Недельная глава «Ки тиса». Два типа встреч с Б‑гом
Начало и завершение эпических событий, описанных в нашей недельной главе, символизируют священные предметы — две пары каменных скрижалей. Первые скрижали были дарованы до греха с золотым тельцом, вторые — после. О первой паре скрижалей мы читаем: «Эти скрижали были деянием Б‑га, а письмена [на них] — письменами Б‑га, начертанными на скрижалях» (Шмот, 32:16).
Первые скрижали были, вероятно, величайшим по святости предметом в истории человечества: весь процесс работы над ними, с начала до конца, выполнил Б‑г. Но несколько часов спустя они разлетелись вдребезги: их разбил Моше, увидев, что сыны Израиля сделали себе тельца и отплясывают вокруг него.
Вторые скрижали, принесенные Моше с горы в день Десятого тишрея, появились благодаря тому, что Моше долго молил Б‑га простить народ. Именно это историческое событие легло в основу Йом Кипура (10 тишрея), дня, который навеки стал особым временем Б‑жественного благоволения и прощения, а также примирения Б‑га с еврейским народом. Вторые скрижали отличались от первых тем, что лишь отчасти были деянием Б‑га: «Вытеши себе из камня две скрижали, подобные прежним, и Я напишу на них те же слова, что были на тех скрижалях, которые ты разбил» (Шмот, 34:1).
Обнаруживается парадокс: первые скрижали, деяние Б‑га, не уцелели. А вторые скрижали, совместное деяние Б‑га и Моше, остались в целости и сохранности. По логике вещей все должно было произойти наоборот: чем предмет священнее, тем он долговечнее. Почему же самый священный предмет разбился, а частично священный уцелел?
Между прочим, этот вопрос возникает не только по поводу скрижалей. Их судьба — лишь один, при всей его яркости, пример одного из основополагающих принципов еврейской духовной жизни.
Еврейские мистики различали два типа встречи Б‑га и человека. Первый тип они называли «итарута де‑л’эйла» («пробуждение свыше»), а второй — «итарута делетата» («пробуждение снизу»). Встреча первого типа происходит по инициативе Б‑га, встреча второго типа — по инициативе человечества. «Пробуждение свыше» — событие зрелищное, сверхъестественное, оно вторгается в привычный ход вещей, не считаясь с причинно‑следственными связями, хотя в обычное время эти связи имеют нерушимую власть над природным миром. «Пробуждение снизу», напротив, ничуть не грандиозно. Это чисто человеческий порыв, нечто «человеческое, слишком человеческое» .
Но есть и другое, кардинально иное различие. «Пробуждение свыше», возможно, меняет природный мир, но само по себе и собственными силами не меняет природу человека. «Пробуждение свыше» совершается без малейших усилий со стороны людей. Те, кому выпала подобная встреча с Б‑гом, остаются пассивны. Пока встреча длится, эффект ошеломляющий, но с ее завершением эффект затухает. Люди остаются такими же, как прежде.
«Пробуждение снизу», напротив, оставляет неизгладимый след. Поскольку при встрече второго типа люди берут на себя инициативу, в их внутреннем мире что‑то меняется. Их горизонты возможностей расширяются. Люди осознают, что способны на великие дела, и, раз однажды получилось, могут совершить их вновь.
Пробуждение свыше преображает внешний мир и лишь на время, а пробуждение снизу — наш внутренний мир и навсегда. Встреча первого типа меняет вселенную; встреча второго типа меняет нас.
Приведу два примера. Пример первый: столкновения сынов Израиля с недругами до и после эпизода с разделением вод Тростникового моря. В первом случае угроза исходила от египтян, во втором — от амалекитян. Во втором случае все было принципиально иначе.
В ситуации до чуда на Тростниковом море сыны Израиля получили повеление стоять в стороне, бездействовать: «Стойте и смотрите, как Г‑сподь спасет вас сегодня <…> Г‑сподь будет воевать за вас, а вы должны хранить молчание» (Шмот, 14:13–14).
Когда же им угрожали амалекитяне, сынам Израиля пришлось самим участвовать в сражении. «Отбери нам воинов, — повелел Моше Йеошуа, — и иди сразись с Амалеком» (Шмот, 17:9).
Первый случай — «пробуждение свыше», второй — «пробуждение снизу». Разница очевидна. После величайшего из чудес — разделения Тростникового моря — миновало всего три дня, и сыны Израиля снова возроптали (жаловались, что нет воды, нет еды). Но после войны с амалекитянами сыны Израиля больше не роптали, когда назревала битва. (Единственное исключение — эпизод с возвращением разведчиков, когда народ, услышав их доклад, пал духом. Но то был иной случай: народ узнал о противнике понаслышке, не было непосредственной перспективы сражения.) Наш характер меняют битвы, в которых мы участвуем сами, а те битвы, которые ведет за нас кто‑то другой, совершенно нас не меняют.
