Jewish News: Гетто на продажу
В прошлом году глава городского совета Новогрудка при участии еврейской общины подписал соглашение о создании большого мемориала. То, что произошло затем, озадачило и встревожило многих.
Менее чем через год после подписания соглашения о расширении Еврейского музея, посвящённого памяти 11 тысяч жертв нацистских преступлений в белорусском Новогрудке, городской исполнительный комитет внезапно продал этот объект некоему бизнесмену на аукционе — без предупреждения и в отсутствие других участников торгов.
Аукцион, который, судя по всему, длился меньше минуты, фактически аннулировал соглашение 2025 года, заключённое при участии белорусской еврейской общины, и вызвал серьёзную тревогу у потомков тех, кому удалось бежать из этого места нацистской смерти.
Как сообщалось в прошлом году, подписан был знаковый документ о создании Белорусского музея Холокоста и Сопротивления в Новогрудке.
Новое учреждение должно было развить существующий Музей еврейского сопротивления, открытый в 2007 году.
Во встрече по подписанию соглашения в 2025 году участвовали Иудейское религиозное объединение в Республике Беларусь, которое возглавляет Артур Лившиц и которое является официальным партнёром британской благотворительной организации The Together Plan, Белорусский фонд мира и Новогрудский районный исполнительный комитет.
Соглашение должно было увековечить место исключительного акта еврейского сопротивления: 26 сентября 1943 года 232 узника гетто совершили крупнейший в Европе, оккупированной нацистами, документально подтверждённый побег через туннель, тайно прокопав его за пять месяцев на длину 200 метров.
Как стало широко известно благодаря фильму «Вызов» (Defiance, 2008), многие беглецы присоединились к партизанам братьев Бельских — крупнейшему еврейскому партизанскому отряду в Белоруссии, спасшему более 1200 евреев и сражавшемуся с нацистами из лесного лагеря в Налибокской пуще. Один из участников побега через туннель, Джек Каган, сыграл ключевую роль в создании музея 2007 года.
Однако в мае 2026 года, после целого периода безответных электронных писем и сообщений в вотсапе в адрес Новогрудского исполнительного комитета, Лившиц обнаружил, что объект продан на аукционе некоему Андрею Запольскому, президенту компании Wurtland Oil Works (WOW), зарегистрированной в Кентукки, за 155 тысяч фунтов стерлингов (чуть более 571 тысячи белорусских рублей).
Скриншот аукциона от 11 мая 2026 года показывает, что торги завершились менее чем за минуту и других участников не было.
Максим Мисько, председатель правления Белорусского фонда мира, один из трёх подписантов первоначального документа, говорит, что соглашение, подписанное в июле 2025 года, «больше не действует в связи с изменением подхода и видения Новогрудского районного исполнительного комитета относительно дальнейшей реализации этого проекта»: «Белорусский фонд мира изначально рассматривал своё участие как возможность внести вклад в реализацию этого исторически и культурно значимого для Беларуси мемориального проекта в рамках концепции, предложенной Иудейским религиозным объединением в Республике Беларусь. Однако при изменённом формате проекта и в нынешних обстоятельствах Белорусский фонд мира больше не видит возможности для продолжения своего участия».
Мисько добавил, что организация «сохраняет надежду, что решения, касающиеся музейного объекта и дальнейшего развития проекта, в конечном счёте будут способствовать достойному сохранению исторической памяти. Мы твёрдо убеждены, что память 11 тысяч евреев, убитых в Новогрудке во время нацистской оккупации, а также героизм тех, кто совершил крупнейший документально подтверждённый побег через туннель из нацистского гетто, должны быть увековечены с уважением и ответственностью, соответствующими значимости этой трагической и героической главы истории».
Будет ли объекту оказано долженствующее уважение, ещё предстоит увидеть. Новый владелец, Андрей Запольский, ранее создал интерактивный исторический парк под Минском под названием «Великое княжество Сула»: заброшенная дворянская усадьба открылась в 2012 году после шестилетней реставрации.
Сейчас это место рекламируется как пространство, «где история оживает». Вход стоит 35 белорусских рублей для взрослых, среди аттракционов — пляжная зона с беседками, рестораны, детские площадки, гриль‑зона, где по выходным работает барбекю, и катание на пони для «самых маленьких».
