаде в Западной Европе и урагане в Индонезии. Хеврону с его микроклиматом в этих программах места не находится.
Да что там погода… Когда в последний раз в израильских СМИ фигурировали новости из Хеврона или Кирьят-Арбы? Это случается лишь тогда, когда там происходят эксцессы, инциденты, политические конфликты.
А между тем, в бывшей древней столице иудейского царства сегодня живут граждане Израиля. Своим присутствием они ежедневно напоминают о праве еврейского народа на эту землю. Живут нелегкими буднями, растят детей, хоронят близких. Находятся всегда на передовой. Желтый забор отделяет на языке ЦАХАЛа зону еврейского присутствия "В" от арабского района "А". В зоне "В" проживают около одной тысячи израильтян. А рядом - стотысячный арабский город Хеврон.
Я бывала в Хевроне и раньше. Но приезжать часто не получается. Расстояние… Нужна оказия. И вот в группе, организованной амутой "Место встречи", вместе с экскурсоводом Ицхаком Фишелевичем, жителем соседнего с Хевроном городка Кирьят-Арба, я вновь отправилась в Хеврон.
По дороге встречаем автомобили с израильскими и палестинскими зелеными номерами. Автобус поднимается в горы. Взгляд выхватывает удивительно строгую красоту этих мест: яркие в это время года виноградники, несобранные "пазлы" камней на черной поверхности земли, горные террасы причудливых форм, изумрудную зелень редких деревьев, освещенную мягкими лучами весеннего солнца. День обещал переворот в погоде, резкое похолодание и дождь.
Странно было в этом одиночестве природы увидеть брошенную автомобильную покрышку или другие признаки человеческого присутствия.
А поселение Кирьят-Арба выплыло из-за горизонта, как корабль с бело-розовыми мачтами. Сразу за ним появились каменные дома еврейского квартала Хеврона.
Во второй половине дня дети возвращались из школы, играли, бегали, катались на велосипедах. Учатся они в школе в Кирьят-Арба. А в Хевроне есть детский сад для малышей. Во дворах стояли велосипеды, на балконах сушилось белье.
Фасады многих домов украшены развевающимися на ветру израильскими флагами, словно празднование дня Независимости не покидает этот город никогда. Все вокруг могло показаться тривиальной мирной картинкой.
Но энергетика Хеврона такова, что тривиальности здесь быть не может.
Здесь хорошо помнят десятимесячную девочку Шалхевет Паз, погибшую в еврейском квартале "Авраам Авийну" от прицельного огня палестинского снайпера, стрелявшего по ребенку из арабского района Абу-Снэна. Ребенка, погибшего на руках у отца светлым весенним днем. Сейчас на месте ее гибели стоит трогательный памятник. Он всегда в цветах…
Еврейское присутствие в Хевроне практически никогда не прерывалось. Даже если не уходить в далекую историю семилетнего властвования царя Давида в первой столице Иудеи или в средневековые времена изгнания испанских евреев, многие из которых поселились в этом городе в шестнадцатом веке.
У еврейского Хеврона есть светлые страницы расцвета и черные главы горя и боли. Сегодня о прошлом города рассказывают залы музея, открытого в здании "Бейт-Хадасса".
История "ишува", остановивший жизнь еврейской общины кровавый погром 1929 года, жертвами которого стали 67 человек, освобождение Хеврона в дни Шестидневной войны 1967 года и возвращение евреев в город… Музей создан руками местного жителя, замечательного художника Шмуэля Мушника. Как жаль, что его не посещают тель-авивские и хайфские школьники, изучающие историю страны. Одно посещение музея могло бы заменить несколько импотентных и скучных школьных уроков и дать ребятам материал для серьезного и эмоционального размышления.
Не знаю, право, включено ли посещение Хевронского музея в учебную программу. Во времена школьных лет моих детей, знаю точно, нет. Впрочем, большинство моих знакомых коренных израильтян, любознательных туристов, каждый год выезжающих за границу в поисках новых впечатлений, сказали мне, что никогда не были в Хевроне…
Новую историю еврейского Хеврона можно отсчитывать с 1967 года, когда сразу после освобождения Иерусалима в город въехал главный раввин Армии Обороны Израиля генерал-майор Шломо Горен. Он повесил бело-голубой флаг над пещерой Праотцев (Меарат ха-Махпела), внес свиток Торы и впервые за многие годы помолился там.
Но вслед его "самоуправству" уже летела телеграмма, подписанная министром обороны: израильский флаг над пещерой Праотцев снять и свиток Торы вынести. Прибывший Моше Даян заверил местных жителей, что Меарат ха-Махпела останется мусульманской мечетью. И еще долгое время верующим евреям пришлось отвоевывать право молиться там. Сегодня для еврейского населения открыты маленькие залы Авраама и Сары, Якова и Леи. В них всегда люди…
На этот раз в Меарат ха-Махпела было не столь многолюдно.