Второй пример: события у горы Синай и строительство Святилища. Оба случая — откровения «Славы Г‑спода», и Тора рассказывает о них почти в одинаковых выражениях: «Слава Г‑спода осенила гору Синай, и облако покрывало гору шесть дней, а на седьмой день Г‑сподь воззвал к Моше из облака» (Шмот, 24:16). «Облако окутало Шатер Встречи, Слава Г‑спода наполнила Святилище» (Шмот, 40:34).
Но разница была: святость горы Синай была мимолетной, а святость Святилища — постоянной (по крайней мере, до возведения Храма, то есть еще несколько столетий). Синайское откровение представляло собой «пробуждение свыше». Оно произошло по инициативе Б‑га. Его эффект ошеломлял настолько, что народ попросил Моше: «Пусть Б‑г не говорит с нами, а то мы умрем» (Шмот, 20:16). Напротив, в создание Святилища были вложены усилия людей. Его построили Сыны Израиля: подготовили упорядоченное пространство, которое затем наполнилось Б‑жественным присутствием. Через сорок дней после Синайского откровения сыны Израиля сделали золотого тельца. Но после постройки Святилища они больше никогда не делали идолов — по крайней мере, пока не вошли в страну. Такова разница между тем, что кто‑то делает за нас, и тем, что делается при нашем личном участии. Первое дело меняет нас на одно мгновение, второе — на всю жизнь.
Было еще одно различие между первыми и вторыми скрижалями. Согласно традиции, когда Б‑г дал Моше первые скрижали, Он дал ему только Тору шебихтав (Письменную Тору). Когда же пришло время для вторых скрижалей, Б‑г также дал Моше Тору ше‑бе‑аль пе (Устную Тору): «Сказал рабби Йоханан: “Святой, благословен Он, заключил завет с Израилем только ради Устной Торы, как сказано: ‘Ибо по словам этим заключил Я союз с тобою и с Израилем’”» (Шмот, 34:27) .
Между Письменной Торой и Устной Торой есть принципиальная разница. Письменная Тора — слово Г‑сподне без малейшего вклада человечества. Устная Тора — плод совместной работы, слово Г‑сподне, истолкованное человеческим умом. Это различие засвидетельствовано в нескольких отрывках. Я приведу два из них:
«Сказал рав Йеуда со слов Шмуэля: три тысячи законов были забыты в дни траура по Моше. Сказали [сыны Израиля] Йеошуа: спроси! (Через руах а‑кодеш, святой дух.) Он сказал им: “Не на небе она”. Сказали [сыны Израиля] Шмуэлю: спроси! Он сказал им: “Вот заповеди, [которые заповедал Г‑сподь Моше для сынов Израиля на горе Синае]”, подразумевая, что ни одному пророку не разрешено ничего обновлять с этого времени» (Вавилонский Талмуд, Тмура, 16а).
«И если тысяча пророков, подобных Элияу и Элише, дадут одно толкование, а тысяча мудрецов и еще один — противоположное, необходимо следовать за большинством, и закон устанавливается согласно толкованию тысячи и одного мудреца, а не согласно толкованию тысячи великих пророков» (Маймонид, Предисловие к Комментарию к Мишне).
Любая попытка свести Устную Тору к Письменной, опираясь на пророчества или на слова, ниспосланные Б‑гом, — знак непонимания ее сущностного характера. Устная Тора — совместный труд Б‑га и человека, встреча откровения и толкования. Разница между Письменной Торой и Устной та же самая, что между первыми и вторыми скрижалями.
Первые скрижали были Б‑жественными, а вторые — результатом совместного труда Б‑га и человека. Это различие помогает нам понять великолепное в своей двоякости библейское выражение. В Торе сказано, что у Синая сыны Израиля услышали, как Г‑сподь говорил «голосом громким вело ясаф» (Дварим, 5:19).
Есть два противоположных толкования этой фразы. Первое: «…голосом громким, которого больше никогда никто не слышал снова». Второе: «…голосом громким, который продолжал звучать», то есть голосом, который люди слышали всегда, снова и снова.
Оба толкования верны. Первое касается Письменной Торы: она дана один раз, и это дарование никогда не повторится. А второе — Устной Торы: ее изучение никогда не прекращалось и продолжается без перерыва.
Также нам становится легче понять, что произошло с лицом Моше и почему это случилось не после получения первых скрижалей, а только после получения вторых. «А когда Моше спускался с горы Синай, — и обе скрижали Свидетельства были в руках Моше <…> то не знал Моше, что из‑за разговора с [Г‑сподом] его лицо лучится» (Шмот, 34:29). Первые скрижали Моше получил пассивно. И потому ничуть не изменился внутренне. А ради получения вторых он развил бурную деятельность, участвовал в их создании. Его руками вытесаны камни, на которых предстояло начертать слова. Этот труд сделал Моше другим человеком. Его лицо начало лучиться.
В иудаизме естественное выше, чем сверхъестественное, в том смысле что «пробуждение снизу» преображает нас сильнее и оказывает более долговременный эффект, чем «пробуждение сверху». Именно поэтому вторые скрижали сохранились в целости, а первые не уцелели. Вмешательство Б‑га меняет природный мир, но только инициатива человека, наши шаги в сторону Б‑га меняют нас.
Комментариев нет:
Отправить комментарий