Иудейское религиозное объединение в Республике Беларусь опасается, что такой подход будет воспроизведён и в Новогрудке.
Между тем Запольский это категорически отрицает.
В ходе переписки редакции Jewish News с его представителями возникло общение с Джином Мельцером, деловым партнёром Запольского и его школьным другом из Минска, который, как и сам он, сейчас живёт в США.
Мельцер, юрист по иммиграционным, судебным и имущественным вопросам, сообщил, что оба они «только что узнали» о прежнем участии Иудейского религиозного объединения в судьбе этого объекта. По его словам, «насколько они понимают», первоначальное соглашение, заключённое в 2025 году, «вообще не было соглашением».
Мельцер говорит: «Было что‑то вроде письма о намерениях, нечто в этом роде. И поскольку с тех пор ничего не было сделано, они выставили объект на аукцион, а мы сделали ставку и выиграли».
Мельцер добавляет, что, хотя они «находятся в тесном контакте с еврейскими лидерами в Беларуси и им известно о существовании господина Лившица, но он определённо не является главой какой‑либо официальной еврейской организации в Беларуси».
О Лившице, на протяжении почти четырёх лет являющемся председателем Иудейского религиозного объединения в Республике Беларусь, сооснователе The Together Plan в 2012 году, Мельцер говорит: «Мы узнали о его существовании буквально на прошлой неделе». Андрей Запольский вообще заявляет: «Я не знаю, кто это такой».
Артур Лившиц рассказывает: «В 2025 году Иудейское религиозное объединение в Республике Беларусь обратилось к властям Новогрудка с инициативой создать Музей Холокоста. Как наследники и хранители ортодоксального иудаизма — той самой основы, на которой была построена богатая история евреев Белоруссии, черты оседлости, — мы считали создание такого мемориального пространства необходимым. Выбор места был очевиден.
Уникальный побег из Новогрудского гетто еврейских узников, которые выкопали самый длинный туннель во время Второй мировой войны, и знаменитый партизанский отряд братьев Бельских представляют собой невероятную историю спасения, не имеющую аналогов. Самое ценное, что в Новогрудке сохранилась подлинность места: территория гетто, барак, здание комендатуры и место расположения отряда братьев Бельских в Налибокской пуще. Там уже существует Музей еврейского сопротивления.
Наша идея заключалась в том, чтобы развить все это и создать Музей Холокоста — рассказать миру через невероятную историю еврейского сопротивления, что даже перед лицом смерти доброта, любовь, вера, доверие и убеждённость находят свой путь. Мы также хотели показать роль простых белорусов, которые рисковали жизнью, спасая евреев. Многие из этих людей в советский период так и не были признаны Праведниками народов мира, и этот проект должен был стать поворотным моментом, который наконец изменил бы ситуацию. Поэтому в 2025 году мы представили нашу концепцию властям Новогрудка и договорились о сотрудничестве».
Лившиц подчеркивает, что идею поддержал Белорусский фонд мира — «организация с огромным опытом реализации масштабных, важных проектов в нашей стране, мы очень ценим их поддержку и партнёрство».
Говоря о трёхстороннем соглашении, подписанном в июле 2025 года между Иудейским религиозным объединением в Республике Беларусь, Фондом мира и городскими властями Новогрудка, Лившиц отмечает, что они совместно провели международную конференцию с участием учёных и специалистов по Холокосту из Белоруссии, Великобритании, США, Израиля и России.
После того как уже были согласованы сроки поэтапной реализации проекта и создана группа экспертов, «крайне тяжело получить известие о том, что соглашение расторгнуто без какого‑либо обсуждения. Затем мы выяснили, что Музей еврейского сопротивления продан бизнесмену — безо всяких объяснений. Мы даже представить себе не могли, что этот музей может быть продан. Мы лишились дара речи».
Вопрос Лившица звучит так: «Как можно продать память — память о тех, кто погиб в той войне, и память о тех, кто выжил? Я не знаю ни одного случая в мировой практике, чтобы такие важные исторические места продавались частному лицу. Представьте себе продажу Собибора или Хатыни. Сама мысль о продаже священного места, пропитанного слезами и кровью невинных людей, которые уже не могут защитить свою правду, просто невыносима. Но для Новогрудка, похоже, это стало реальностью».
