"Единство": Художник В. Клецель
Демо-тео-кратический изоморфизм
Основа изоморфизма иудаизма и либерализма просматривается в прагматизме этих практик.
Многим – как религиозным, так и светским, – представляется бесспорным, что иудаизм в основе своей носит теократический характер и уже тем самым несовместим с демократией.
Акцентируя это противопоставление, рав Меир Кахане в своей книге "Неудобные вопросы для удобно устроившихся евреев" пишет: "Для прозападных еврейских лидеров, для типичного ассимилированного еврея-эллиниста, который жаждет некоего "наследия", представляющего собой винегрет из "иудаизма" и Томаса Джефферсона, – для такого еврея нет ничего хуже, чем осознать, что это несовместимые между собой понятия, что все столь важные для него западные ценности часто противоречат еврейской вере, в которой он родился, и что он должен выбирать между ними".
Так, рав Адин Штейнзальц пишет: "Я утверждаю, что вера в демократию имеет обоснование, о котором умалчивают политики и социологи. Оно основано на Торе, является чисто теологическим и исходит из недоказуемого, но известного каждому религиозному экстремисту факта: у каждого человеческого существа есть душа - реалия, не поддающаяся оценке и измерению. Поэтому можно утверждать, что в определенном смысле все души равны. "Ибо по Своему образу создал Всесильный человека".
Опираясь на талмудические толкования пророческих книг, рав Кук пришел к заключению, что светское еврейское государство в Эрец-Исраэль является машиахом Бен-Йосефом. Правовой смысл этого учения вполне однозначен: царственным достоинством наделен каждый гражданин, и соответственно, демократическая форма правления является для такого государства единственно мыслимой. Впрочем, соответствующее понимание просматривается не только в современном, но и в древнем еврейском праве.
Рав Ури Шерки усматривает наличие властных полномочий народа Израиля в назначении Йеошуа Бин Нуна: "Во всем, как слушали мы Моше, так будем слушать и тебя: лишь бы был Господь, Бог твой, с тобой, как был Он с Моше. Всякий, кто воспротивится повелению твоему и не послушает слов твоих во всем, что ты ни повелишь ему, предан будет смерти" (Йеошуа 1:18).
Да и так уж ли, действительно, "западные ценности противоречат еврейской вере"? В чем эти "западные ценности" вообще состоят? В чем специфика так называемой "буржуазной" демократии, которую другие демократии ("пролетарские", "народные", "сущностные",) всячески пытаются подправить, обзывая "арифметической" и "инфантильной"?
Попытки "время от времени" подняться над этой "рамочной" "буржуазной" демократией, подправить ее внешним воздействием уводят в диктатуру.
"Чистая демократия", - учил Ленин, - есть лживая фраза либерала, одурачивающего рабочих. История знает буржуазную демократию, которая идет на смену феодализму, и пролетарскую демократию, которая идет на смену буржуазной".
"Западная демократия — вторит ему Дугин, - это всего лишь прикрытие для власти глобальной олигархии. Избирательное право и свобода слова — фикция, служащая господству транснациональных корпораций и финансовых структур".
Итак, оптимальным, снижающим злоупотребления до минимума, является режим, во главе которого стоят не эксперты, не носители наиболее "правильных" светских или религиозных идеологий, а регулярно сменяющиеся народные избранники, обеспечивающие связь административной системы с реальностью.
Принцип разделения властей прослеживается в иудаизме на всех уровнях и на протяжении всей истории: Всевышний-Пророки – законодательная власть, Царь – исполнительная, Сангедрин – судейская. Но все это может быть даже и не самое главное, что позволяет некоторым формам "винегрета" из "иудаизма" и Томаса Джеферсона все же являться еврейским "наследием".
Основа изоморфизма иудаизма и либерализма просматривается в прагматизме этих практик, в их готовности к компромиссу. На Западе прагматизм оказался вмонтирован в общественное сознание традиционным римским "двоевластием", а именно паритетным соотношением римского и канонического права.
