Олег Юнаков | Дело Сде-Тейман: детектив, трагедия и чёрный фарс

Мнения 19.03.2026

Материал основан на открытых источниках и публикациях в израильских СМИ; изложенные выводы являются авторской интерпретацией и не содержат утверждений о фактах, не установленных судом.

Иллюстрация: kontinentusa.com / AI

Пролог: война идёт, занавес поднимается

Израиль воюет. На улицах Газы гибнут солдаты, в туннелях сидят заложники. Страна мобилизована до последнего резервиста. И именно в этот момент – в июле 2024 года – начинается громкая внутренняя операция, которая быстро превращается в громкий публичный скандал.

Занавес поднимается. Действие первое.

Акт I. «Маски-шоу» – буквально

Утро 29 июля. На военную базу Сде-Тейман, где содержатся захваченные боевики, въезжают машины военной полиции. Из них выходят люди в форме – с закрытыми лицами. Следствие началось с одновременного задержания всех подозреваемых, причём лица сотрудников военной полиции были спрятаны под капюшонами.

Капюшоны. На военной базе. В воюющей стране, которая отправила на фронт даже последних резервистов.

Девять резервистов из «Подразделения 100» задержаны. Обвинение – жестокое обращение с заключённым. По данным израильских СМИ, потерпевшим считался командир роты «Нухбы», ударного подразделения ХАМАС – тех самых, кто высадился в кибуцах и устроил резню 7 октября.

Один из резервистов крикнул в камеру: «Нас пришли арестовывать за то, что мы сторожим террористов «Нухбы». Это позор. Я сражаюсь за вас!»

Занавес не опустился. Он только поднялся выше.

Акт II. Два героя нашего времени

Познакомьтесь с главными персонажами этой истории – людьми, которые сделали её мировым событием. Не солдаты. Не террористы. Другие люди.

Ифат Томер-Йерушальми – генерал-майор, главный военный прокурор. Женщина в погонах, которая по долгу службы обязана была хранить тайну следствия как зеницу ока. Вместо этого – по собственному позднейшему признанию – она одобрила передачу видеозаписей в СМИ.

Представьте себе сапёра, который в военное время несёт снаряд – и сам же его взрывает. Не по ошибке. С предварительным совещанием. Перед тем как передать видео, Томер-Йерушальми провела совещание с подчинёнными – за столом сидели около восьми офицеров, и все они знали, о чём идёт речь. Восемь человек думали: делать это или нет? И решили: делать.

Потом, когда дело запахло уголовным преследованием, в течение года она заявляла, что не знает источника утечки. Её заместитель проводил внутреннее расследование и докладывал БАГАЦу: источник установить невозможно. Это породило среди критиков обвинения в том, что суду предоставлялась неполная информация. А потом – в октябре 2025 года Томер-Йерушальми признала свою ответственность за передачу видео и подала в отставку.

Для многих правых комментаторов её поступок стал символом того, что они называют внутренней подрывной деятельностью в системе. Они описывают фигуру человека в погонах, действующего против своих же солдат, как хищника, затесавшегося в стаю овчарок, – и добавляют, что это было бы мягким определением, потому что хищник хотя бы честен в своих намерениях.

Гай Пелег – корреспондент 12-го канала по юридическим вопросам. Человек, который получил видеозапись из рук военного прокурора и не задал единственного профессионального вопроса: «А это законно?» Получив видеоматериал, он подготовил репортаж и выпустил его в эфир.

В его репортаже зрители сделали вывод, что солдаты совершили акт содомии за защитным занавесом. По мнению критиков, в репортаже видео было подано таким образом, что у аудитории возникло впечатление однозначного доказательства изнасилования террориста.

Но вот в чём дело: на двух представленных видео, показанных как последовательные записи, стояли разные временные метки. В репортаже были использованы два видеофрагмента с разными таймкодами. Критики утверждают, что их подача создавала впечатление единой последовательности событий, тогда как они могли быть сняты в разное время и при разных обстоятельствах.

Один монтаж. Один эфир. По оценкам ряда публикаций, в день выхода репортажа видео разошлось по миру и увидели его около 110 миллионов человек.

По мнению ряда израильских комментаторов, репортаж способствовал новой волне антиизраильской пропаганды и антисемитских нападок. Репортаж быстро разошёлся по международным медиа и был активно использован противниками Израиля.

Гражданин Израиля. Журналист, чью свободу и безопасность защищают те самые солдаты, которых его репортаж, по мнению критиков, поставил под удар.

В природе хищник редко убивает животное из своей стаи – это инстинкт, заложенный самой природой. Политическое и медиапространство, как показывает это дело, живут по другим законам. То, что сделали Пелег и Томер-Йерушальми, в глазах многих выглядит не как случайный сбой, а как цепочка осознанных решений, принятых и реализованных в разгар войны. Во всяком случае, именно так это воспринимается многими наблюдателями.

Акт III. Улика, которая рассыпалась

Тем временем адвокаты заказали независимую экспертизу видео. Они заявили, что метаданные видеозаписей оказались стёрты – и в случае умышленного удаления это, по их словам, могло бы рассматриваться как прямое уголовное нарушение.