В ответ на опасения, что их предполагаемый проект двухэтажного здания, который они надеются завершить в конце 2026‑го или в 2027 году, будет напоминать тематический парк в Суле, Мельцер замечает: «Это — Сула, тематический парк, а это — Новогрудок, музей Холокоста. Это не коммерческий проект. Это совершенно точно будет некоммерческая структура».
На вопрос, почему городской совет Новогрудка не предупредил еврейскую общину об аукционе, он отвечает: «Это гораздо выше моего уровня понимания. Можете обратиться к ним напрямую. Мы узнали об объекте, приобрели его и пытаемся превратить в музей. Я понятия не имею, почему городской совет что‑то сделал или не сделал. Мы даже не знали, что у них было какое‑то соглашение с кем‑то ранее. Насколько я знаю, к нам пока никто не обращался».
Мельцер настаивает, что опасения по поводу превращения планируемого музея на священной земле в коммерческое предприятие «не соответствуют действительности ни в каком виде и ни в какой форме», а он и его компаньон Андрей участвуют в этом «из личного интереса ко Второй мировой войне» и еще потому, что выросли в Минске, но «ходили в тот район искать артефакты».
Его дед, Мельцер Исаак Рафаилович, воевал в отряде 106 — втором по величине еврейском партизанском отряде, стоявшем в 7 километрах от братьев Бельских в Налибокской пуще.
Итак, Мельцер, который говорит, что владение этим объектом для него — «осуществившаяся мечта», повторяет, что аукцион «проводила администрация. Они выставили объект. Поверьте, нам не нужно было участвовать в аукционе, мы бы с радостью не тратили эти деньги». И вновь: «Мы не знали ни о каких подписанных, обещанных или согласованных договорённостях».
Он сообщает, что хочет обратиться за поддержкой к международному центру памяти Яд Вашем: «Мы связываемся с ними, чтобы получить любую возможную информацию. Мы пытаемся получить артефакты, документы, свидетельские показания, мы пытаемся получить всё это и будем благодарны за любую помощь».
Представитель Яд Вашем, в свою очередь, заявляет: «Недавние сообщения о предполагаемом развитии мемориального объекта в Новогрудке вызвали обеспокоенность. Яд Вашем не был официально проинформирован о каких‑либо новых планах по объекту, и с ним не связывался никто из потенциальных застройщиков. Председатель Яд Вашем направил письмо послу Беларуси в Израиле с просьбой дать разъяснения и дополнительную информацию по этому вопросу».
Тамара Вершицкая, специалист по еврейскому наследию в проекте The Together Plan, является соосновательницей первоначального музея 2007 года. Она тесно сотрудничала с Имперским военным музеем в Лондоне, рассказывая историю Джека Кагана — выжившего участника побега через туннель.
Вершицкая говорит: «Я не знаю ни одной другой страны, где территория гетто была бы продано частному лицу, когда там практически ничего не осталось, только пара зданий. Именно я основала этот музей, и он всегда был вне сферы интереса властей. Когда мы в 2007 году создавали музей, их реакция была такой: “А почему вас волнуют евреи?”»
«Вдруг, — вспоминает она, — Запольский позвонил мне и сказал, что он в Новогрудке и хочет встретиться, потому что ему сказали, что именно я тот человек, который знает эту историю».
Она встретилась с Запольским, а также с тремя другими людьми из его бизнеса, связанного с парком в Суле, и они разговаривали около часа.
«Я сказала ему, что не могу быть с ним в этом проекте по нескольким причинам, включая подписанное соглашение. Я много раз повторила: если он хочет колючую проволоку и манекены, я не могу быть с ним в этом проекте. И каждый раз он подтверждал, что именно этого хочет».
Вершицкая говорит, что она «надеялась, что мы продолжим разговор, и я смогу привнести в этот проект свой опыт, свои идеи, тех выживших, вместе с которыми мы строили музей. Эта история очень человеческая, и именно человеческий аспект должен преобладать. Может быть, он прислушается к нам и внесёт эти элементы в историю, а не только колючую проволоку, вышки, пулемёты».