Если Константинополь взял своим символом двуглавого сиамского орла, одна голова которого сакральная, а вторая светская, то Рим усмотрел свою парадигму в двух - полностью разобщенных - мечах Петра.
В 90-х годах итальянский исследователь Франсуа Руло в следующих словах наставлял начинающих российских либералов: "Либерализм с его преимуществами и его опасностями восходит к традиции, которая остается чуждой для России, потому что ей неведома теория "двух мечей". И если, несмотря на это обстоятельство, принимать либерализм как способ решения всех проблем, он незаметно превращается в идеологию. Идеологу нелегко высвободиться из идеологических пут, даже когда в нем как бы произошел переворот. Обратившись в либеральную веру, он, сам того не осознавая, превращает ее в догматизм. А ведь либерализм - это прежде всего прагматизм, и превосходство либерализма над идеологией состоит как раз в том, что он постоянно подвергается критике и пересмотру, а это совершенно противоположно самой природе идеологии".
Но такого рода прагматизм является также и высшей ценностью еврейской традиции, выражаемый на его языке в таких словах как "пешара", или "дерех эрец". Выше формальной справедливости в иудаизме ценится искусство достижения практического согласия между людьми, вопреки и поверх "идеологии".
Зона бескомпромисности, разумеется, полностью не устраняется. Противостояние злу необходимо, как сказано: "милостивый к жестоким, жесток к милосердным" (Ибамот 79а). Однако в сфере повседневного столкновения мнений и интересов иудаизм и Джефферсон идут рука об руку.
Магараль в “Дерех Хаим” поясняет слова мудрецов: “мироздание стоит на истине, суде и мире“ тем, что поскольку каждый человек - это мироздание, то порядок поддерживается не только одним судом, но также и добровольным согласием людей уступать друг другу, т.е. миром.
В другой своей книге "Нецах Исраэль" Магараль обращает внимание на то, что в основной молитве иудея, Шмоне Эсре, благословение, посвященное Миру (Полноте) стоит последним, и истолковывает это в том смысле, что Мир, Шалом, завершает все другие мыслимые духовные блага.
“Творящий мир в высотах Своих, да сотворит мир у нас и у всего Израиля” - такими словами завершаются молитвы Шмоне Эсре и Кадиш. Но что это за Мир, как он в таком случае понимается?
Мир - это некий результат божественного Суда, представляющего собой компромиссное решение этого Суда совместно с Милостью.
При экстраполяции этого принципа в сферу мировоззрения мы получим классическую формулу либерализма, формулу той свободы вероисповедания, которая была провозглашена Джефферсоном и пришла на смену монистской концепции “веротерпимости”.
Можно сказать, что признающий религиозную свободу иудей создает "винегрет", но можно признать полный изоморфизм "пешары" и либерализма; признать, что иудейская идея Мира, идея Шалома, перенесенная из бытовой сферы в мировоззренческую, является религиозной интерпретацией политического плюрализма, является его религиозным измерением.
В силу этого, выставивший "демократию" за дверь рав Кахане, сам же впускает ее через окно. В "Неудобных вопросах" он пишет: "Большинство евреев не верит, что иудаизм божественен и, следовательно, не принимают его в качестве основания для государства. И только по этой причине, понимая, что любая попытка установить подлинное государство Торы приведет к гражданской войне между евреями, – только поэтому я не готов к созданию государства, которое запретит избирательную партийную систему, отвергающую закон Торы в качестве авторитета...."
Но такова "причина" возникновения любого демократического устройства. Все европейские демократии восходят к Вестфальскому миру (1648), завершившему тридцатилетнюю гражданскую войну между христианами.
Считается, что ничего более религиозно-радикального чем "каханизм" не существует. Но, как мы видим, даже и он стремится к расширению влияния религии лишь правовыми средствами, не покушаясь на общий демократический характер государства.
События последних лет показали противоположное: грубейшие нарушения демократических норм осуществляются в Израиле светской ашкеназской элитой, осевшей в академических, юридических и силовых структурах.
Комментариев нет:
Отправить комментарий