Бывают здесь и яркие праздничные дни. Мне однажды повезло присутствовать на обряде обрезания "брит-мила", проходившем в зале Авраама и Сары. А первая церемония "брит-мила" в пещере Праотцев после освобождения Хеврона проходила тайно, но затем информация о ней была напечатана во всех центральных газетах.
Однажды я услышала эту историю из "первых уст", от мамы того самого виновника торжества. Это живая легенда Хеврона, Сара Нахшон.
Ее муж, художник Барух Нахшон, к сожалению, уже не с нами… Сара и Барух, в прошлом жители Хайфы, были одними из первых поселенцев Хеврона-Кирьят-Арбы, переехавшими в этот район в 1968 году. И пятый ребенок в их семье стал первым младенцем нового еврейского Хеврона. На просьбу провести обряд обрезания сына в пещере Махпела молодые родители получили отказ, мотивированный властями необходимостью использования вина в обряде, а это неприемлемо в мусульманских традициях. Когда в семье Нахшон родился следующий сын, Сара решила не просить разрешения на "брит-милу".
Собравшиеся у нее дома приглашенные гости с удивлением обнаружили, что счастливая мать с младенцем возвращается из пещеры Праотцев. Там, при сохранении полной тайны, в зале Авраама и Сары была проведена церемония обрезания ее малыша, первая в Хевроне, и, как рассказывала мне Сара, маленькая бутылка вина, принесенная для этой цели, не стала помехой для мусульманских богослужений. Вся жизнь семьи Нахшон, ее горе и радости, связаны с Хевроном и Кирьят-Арба. Здесь выросли 11 детей Баруха и Сары. Здесь она потеряла сына.… Это случилось летом 1975 года.
Девятый ребенок в семье, названный Авраамом-Едидьей, умер во сне в колыбельке. Было ему только полгода. Барух Нахшон в это время находился в отъезде, и его жене пришлось все решения принимать самостоятельно. И тогда убитая горем женщина решила похоронить сына на древнем хевронском кладбище. В течение пяти веков на этом кладбище хоронили жителей еврейского квартала Хеврона, здесь покоятся жертвы погрома 1929 года, причем, страшно думать об этом, но в отдельной братской могиле похоронены части тел зарубленных хевронцев. Во времена иорданского правления кладбище было разрушено и многие надгробья разобраны местными жителями на стройматериалы.
Спустя 46 лет после трагических событий мать умершего мальчика вдруг поняла, что неожиданная смерть ее ребенка несет определенную миссию. Она попросила разрешения похоронить маленького Авраама на территории кладбища… И получила отказ.
Израильские власти боялись вызвать гнев арабского населения. В город были стянуты дополнительные части армии и полиции, чтобы предотвратить "самоуправство". Но решительно настроенная молодая женщина с завернутым тельцем ребенка на руках направилась на КПП, где была остановлена израильскими солдатами.
"Если вы не позволите мне пройти на кладбище, я сделаю это без вашего разрешения",- сказала она солдатам. Растерянные солдаты связались по рации с командованием. В итоге было принято решение: похороны не разрешать, но мать не останавливать. И Сара продолжила трагический путь. Можно только представить, каких жизненных сил стоили ей пройденные метры дороги. Но вскоре ее догнал военный джип, и юный солдат обратился к ней: "Госпожа Нахшон, дорога к кладбищу очень далека. Я отвезу вас туда".
Ночью еврейская община Хеврона хоронила маленького Авраама, сына Сары. "История древнего города повторилась спустя тысячи лет, - рассказывала мне при встрече Сара Нахшон, - Авраам, наш праотец, пришел в землю Хеврона, чтобы похоронить жену Сару. Мне же пришлось после долгих лет отлучения от родных мест первой хоронить здесь сына Авраама".
Жители города установили охрану на кладбище, чтобы предотвратить осквернение детской могилы. Одним из охранников стал новый репатриант из Новосибирска, профессор физики Бен-Цион Тавгер. Он взял на себя невероятную миссию, вместе с несколькими энтузиастами восстановил старое еврейское кладбище, вывез мусор, выкорчевал выросшие деревья, виноградные лозы, починил надгробия. Причем все это делалось без малейшей поддержки властей, не желавших "дразнить гусей".
Мало того, профессора Тавгера несколько раз арестовывали все за то же "самоуправство", но он довел начатое дело до конца. И то, что еврейское кладбище сегодня действует, во многом заслуга этого человека, сиониста, идеалиста, бесконечно влюбленного в Эрец-Исраэль и рано покинувшего эту землю.
Но вернемся к удивительным хевронским историям… В конце девятнадцатого века в центре еврейского Хеврона было построено одноэтажное здание, названное "Хесед-Авраам". Оно стало местным общинным домом, здесь лечили больных, помогали нуждающимся. Через несколько лет был надстроен второй этаж к этому зданию, и американская еврейская организация "Хадасса" открыла лечебницу, в которой оказывалась медицинская помощь всем жителям Хеврона, и евреям, и арабам, и христианам.