О Тамаре Вершицкой Запольский, в свою очередь, замечает: «Я встретил какую‑то женщину и попросил её помочь», потому что якобы знал о её участии в местной истории.
Что касается утверждений об использовании манекенов и колючей проволоки, он признаёт: «Да, это концепция, которую мы рассматриваем». «Если вокруг лагеря была колючая проволока, то мы попытаемся сделать всё как можно более исторически точно», а это может включать «манекены, чтобы передать соотношение немецких солдат и евреев». «Манекены и витрины используются в каждом музее мира для демонстрации исторических артефактов», — говорит он.
Кстати, от историков Иудейского религиозного объединения нам известно, что немецкие солдаты не находились на территории гетто постоянно; они лишь время от времени туда приезжали. Охрану осуществляли коллаборационисты.
Дебра Бруннер, основатель и президент американской благотворительной организации Jewish Tapestry Project, основатель и исполнительный директор британской благотворительной организации The Together Plan и член Ассоциации по сохранению европейского еврейского наследия, рассказывает: «Во время встречи с главой Новогрудка мне показали объект и рассказали о планах мемориального комплекса. Я ушла глубоко обеспокоенной после того, как чиновник подтвердил, что это будет иммерсивный опыт гетто, включая манекены в форме нацистских охранников и еврейских узников, ползущих через туннель.
Я также была озадачена, когда услышала, что покупатель, господин Андрей Запольский, и его коллега, господин Мельцер, в интервью изданию Jewish News дали заверения, что этого не будет. Ещё большее удивление вызвала новость, что одно из зданий, первоначально бывшее мастерской, где евреев в гетто принуждали работать на немцев, будет превращено в гостиницу для посетителей, желающих получить “полный иммерсивный опыт”.
Кроме того, я была поражена, когда узнала, что ни с выжившими, ни с потомками выживших никто не консультировался. Я подчеркнула, что это место обладает огромной ценностью как объект наследия и имеет очень чувствительную историю. Создание мемориала такого рода без надлежащей процедуры и консультаций чрезвычайно рискованно.
Когда я спросила об этом, ни городской глава, ни его сотрудники, похоже, не знали, есть ли у покупателя объекта, господина Запольского, еврейское происхождение. Казалось, для них это не имело значения, и это также было в высшей степени разочаровывающим».
Мордехай Райхинштейн, главный раввин Союза религиозных еврейских общин Республики Беларусь, говорит: «Иудейское религиозное объединение заключило соглашение о создании там музея. Как главный раввин я знаком с этим проектом и поддержал его. У меня нет никакой информации о проекте господина Запольского. Поэтому я не могу высказывать о нём мнение. Но хотел бы подчеркнуть, что при реализации каких‑либо проектов на этом месте считаю любые элементы развлекательного характера недопустимыми. Там должен быть либо мемориал, либо музей, увековечивающий память жертв».
Бетти (Батя) Бродски‑Коэн, 73‑летняя дочь Фани (Фэнни) Дюнец‑Бродски, бежавшей из гетто вместе с братом Мордехаем‑Мотлом Дюнцем, написала книгу «Туннель надежды: побег из Новогрудского трудового лагеря», в которой установила личности большинства участников побега и выяснила, что по меньшей мере 133 человека выжили.
С помощью специалистов по генеалогии она нашла их потомков по всему миру, чтобы записать их истории.
Узнав об аукционе, Бродски‑Коэн составила петицию, в которой резко осудила «тайную продажу территории гетто частной коммерческой компании, принадлежащей некоему Андрею Запольскому».
Петиция, адресованная президенту страны Лукашенко, к настоящему времени подписана сотней семей этих 133 выживших. В ней подчёркивается, что «нижеподписавшиеся потомки участников побега через туннель из Новогрудского трудового лагеря» могут жить в разных местах, но имеют нечто общее: «Мы все безмерно гордимся тем, что наши смелые и мужественные предки совершили 26 сентября 1943 года, сопротивляясь нацистам в ходе величайшего побега времён Холокоста».