Прибавьте к этому главный поворот детектива: главный свидетель обвинения – боевик ХАМАС, предполагаемая жертва – был депортирован в Газу в рамках обменной сделки.

Пострадавший террорист – дома. Резервисты – под следствием. Видео – на весь мир. Метаданные – стёрты. Для многих наблюдателей это выглядит как фарс на государственном уровне.

Акт IV. Личная цена

Пока следствие разворачивало своё шоу, за кадром происходило следующее.

Один из обвиняемых получил инфаркт, другой начал бракоразводный процесс.

Инфаркт. Развод. Не метафоры – реальные жизни реальных людей, которых смололи в жерновах того, что многие правые комментаторы называют политически мотивированным делом. Человек охранял страну. Вернулся – и в глазах ста десяти миллионов людей по всему миру оказался тем, кого посчитали преступником.

В декабре 2025 года резервисты «Подразделения 100» подали иск с требованием выплатить им компенсацию в пять миллионов шекелей. В числе ответчиков – Гай Пелег и телеканал «Кешет-12». В иске говорится, что они практически вынесли солдатам приговор в прямом эфире.

Приговор в прямом эфире. Без суда. Без перекрёстного допроса. Без доказательств. На сто десять миллионов зрителей.

Акт V. Развязка без катарсиса

Дело закрыто. Новый глава военной прокуратуры принял решение не предъявлять обвинений резервистам, потому что главный свидетель – боевик ХАМАС – недостижим для перекрёстного допроса.

Министр обороны сказал: справедливость восторжествовала.

Нет. Справедливость – это когда не только жертв оправдывают, но и виновных наказывают, особенно если речь о тех, чьи решения создали впечатление, что военное время стало фоном для политических и карьерных манёвров в системе правосудия. Здесь же:

Томер-Йерушальми, которую премьер-министр Биньямин Нетаньяху назвал автором «тяжелейшего в истории пропагандистского теракта», вышла с отставкой. Тихо. С адвокатом. Без извинений.

Гай Пелег? 12-й канал и сам Пелег потребовали от тех, кто назвал его репортаж «кровавым наветом», публичных извинений и компенсации в размере 200 тысяч шекелей с каждого.

Читайте внимательно. Человек, чей сюжет, по оценке ряда израильских журналистов, стал поводом для новой волны антисемитских нападок – как написал Инон Магаль, «самой мощной со времён Холокоста», – требует извинений от тех, кто его критикует. Не он приносит извинения. Он требует их для себя.

Правые аргументы: назовём это своими именами

Первое. В любой нормальной стране военный чиновник, который в разгар войны санкционирует передачу секретных материалов следствия журналисту, а потом год делает противоречащие этому заявления в адрес Верховного суда, заканчивает карьеру не отставкой, а приговором и тюремным сроком – по крайней мере, именно так считают критики произошедшего.

Второе. Журналист, который монтирует из двух видеофрагментов с разными таймкодами единый сюжет и подаёт его как «доказательство изнасилования», несёт за это ответственность – как минимум профессиональную и моральную. Свобода прессы не означает отсутствия последствий за вводящую в заблуждение подачу материала.

Третье. Спросите себя: почему всё это произошло именно сейчас, именно так? Военный прокурор инициировала действия против солдат, служивших в той же армии, – шаг, который многие критики сочли направленным против собственных военнослужащих. Журналист выпустил репортаж, который, по словам критиков, сыграл на руку врагам страны – и уже используется в их пропаганде. В природе хищник редко убивает животное из своей стаи. Для того чтобы в военное время действовать против своих, нужна особая мотивация – политическая, идеологическая или карьерная. Во всяком случае, именно так воспринимают произошедшее многие наблюдатели.

Четвёртое. Как написал израильский журналист Инон Магаль, прошло уже больше 400 дней с публикации «кровавого навета» Гая Пелега – публикации, вызвавшей, по его словам, самую мощную волну антисемитизма со времён Холокоста. Виновные до сих пор не найдены. Это написал коллега по цеху. Не правые экстремисты. Журналист – про журналиста.

Эпилог. Кто заплатил, кто нет – и что с этим делать

Заплатили резервисты – инфарктами, разводами, репутацией.

Заплатил Израиль – сотни миллионов людей по всему миру восприняли историю именно в той подаче, которую выбрали её авторы. Это клеймо опровержением не смоешь: опровержения никогда не догоняют обвинения.

Не заплатил никто из тех, кто это организовал.

Томер-Йерушальми отделалась отставкой. Гай Пелег отделался охраной, которую ему выделило государство – то самое государство, чьей армии он, по оценке критиков, нанёс серьёзный репутационный ущерб. Государство охраняет человека, действия которого обернулись, по мнению многих, ударом по его же репутации. Это не слабость. Это – правовое государство, которым правые по-прежнему гордятся. Но правовое государство работает только тогда, когда закон применяется ко всем одинаково. Когда за противоречия в показаниях следуют последствия. Когда профессиональные ошибки в эфире не остаются без разбора.

Пока этого нет, история повторится – и в следующий раз удар по солдатам и по репутации Израиля может оказаться ещё сильнее.

 

Все оценки, приведённые в этом тексте, отражают мнение автора и цитируемых комментаторов и не претендуют на установление юридических фактов.