После страшного погрома 1929 года лечебница "Бейт-Хадасса" опустела, а само здание долгие годы стояло полуразрушенным. Израильское правительство не допускало восстановления старых еврейских кварталов Хеврона из опасения новых конфликтов с арабами. Но жители Кирьят-Арбы, мечтавшие вернуться в древний город, решили иначе.
Спустя полвека, весной 1979 года произошло событие, изменившее демографию Хеврона. Глубокой весенней ночью 15 женщин и 35 детей через окно проникли в охраняемое армией здание "Бейт-Хадасса".
Детям было сказано, что этой ночью не нужно надевать пижамы, и что они отправляются в путешествие. Радости их не было конца. Малыши получили пакеты со сладостями и были очень довольны. По лестнице, приставленной к окну, женщины занесли в здание вещи первой необходимости, матрасы, продукты, газовые баллоны, кухонные горелки. Им помогали ребята-подростки. Старшие девочки убрали помещения, разложили матрасы и возбужденные дети, полные эмоций, запели. Лишь тогда военные, охранявшие ворота, обнаружили, что в здании находятся люди.
"Как вы оказались здесь? - спросили изумленные солдаты. И одна из малышек, вспомнив главу Торы, ответила: "Наш праотец Яков построил нам лестницу, и мы спустились с неба".
Почти год прожили женщины с детьми в полной изоляции, отрезанные от мужей. Власти не решились изгонять их, но вход в здание был закрыт, и семьи могли общаться только через решетчатые ворота. Сколько мужества и терпения нужно было вложить этим женщинам в каждую минуту пребывания там, без электричества, отопления, водопровода, канализации, в тяжелейших условиях, в жару и холод. На территории "Бейт-Хадасса" для старших детей была открыта школа, чтобы ребята не отставали от сверстников.
В конце каждой недели студенты иешивы из Кирьят-Арбы приходили к воротам здания и устраивали для женщин и детей церемонию прихода Субботы, сопровождаемую молитвами и пением. В один из субботних летних вечеров 1980 года по учащимся иешивы был открыт огонь с крыши арабского дома. Погибло шестеро молодых парней.
Эта трагедия всколыхнула всю страну, и под давлением общественности ворота "Бейт-Хадассы" открылись. Семьи смогли воссоединиться, и в Хевроне началось восстановление еврейских кварталов города. Со временем к зданию бывшей больницы были достроены еще два жилых этажа. Кстати, одной из этих женщин была Сара Нахшон. И свою одиннадцатую дочь Сара и Барух назвали Адас, что на иврите означает "мирт".
Сегодня в Хевроне существуют несколько компактных районов, в которых проживает еврейское население.
Хевронские дети шумят, смеются, как все сверстники в других израильских городах. Хеврон живет буднями.
И цель, которой жители древней столицы Эрец-Исраэль посвящают судьбу: максимально возродить здесь еврейскую жизнь.
Ифат, в прошлом жительница Рамат-Гана, рассказала, с какими невероятными сложностями сталкиваются те, кто приобретает квартиру в Хевроне.
Это огромнейший и сложнейший проект, осуществление которого - почти приключенческий роман. Встретилась я и с Хен, красивой молодой женщиной, мамой шестерых детей. Интересно, что Хен тоже выросла в Рамат-Гане, а с Ифат познакомилась только в Хевроне. Теперь они живут по соседству.
Хен, акушерка, работает в иерусалимской больнице Шаарей Цедек, ее муж Моше - младший инженер-строитель. Замечательные дети растут в семье, абсолютно разные: смуглые старшие дочери, светлоглазый блондин - младший сын. Хен смеется, объясняет: часть детей взяли ее гены, йеменской еврейки, а часть похожи на мужа, выходца из Голландии.
"Кибуц галуёт" - так называют Израиль. Эту трудно переводимую фразу все-таки можно перевести, как "воссоединение диаспор".
В этом отношении жители Хеврона ярко демонстрируют ее смысловое значение. Здесь все смешались. Но не забывают главное, для чего они здесь… Вместо жизни в удобных кибуцах, тихих мошавах или респектабельных городах.
Однажды ответ на этот вопрос я получила от одного из жителей Хеврона. Он сказал: "В "галуте", в еврейских семьях не мечтали вернуться к башням Азриэли или Хайфскому университету, а стремились к корням: Иерусалиму и пещере Праотцев в Хевроне. Здесь наша история, и вера, и частичка нашей души. Здесь корни еврейского народа, без которых ему не быть уверенным и сильным".
Каждому из нас решать, насколько эти слова близки сердцу.
Хочу добавить, что в 2010 году Меарат ха-Махпела (Пещера Патриархов) была официально включена в израильский список объектов национального наследия.
Комментариев нет:
Отправить комментарий