«Многие из нас посещали Новогрудок, бывший трудовой лагерь, Мемориальную стену, воздвигнутую в их память, и бывшее здание суда, где наши родители, бабушки и дедушки трудились в изнурительных мастерских перед своим героическим актом сопротивления.
Для нас трудовой лагерь и прилегающие здания — не просто исторически важные места; это последние связи, которые есть у нас с военным прошлым наших родителей, а также с нашими родственниками, убитыми там в заключении или во время побега. Это место, где детей из наших семей сбрасывали с крыши, если их обнаруживали в трудовом лагере. Для нас вся эта территория может считаться святой, потому что она связана с кровью членов наших семей и нашей общины. Это место поминовения, памяти, общения с нашими мёртвыми».
Подписавшие письмо заявляют, что они «потрясены, узнав, что вся территория, включающая Музей еврейского сопротивления, размещённый в бывшем трудовом лагере, бывшее здание суда, а также Мемориальную стену, недавно была тайно продана частной коммерческой компании, принадлежащей некоему Андрею Запольскому».
В петиции утверждается, что планируется строительство «постоянного интерактивного тематического парка Холокоста, вход в который будет платным и на который будут продаваться билеты».
Там также говорится, что с «манекенами, заказанными из Китая, и проектами лающих собак, настоящих или роботизированных, строительства сторожевых вышек и заборов из колючей проволоки трагедия евреев Новогрудка и окрестностей будет превращена в аттракцион тематического парка. В таком виде это станет оскорблением памяти жертв, а также нас, их живых потомков. Это кощунство должно быть остановлено. Нельзя позволить превратить трагедию наших семей в развлечение. Мы взываем к вашему нравственному чувству и просим не допустить этого».
Кристин Бельски — невестка Тувии Бельского, лидера трёх знаменитых братьев‑партизан, который вместе с Асаэлем и Зусом спасал евреев от Холокоста в своём тайном лесном лагере в Белоруссии. Она управляет страницей фонда братьев Бельских в фейсбуке , объединяющей почти три тысячи участников, и говорит: «Идея тематического парка, основанного на реалиях Холокоста, — это оскорбление для тех, кто боролся за свою жизнь и пережил этот тёмный период истории. Тематический парк наверняка станет вычищенной, приглаженной версией гетто, истории побега через туннель и постоянной борьбы партизан Бельских за выживание. У нас во Флориде есть тематический парк, посвящённый динозаврам. Там стоят модели динозавров в натуральную величину, чтобы мы могли увидеть, как они жили, теперь, когда они вымерли. Я не могу избавиться от ощущения, что тематический парк Холокоста позволит людям смотреть на то, через что прошли евреи, теперь, когда их больше нет, и что некоторые посетители будут этому рады. Это не то послание, которое мы хотим передать. Наоборот, эту землю следует освятить, чтобы мы никогда не забывали. С учётом возрождения антисемитизма во всем мире эта идея — особенно дурного вкуса».
Она также поделилась со своей группой сообщением Тамары Вершицкой, в котором та выражает опасения по поводу намерений Андрея Запольского: «Он хочет, чтобы тысячи туристов приезжали и посещали это место, что само по себе хорошо. Но он не имеет представления о ценности этого места и тех двух невероятных историй, которые взаимосвязаны, составляют исключительно важную страницу эпохи Холокоста и несут уроки, важные для каждого человека, который с ними знакомится. И он не хочет слышать, что то, что он предлагает, неправильный путь».
Эта покупка ставит крайне неудобные вопросы. Как могло столь значимое и глубоко эмоциональное еврейское историческое место быть выставлено на продажу подобным образом? Неужели такую память действительно можно было купить за 155 тысяч фунтов стерлингов менее чем за минуту? И, пожалуй, самое важное: как представить, что место нацистского убийства евреев будет теперь развиваться без поддержки и участия местной еврейской общины?
На момент публикации Григорий Абрамович, главный раввин Религиозного объединения общин прогрессивного иудаизма в Республике Беларусь, городской глава Новогрудка и Новогрудский исполнительный комитет не ответили на запросы о комментарии.
Оригинальная публикация: Why was a World War II ghetto site in Belarus abruptly sold to a private buyer?
Комментариев нет:
Отправить комментарий